Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Поселения и жилища народов Сибири
Этнография - Народы Сибири

Поселения и жилища народов Сибири

Деревни-починки разрастались в большие селения. Они возникали пре­имущественно по побережьям рек, озер, являвшихся обычно путями сообщения, на водоразделах, у трактов, больших торговых путей.

В конце XIX—начале XX в. в равнинных земледельческих районах располагались села и деревни, состоявшие из нескольких сотен дворов, растянутых на несколько километров. В условиях таежной горной при­роды размеры селений были меньше (от 2—3 десятков до 1—2 сотен дво­ров). Были и такие селения (в тундре), которые насчитывали от 1 до 5 дво­ров. Вокруг старых деревень располагалась сеть заимок, выселков, хуторов.

По планировке в сибирских селениях можно наметить следующие типы: 1) со свободной, беспорядочной застройкой; постройки группи­руются как бы гнездами, преимущественно у малых рек или ручьев (ста­рый тип); 2) однорядные селения, вытянувшиеся вдоль реки, озера; фасады домов обращены к воде; 3) селения с уличной двусторонней застройкой, большей частью расположенные вдоль больших дорог и трак­тов; деревни и села этого типа либо вытянуты в одну линию, либо имеют улицы-ответвления. Селения первого и второго типов известны как старые и в европейской России (тип с рядовой планировкой характерен для севера). Типичной особенностью сибирского селения является поскотина,о которой говорилось выше.

Живописность сибирских селений отмечалась многими исследовате­лями. Большое своеобразие селениям придает суровый таежный или горный пейзаж, некоторая разбросанность в расположении построек, отсутствие тесноты и скученности, а также характер усадеб и архитек­туры построек.

В Сибири наблюдалось обыкновение ставить дома то вдоль, то поперек улицы, иногда даже под различными углами. Дом помещали в глубине двора фасадом, а иногда и боковой частью на улицу. На усадьбе, обнесенной изгородью, располагались дровяник, сенники, амбар, завозня — навес для телег, иногда здесь же стояла «клуня» для молотьбы и помещение для скота — поветь, катушок — хлева для мел­кого скота, «стайки» для коров и открытые пригоны. Амбары и бани часто ставили вне ограды — первые на улице, вторые на огороде или у ручья. Постройки были не только у дома. Кроме усадьбы в селении, возникали постройки на заимках, сначала временные, а затем и постоян­ные — жилые и хозяйственные. Часть семьи иногда в течение всего ра­бочего сезона жила на заимке, возвращаясь в селение лишь к осени. На отдаленных от селения пасеках и маральниках также имелись иногда постройки хозяйственного и жилого назначения. Очень своеобразна усложненная двухрядная связь, которую можно назвать тройной (Западная Сибирь). Постройка состоит из избы, двора и второго хозяйственного помещения или второй избы (каждая постройка с двухскатной крышей, все три стоят рядом, перпендикулярно улице). Этот тип застройки отмечен еще в Приуралье (жилище нижнетагиль­ских рабочих XIX—XX вв.). Особенностью этих построек является устройство площадок-переходов различной высоты разнообразного хо­зяйственного назначения, служивших в летнее время для спанья. Необ­ходимо отметить застройку с открытым двором. Открытый двор со вклю­чением в его ограду хозяйственных построек распространен в Сибири и составляет своеобразие сибирской застройки. В сибирских условиях не получила распространения северная однорядная связь, хотя большая часть старожильческого населения состоит из выходцев из северных обла­стей России, где этот тип застройки является основным.

Основным типом жилья у русских крестьян в Сибири служила сруб- ная изба на подклети, т. е. с подпольем. Рубка сруба производилась «в зауголок» (старое русское «вобло», «в чашку»), менее была распростра­нена рубка «в привал», аналогичная великорусской «в крюк»; применялась также техника рубки «в лапу» — без зауголков (преимущественно при возведении хозяйственных построек).

Имеются данные о наличии в Сибири мазанок с плетеным каркасом и саманных построек. Последние два вида изб являлись жилищем ново­селов, приехавших из южных областей России (в частности, из Курской, Витебской губерний). Простейшим видом жилого дома являлась изба- четырехстенка (которая местами называется «одноколок»), без сеней. Изба-четырехстенка (с двухскатной крышей) с сенями в некоторых ме­стах называется «ордииарка» или «круглая».

В сенях перегородкой выделяется чулан, кладовка (казна, казенка). Трехчленное деление жилища (изба—сени—клеть), столь типичное для старых изб России, не получило в Сибири широкого распространения. Зато расширение площади дома достигалось здесь соединением двух срубов или устройством сложных срубов.

Связь двух срубов изб посредством сеней к началу XX в. вытесняется постройкой изб пятистенком и шестистенком. Пятистенок — дом, со­стоящий из удлиненного сруба, разделенного пополам пятой капитальной стеной на две половины: избу и горницу. Наиболее сложной постройкой является так называемая крестовая связь, или дома-крестовики, строив­шиеся наиболее богатыми. Крестовик — соединение двух пятистенков. Он покрывался четырех скатной крышей. Более старые крестовики соеди­нялись посредством коридора. Поздний вид шестистенков представлял большой сруб, разделенный крестообразно двумя капитальными стенами на четыре помещения. Эти четыре части дома включали обычно две избы и две горницы с коридором, сенями и кладовой. Сибирские дома покрыва­лись преимущественно деревянной крышей из теса или дранки. Двух­скатная крыша (на старинных избах и хозяйственных постройках) по­коилась на «самцах» — бревнах, имела «курицы», поддерживающие «потоки» (водостоки), и охлупеиь — на коньке крыши. Давно уже применялась стропильная конструкция крыши.

Для украшения старинных изб концы охлупней скульптурно обраба­тывались в виде птицы или конской головы (как на севере России); повалы верхних бревен, выступающих по фасаду, также получали художе­ственную форму. Причелины украшались на концах прорезью. Наличники окон украшались простой, но выразительной резьбой преимущественно геометрического характера; встречаются на старых наличниках мотивы полукруга или круга, разделенного радиусами (характерны и для старых изб центральной полосы). Дома, особенно в пригородных селениях и в го­родах, обильно украшались пропиловкой. Довольно значительное распро­странение получила раскраска (в 3—4 цвета); расписывались главным образом наличники и ставни окон. Резьбой украшали ворота, крыльцо. Старинные крыльца на столбах с длинной лестницей, крытые односкатной или двухскатной крышей сохранили сходство с крыльцами северных рус­ских изб. Встречались также крыльца глухие, прирубленные, с закрытой лестницей. Устраивались балконы и террасы.

Постройки XIX—начала XX в. отражали процесс классового рас­слоения в сибирской деревне. Двухэтажная связь, крестовик были преиму­щественно у наиболее зажиточных и только частью у средних слоев кре­стьянства; у последних были распространены пятистенки; более бедные имели обычно четырехстенную избу (одноколок или круглая). Некото­рые группы крестьян из новоселов в течение первых трех-пяти лет жизни на новом месте нередко жили в землянках, полуземлянках или мазанках.

На Крайнем Севере беднейшее население иногда ставило только юрту (балаган якутского типа), а не срубную избу. Резкая разница в жилище различных классовых групп проявлялась и в размерах двора-усадьбы, в количестве и составе хозяйственных построек на ней, во внутреннем убранстве жилья и устройстве его отдельных частей. Так, папример, при распространении у наиболее зажиточных стекла для оконных рам во второй половине XIX в. беднейшие жители (особенно в тундре) небольшие оконца своих жилищ затягивали пузырем животного, а иногда вставляли в них льдины.

Своеобразие сибирских домов подчеркивалось количеством и располо­жением окон. Здесь нередко в фасаде имелось только 2 (иногда располо­женные несимметрично) или даже 1 окно, в пятистенке — 3—4 окна, в то время как в селениях европейской части окон было, как правило, 3, а в пятистенке — 5—6 (по фасаду, не считая боковых окон), распола­гающихся симметрично.

По планировке русская сибирская изба приближается к северно­великорусской избе (с печью в одном из углов у двери, устьем повернутой к окнам, идущим по фасаду). Между печыо и стеной образуется запечье для хозяйственных надобностей; раньше когда-то здесь помещался вход в подполье. По диагонали от печи располагался передний угол, где нахо­дилась божница. При входе в избу помещались полати — дощатый настил для спанья, у печи иногда устраивался голбец — деревянная лежанка. Русская печь делалась из кирпича на деревянном опечке, иногда она была глинобитной. Дополнительно ставили печи-голландки, обогреваю­щие также и горницу — более параднуЕО половину дома. В боковой части русской печи, на шестке, нередко устраивалось особое место для камелька, служившего раньше и для освещения избы. Русские печи, распростра­нившиеся повсеместно, вошли и в быт местных народов Сибири, еще в дореволюционный период начавших переход к оседлости (буряты, якуты и др.). Русская печь отсутствовала лишь в немногих местах тундры, где жили русские: из-за дороговизны постройки печи имели здесь лишь представители духовенства, купцы, а крестьяне отапливали свои избы чувалом — примитивным камином якутского типа.

По своей внутренней отделке сибирские избы также имели особенно­сти. Стены и другие части избы оставались не крашенными бревенчатыми или дощатыми; в конце XIX в. распространяется обычай окрашивания .внутренних частей избы масляной краской разных цветов; окрашивали опечек, лавки, полати, «кутныо заборки» — перегородки и пр. Наиболее богатые красили, кроме того, пол и потолок. Штукатурка и побелка стен и потолка начали распространяться в начале XX в. Отличительную особенность сибирских изб составляет роспись масляной краской по шту­катурке или дереву. Мотивами росписи являются частично геометриче­ские узоры — изображение круга, колеса (например у семейских в За­байкалье), но главным образом разнообразные растения, цветы, иногда птицы. Роспись выполняется в несколько цветов, иногда бывает очень яркой. Кроме традиционной растительной орнаментики, в росписи встре­чаются бытовые и даже исторические сюжеты: сцены охоты, эпизоды из похода Ермака и др.

Обстановка избы и горницы была различной. В избе-кухие устраива­лись иногда неподвижные лавки, полки для хозяйственных надобностей — грядки и полавошники,1 имелась и подвижная самодельная или по­купная мебель. Стол ставили в переднем углу или же у простенка между окон у передней стены. Обычай ставить стол в переднем углу был типичен для большей части русских областей, второй способ характерен для архангельско-вологодского севера. В избе можно было встретить шкаф и иногда кровать. Меблировка и убранство горницы (чистой половины, летней избы) более приближалась к обстановке городского дома. Здесь стояла подвижная мебель, иногда с резными украшениями и окрашенная масляной краской, было много цветов, на окнах висели занавески. Видное место в горнице занимала кровать, обычно местной работы, с горой по­душек в цветных наволочках и стеганым одеялом. Иногда перегород­ками выделялись особые помещения, так называемые спальни, чаевушка, зало. Содержались дома сибиряков в большой чистоте, полы часто мыли и сплошь застилали ткаными половиками. Своеобразие убранства состав- ляли ворсовые тюменские ковры и сундуки. Стены украшались фотогра­фиями, иногда картинами.

Первоначальные переселенцы в Сибирь освещали жилье при помощи камелька (на шестке) или жировика (плошкой, сальником) — глиняной или металлической посудиной с растопленным салом, с тряпочным фити­лем. Лучина — старый способ освещения русских крестьянских изб — в Сибири не получила распространения. В конце XIX—начале XX в. были в сибирской деревне и керосиновые лампы, но в отдаленных райо­нах (в связи с трудностями транспортировки) керосиновые лампы приме­нялись сравнительно редко, чаще употреблялись свечи из воска или сала, изготовлявшиеся домашним способом.

Русское народное зодчество оказало большое влияние на развитие строительства у народов Сибири. Переходившие к оседлости группы си­бирского населения создавали селения по русскому образцу с улицами и домами или юртами. У якутов уже в середине прошлого столетия наряду с юртой и урасой стали появляться избы русского типа. С переходом к срубному жилищу стали строить русскую печь (некоторые группы хан­тов, манси, эвенков, северных алтайцев и др.) В домах, а иногда и в юр­тах, появлялась такая же обстановка, как у русских крестьян, а у более зажиточных — и городская обстановка. В окна вместо прежних бычьих пузырей и льда стали вставлять стекла. Беднота, не имевшая возмож­ности приобретать дорогостоящее стекло, использовала осколки раз­битых стекол, оправляя их берестой. Срубная изба с деревянным полом, окнами, русской печыо, побеленными стенами вытеснила первобытный шалаш или полуземлянку у значительной части алтайцев. Селения се­верных алтайцев приняли вид русских селений с их различными хозяй­ственными постройками: амбарами, банями, скотными дворами и т. п.

Буряты Балаганского и Иркутского уездов Иркутской губернии в XIX в. вместо войлочной юрты строили на зимниках избы с печами: в летниках жили еще в юртах, но для выпечки хлеба устраивали на от­крытом воздухе под навесом русскую печь.

Большое культурное значение имела русская баня и навыки регуляр­ного мытья, проникавшие в быт местного населения.

Усвоение плотничного и столярного дела представляло большое про­грессивное явление для тех народов, которые не владели ими или же у которых они были слабо развиты. Наряду с примитивными орудиями обработки — ножом, топором и др. — якуты, буряты и другие народы усваивают рубанок, циркуль, отвес, угольник и т. п., давшие возмож­ность применения более сложной техники.

Одежда крестьян изготовлялась из домашней дежда  ткани: шерстяной, конопляной, частично льняной.

Довольно рано в быт сибирской деревни стали проникать китайские бумажные ткани — даба, далемба, бязь и дешевые шелка. Наряду с этим известны были и русские фабричные ткани: сукно, ситец, которые осо­бенно распространяются со второй половины XIX в., вытесняя из оби­хода «своедельщину». В начале XX в. своедельщина шла преимуще­ственно на рабочую, частью на обрядовую одежду, и лишь наиболее бедные крестьяне, особенно из новоселов, шили из нее значительную часть своей повседневной одежды. В это время покупные материалы уже довольно широко вошли в быт сибирской деревни. Кроме тканей, для одежды использовались в большей степени, чем в центральных областях России, меха, шкуры, кожа, замша.

С развитием капитализма город все сильнее оказывал влияние на одежду населения сибирской деревни. Уже к первой половине XIX в. относятся упоминания о том, что крестьянки носили кофты и юбки, т. е. одежду городского покроя, а в конце XIX—начале XX в. такая одежда становится общераспространенной. Старинные национальные формы костюма сохра­ нили преимущественно группы старообрядцев — кержаков, которые в силу своих религиозных воззрений жили замкнуто и придерживались старинных обычаев, в частности в одежде. Однако и к ним проникали новые, иногда местные виды одежды, широко применялся фабричный материал. Старинный женский комплекс одежды старожильческого на­селения Западной и Восточной Сибири (включая Забайкалье) носит до­вольно ярко выраженные черты северорусского костюма. Основные его части: рубашка с прямыми поликами, сарафан и сложный головной убор, состоящий из кички (самшуры), кокошника и позатыльника.

Женская рубашка с прямыми поликами — ластовками — шилась в старину из холста; позднее верхнюю часть — «рукава»—шили пре­имущественно из фабричной, частью цветной ткани, а низ — «станушку» — пришивали из холста, нередко «гублепого», окрашенного в кубовую кра­ску. Ворот рубашки собирался в сборку и пришивался к обшивке или имел небольшой отложной воротничок.

Второй тип женской рубашки—рубашка с «пелеринкой»—кокеткой. Ее стали носить не только с сарафаном, но и с юбкой, нередко превращая в нижнюю бельевую часть одежды, поверх которой надевалась кофточка.

Сарафан, надевавшийся на рубаху, назывался косоклинник, дубас, дубасик (термин, известный и в северо-восточных областях Европейской России), дабинник (сибирский термин — от материала — дабы), круглый, полукруглый сарафан. Косоклинный сарафан шился преимущественно из однотонной ткани. Очень старым вариантом косоклинного сарафана является сарафан с целым передним полотнищем (у «поляков» — да­бинник, у бухтарминцев — сарафан с ластовкой, т. е. клиньями по бокам).

Второй вариант косоклинного сарафана со швом спереди был распро­странен в Сибири более широко. Особенностью его на Алтае является отсутствие пуговиц и украшений вдоль шва, которые так характерны для этого сарафана в северной России. Другая, более поздняя форма сарафана, как бы вытеснившая старый сарафан с клиньями, — круг­лый сарафан из прямых полотнищ на лямках, который шили большей частью из покупной узорной ткани. Был известен в Сибири и сарафан с лифом.

Дополнительной частью женского костюма служил передник. Укажем основные виды передника: 1) нарукавники, которые шились из белого холщевого полотнища, перегнутого на плечах, с рукавами (праздничные нарукавники украшали вышивкой); 2) нарукавники с кокеткой, с при­шитыми к ней в сборку полотнищами, как правило, покупной, яркой с крупным узором ткани, которые заменили собой старую форму и были наиболее широко распространены; 3) передник, фартук, запон, укрепля­ющийся завязками на талии, надевался в качестве рабочей части одежды.

Данные о других видах женской одежды, надевавшейся поверх ру­башки и сарафана, относятся к Приангарью. Носили кабатку, хоба- туху — холщевую туникообразную одежду с рукавами и вырезом для головы, очень напоминающую южновеликорусский касталаи или навер- шник. «Гостеву» кабатку шили из льняной ткани, рабочую — из поскон­ной, окрашивали в темный цвет и носили на работу. Известен был сушун (шушун) — распашная кофта из штофа, с от­ложным воротником, и телогрея — на лямках, исчезнувшие из быта в XIX в.

Головной убор состоял из кички с твердой овальной или полуоваль­ной частью, часто называвшейся шамшурой, позатыльника — куска вышитой ткани, иногда украшенного стеклярусом, кокошника — верх­ней мягкой части шапочки из нарядной ткани. Кокошник здесь как бы соответствует «сороке» в сложном кичкообразном общераспространен­ном русском уборе. Подобный головной убор известен был в Вологодской области.

Общность головного убора сибирячек с головными уборами северо- востока Европейской России свидетельствует о происхождении этих групп сибирского населения с северо-востока России.

Кроме кичкообразного убора, известен был собственно кокошник, называвшийся наклонка, а также повойник — шапочка из легкой ткани, на вздержке, и «наколка».

Носили и разнообразные платки (косынки, шали, шаленки, полу- шалье), которые постепенно из дополнительной части к самшуре, ко­кошнику и другим уборам становятся основными. Девичьи головные уборы, как везде у русских, отличались от женских: носили платок, свернутый жгутом и повязанный по лбу, перевязку, украшенную бисе­ром; следует упомянуть о коснике из разноцветных лоскутов, украшав­шем косу, и о колпаке белевом — вязанном из белых льняных ниток (колпак носили девушки в Приангарье). Была в употреблении шапка чебак с матерчатым верхом и меховым околышем, известная и на севере европейской России. Сарафан, а иногда и верхнюю одежду, подпоясывали поясом.

Украшения женщин и девушек состояли из перстней (известны перстни- печатки местной работы у семейских). колец, серег и нагрудных укра­шений, качество и богатство которых зависело от зажиточности их хо­зяйки. Из нагрудных украшений встречались следующие: 1) анатари — янтарные ожерелья, бытовавшие у многих старожильческих групп Си­бири, 2) ряска — в виде воротника из стекляруса (Алтай), 3) гайтан — плоская или круглая цепочка из стекляруса или бисера (Приангарье, Алтай). Бисерные гайтаны отмечены также как старинные мужские на­грудные украшения у «поляков» и бухтарминцев.

Отмечено наличие подвесок к серьгам в виде пушков из лебяжьего или утиного пуха (у «поляков» и среди населения по Ангаре). Этот вид украшений, как и гайтаны, более характерен для населения южнорус­ских областей.

В некоторых районах Сибири в состав женской одежды входили штаны, что в старину у русских не встречалось. Жизнь в сибирских условиях, привычка к верховой езде, а также пример соседних буряток и казашек содействовали появлению этой части женской одежды.

Мужской костюм состоял из рубахи, пояса, штанов, головного убора, верхней одежды и обуви. Старым типом мужской рубашки является туни­кообразная холщевая рубашка общерусского покроя без «ошейника» — воротника, с разрезом преимущественно с левой, но иногда и с правой стороны.

Особенностью старинных праздничных рубах русских на Алтае является обильная нагрудная вышивка, отделка кумачом и даже кружевом (по подолу, рукавам). В конце XIX—начале XX в. были распространены косоворотки «ситковые» со стоячим воротником, ру­баха с кокеткой, сшитая из ситца, а у богатых — из яркой шерстяной

с узорами ткани. Мужские рубахи, отмеченные в Енисейской губернии в начале XX в. как «стариковские», шились с прямыми поликами и отложным воротником. Другой тип, распространенный в б. Енисейской губернии, — рубашка со швами на плечах и нашитыми на них поло- сками и отложным воротником. Оба эти типа более характерны для бело­русов и части украинцев, и появление их связано с наличием в составе переселенцев белорусских или украинских групп.

Штаны, поверх которых выпускалась рубаха, подпоясанная поясом, назывались порты, гачи (старые славянские термины). Кроме обычного русского покроя штанов (с нешироким шагом), носили широкие штаны — чембары, шаровары (распространенные сибирские названия). Сибирской особенностью является использование для штанов овчины, козьего меха, кожи, замши. Старинные кожаные штаны, составлявшие часть кержац­кого костюма на Алтае, украшали вышивкой тамбуром, «по-киргизски».

Головные уборы состояли из валяных шапок с конусовидной, полу­сферической или цилиндрической тульей (эта форма аналогична треш­невику центральных областей). Носили валяные шляпы с полями, летом — соломенные. Праздничные шляпы украшали Селезневыми и павлиньими перышками. В конце XIX в. распространился картуз — курашка. Раз­нообразны были зимние шапки: с четырехугольным дном, полусфериче­ской формы с меховой опушкой, ушанки с длинными наушниками. На поясе (опояске, кушуке), тканом или ременном, мужчины носили нож в ножнах, кисет с табаком и крючок для прочистки курительной трубки.

Верхняя одежда мужчин и женщин имеет между собой много общего в покрое, отличаясь деталями. Из накидной одежды без рукавов в Си­бири еще в конце XIX в. употреблялась женская епанча — накидка на меху. Была одежда с рукавами, но носившаяся также в накидку и за­вязывавшаяся у шеи (женская праздничная шубка на меху в Енисей­ской губернии, халат из цветной ткани у семейских в Забайкалье). Основ­ной тип верхней одежды (для обоего пола) шился в виде кафтана из домо­тканного сукна и употреблялся в будни на работу, а у бедной части насе­ления составлял нередко единственную верхнюю одежду. Это — зипун, шайданник, однорядь (Енисей), шабур (Алтай) с клиньями по бокам, реже со сборками (более поздняя форма). Короткая одежда этого типа на­зывается куртка, куртик. Мужская и женская одежда с отрезной спин­кой и сборками, шившаяся из покупной ткани, большей частью явля­лась праздничной и лишь у наиболее зажиточных носилась и в будни; называлась она бекеша, куртачок, поддевка. Она была преимущественно двубортной, с застежкой на левой стороне, как это типично для централь­ных великорусских областей. Были и однобортные кафтаны, например, бухтарминская подоболочка, носившаяся всегда с широкой опояской, и др. Однобортной одеждой был лабашан, или азям, тканный из вер­блюжьей шерсти (близкий по покрою к среднеазиатскому халату), про­никший к русским, видимо, через татар.

Зимняя меховая одежда отличалась разнообразием. Кроме обще­русских шубы из овчины, полушубка, тулупа также из овчины, харак­терной является яга, или доха, надеваемая поверх обычной зимней одежды. Доха — однобортная прямая одежда, сшитая из собачьего, козьего, оленьего или маральего меха. Распространено было в Сибири ношение меховой и ровдужной одежды, приобретавшейся у соседних народов; эвенкийская одежда, теплая и легкая, носилась промысловиками-зверо- ловами, рабочими на золотых приисках. Оленьи кухлянки и замшевые парки носили русско-устинцы, марковцы, колымчане и др.

Обувь шили из кожи и моха. Плетеная обувь (лапти) не была распространена в Сибири, ее можно было увидеть иногда лишь на недавно прибывших новоселах. Обычной обувью для обоих полов были так называемые чарки, чары, черки — род ко­жаных туфель, носившихся с чулками, сшитыми из сукна или вязаными. Праздничной обувью были русские сапоги. Для ра­боты в будни носили легкие сапоги — бродни, обутки — ха­рактерную обувь сибирских крестьян, шившуюся из сыро­мятной или чирочной кожи вну­тренним швом и затем выво­роченную. Широкое голенище бродней достигало колен и укреплялось ремешками у щи­колотки и выше икр. Летом их носили с портянками, зимой — с суконными онучами. Была в употреблении и мягкая обувь — якутские торбаса, сары; бурят­ские и эвенкийские унты и дру­гие, приобретавшиеся русски­ми у соседних народов. Валенки (называемые в Западной Сибири пимы, а в Восточной — катанки) рас­пространились в XIX в., видимо главным образом через новоселов. Местами старожильческое население не умело катать валенки.

В одежде отражались возрастные, классовые различия: она подразде­лялась на праздничную и будничную; свои особенности имел промысло­вый, рабочий костюм, а также обрядовая одежда. Так, например, промы­словик-зверолов, кроме обычной нательной одежды и зипуна, имел спе­циальную одежду: лосевые штаны, крытые черным холстом, с большим кожаным карманом, меховую шапку с накухтарником (куском холста, пришитым к шапке сзади) и наушниками; «ошейник» — из беличьих хвостов (носившийся на шее), унты, кокольды (рукавицы). Термин «кокольды», видимо, местный, эвенкийский. Обычные вязаные варежки вкладывали для тепла в рукавицы, называемые варежками или голи­цами (из кожи), лосинками (из кожи сохатого), мохнатками (из со­бачьей шкуры). Носили в Сибири и перчатки—«персцятки». Специаль­ной мужской одеждой для работы были холщевый кабаток и комарник (туникообразная рубаха, предохранявшая от комаров).

В одежде населения отражалось имущественное неравенство жителем деревни. Деревенские богатеи широко использовали наряду с дешевыми
тканями шелк, иногда парчу, шерстяную фабричную ткань, особенно для праздничной одежды; шубы подбивались беличьим мехом, для опушки использовалась ценная пушнина; носили покупные украшения из драго­ценных металлов. Беднейшая часть деревни носила одежду из наиболее дешевых тканей, нередко домашнего изготовления.

На крестьянской одежде, особенно мужской, сильно сказывалось влияние города. Чаще в деревню проникала одежда рабочих, которая значительно отличалась от крестьянской и фабричной тканью и покроем, а также некоторым щегольством. Праздничная одежда приискового ра­бочего в начале XX в. состояла из широкой рубахи, носившейся на вы­пуск поверх широких штанов и подпоясанной широким поясом, за кото­рый были заткнуты рукавицы, шапки с бобровой опушкой, тальмы на плечах и сапогов с медными подковками, производившими стук во время танцев. Приисковые рабочие часто использовали в качестве рабочей одежду местного коренного населения: хозяин снабжал, кроме лыж и нарт, еще эвенкийской одеждой.

В целом в одежде можно отметить преобладание черт севернорусского костюма у старожильческого населения и ярко выраженные связи с Севе­ром, Верхним Поволжьем — в одежде старообрядческих групп (бухтармин- цев, «поляков», семейских). Заметны связи с Приуральем, с населением которого сибиряки постоянно находились в общении (влияния здесь, ви­димо, были взаимными). Выделяются комплексы и более сложные, отра­жающие пестроту состава переселенцев. Так, например, в Енисейской губернии, кроме черт севернорусского костюма (рубаха, сарафан, тело­грея и др.), имеются белорусско-украинские элементы (мужская и жен­ская рубашка с прямыми поликами и отложным воротником и муж­ская рубашка с плечевыми нашивками), а также черты южновеликорус­ского комплекса (пушки, гайтан, туникообразный нагрудник-кабатуха). В Сибири выработалось и много своеобразных видов одежды, не извест­ных русским центральных областей (яга-доха, широкие чембары и многие другие). Вошли в обиход многие местные виды одежды (из меха, ровдуги), особенно в промысловом, рабочем костюме жителей тундры.

Заимствуя многие удобные местные формы одежды, русские, в свою очередь, оказали большое влияние на одежду народов Сибири, содей­ствуя распространению более усовершенствованной техники шитья и покроя русской одежды. Многие из местных народов впервые узнали нательную, а потом и верхнюю одежду из ткани только после освоения Сибири русскими.

Г. М. Попов так писал в начале XX в. о якутах: «. . .ныне уж редко можно встретить якута, одетого в первобытную его одежду, сшитую из скотской кожи, а чаще теперь якуты носят одежду, сшитую из фабричной материи. . . У мужчин уже обыкновенно теперь верхнее платье состоит из пальто или блузы, стянутых поясом, шаровар и сар (сапогов) на ногах; на голове у них летом фуражки, зимой шапки русского фасона». Якуты стали шить платье русского покроя; богатые якуты покупали шелк, бархат, а также русские сапоги и ботинки. Русскую одежду, особенно мужскую, стали носить алтайтты. Буряты шили свои халаты из русских тканей. Эвенкийские женщины перенимали покрой женской одежды — юбки.

Русское влияние на эвенков особенно сказалось в золотопромыш­ленных районах: в районе Бодайбо эвенки носили брюки, рубахи, кофты из ситца, сатина и других покупных тканей. У хакасов мужские и жен­ские рубахи до сего времени сохраняют отдельные элементы (полики, ластовицы), свидетельствующие об их русском происхождении. Русская обувь, платки, картуз получили широкое распространение в Сибири.