Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Семья и брак у бурят. Религия, устное народное творчество
Этнография - Народы Сибири

Семья и брак у бурят

Господствующей формой семьи являлась индивидуальная (малая) семья. Она включала главу семьи, его жену, детей, иногда родителей. Обычай допускал и многоженство, однако оно встречалось главным образом в богатых семьях, бедняцкие же семьи были моногамны. Заключению брака предшество­вало сватовство; иногда родители заключали соглашение на будущий брак своих малолетних детей, нередко и таких, которые только что появи­лись на свет или еще не родились.

Важн}ю роль в жизни бурят играла экзогамия и калым. Ни один бурят не мог жениться на женщине своего рода. Родство принималось в расчет только по мужской линии. Родство же по женской линии не могло служить препятствием для заключения брака. Размеры калыма были раз­личны, в зависимости от достатка семей молодых людей, вступающих в брак. Иногда практиковалась отработка за невесту в семье ее роди­телей. Широко была распространена выдача замуж девочек в раннем возрасте (11—15 лет.)

Заключение условий брака и нарушение этих условий были связаны с целым рядом юридических последствий. Оскорбление, нанесенное же­ниху, считалось оскорблением всего рода. Если просватанная девушка выходила за другого, то ее муж должен был возместить ее бывшему жениху весь калым и компенсировать все расходы, понесенные во время сватов­ства. Заинтересованными в возврате калыма являлись не только жених и его близкие родственники, но и весь род в целом. Нередко во избежание расходов по калыму буряты прибегали к обычаю адляй, заключающемуся в том, что две семьи, имевшие сыновей и дочерей, обменивались девуш­ками.

В семейно-брачных отношениях сохранялись следы материнского рода* Среди родственников по матери особое место занимал брат ее (нагаса), который имел целый ряд прав и обязанностей по отношению к детям своей сестры. В терминологии родства у бурят сохранились черты классифи­кационной системы. Термины родства относятся к строго определенной категории родственников, среди которых различают старших (аха) и млад­ших (ду), родню по мужской линии, вернее по отцу (абага), и родню по матери (нагаса) и др. После переезда невесты в дом жениха и поклонения, совершенного ею очагу мужа и его родственникам, молодая окончательно причислялась к роду мужа.

Положение женщины в семье и обществе было приниженным. Главой семьи и распорядителем имущества являлся муж. Женщина, следуя родо­вым традициям, не могла называть по имени свекра и старших родствеников мужа (хадам); она не должна была сидеть, если свекор и старшие родствен­ники мужа стояли. Из юрты свекра она выходила спиной к двери, обращая лицо к сидящим в юрте. Она должна была находиться в присутствии родных мужа с покрытой головой и в полном женском наряде. Она не могла спать в одной юрте с ними. В присутствии свекра невестка не могла подходить к бурханам — изображениям буддийских божеств. Садясь перед очагом, она должна была, так же как и перед старшими родственниками мужа, одергивать подол своего платья, так как «хозяин» огня считался покровителем рода. Она не могла принимать участия в общих родовых празднествах, а во время трапезы получала пищу последней. После смерти мужа она, по обычаю, должна была стать женой его младшего брата или другого родственника покойного из числа тех, кому она не кланялась во время обряда, совершенного при въезде в дом мужа. Муж мог по са­мому ничтожному поводу прогнать свою жену. Калым налагал на женщину целый ряд обязательств по отношению к семье мужа и его роду в целом. Она по существу становилась коллективной собствен­ностью рода мужа. Обычное право бурят XIX в, очень ярко отражает униженное положение бурятской женщины.

Религия

Древней религией бурят являлся шаманизм, который у восточных бурят в половине XVIII в. был вытеснен буддизмом, у западных же шаманизм сохранялся в отдель­ных районах до самой Великой Октябрьской социалистической революции. Шаманство, широко распространенное у народов Сибири, имело в основе своей элементы анимистических представлений. Шаманисты представ­ляли всю природу одушевленной и обоготворяли различные явления ее. По мнению бурят-шаманистов, горы, леса, камни, небо, огонь и пр. имели «своих хозяев» — эджинов, которые по отношепию к человеку могли быть настроены доброжелательно или враждебно Иа вершинах гор буряты часто делали обо — каменные «священные» иасыпи; проходя пли проезжая мимо обо, буряты оставляли на них какие-нибудь пред­меты (кусочки материи, хлеба, мяса, сладости и пр.) или брызгали ви­ном, оказывая таким образом эджину этой местности знаки почтения. В быту широко было распространено почитание огня; ему приносили жертвы, поливая на очаг масло, сало, впно или сжигая кусочки пищи.

Небо (тэнгри) буряты населяли божествами (тэнгэринами), которые делились на два враждебных между собой лагеря: 55 западных (добрых) тэнгэринов и 44 восточных (злых). Огонь считался сыном одного из тэнгэ- ринов — Эсэга-Малан-Тэнгэри и младшим братом солнца и месяца. Буряты верили, что у высших божеств — тэнгэринов—имелись дети (хаты), которые, как и сами тэнгэрины, разделялись на враждующих между собой западных и восточных. Большое место в пантеоне божеств западных бурят занимал их мифический иредок буха-нойоп-бабай, что в переводе означает «бык-властитель-батюшка». В тесной связи с представлениями о божествах находилось представление о духах предков. Духи умерших знаменитых шаманов, хороших стрелков, кузнецов и др. после смерти якобы превращались в хатов и жили на небо, души обыкновенных людей становились бохолдоями — призраками, блуждавшими но земле.

В юрте шамана всегда можно было встретить онгоны, хранившиеся в специальных ящиках, или развешанные на стене. Опгонами называ­лись как изображение духов, так и сами духи, якобы пребывающие в изображении, а также души предков. Онгоны изображались чаще всего в виде человеческих фигур, нарисованных на материи, дощечках, а иногда и на скалах. Онгонами были также шкурки отдельных животных: белки, зайца и др. Всем им приносили в жертву иищу, вино и пр.

Служители шаманского культа — шаманы — у бурят делились на белых и черных. Первые совершали обряды и жертвоприношения тэнгэ- ринам — обитателям неба, добрым божествам, вторые — злым боже­ствам, жителям подземного мира. Костюм шамаиа всегда украшался боль­шим количеством подвесок, бубенчиков, металлических фигурок живот­ных, которые означали его духов-иомощииков; к нему также прикрепля­лись медные круги, изображающие солнце. На голову шаман надевал железный шлем с рогами. Одетый в такую одежду, с тростью или бубном в руках, шаман совершал свои обряды. Профессия шамана в большинстве случаев была наследственной. Шаманизм на протяжении длительного периода своего существования впитал в себя элементы различных эпох.

В забайкальских районах, а также у хонгодоров в Предбайкалье, господствующей религией был ламаизм — одна из видоизмененных форм буддизма, в основу которой легло учение секты «желтошаиочников». Начав проникать сюда в XVII в. из Тибета и Монголии, он в XVIII в. сумел пустить уже глубокие корни.

Царское правительство вело двойственную политику но отношению к ламаизму. С одной стороны, оно поощряло распространение правосла­вия среди бурят, с другой, стремясь использовать феодальную верхушку приверженцев ламаизма в своих политических целях, оно лега­лизировало ламаизм. В 1741 г. во главе всех бурятских лам царским приказом был поставлен настоятель Цонгольского дацана (монастыря), а в 1764 г. главе лам было присвоено звание бондидо-хамбо-ламы, ре­зиденцией которого являлся Гусиноозерский дацан.

Этим мероприятием создавался центр буддизма в пределах России, задачей которого было оторвать местную буддийскую церковь от влия­ния Тибета и Монголии. Распространение и закрепление ламаизма выра­жалось ростом количества монастырей. Если в 1741г. насчитывалось И да­цанов, то в 1816 г. их уже было 39, а к концу века — 42. Количество лам в 1822 г. исчислялось в 2600 человек, а в 1842 г. оно достигало уже 5545 человек. Дацаны представляли собой целые поселки, где находились храмы, хозяйственные постройки и жилища лам. В дацанах совер­шались многолюдные богослужения (хуралы), здесь же изготовля­лись ламами-мастерами различные предметы культа: иконы, статуи будд, амулеты и др., здесь ксилографическим способом печаталась на тибет­ском и частично на монгольском языках богословская литература, здесь же ламы изучали богословие, религиозно-мистическую философию, ти­бетскую медицину, астрологию, под которой понималось учение о миро­здании, составление календарей, гадание по священным книгам и пр. Дог­матика, схоластика и консерватизм являлись характерными чертами этого «учения».' Каноны ламаизма излагались в 360 книгах, называвшихся «Ганджур» и «Данджур». Каждая бурятская семья должна была, по обы­чаю, посвящать в ламы одного из двух сыновей с 7—8-летнего возраста.

Эксплуататорский класс в лице феодалов и высших лам использовал ламаизм с его учением о непротивлении злу в своих интересах для зака­баления трудящихся масс. Бурятские ламы при поддержке феодалов имели большое влияние на население, с которого они под видом воз­награждений за молитвы и жертвоприношения производили колоссаль­ные поборы. Содержание дацанов, лам и их поборы ложились тяжелым бременем на трудящиеся бурятские массы; достаточно сказать, что ламы вместе со своими учениками — ховураками — представляли до револю­ции армию тунеядцев, примерно, в 14 тыс. человек. Нельзя не отметить также и то, что реакционная роль бурятских лам была очень велика на всем протяжении истории бурят. В годы революции многие ламы были разоблачены как прямые агенты иностранных разведок: они занимались шпионажем, диверсиями, вредительством и т. д. Наряду с ламаизмом и шаманизмом среди бурят существовало и православие, которое стало проникать к ним с XVII в. Наибольшее распространение оно получило среди западных, предбайкальских, бурят.

Народные празднества

К наиболее древним народным празднествам относится сур-харбан («стрельба из лука»). Более всего      он был распространен у западных бурят (кудинских, капсальских, верхоленских, ленских и ольхонских). Этот празд­ник устраивался обычно весной, и на пего съезжалось несколько тысяч бурят. Доступ на праздник имели все мужчины, без различия воз­раста и положения, из женщин на этом празднике могли присутствовать только незамужние и малолетние. Главными моментами праздника были три состязания: стрельба из лука, борьба и бег рысаков. Вначале проис­ходило состязание в стрельбе, давшее и само название празднику. В центре полукруга, образованного зрителями, устанавливалась палка, обмотан­ная кожаными ремнями (хур), служившая мишенью при стрельбе. В ста­рину каждый род выставлял свой хур. Стрелы привозились стрелками из дома, а лук был общим и передавался от одного стрелка к другому.

Очень древним является и бурятский национальный танец йохор хатарха), бытующий в измененном виде и до настоящего времени. Тан­цующие, взявшись за руки, составляли круг и, раскачиваясь, двигались по кругу, приподнимая то одну, то другую ногу при ритмичном напеве песни, с частым повторением слова йохор. Общественными празднествами, тесно связанными с религиозными обрядами, были тайлганы. Они начи­нались молениями и жертвоприношениями и заканчивались обильной едой, питьем тарасуна и различными играми: борьбой, скачками, стрель­бой из луков и т. д. У бурят-шаманистов было три обязательных тайлгана: весенний, летний и осенний; было много и не обязательных. Расходы на тайлганы раскладывались на все общество. В конце XIX в. тайлганы об­ходились западным бурятам от 80 до 150 тыс. руб. в год. К религиозным празднествам ламаистов, устраиваемым при дацанах, относились хуралы (моления), майдари и цам.

В лице Майдари ламаисты почитали будду, который, по их предста­влению, должен был периодически возрождаться на земле. В честь его устраивали хурал, во время которого изображение Майдари на особой колеснице возили вокруг монастыря. В празднике Цам главное места занимали пляски-мистерии маскированных лам.

Устное народное творчество

В дореволюционное время буряты, не имевшие своей письменности, не имели и своей художественной литературы, но среди них широко бытовалиг произведения устного народного творчества. Значительное место в нем* занимал эпос, передаваемый из поколения в поколение; сюда отно­сятся сказания о Шоно-Баторе, Аламжи-Мэргэн, Алтан-Шагай Мэргэн, Гесере и др.

Бурятские поэмы — улигеры — бытуют и до сих пор. Они построены по обычным законам бурят-монгольского стихосложения, характеризую­щегося чередованием ударных и неударных слогов и аллитерацией в на­чале каждой строки. Размеры улигеров — от двух-трех тысяч до два­дцати пяти тысяч строк. Общим содержанием всех былин является борьба героев с враждебными существами — мангатхаем и др. Начинаются они обычно с описания страны п дворца героя, его коня, доспехов, выезда героя на охоту; далее описывается борьба с врагом и победа над ним. Почти все улигеры кончаются свадебным пиром героя.

В былинах можно вскрыть напластования различных эпох. В них отра­жены и феодальные отношения и пережитки родовой эпохи. В последней фазе своего развития в былинах нашли отражение и капиталистические элементы. Больше всего былины были распространены у западных бурят (Аларский, Боханский и Эхирит-Булагатский аймаки); у восточных бу­рят они распространены главным образом в Хоринском аймаке.

Среди других жанров устного творчества значительное место занимали сказки. Для бурятских сказок характерен показ сметливого бедняка, обычно побеждающего хана или ставящего его в глупое положение.

От сказок и героических эпопей отличались исторические предания, основное место в них принадлежало конкретным историческим событиям или определенной личности.

Состояние народного бурятского просвещения

До революции народное образование среди бурят стояло на крайне низком уровне развития. Царизм всячески стремился ограничивать деятель­ность местных школ и просветительных учреждений, а зачастую и совсем упразднял их, но он, конечно, не мог совсем прервать процесс развития грамотности среди бурятского населения. Первые школы в бурятских ведомствах Забайкалья стали возникать с начала XIX в., в них занималось небольшое количество учащихся. Так, например, в 1857 г. в Онинском учи­лище было 16 учеников, Баргузинском — 15, Кударинском — 14. Несколько мальчиков училось в Верхнеудинском уездном училище.

В 1862 г. в Забайкальской области насчитывалось 11 бурятских учи­лищ, где обучалось 340 учеников; в 1870 г. 6 училищ было закрыто.

По данным переписи 1897 г., грамотность среди бурят достигала 8.4%; иркутские буряты обучались по-русски, а среди забайкальских преоб­ладала монгольская и тибетская грамотность.

В русские средние и высшие учебные заведения попадали лишь единицы, причем непременным условием для поступления было принятие право­славия. В 1916 г. в средних школах Иркутской губернии и Забайкальской области обучалось 125 бурят, а в высших учебных заведениях России учи­лось около 30 человек. Что касается бурятских женщин, то они были почти сплошь неграмотны. Перепись 1897 г. отмечала грамотных женщин в западных районах 0.8%, в восточных — 0.6%.