Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Занятия и жилища народов южной Сибири
Этнография - Народы Сибири

Занятия и жилища народов южной Сибири

Главными отраслями хозяйственной деятель­ности бурят к моменту революции являлись ско­товодство кочевого типа и земледелие. У предбайкальских бурят преобла­дало земледельческо-скотоводческое хозяйство, у забайкальских — ско­товодческо-земледельческое. чисто скотоводческое хозяйство встречалось у бурят Агинского ведомства, кочевавших по р. Оиону. Подсобную хо­зяйственную роль играли охота, рыболовство, лесной промысел, извоз, плотничество.

Скотоводство, особенно широко развитое среди кочевого населения, характеризовалось разведением крупного рогатого скота, овец, лоша­дей и верблюдов (Агинское ведомство). Буряты, перешедшие к по- луоседлому скотоводческо-земледельческому хозяйству, разводили в не­большом количестве рогатый скот, овец и лошадей. В жизни кочевого и полукочевого населения скотоводство играло весьма существенную роль.

Молочные продукты и мясо служили основой питания, кожа и шерсть являлись не только сырьем для изготовления одежды, обуви, посуды, войлока, но и сбывались купцам-промышленникам, так же как и рогатый скот, овцы и лошади. В обмен буряты получали ткани н предметы домашнего обихода.

В скотоводческих хозяйствах применялся подкорм скота, но так как весь наличный скот обеспечить сеном было невозможно, часть его обычно держалась круглый год на подножном корму. Следует отметить, что рамки бурятских кочевий постепенно сужались. Если в первой половине XVIII в. забайкальские буряты кочевали почти круглый год на больших простран­ствах, то с первой половины XIX в. у них уже стала преобладать циклическая форма перекочевок, когда кочевки совершались в опре­деленное время года и на определенных территориях (зимники, весен- ники, летники, осенники); у западных бурят циклическая форма стала появляться гораздо раньше, чем у восточных. В начале XX в. буряты перекочевывали всего лишь 2 раза в год из зимников на летники и обратно.

У иркутских бурят скотоводство не составляло главного источника существования, стада их по количеству были меньше, чем у забайкаль­ских бурят, в связи с чем и радиус их кочевок был невелик, а следо­вательно, и меньшее количество скота находилось на подножном корму.

У бурят, перешедших к оседлому образу жизни, пастьба скота не отличалась от пастьбы скота у русского населения. У кочевого населения в летнее время рабочие лошади, дойные коровы и телята обычно паслись около самых юрт, гулевой скот находился на летних выгонах почти без всякого присмотра, и только овцы и козы паслись под присмотром пастухов. В отдельных случаях бедняки объединяли свои небольшие стада в одно, за которым присматривали поочереди или сообща. Богачи пасли свой скот отдельно и часто разбивали на несколько групп.

В зимнее время бедняки брали на зимник весь скот, богачи же только тот, который предназначался для кормежки сеном, а остальной скот всю зиму пасся на ветоши (скошенные луга, покрытые отросшей осен­ней травой). Для увеличения урожайности трав западные буряты при­меняли искусственное орошение и удобрение навозом лугов (утугов), расположенных вблизи приусадебных участков. На развитии ското­водства отрицательно сказывались бескормица, падеж скота во время буранов и особенно различные эпизоотии. В случае болезни скота бу­ряты прибегали часто за советом к шаманам и ламам. При массовых падежах скота в западных аймаках приносили кровавые жертвы, изго­товляли онгоны (изображения божеств), якобы предохраняющие от падежа и способствующие приплоду. В некоторых районах практи­ковался обряд гиурге шухэ — очищение скота огнем, добытым трением дерева. В материалах Куломзинской комиссии, обследовавшей хо­зяйство бурятского населения в конце прошлого века, говорится: «Буряты, проживающие вблизи г. Селенгинска, при появлении на их скоте чумной заразы обратились за помощью к одному ламе. . ., лама содрал кожи с двух павших от чумы животных, разостлал их по земле и велел согнать на эти кожи рогатый скот со всего урочища. Результаты такой помощи были весьма плачевными, весь скот заразился чумой и пал поголовно».Экстенсивная форма хозяйства создавала постоянную угрозу потери стад. Зависимость скотоводов при низком уровне развития производи­тельных сил от стихийных сил природы не давала уверенности не только в нормальном росте стада, но даже в его сохранении. Господствующей системой земледелия была залежно-паровая, с чере­дованием посевов, паров и залежей. Из зерновых засеивались главным образом яровые: рожь, овес, ячмень, гречиха, из озимых — рожь. Орудия обработки почвы и техника земледелия были заимствованы у русских. Как в хозяйстве русских, так и в хозяйстве бурят однокон­ные сохи постепенно вытеснялись двуконными колесухами (сабанами). Старинные «битые» с деревянными зубьями бороны сменялись боронами с железными зубьями. Наиболее состоятельная часть бурят (нойоны, ку­лаки) приобретала веялки и молотилки, бедняки применяли цепы или молотяги. Последние обычно состояли из лиственничного круглого об­рубка с колоченными в него зубьями. На ось этого обрубка надевались оглобли для запряжки лошадей, иногда оси одиого или нескольких обрубков вделывались в четырехугольную раму.

Из других отраслей хозяйства у бурят были распространены охотни­чий и рыболовный промыслы, отдельные ремесла и домашняя промышлен­ность. В некоторых районах охотничьи территории закреплялись за отдельными родами. Буряты Чикойско-харанутского рода Селенгинского ведомства, жившие по р. Чикою, например, имели в своем пользовании охотничьи угодья, находившиеся по левому берегу Чикоя. Все горные хребты, места по ключикам и речкам были распределены между отдель­ными семьями пропорционально количеству в них мужских душ. Вла­дельцы этих мест составляли артели. Каждая из артелей имела на своем участке общие зимовья — юрты и балаганы, в которых жили охотники.

Охотничье право бурят сохранило следы первобытно-общинных отно­шений, выражавшиеся в равном участии всех членов рода в охоте и в рас­пределении добычи. Наиболее древней формой охоты, объединявшей большое количество родов, являлась облавная охота. У западных бурят она была известна под названием зэгэтэ-аба, у восточных — аба хайдак. Воспоминания об этих облавных охотах сохранялись в народной памяти бурят еще в конце XIX в. С охотой были связаны различные поверья и обряды; так, например, у тункинских бурят убитого соболя не вносили в дверь, а подавали в особо прорубленное окно, говоря: «аильчии ирэбэ», т. е. гость пришел, чем подчеркивалось особое уважание к этому зверьку. Охотника, убившего соболя, товарищи встречали с особым почетом.

Орудия охотничьего промысла были весьма примитивны. Главную массу их составляли всевозможного рода ловушки: пасти, плашки, кулемы, петли, ямы, а также самострелы. Огнестрельное оружие было распространено незначительно, главным образом в тех местах, где была возможность получить необходимые боеприпасы. Более широко приме­нялись кремневые ружья. Сезон охоты па белку, соболя и горностая начи­нался с половины октября и кончался в начале февраля. До появления снега охотились с ружьем и собакой, с выпадением снега ставили ловушки. На лисиц, волков, рысей, россомах, выдр охотились в течение всей зимы. Кроме ружья, капканов и других ловушек, при охоте на волков и лисиц применялись отравленные стрихнином приманки. В некоторых местах, например у бурят Унгинского ведомства, устраивались облавы на волков, причем охотники пользовались не ружьями, а луками, из которых они стреляли, сидя на конях. Главной целыо охоты па изюбря являлась добыча рогов (пантов), которые служили предметом сбыта в Китай, где они шли на приготовление лекарств. Поэтому основным сезоном охоты на них являлись летние месяцы, когда рога изюбря достигали предельного роста. Изюбря обычно подкарауливали на солон­цах, где охотники устраивали засады па небольших помостах (лабазах). Осенью применялась охота на «рев», при которой охотник приманивал самца, изюбря, подражая его голосу при помощи берестяной трубы.

Рыболовством занимались иа побережье Байкала, иа о-ве Ольхоне по р. Селенге и у некоторых озер (Еравиипское, Гусиное и др.)  Больше всего добывался омуль. Объектом зверобойного промысла, распространенного на побережьях Байкала, служила нерпа. Промысел начинался в январе и производился вначале сетями. Сети из конского волоса, длиной от 4 до 8 м, устанавли­вались под льдом на ночь. Ближе к весне охотники применяли ружья. Для выслеживания зверя они надевали белый костюм и катили перед собой сани с белым щитом, который укрывал охотника и позволял стре­лять с близкого расстояния. Шкура нерпы шла на одежду и различные мелкие поделки — сумки, отделку седел и т. д. Жир употреблялся в пищу и частично сбывался в Иркутск.

Из ремесел следует отметить кузнечное, шорное, седельное, кожевен­ное, изготовление войлока. Среди кутульских и еланцинских бурят имело место бондарное ремесло — производство бочек и кадок-лагун для рыбы. Армакские и закаменские буряты занимались лесозаготовками и сплавом леса для продажи в Верхнеудинске. Наиболее древним ремеслом явля­лось кузнечное. Оно исстари пользовалось у бурят уважением, кузнецы обычно окружались большим почетом, к которому нередко при­мешивалось чувство суеверного страха. Профессия кузнеца была наслед­ственной. В старое время кузнецами часто были шаманы. В непосредствен­ной связи с почитанием кузнечного ремесла было и почитание железа, а также изготовленных из него предметов. Так, например, считалось, что если возле больного или спящего положить какие-либо железные предметы (например, нож, топор), то они будут являться лучшим оберегом от всех злых сил. В бурятских преданиях часто отмечаются белые (спе­циалисты по цветному металлу) и черные (специалисты по железу) куз­нецы, что служит указанием на то, что среди бурятских кузнецов были и ювелиры.

Кузнецы изготовляли орудия охоты и военного снаряжения, пред­меты быта — котлы для варки пищи, ножи, топоры, принадлежности конской сбруи. Кузнецы-ювелиры делали из серебра украшения для женской одежды, головных уборов, они искусно изготовляли браслеты, кольца, различные серебряные выкладки на сбруе и вооружении. Вырезанные по трафаретам тонкие серебряные и золотые пластинки они размещали на раскаленных полосах железа и легкими ударами молоточка вгоняли в железо, после нового прокаливания протирали свои изделия углем, что придавало им большое изящество.

Обработка кожи и войлока, распространенная среди кочевого и полу­кочевого населения, носила исключительно домашний характер. Кожа шла для изготовления одежды, обуви, сбруи и сосудов для молочных продуктов. Из войлока делались покрышки для юрт, подстилки для сиденья на полу, мешки для хранения соли и пр. При обработке кожи прежде всего косою или ножом соскабливалась шерсть, обычно без пред­варительной подготовки, иногда кожа вымачивалась в воде. После сня­тия шерсти кожа смазывалась закваской из ржаной муки, а в процессе обработки — маслом или костным мозгом. Для смазывания употребля­лось также кислое молоко и полусгнившая печень. Мелкие кожи — овчины и др. — скоблили ножом, мяли в руках и очищали мездру скребками — хидырген. Для выделки кож крупного рогатого скота и лошадей употребляли массивные кожемялки (ирылге или эригулге). Сыромят­ная кожа шла для вожжей, гужей и пр. Кожа, предназначенная для пошивки рукавиц и обуви, коптилась над ямой с тлеющими сосновыми шишкамц и пометом. При изготовлении войлока шерсть сильно взбивалась палками и раскладывалась слоями в 6—7 см толщиной на смоченный водой старый войлок, затем, обильно политая водой, она накручивалась на деревянный вал. В кочевых восточных районах вал с войлоком обер­тывался сверху кожей и обвязывался веревками. На концы вала наде­вали короткие деревянные трубки с прикрепленной к ним веревкой, привязанной другим концом к седлу лошади. Вал катали по степи до тех пор, пока не был готов войлок. У западных бурят вал обертывался по середине веревкой, концы ко­торой держали стоявшие на про­тивоположных сторонах женщины. По мере натягивания веревки вал перекатывался из одной стороны в другую. Широко были распростране­ны изделия из конского волоса: веревки, вожжи, подпруги для седел, ошейники для телят, путы для лошадей, поводья для узд, дужки для ведер, сети для рыбной ловли.

Жилище

Наряду с распространенной среди кочевого населения переносной войлочной юртой стали появляться постоянные деревянные юрты и дома, постепенно вытеснившие войлочные юрты. К моменту Октябрьской революции у западных бурят войлочная юрта совсем не встречалась. По сведениям известного собирателя памят­ников бурятской старины М. Н. Хангалова, северные буряты в древности не знали войлочных юрт, а заимствовали их от забайкальских бурят. Он также указывает на наличие у древних северных бурят-звероловов конических жилищ, сделанных из жердей и покрытых звериными шку­рами — бухэк. Перекочевывая с одного места на другое, буряты брали с собой только покрышки.

Летние кочевья западных бурят располагались по долинам рек или около ключей, в местах с обильным подножным кормом, зимние — в местах, связанных с сенокосными участками — утугами (удобрен­ными приусадебными участками) и в местах, богатых травяной ве­тошью. Территории летних кочевок отделялись от зимних изгородью. Жилища бурят, окруженные полями, часто отстояли друг от друга на большом расстоянии. Они строились или по типу русских домов или представляли собой 6—8-угольные срубы с покатой крышей. Деревян­ные юрты по своей форме приближались к войлочной юрте. Самостоя­тельное значение жилища эти (деревянные юрты) имели лишь как лет­ники, зимой они служили амбарами, стойлом для скота, в них пересе­лялись при проветривании избы, здесь же производилась разная черная работа: выделка кожи, сбруи и пр. Иногда в этих юртах выполнялись и шаманские обряды. Деревянная юрта чаще всего строилась в восемь стен, обыкновенно из лиственничных бревен, уложенных в 12—14 ря­дов; диаметр такой юрты достигал 10 м. Для поддержания потолка в центре юрты устанавливались столбы с балкой, называемые хараса.В середине потолка оставлялось дымовое отверстие. Потолок юрты покрывался вымоченной корой, дерном и тесом. Пол делался деревянный, но в середине между столбами юрты выкладывалось из кирпичей или глины квадратное основание (гуламта) для очага. На гуламта ста­вился трехногий железный таган (таха) или три камня (дуле). В некото­рых юртах с северной стороны пристраивались амбарчики с входом из юрты. Внутри юрты, в западную стену, во время самой постройки вде­лывалась деревянная полка — эхэ угэ, что означает «главная или старин­ная полка» (слово эхэ значит мать). На ней размещались в основном пред­меты религиозного культа. В северо-западной стороне устанавливалась деревянная широкая кровать, в стены северо-восточной стороны вделы­вались или просто расставлялись полки для домашней утвари. С наруж­ной юго-восточной стороны пристраивалось крыльцо.

Внутреннее устройство жилищ русского тппа в районах, близких к городам и торговым путям, особенно у состоятельных бурят, было сходно с домами русских крестьян. В отдаленных же от городов местах оно зна­чительно отличалось от них. Здесь обычно одна половина избы (чистая) имела деревянный пол, значительно приподнятый над землей, другая (черная) — земляной. Под полом содержались в зимнее время телята и ягнята. Там, где помещение с полом было невелико, для молод­няка отделялось решеткой место в половине избы с земляным полом, решеткой же отделялась и чистая половина жилья от черной. Для ото­пления служила русская печь. В местах, где зимой промерзали реки, воду получали из оттаявшего снега или льда, для чего в черной половине избы, в углу около входной двери, устраивали полати, на которые насы­пался снег или измельченный лед: при таянии вода стекала по желобку в подставленную посуду.

Кочевое население в восточных районах пользовалось войлочной юртой. Остов ее составляли решетчатые раздвижные вертикальные стены (хана), таких стенок обычно было 5, у богатых бурят количество их доходило до 8 и 10. Ханы расставлялись по кругу и связывались в местах соприкосновения волосяными шнурами. Верхняя часть юрты имела форму усеченного конуса, состоящего из длинных палок (уни), которые одним концом привязывали^ к решетке, другим вставлялись в отверстие обруча (тоно), служившего для проникновения света в юрту и выхода дыма из очага. После того как остов юрты устанавливался, вертикальные стены с наружной стороны обвязывались волосяными веревками (хошлан). Остов юрты покрывался войлочными покрышками и обвязывался веревками. Вход в юрту всегда был обращен на юг; с внутренней стороны делалась двустворчатая деревянная дверь (халага), с наружной стороны над ней спускалась войлочная стеганая покрышка (уда). Пол был земля­ной; у состоятельных бурят его выстилали досками и войлоком, оставляя лишь место для очага.

Деревянные жилища в восточных районах встречались главным обра­зом в летниках. В отличие от жилищ западных бурят они имели прямо­угольную форму, крыша их покрывалась досками и имела квадратное отверстие для выхода дыма. Окна не делались, но иногда между бревнами вырезалось небольшое продолговатое отверстие для наблюдения за ско­том. Пол был обычно земляной, у более состоятельных его покрывали досками.

Внутреннее убранство было одинаково и в зимнем и в летнем жилище. Переселяясь весной на летовку, буряты перевозили и имущество. Внутри юрты середина пола под прорезью крыши отводилась для очага. Иногда это была глинобитная печь с плитой и железной трубой, иногда — желез­ная печка, нередко — просто костер, над которым возвышался трехногий таган, обычно с поставленной на него чугунной чашей для варки мяса, кипячения чая и молока. Против двери помещался деревянный поста­вец-божница, на котором у ламаистов стояли медные изображения буд­дийских божеств, перед ними — жертвенные чашки с молоком, вином, рожью. У шаманистов вместо бурханов (изображений будд) висел иа стене длинный ящик с онгонами (шаманскими божествами), представля­вшими собой шкурки белки, горностая, бурундука и др. Налево от входа было место хозяина, там же размещались принадлежности охоты; направо, где помещались кухонные принадлежности, было место хозяйки. Сидели на полу вокруг очага. Для сиденья расстилались стеганые войлоки (гиирдэг)) обычно средний войлок помещался перед божницей, а осталь­ные два— по бокам ее. Для почетных гостей и лам имелись войлочные, обшитые сверху материей тюфячки (олбок), которые накладывались один на другой в количестве от 3 до 12 штук.

В правой половине, первым от входа, стоял всегда шкаф для посуды (эргэнэг), далее следовала невысокая деревянная кровать (орон) с вой­лочным тюфяком, подушкой (дэрэ) и одеялом (хугиалга). Лицевая сторонакровати часто была орнаментирована. Подушка набивалась шерстью. Конец ее, обычно обращенный к стене, был округлый, конец же, обра­щенный в юрту, к огню, четырехугольный, украшенный бляхами и раз­ноцветной тесьмой. Особо красивые подушки передавались от матери к дочери. Далее за кроватью следовали сундуки: ухэг для мелких домаш­них вещей и абдер для хранения домашнего имущества и платья. В домах, где были дети, возле кровати ставилась люлька. Она имела наклон­ное дно, в котором делалось отверстие для стока мочи. Колыбель не кра­силась и не украшалась орнаментом, только с правой стороны ее подвеши­вались лодыжная кость и другие амулеты. Кость обычно бралась от того животного, которое убивалось по случаю рождения ребенка.

С левой стороны от входа хранились седла, сбруя, здесь же иногда стояли сундуки, на которые наваливали свернутые тюками войлоки- постели членов семьи. В этом же углу в зимнее и весеннее время, иногда в особой загородке, помещали только что родившихся ягнят и телят, а летом ставили кожаные бурдюки для квашеного молока. Для отопления юрт шел главным образом аргал — сухой коровий и лошадиный помет, дрова употреблялись в небольшом количестве.