Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Сибирь после присоединения к России
Этнография - Народы Сибири

Сибирь после присоединения к России

Огромный труд был проделан по разведыванию и прокладыванию путей сообщения. Кроме изучения речной системы и волоков, большое внимание уделялось изучению летних и зимних сухопутных маршрутов по тайге, тундре, в горах, степях и т. п. Землепроходцы шли пешком, на лыжах, ехали на лошадях, на собаках, на оленях. Они широко использовали знание местности, указания и советы местного населения, часто привлекая отдельных их представителей в качестве «вожей» — проводников. После открытия путей сообщения немедленно налажива­лось передвижение по ним, учреждалось почтовое сообщение, создава­лось местное судостроение для плавания по рекам. Довольно крупным центром речного судостроения было Верхотурье. Ямская гоньба, как уже было отмечено, была налажена в первой половине XVII в. уже до р. Лены.

Первооткрыватели Сибири, выполняя официальные наказы и руко­водствуясь собственной инициативой, первыми собрали ценные сведения о  рудных и минеральных богатствах, о растительном и животном мире этой части Азиатского материка. Разработка полезных ископаемых началась в первые же десятилетия после присоединения Сибири в результате лич­ных поисков землепроходцев и их распросов местного населения. За много десятилетий до грека Левандиана, посланного в Томский уезд в 1696— 1699 гг. Петром I для разработки железных руд и обучению этому делу местных людей, томичи уже сами занимались этим. Документально уста- навивается теперь, что не Левандиан явился зачинателем горнозаводского дела в Сибири. Еще в 1624 г. из Томска был послан «проведывати и искати железные руды» кузнец Фетка Еремеев и с ним казак Петунька Кизыл, которые обнаружили железную руду и привезли ее в Томск, где была произведена из нее выплавка железа в присутствии воевод. Опыт показал, что «ис той руды и ис каменья железо добро, такое же, что ив Кузнецкой земле». Ф. Еремеев был послан с образцами железа в Москву, где «то же­лезо переплавливали, и то железо добро, будет из него сталь». Царь Ми­хаил Федорович наградил Ф. Еремеева и II. Кизыла и распорядился нала­дить в Томском уезде добычу и выплавку железной руды с производством железных изделий: «Пашенным крестьянам в сибирские пашенные го- роды. . . ковати сошники, и косы, и серпы, и топоры, чтоб вперед с Руси же- лезново наряду к пашенным крестьянам железа непосылати, и кос и серпов, и сошников, и топоров не покупати». Кроме Томска и Кузнецка, железные месторождения были открыты и опробованы в Приуралье (1628 г.) и Яку­тии (1647 г.). Из Якутска были затребованы с Руси мастера для произ­водства железных изделий на местной руде. В открытии руд и их «объяв­лении» большую помощь оказали «ясачные люди», о чем прямо пове­ствуют документы XVII в. В 60-х годах XVII в. большие геологические изыскания вел в Сибири рудознатец М. А. Тумашев, который оказался не только знатоком-изыскателем, но сумел организовать добычу железа на базе обнаруженных месторождений. Он писал парю в 1668 г., что им был в Верхотурском уезде «завод заведен к железному плавленыо, и ныне у меня, холопа вашего, к тому железному делу кузнецы и работные люди наняты и посланы к железному заводу».Кроме железной руды, были открыты также в первой половине века медные и серебряные руды, при­чем иногда поиски их велись по следам древних разработок, получив­ших позднее (в XVIII—XIX вв.) наименование «чудских ям».

Об организованном характере и государственном значении поисков руд и минералов говорят царские грамоты, устные объявления через громогласных бирючей. Посадский человек А. Жилин в течение мно­гих лет (первая половина XVII в.) исследовал тайгу в Енисейском уезде,, как настоящий геолог. Ему удалось обнаружить «слюду в Енисейском уездб на пустом месте, а никто тою землею наперед того не владел и слюдою не промышлял». Образцы слюды и результат опытной плавки из мед­ной руды, им же обнаруженный, были доставлены в Москву, где получили одобрение. Жилину, по его просьбе, царской грамотой было дано право разработки найденных им месторождений слюды и медной руды за десятин­ную пошлину («а сколко пуд у него, Олешки, слюды из гор в промыслу будет, а из медные руды сколко пуд меди учнет выходить, и с той слюды имать у него на нас, великого государя, десятую пошлину слюдою ж . . . имать десятой же пуд меди»), кроме того, грамота разрешала «ему, Олешке», заниматься геологической разведкой «в иных сибирских городах и уездах», а енисейскому воеводе указывалось помогать Жилину во всем и не отвлекать его самого и его людей на другие работы, «чтоб у него в том слюдному и медному промыслу и в сыску всяких руд помешки не учинилось».

Серебряные руды были открыты и опробованы в различных районах Сибири. Особенно знамениты Нерчинские месторождения по р. Аргуни. Проникли рудознатцы даже в Горный Алтай, к Телецкому озеру, откуда специалист-серебряник по имени Федька доставил в Москву образцы серебряной руды еще в 1673 г., когда территория Горного Алтая находи­лась под контролем джунгарских феодалов.

Большие работы развернулись в Сибири по поискам и добыче соли. Организация соледобывающей промышленности заботила Мос­ковское правительство с первых же дней освоения Сибири. Первоот­крыватели Сибири немало потратили труда для успешного решения этой задачи. Внимание к развитию соледобывающей промышленности прояв­лялось и в XVIII в.

Важное экономическое значение придавалось находкам серы и се­литры. В царских грамотах селенгинскому и якутскому воеводам (1680— 1681 гг.) предписывается определить общие запасы селитры и серы, выход продукции («по сколку из фунта и из какой руды чего вы дет»), выяснить, «почему пуд в деле селитры и серы ценою учнет становитця». В грамоте прямо говорилось, «чтоб в Якуцких уездех селитреных и серных мест сыскивать с великим раденьем неоплошно, и зелье (т. е. порох—Л. П.), завесть делать, чтоб в Якуцком и в иных Сибирских городех пронятца зельем без присылки с Москвы». Были органи­зованы поиски и добыча минеральных красок, горного хрусталя и да­же строительных материалов для городских построек: известковый камень, а также «всякой бутовой, или серой или черной камень, кото­рый бы в теску к строению годился, в ближних местех, и пригодная глина, из которой бы кирпич мочно делать и обжигать, и песок есть ли и сколь далече». Были даже попытки разыскать нефть. Из этого видно, что геологические разведки велись сознательно, умело, были раз­работаны специальные инструкции, где говорилось, что следует отмечать, «которая руда и на какой реке взята, и руду с рудой не мешать, покласть особо», и присылать образцы в Москву «в особых мешечках, и подписать на ерлыках, где которая взята и сколь глубока и всякую ведомость о том рудном деле писать».

Геологические изыскания преследовали цель создания местной’про­мышленности в Сибири (железоделательные заводы, добыча и плавка медной и серебряной руды, производство пороха, добыча минераль­ных красок и строительных материалов и т. д.). Это также говорит о   том, что Сибирь в XVII в. не считали колонией, а признавали органи­ческой частью Русского государства. Русские люди осваивали ее вместе с коренным населением как рачительные хозяева. Местное население активно участвовало в поисках ископаемых богатств Сибири, интерес к которым пробудили в них русские люди. Эвенки и буряты, якуты и юкагиры упоминаются в исторических актах XVII в. как открыватели руд и минералов, сообщавшие о своих открытиях русским. Как пример такой взаимной заинтересованности можно указать открытие серебряных |)уд по р. Аргуни. В начале 80-х годов их обнаружил землепроходец Йавел Шульгин, а в 1691 г. два брата эвенка явились в Нерчинск ~к Ф. А. Головину, чтобы сообщить ему о нахождении серебряных руд .в других местах по той же Аргуни.

Большую ценность имеют разнообразные ботанические и зоологи­ческие наблюдения и сведения, собранные русскими землепроходцами XVII в. Теперь доказано, что эти данные, особенностью которых был их прикладной характер, получены в результате большой организованной работы по всестороннему изучению природы Сибири. Изучение и на­блюдения за жизнью и распространением тех или иных видов живот­ных, рыб, растений, в том числе и совершенно новых, первооткры­ватели проводили, исходя из задач освоения и заселения Сибири. Они определяли и описывали травяной покров с целью определить пригодность для пастбищных и сенокосных угодий, откликались на указы Москвы разыскать и организовать заготовку лекарственных рас­тений (например ревень) и наладить их отправку в Москву. Их инте­ресовал состав почвы, климатические условия для созревания хлебов; от их внимания не ускользали и вредители хлебных растений. В отписках землепроходцев можно найти указание на кобылку, которая уничтожает всходы, на то, как в некоторых местах посевы «ржа давила и червь ^л» и т. п.

Большое место в освоении Сибири занимало изучение коренного на­селения и взаимоотношений с ним первых русских засельпиков. Собира­ние подробных и разнообразных сведений о племенах и народностях вхо­дило в задачу землепроходцев и необходимость этого постоянно подчерки­вается в указах и грамотах из Москвы. Любознательность, наблюдатель­ность и успех землепроходцев в этом отношении нашли отражение в их многочисленных «скасках» и «росписях», которые до сего времени сохра­няют значение исторического источника первостепенной ценности. Изве­стия о населении Сибири, как и об открытии новых «землиц», сообщались немедленно в Москву. Землепроходец Ю. Селиверстов, выйдя на побе­режье Восточно-Сибирского моря и разобравшись в этническом составе населения, сообщал: «И в то море пали реки многие — Чухчи река, да Ковыма река, а за Ковымой рекою есть четыре реки, а от тех рек есть реки Ненандыра да Чондон. А люди по тем рекам живут разные — чухчи, ходынцы, коряки, няыяули и иные роды есть и языки многие». Государ­ство требовало точных сведений о народах. Поэтому нередко можно ви­деть в документах поручение проверить, уточнить те или иные данные. Когда служилый казак Елисей Буза отправлялся на Индигирку в 1642 г. искать реку Нерогу, ему предписывалось-уточнить сведения и о населе­нии, обитающем на ней. «А на той де реке Нероге, от устья морского недалече, в горе, в утесе над рекою, серебряная руда, а повыше де той сере­бряной руды немного на той же реке живут люди на яру род Наттыла, юрты де деланы у них в земле, и у тех де людей серебра много, а люди те пешие, оленей у них и лошадей нет, а река де рыбна добре, и те люди кормятся рыбою»

Изучение коренного населения Сибири в XVII в. имело большое прак­тическое значение для Русского государства, для определения состояния и характеристики его азиатской части. Поэтому ставилась задача выясне­ния этнического состава коренного населения, его численности и рассе­ления, занятий, нравов и обычаев и т. п. Обращалось внимание и на веро­вания, рекомендовалось «распрашивать накрепко, какая вера у них и шерть прямая», чтобы «проводить по их вере к шерти», т. е. к присяге на подданство к Русскому государству. Разнообразные этнографические сведения о населении Сибири уже в первой половине XVII в. вошли в раз­личные сочинения («Сибирская летопись» Саввы Есипова, «Подлинное опи­сание Сибирского государства» и др.). Еще больше их содержится в рабо­тах второй половины этого века. Только в результате широкого предва­рительного изучения населения могло быть проведено в конце XVII в. такое важное государственное мероприятие, как первая перепись [насе­ления Сибири.

Одновременно с освоением Сибири русские землепроходцы стреми­лись открыть путь в Китай и завязать с ним торговлю через Сибирь, Туву и Монголию. Составлялись обстоятельные описания природы и на­селения этих мест. Землепроходцы нередко по собственной инициативе оказывались (иногда в поисках руд) на территории некоторых восточных монгольских княжеств, подвластных либо западномонгольским, либо ойратским ханам. Оказавшись в чужом государстве, эти простые люди вели себя с большим достоинством, даже не будучи облеченными дипло­матическими полномочиями. Они не соглашались «кланяться и садиться на коленки» перед ханами, настойчиво требовали уважения к себе как к представителям Русского государства, не теряли твердости духа в са­мых опасных и трудных положениях, терпели различные лишения. В то же время они так внимательно все изучали, что, вернувшись, могли составлять изумляющие по точности и лаконичности описания виден­ного и слышанного.

Решающую роль в быстром и прочном государственном освоении Сибири сыграло заселение ее русским крестьянством. Как указывалось выше, эта задача решалась одновременно с первыми шагами по включению Сибири в состав Русского государства. Царское правительство стреми­лось сделать это прежде всего в целях развития земледелия, чтобы решить проблему снабжения Сибири собственным хлебом и избавиться таким образом от завоза хлебных запасов из европейской части государства, так как до прихода русских местное земледелие было крайне незначи­тельно по размерам и примитивно по технике. С 90-х годов XVI в. пра­вительство предпринимает попытки переселения крестьян. Крестьянское население вербуется по «указу» и «прибору» и переселяется в Сибирь для государевой десятинной пашни. Для развития земледелия используются ссыльные люди и ясачное население, которому ясак соболями заме­няется государевой пашней. Однако, как установили советские иссле­дователи, указанные правительственные меры оказались недостаточными и не дали для Сибири необходимого контингента русского крестьянства и вследствие этого потребного количества хлеба. Проблему удалось раз­решить в относительно короткий срок силами того главного потока русского крестьянства, который направлялся в Сибирь самовольно, спасаясь бегством от крепостнического гнета в России. Заселена Сибирь была в XVII в. по существу в порядке «вольного» переселения русских людей. В самом начале освоения Сибири (конец XVI — нача­ло XVII вв.) московское правительство поощряло такое «вольное» переселение, хотя стремилось при этом не поступиться своими классо­выми интересами, ибо рекомендовало призывать в Сибирь нетяглое население «от отца сын и от брата брат и от дяди племянники и от суседа суседы». Позднее переселение в Сибирь, особенно самовольное, в порядке побегов от крепостников-помещиков, начало строго преследо­ваться.

Проблема развития земледелия была разрешена в Сибири уже в XVII в., и государеву пашню удалось организовать на основе использования пере­селившегося сюда в подавляющем большинстве «вольного» крестьянства. Численность его составляла к концу XVII в. свыше 10 тыс. семей из общего количества русского населения, исчислявшегося почти в 25 тыс. семей. В отношении сибирского крестьянства московское правительство в конце XVI и начале XVII в. проводит политику предоставления неко­торых льгот и помощи. «Первоначально поселенцу, который должен был, помимо заведения своего личного хозяйства, отбывать государственные повинности в виде государевой десятинной пашни и государевых изделий, предоставлялись земля, временная льгота, подмога и ссуда. Крестьянская льгота заключалась в освобождении новоприборного крестьянина от несения государева тягла в течение определенного условием коли­чества лет. Подмога — безвозвратная помощь, денежная или натураль­ная, для устройства крестьянином его ,,собинного“ хозяйства. Ссуда, также денежная или натуральная, имела ту же цель, но подлежала обя­зательному возвращению».

Хотя эти подмога и ссуда и не обеспечивали в достаточной степени возможность развития крестьянского хозяйства, но некоторую положи­тельную роль в свое время они сыграли.

К началу XVIII в. Сибирь снабжалась собственным хлебом. Повин­ность ряда городов европейской части государства снабжать Сибирь хлебом была отменена (1685 г.). Образовался местный хлебный рынок. Потребителем хлеба стало в значительной части ясачное население, а небольшая часть его даже производителем. Хотя превращение Сибири в один из крупных хлебопроизводящих районов государства относится к XIX и началу XX в., историческая роль первых русских засельников, как основателей земледелия, не может быть преуменьшена. Именно они создали и распространили в Сибири земледелие, хорошо изучив природ­ные условия и приспособившись к ним. Они первыми приняли на себя трудности освоения девственной страны, приобрели и накапливали опыт борьбы с сибирской природой, передавая его из поколения в поколение. Было бы неправильно думать, что московские правительственные круги стояли в стороне от этого дела. Документальный материал показывает, что в Москве принимались меры к распространению земледелия по воз­можности по всей территории Сибири и с этой целью предписывалось искать «пашенные места»: «и где пашенные места объявятся, и те места велено сметить, сколко на тех местах пашенных крестьян устроить мочно».

Большое практическое значение придавалось опытам земледелия в таких местах, как, например, Якутия. Уже в 1640 г. ленскому воеводе предлагалось найти «пашенные места» на Лене. Стоило в 1646 г. пашен­ному крестьянину Оверкию Елизарьеву начать сеять хлеб у истоков Лены, как это вызвало интерес у властей и было указано провести обсле­дование этого опыта: «Смерить десятины, против государева указу, колко у него десятин ржаного и ярового хлеба было посеяно; а смеря тот хлеб, досмотреть подлинно, тот у него хлеб родился ль и будет родился, и моро­зом тот хлеб не побило ль, и будет побило, и сколько десятин моро­зом побило и сколко десятин целого, и из того морозом битого и целого хлеба сколко будет сотниц, тому же учинить опыт же, сколко из моро­зом битого и из целого в умолоте в пудовую пропускную кадь пуд будет».

Исследованиями советских ученых впервые установлено высокое зна­чение земледелия в русском народном хозяйстве Сибири уже в первой половине XVII в. и тем самым опровергнут неправильный взгляд о том, что будто бы хозяйство русских сибиряков в XVII в. основывалось на хищническом соболином промысле. Важную роль в развитии земле­делия в восточной части Сибири сыграла «Илимская пашня», заведенная русскими около середины XVII в. по среднему течению Ангары, на Илиме, на Ленском волоке.

Вместе с земледелием росло и развивалось крестьянское скотоводство как важная и необходимая часть русского земледельческого хозяйства Сибири. Скотоводство это было стойловое, с обеспечением скота на зи­му сеном. Поэтому сенокосные угодья привлекали внимание русских людей с момента вступления их в Сибирь, и превращение больших пространств Сибири в покосы является заслугой русских крестьян уже в XVII в.

Таким образом, земледелие уже с XVII в. становится основой хозяй­ства русских крестьян в Сибири. Это отнюдь не уменьшает значения охот- ничье-промыслового хозяйства по добыче ценной пушнины, высоко це­нившейся в то время на мировом рынке и служившей главным предме­том вывоза из Сибири.

Большая часть пушнины добывалась коренным населением Сибири, уплачивавшим ее в ясак и обменивавшим на различные русские из­делия и на хлеб. Однако и русское население занималось про­мыслом пушного зверя и весьма подняло производительность добычи ценных зверей, особенно соболя, введя новую технику, в первую оче­редь ловушки (кулемы, пасти). Эту технику лова быстро заимствовало от русских и местное ясачное население, промышлявшее ранее преиму­щественно с луком.

Повышенный интерес и различные мероприятия московского прави­тельства по максимально возможному получению ценной пушнины из Сибири общеизвестны. Но, как установили советские ученые, правитель­ственные круги Русского государства XVII в. не ограничивались лишь мерами, направленными к максимальному извлечению пушнины из Си­бири; была проявлена и некоторая забота об охране запасов зверя и охотничьих угодий от хищнического истребления Прежде всего мо­сковское правительство в указанный период занимало твердую позицию охраны прав на промысловые угодья ясачного населения, являвшегося основным поставщиком ценной пушнины. В царских грамотах содержатся указания и напоминания о том, что селиться следует только на пустых местах, не освоенных ясачным населением. Для разрешения поселиться на том или ином месте обычно требовалось подтвердить, «порозжее ли то место и не ясачных ли людей», да еще показаниями местных («тутош­них») ясачных людей. В царских наказах обращалось внимание на то, что «многие пашенные крестьяне и на лес весною и летом пущают огонь . . . и лес выгорает, и зверь всякий от того огня бежит». Русские крестьяне довольно часто прибегали к выжиганию участков леса в целях расчистки его для пашни. Царские грамоты требовали решительной борьбы с этим и предписывали: «... а тем людем, которые у ясашных людей угодья пусто- шат, огонь по лесом пущают и лесы выжигают и зверь выганивают, сыски­вая допряма, чинили бы есте за то воровство наказанье, велели их бить кнутом нещадно, чтоб иным неповадно было так вперед воровать, огонь по лесом пущать и ясашным людем в звериных промыслах чинить по­руху». Издавались указы, запрещающие русским промышленникам бить зверя в промысловых угодьях ясачных: «Где живут ясачные ино­земцы и промышляют ясаком, и по тем рекам торговым и промышленным людям ходить на промыслы не велеть, а промышленным людям хо­дить на промыслы в те места, чтоб ясачным людям от промыслу их тесноты и ясачного сбору недобору не было». Следовательно, москов­ская администрация шла даже на ограничение охотничьего промы­сла русских людей; это говорит о том, что основным производите­лем пушнины в Сибири в XVII в. считалось ясачное население, а не русское.

Основное занятие русского крестьянства в Сибири (большинство которого было сосредоточено в западной части) — земледелие — дополнялось различными крестьянскими промыслами и ремеслами, также расширявшими и развивавшими хозяйственный быт сибирского населения XVII в.

Однако XVII век нужно считать лишь периодом первоначального освоения Сибири, которая попрежнему оставалась слабо населен­ной частью государства. Для этого периода характерно строитель­ство городов и острогов (причем последние нередко превращались также в города), а не крестьянских сел и деревень, ибо здесь даже земледелие обычно начиналось в городах и острогах. Облик сибир­ского города XVII в. имел специфические черты. Город представлял собой одновременно укрепленный пункт-крепость. Его окружали рвы и срубные стены с бойницами и башнями как глухими, так и проезжими. Под этими башнями часто жили холостые служилые люди — казаки. Семейные жили в посаде, окружавшем город-крепость. Внутри города за крепостными стенами возводились деревянные срубные построй­ки: приказная изба, где было сосредоточено административное уп­равление, воеводский двор, если город был под управлением вое­воды, казенные амбары для хранения государевой казны, боеприпасов (порох, свинец и т. п.), таможенная и караульная избы (где содер­жали аманатов), церковь, гости­ный двор с лавками и др. На вооружении служилых людей го­родского гарнизона была артил­лерия (медные и чугунные пуш­ки), ружья, пики, копья, берды­ши, сабли и т. д. Жилые дома горожан строились за городскими стенами в посаде. Здесь жили торговые, промышленные служи­лые люди и ремесленники с семь­ями. Жили здесь и пашенные крестьяне, пахавшие «государеву пашню» и собственную, выезжая на свои заимки. Многие из город­ских жителей (духовенство, слу­жилые люди, ямщики и т. д.) также занимались земледелием и сенокошением, держали скот. Для пашни и покосов горожане по­лучали землю сначала вблизи от города, а по мере роста населе­ния все дальше и дальше от него. На этой земле устраивали заимки, деревни, починки, стано­вившиеся впоследствии центром многих населенных пунктов. В го­родах возникали и развивались ремесла (появлялись ремеслен­ники: кожевники, кузнецы, мыль- ники и др.), росла торговля (хлебом, солью, скотом, сукнами, холстом, металлическими изделиями и т. д.). Города были не только административными и эко­номическими, но и культурными центрами. Здесь сосредоточива­лись и обрабатывались для Москвы разнообразные сведения по изу­чению природы и населения Сибири, находились ценные архивы, ко­торые, к сожалению, часто гибли от постоянных в сибирских городах пожаров. Здесь составлялись чертежи и росписи, велись си­бирские летописи, проводили свои опыты рудознатцы и т. д. Здесь появились и первые крупные сибирские ученые, такие, как Семен Ремезов — географ и историк, и др. Города эти, являясь очагом русской культуры, сыграли важную роль в ее распространении в Си­бири.

Более интенсивное освоение Сибири протекало в последующие столе­тия, особенно после постройки Сибирской железной дороги. Однако до Великой Октябрьской социалистической революции оно было связано преимущественно с развитием сельского хозяйства. Заселение Сибири в XVIII и XIX столетиях не было равномерным. Переселение кре­стьян, стремившихся в Сибирь, в дореформенный период тормозилось крепостнической политикой царского правительства. Крепостники-поме­щики не хотели расставаться с даровой рабочей силой, на эксплуатации которой было основано их хозяйство. Они принимали жесткие меры к тому, чтобы зависимые от них крестьяне не могли сбежать в Сибирь. Побеги, конечно, продолжались, но этих «вольных» переселенцев становилось все меньше и меньше.

В Сибирь бежали не только одиночки, но и большие группы крестьян- раскольников или старообрядцев, которые спасались от религиозных преследований. Значительная часть раскольников вышла из бывшей Нижегородской губернии, с р. Керженца, поэтому старообрядцы в Сибири получили название «кержаков». Часть кержаков проникла в Горный Алтай, «в камень», где получила наименование «каменщиков» или «бух- тарминцев» (в бассейне р. Бухтармы). Резервом для заселения Сибири оставались еще государственные крестьяне, но резерв этот был невелик. Известное пополнение Сибири пришлым элементом давала ссылка. В числе значительных групп ссыльных, отправленных в Сибирь в XVI]I в., нужно упомянуть так называемых «поляков»: так прозвали русских старообряд­цев, которые в XVII и XVIII вв. бежали в Польшу. В течение XVIII в. их дважды при помощи военной силы выгоняли из Польши, а в 1764 г. их отправили из Польши в Сибирь. В Сибири «поляки» попали частично в Горный Алтай и в большей степени в Забайкалье. В Забайкалье они стали известны под наименованием «семейских».

Для XVIII и начала XIX в. характерно не столько заселение Сибири новым пришлым русским элементом, сколько перераспределение русского населения внутри Сибири, в частности в связи с освоением территории вверх по течению Иртыша в казахских степях, в Минусинской котловине и Горном Алтае. XVIII и первая половина XIX в. характерны, кроме продолжающегося освоения Сибири и развития сельского хозяйства, освоением горнорудных богатств, развитием местной горной промышлен­ности в двух крупных центрах: на Алтае и в Восточном Забайкалье (Нер- чинский горнопромышленный район). Алтайские горные заводы были основаны А. Н. Демидовым. Они выплавляли главным образом серебро, а также свинец и медь. В 1747 г. эти заводы были взяты специальным указом в ведомство кабинета его величества. В период наивысшего рас­цвета (1799—1806 гг.) добыча только одного серебра на этих заводах составляла до 20 т в год. При Сузунском меде- и сереброплавильном заводе (основанном в 1764 г.) имелся монетный двор, где чеканилась сибирская монета. В период создания и работы алтайских горнорудных заводов достигает большого развития в Сибири русская техническая мысль. Именно здесь совершаются выдающиеся технические изобретения, в отдельных случаях опередившие научнотехническую мысль западно­европейских государств (знаменитые изобретения И. Ползунова, П. Фро­лова и др.).

В 1786 г. на Алтае была открыта Колыванская шлифовальная фабрика, выпускавшая прославленные высокохудожественные изделия из яшмы, порфира и других цветных камней. Уже в то время при обработке камня применялись машины и приспособления, изобретенные талантливыми русскими самоучками, имена которых еще почти неизвестны. В Нерчин­ском районе в XVIII в. действовало свыше десятка различных заводов, добывавших преимущественно серебро, а частично выплавлявших же­лезо и чугун. Работа алтайских заводов была основана на даровом кре­постном труде русских крестьян, которых целыми волостями приписывали к заводам. Мужское население, зачисленное в разряд горнорабочих, должно было работать с 7-летнего возраста до потери трудоспособности. От невыносимых условий труда и быта, царивших на этих царских заво­дах, приписные крестьяне бежали, в частности, в дебри Алтайских гор, где образовывали целые селения («каменщиков»), местонахождение кото­рых тщательно скрывалось от властей. К моменту реформы 1861 г. к ал­тайским заводам было приписано около 150 тыс. ревизских душ мужского пола. Нерчинские заводы тоже входили в ведомство Кабинета и также были основаны на крепостном труде приписных крестьян. Но здесь широко применялся и труд ссыльных каторжан. В царствовании Николая 1 и позднее в Нерчинские рудники стали ссылать политических ссыльных. Сначала сюда попали декабристы, затем участники польского восстания 1830 г., позднее петрашевцы, Н. Г. Чернышевский, затем «карако- зовцы» и др.

В первой половине XIX в. приобретает большое экономическое зна­чение добыча и вывоз золота из Сибири. Золотопромышленность полу­чила значительное развитие.

Освоение горнорудных богатств Сибири в указанный период проис­ходило в тяжелых условиях крепостнической царской России и было связано с концентрацией русского населения в ряде отдельных районов Сибири. Русский народ упорным трудом и настойчивостью открыл и раз­работал большие богатства, таящиеся в недрах Сибири, но ценная про­дукция этого труда, его результаты присваивались эксплуататорскими классами.

Развитие экономической жизни в Сибири следует рассматривать, разумеется, в тесной связи с устройством и освоением путей сообщения, особенно сухопутных.

Прокладывались новые тракты, вдоль которых создавались новые поселения. Главный тракт перерезал Сибирь с запада на восток, от Тю­мени до Нерчинска, связав ее западную и восточную части. С этим трак­том были соединены пути в южную Сибирь и отдельные участки Севера (например, Якутия). Для бесперебойного сообщения по трактам сюда переселяли государственных крестьян, ямщиков, но большая часть насе­ления в притрактовой зоне селилась добровольно, привлекаемая воз­можностью заработка. Оживленное грузовое и пассажирское движение по тракту во все времена года днем и ночью требовало значительного ко­личества населения для обслуживания тракта. Достаточно сказать, что под перевозку одних только товаров, шедших через Кяхту, в первой половине XIX в. было занято на участке протяженностью в 900 км до 35 тыс. лошадей. Уже в первой четверти XVIII в. по сибирским трактам числилось около 7 тыс. ямщиков, хотя в это время тракт еще не был в достаточной степени освоен. Общее количество населения, обслуживаю­щего тракт, в это время достигает приблизительно 100 тыс. человек, подавляющая часть его была русской.

Интенсивно шло освоение Сибири и через развитие торговли. В XVIII в. торговля в Сибири сосредоточивается в руках торговых русских компа­ний, которых насчитывалось около 40. Кроме развитой торговли с Ки­таем через Кяхту, большое экономическое значение имела знаменитая Ирбитская ярмарка, возникшая на р Нице, в маленьком селении Ир- бите, вблизи границы Сибири с европейской частью России, основан­ном еще в 1632 г. К середине XIX в. на Ирбитскую ярмарку привози­лось товаров на сумму свыше 30 млн. руб. Отсюда сибирские товары (пушнина, овчины, сало, масло, кожевенное сырье и пр.) шли на Ниже­городскую ярмарку, в Москву, Петербург и другие города, а товары из- за Урала (выделанные кожи, текстильные изделия и др.) — в Сибирь. Таким образом, экономические связи Сибири с центральной частью госу­дарства зародились и окрепли еще в дореформенный период. В дальней­шем эти связи расширялись и развивались.

В связи с развитием капитализма в России в освоении Сибири насту­пил новый период. После реформы 1861 г. Сибирь, как и ряд других окраин России, становится большим аграрным придатком центральной части государства. Горнорудная промышленность Сибири, основанная на даровом труде закрепощенных крестьян и занимавшая видное место в экономике Русского государства, после отмены крепостного труда стала быстро чахнуть п хиреть. Перевести всю эту промышленность на наемный труд ведомство царского Кабинета не могло, ввиду того что это сразу делало ее нерентабельной. Поэтому царский Кабинет пошел на ликвидацию горнорудной промышленности и стал изыскивать другие доходы, в частности от аренды огромного земельного фонда, которым он располагал. Русским капиталистам было достаточно просторно для дея­тельности в европейской части России, обладающей большими природными богатствами. Развитие сибирской промышленности из-за дальности рас­стояния и трудности сообщения, особенно до постройки Сибирской желез­ной дороги, их не интересовало, за исключением разработки золотых приисков, которая велась довольно хищническим способом. Русские капиталисты были более заинтересованы в том, чтобы превратить Сибирь в рынок сбыта товаров.

О состоянии промышленности в Сибири в рассматриваемое время можно судить по следующим материалам. Согласно данным 1908 г., промышлен­ные предприятия Сибири составляли лишь 2.5% по отношению к коли­честву предприятий европейской части России, а количество рабочих только 1% (свыше 20 тыс. рабочих). Это были мелкие предприятия с ма­лым количеством рабочих, с отсталой техникой, рассчитанные главным образом на переработку сельскохозяйственного сырья (паровые мельницы, винокуренные и маслодельные заводы и т. п.). Более значительной по объему производства была старейшая для Сибири золотодобывающая про­мышленность, продукция которой к концу XIX в. составляла 75.1% всей золотодобычи в России. Сосредоточена она была в Иркутской (Ленские прииски), Амурской и Забайкальской областях, частично и на северном Алтае. Наиболее крупными по количеству занятых рабочих были Ленские прииски, где незадолго до войны 1914 г. работало 14.5 тыс. рабочих. После проведения Сибирской железной дороги возникла на базе Куз­нецкого, Минусинского, Сучанского и некоторых других месторождений небольшая каменноугольная промышленность, которая обслуживала нужды дороги. Даже в 1913 г. 77% продукции этой промышленности шли на нужды железной дороги. Обе указанные отрасли сибирской про­мышленности характеризовались весьма отсталой техникой и крайне тяжелыми условиями труда и быта рабочих. Что касается металлурги­ческой промышленности, то ее, можно сказать, в Сибири не было. Сибир­ская промышленность, в которой значительное место занимало золото, по отношению к промышленности России составляла ничтожную долю — 1.3 %. Такое положение с промышленностью обрекало Сибирь на аграрный путь развития, создавало зависимость ее от капиталистических центров евро­пейской части России.

Для развития сельского хозяйства послереформенный период оказался более благоприятным. В Сибири довольно быстро развивается торговое земледелие. Развитие его находилось в тесной связи с развитием про­мышленности в европейской части, так как став рынком для сбыта про­мышленных изделий российской промышленности, Сибирь сделалась поставщиком хлеба для промышленных районов центральной части государства. Развитие торгового земледелия было связано с притоком сюда новых больших контингентов крестьянства. Обилие свободных земель продолжало привлекать переселенцев из европейской части. Отмена крепостного права открыла путь русским крестьянам в Сибирь, хотя остатки крепостничества еще довольно долго тормозили возмож­ность переселения. Нуждаясь в рабочей силе, помещики стремились поме­шать переселению крестьян. Только после крестьянских волнений 1905 г.. чтобы предотвратить опасность революционных выступлений, царское пра­вительство стало содействовать переселению крестьян в Сибирь. В Сибирь переселилось в пореформенный период несколько миллионов крестьян. Переселенческий поток усилился особенно с открытием Сибирской желез­ной дороги, но более всего после 1905 г. Главная часть переселившегося крестьянства осела на территории Западной и южной Сибири, где нахо­дился значительный фонд земель, в том числе и Кабинетских, пригодных для земледелия.

Теперь царское правительство не только не заботится об ограждении прав на земельные угодья местных сибирских племен и народностей, а, наоборот, стремится изъять от них как можно больше земель, под ви­дом землеустройства. Изъятые таким путем земли, входившие в ведомство царского Кабинета, превращались последним в доходную статью путем сдачи в аренду переселенцам. Кабинет имел в Сибири 47 млн десятин.

В результате переселения в Сибирь большого количества русских крестьян из различных внутренних губерний России в послереформенное время Сибирь стала одним из ведущих центров русского торгового зем­леделия и товарного животноводства, что тесно связало ее не только с общероссийским, но и с международным рынками. Русские крестьяне ежегодно засевали в Сибири миллионы десятин различными зерновыми, среди которых преобладала пшеница. Из сотен миллионов пудов хлеба, которые страна получала из Сибири, десятки миллионов пудов шли на экспорт. На основе русского крестьянского животноводства в Си­бири выросло маслоделие, продукция которого исчислялась миллио­нами пудов высококачественного масла. Еще до проведения железной дороги из Сибири ежегодно вывозилось до 500 тыс. пудов (1894 г.) топленого масла. С проникновением сепаратора (1894 г.) и открытием железнодорожного сообщения производство и вывоз масла резко воз­росли. В 1896 г. в Сибири было всего лишь 16 частных и 4 коопе­ративных маслодельных завода. Большую часть масла крестьяне де­лали домашним способом и перетапливали. К 1900 г. действовало уже более 1000 заводов (из них лишь 30 были кооперативными), а в 1913 г. их насчитывалось свыше 4 тыс., из которых частных было 2185 и кооперативных 1917 заводов. С переходом на заводский способ стало вырабатываться сливочное масло. Несмотря на то, что заводы эти были мелкие, плохо оборудованные, помещавшиеся, как правило, в кое-как приспособленных крестьянских постройках, суще­ствовавшие на ручном труде, масло, вырабатываемое на них, было высокого качества и шло главным образом на экспорт. На ручной силе работало 84°/0 маслодельных зоводов. Лишь 6 заводов работало на паровой силе, 4 завода— на водяной и около 200 заводов — на кон­ской. К 1913 г. Сибирь давала на экспорт свыше 4.5 млн пудов масла в год, перегнав в размерах экспорта Австралию и Голландию и приблизившись в этом отношении к Дании. Крестьянское маслоде­лие находилось целиком в руках капиталистов, несмотря на то, что в Сибири в начале XX в. получила широкое распространение масло­дельная кооперация. Объединение многочисленных сибирских масло­дельных артелей, в которых главную роль играли местные кулаки, оказалось в зависимости от иностранного, в частности датского, капи­тала, который принял участие в финансировании буржуазного Сибир­ского союза маслодельных артелей и получал большую часть доходов от сбыта масла. Западная и средняя Сибирь были покрыты сетью агентств и складов иностранных торговых фирм, расположенных вдоль линии железной дороги и водных путей. Эти фирмы до создания Союза Сибирских Маслодельных артелей 1907 г. являлись монополи­стами по закупке масла. Среди них наиболее крупными были датские фирмы: «Сибирская Компания», «Лунд и Петерсон», «Датское экспорт­ное товарищество» и др. Иностранные фирмы не только скупали де­шево сибирское масло, но и торговали сепараторами, сельскохозяй­ственными машинами и др.

Трудовое русское крестьянство сумело в сравнительно короткое время добиться больших успехов в развитии сельского хозяйства Сибири, несмотря па неблагоприятные условия, порождаемые политикой прави­тельства царской России. Массовые переселения русских крестьян в эпоху развития капитализма в России сыграли прогрессивную роль в экономи­ческом освоении Сибири, хотя самим переселенцам зачастую приходилось жить в тяжелых условиях. Сибирь была втянута в капиталистическое развитие страны. Политика царизма, продиктованная интересами рус­ских помещиков и капиталистов, разумеется, тормозила развитие Сибири. Политика эта была направлена к искусственному задержанию развития производительных сил Сибири, препятствовала развитию местной про­мышленности. Сибири отводилась роль потребителя промышленных изделий и поставщика сельскохозяйственной продукции. Но и в этом от­ношении российские помещики и капиталисты — экспортеры хлеба про­водили политику, задерживающую рост земледелия, они, например, стре­мились не допустить на внутренний общероссийский и внешний рынок дешевый сибирский хлеб. Они заставили царское правительство ввести для провоза сибирского хлеба особый тариф, получивший в литературе название «челябинского перелома», который весьма повышал стоимость вывозимого хлеба и, конечно, тормозил этот вывоз, а также ухудшал положение крестьян-земледельцев, ибо торговцы снижали покупные цены на хлеб, стремясь переложить на крестьянские плечи тяжесть пресловутого челябинского тарифа. Однако и в этих условиях невоз­можно отрицать известный прогресс в экономике, культуре и быте русского населения Сибири в рассматриваемый период. Появилась крупнейшая железнодорожная магистраль, было налажено регуляр­ное пароходное сообщение по рекам, что прямым образом повлияло на развитие товарного земледелия и животноводства. Появилась и неболь­шая местная промышленность, главным образом по первичной обработке сельскохозяйственной продукции (мукомольная, маслодельная, винокурен­ная). Наблюдается рост городов, появляется большое количество новых сельских населенных пунктов, увеличивается количество населения в ста­рых. Прилив нескольких миллионов русского крестьянства усилил плот­ность населения Сибири, но еще долгое время она остается мало заселенной.

Улучшилась техника сельского хозяйства, стали широко распростра­няться сельскохозяйственные машины. За последние двадцать лет перед Великой Октябрьской социалистической революцией Сибирь ввезла на 150 млн руб. сельскохозяйственных машин, став важнейшим рынком сбыта не только для отечественного, но в большей степени иностранного капитала. Ряд исследователей отметил, что русские крестьяне-пересе­ленцы послереформенного периода весьма улучшили технику обработки земли и уборки урожая; улучшили сорта семян, ввели посевы гречихи, проса, подсолнечника, бобовых, а кое-где и садоводство и бахчеводство. Стало применяться удобрение земли навозом, соха заменилась плугом, появились новые, улучшенные породы скота. Переселенцы же принесли в Сибирь пасечное пчеловодство, маслобойное дело, различные ремесла (кожевенное, шорное, шубное, деревообделочное и т. д.).

Огромное прогрессивное значение для исторической судьбы русского и местного населения имело появление рабочего класса в Сибири. Как ни слабо была развита промышленность, как ни распылены были кадры рабочих по мелким предприятиям, разбросанным по обшир­нейшей территории, общее количество рабочих в Сибири после про­ведения железной дороги исчислялось уже многими десятками тысяч. Не вдаваясь в историю формирования рабочего класса в Сибири и не ставя задачи дать его хотя бы краткую характеристику, под­черкнем, что наиболее сознательную и передовую часть рабочих кад­ров представляли собой железнодорожные рабочие. Эта часть сибир­ских рабочих была связана своим происхождением с различными круп­ными пролетарскими центрами России, откуда рабочие, преимущественно металлисты, переселились в Сибирь в связи с постройкой и обслуживанием железной дороги. Железнодорожные рабочие имели опыт революционной экономической и политической борьбы с царизмом, отличались сплочен­ностью и организованностью, тесно связывали свои интересы с интересами и задачами рабочего движения всего русского пролетариата. Вот почему именно они в условиях Сибири сыграли основную роль в деле возникно­вения и развития революционного рабочего движения. В их среде прежде всего нашли отклик и поддержку передовые общественные идеи нашего времени. Политическое руководство революционным движением в Си­бири осуществлялось большевистскими организациями. В. И. Ленин лично принимал участие в организации политической борьбы рабочих Сибири с царизмом. В сибирских большевистских организациях ра­ботали такие выдающиеся деятели Коммунистической партии, как С. М. Киров, В. В. Куйбышев, И. В. Сталин и др. Связаны были с большевистским подпольем Сибири Я. М. Свердлов, Ф. Э. Дзержинский и др. В силу большого политического влияния на рабочих со стороны местных комитетов социал-демократической партии большевиков, а также политической активности сибирских железнодорожных рабочих рево­люционное движение в Сибири в период первой русской революции (1905—1907 гг.) местами вылилось в вооруженное восстание с за­хватом власти и созданием советов рабочих и солдатских депутатов (Красноярск, Чита). Так возникла известная «Красноярская респуб­лика», просуществовавшая до начала 1906 г. Но не только железно­дорожные рабочие Сибири внесли ценный вклад в общерусское революционное движение. В нем принимали участие и рабочие си­бирских приисков. В 1912 г. рабочие Ленских золотых приисков объ­явили забастовку, которую возглавила одна из сибирских большевистских партийных групп. Рабочими под руководством большевиков была разра­ботана и предъявлена администрации целая программа требований эко­номического и политического характера. Ответом на них со стороны капиталистов — владельцев акционерного общества Ленских приисков и царских властей — был массовый расстрел рабочих этих приисков. Не­смотря на зверскую кровавую расправу с бастовавшими, смелое выступ­ление этой группы русских рабочих Сибири сыграло большую роль в общем развитии революционного движения рабочего класса в России. «Ленский расстрел, — писал В. И. Ленин, — явился поводом к переходу революционного настроения масс в революционный подъем масс».

Славные революционные выступления сибирских рабочих, воспитан­ных на идеях и программе Коммунистической партии, были продолжены и позднее. Они способствовали победе Великой Октябрьской социалисти­ческой революции и помогли установить, отстоять и укрепить советскую власть на территории Сибири.