Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Древние племенные группы Северной Азии
Этнография - Народы Сибири

ДРЕВНИЕ ПЛЕМЕННЫЕ ГРУППЫ СЕВЕРНОЙ АЗИИ

Памятники неолита и ранней бронзы лесных областей Сибири инте­ресны и тем, что дают богатый материал для изучения этнической исто­рии этих областей. Так, например, глазковское время замечательно не только тем, что открывает новую культурно-историческую эпоху, век повседневного употребления металла, не только тем, что тогда происходят важнейшие сдвиги в общественной жизни древних племен Прибайкалья, но и тем, что глазковские памятники дают яркий материал для разреше­ния вопроса об этнических особенностях племен того времени и об их от­ношении к этническим группам современности.

Изучение погребений глазковского времени дало ценные факты, позво­ляющие наглядно представить и реконструировать в основных ее чертах одежду людей того времени. Самой характерной частью одежды глазков­цев был передник или нагрудник, расшитый и унизанный кружочками из раковин. В Фофановском могильнике на Селенге такой нагрудник имел вид широкой полосы из блестящих перламутровых бус и спускался от шеи до бедер. В пади Нохой на Ангаре и в некоторых верхнеленских по­гребениях нагрудник представлял собой более узкую полосу, лежащую вдоль позвоночника погребенного, расширявшуюся на тазовых костях. Подобный нагрудник или передник является, как известно, непременной принадлежностью костюма северных тунгусов и близких им по культуре и образу жизни племён, в первую очередь юкагиров.

Тунгусско-юкагирские нагрудники XIX в. украшались разнообраз­ными подвесками, чаще всего в виде кружков и колец.

На костюмах глазковского времени также имелись нефритовые ди­ски и крупные кольца. Головной убор энеолитического времени легко вос­станавливается по расположению тех же традиционных перламутровых и нефритовых украшений на черепах из погребений в пади Ленковка и других на Лене и Ангаре. Эти украшения обычно располагаются в моги­лах в виде полоски, охватывающей лоб от виска до виска. В пади Лен­ковка четыре превосходно отшлифованных диска из белого нефрита были симметрично расположены на лбу, затылке и по вискам, а лобная часть черепа была обрамлена полоской из мелких перламутровых бляшек. Этот головной убор тоже сходен с тунгусо-юкагирским.

Подобно тунгусам и юкагирам XVII—XIX вв., древние племена При­байкалья жили в чумах с очагом из камней, пользовались лодками- берестянками, ловили рыбу с искусственными приманками в форме рыбок. Подобно юкагирам и тунгусам XVII—XVIII вв., они имели своеобразное изобразительное искусство, в основе которого лежала прямолинейно­геометрическая орнаментика. У них уже существовали шаманы, их ре­лигиозные представления несомненно были во многом созвучны с тунгус­скими и юкагирскими XVII—XIX вв. Социальный строй тунгусских и юкагирских племен XVII—XVIII вв. во многом является дальнейшим развитием строя, характерного в его зачаточных формах еще для глазковцев: отцовский род, имущественное неравенство среди семей, составляю­щих род, рабы, межродовые войны.

В свою очередь, антропологический материал могильников Прибай­калья, изученный Г. Ф. Дебецом, позволяет отнести неолитическое насе­ление этой области, в отличие от населения Западной Сибири, к большой монголоидной расе. К монголоидному типу должны быть отнесены, по мнению Дебеца, и неолитические черепа Забайкалья (раскопки Г. П. Сосновского в районе Улан-Удэ и Фофановского могильника в устье Се­ленги). Краниологический материал из неолитического могильника у Красноярска (Базаиха) также обнаруживает монголоидный тип, воз­можно, с некоторой европеоидной примесью.

При этом антропологами особо отмечалась близость древнего населе­ния Прибайкалья к современным тунгусам и юкагирам. Общие для них признаки характеризуют древнюю палеосибирскую расу, черты которой отмечаются и у некоторых других сибирских племен. Существенно, что, в отличие от других носителей этих «палеосибирских» признаков, именно тунгусы и юкагиры всего полнее сохранили черты культуры, свойствен­ной неолитическим племенам, и вдобавок на той же самой территории, где более трех тысяч лет тому назад существовала глазковская культура.

Особо следует отметить тот интересный факт, что в 1952 г. на р. Шилке вблизи Сретенска, в пещере у с. Шилкинский завод, вместе с многочисленными каменными и костяными изделиями неолитического облика обнаружен был череп человека. Как показало изучение шилкинского черепа, выполненное М. Г. Левиным, череп этот даже ближе к тунгусским, чем черепа неолитического времени из собственно При­байкалья. Область, где жили предки тунгусских племен во втором тысячелетии до н. э., следовательно, охватывала как Прибайкалье, так и верховья Амура, что, впрочем, неудивительно и вполне естественно, если принять во внимание близость этих областей и сходство их есте­ственно-географических условий.

Сравнивая богатые неолитические находки на нижнем Амуре с дан­ными, характеризующими современную (в этнографическом смысле) куль­туру амурских племен, мы можем далее точно так же констатировать, что они совпадают друге другом в ряде существенных черт, особенно в области хозяйственного быта (рыболовство как основа хозяйства, полуподземные жилища) и искусства.

Как видно из сравнения древней неолитической орнаментики При­амурья с современной нивхской и нанайской, они совпадают как, в общем, своем криволинейно-ленточном характере, так и в орнаментальных мо­тивах: меандрах, спиралях, «плетенке».

Некоторые авторитетные знатоки народного искусства амурских пле­мен высказывали мысль, что его своеобразие объясняется прямым под­ражанием китайским образцам и заимствованием художественных моти­вов у китайских мастеров.

Теперь стало ясно, что здесь речь может идти не о подражании или заимствовании, а лишь о некоторой взаимной близости искусства амур­ских племен с китайским. Эта близость может восходить в ее истоках еще к чрезвычайно отдаленному времени, к той эпохе, когда в долине р. Желтой существовала культура яншао (около 2500—2000 лет до н. э.), имевшая много общего с культурой амурских поселений.

Таким образом, в то время как суровая сибирская тайга и лесостепи Прибайкалья были заселены предками современных эвенков и юкагиров, теплый Амуро-Приморский край, на значительном пространстве которого произрастает дикий виноград и распространены теплолюбивые растения, в раннем неолите заселяли другие племена, культура потомков которых, нынешних амурских племен (гиляки, ульчи) и соседних с ними айнов, вплоть до настоящего времени во многом сохранила резко выраженный южный отпечаток.

Если можно полагать, что байкальская неолитическая культура при­надлежит предкам позднейших тунгусских и юкагирских племен, а культура амурских племен своими корнями уходит в неолит Амура, то своеобразная культура Якутии, область распространения которой начинается от Витима на юге и охватывает все пространство, лежащее к се­веру от него, вплоть до самого Ледовитого океана, в эпоху неолита была создана, вероятно, иными племенами. Последние, надо полагать, всего ближе стоят (из числа пыне сохранившихся племен) к палеоазиатским пле­менам.

Прежде всего, должно быть, сюда входила какая-то часть предков юкагиров, несомненно, занимавших в прежние времена гораздо более обширные пространства, чем в XVII—XIX вв. н. э. По крайней мере, как показывают данные о расселении юкагиров в относительно недавнем про­шлом, они занимали все пространство между Леной на западе, Алданом на юге, Анадырем на востоке и Ледовитым океаном на севере, будучи еще в XVII в. несравненно более многочисленными, чем в XVIII—XIX вв.

«Костров юкагирских, — рассказывают предания, — было столько, сколько звезд на небе. Птицы, пролетая над ними, становились из белых желтыми от дыма». В далеком прошлом предки юкагиров могли занимать и еще более обширные территории на севере Азии, в том числе и выше Якутска по Лене, в пределах распространения оригинальной неолитиче­ской культуры средней и нижней Лены.

Древнейшие насельники северного Прлобья в неолитическое время по ряду данных могут быть тоже связаны с позднейшими его обитателями, хантами и манси. Об этом с полной отчетливостью свидетельствует хотя бы такое же определенное, как на Амуре, общее сходство оригиналь­ной неолитической орнаментики с современной, характерной для хантов и манси.

Большой интерес представляет тот факт, что эта культура, которую следует назвать восточноуральской или западносибирской, простирается на восток далеко за Обь. Позднейшие неолитические памятники на Ени­сее в районе Красноярска показывают, что и здесь в конце неолита было много общего с Приуральем и Приобыо. На Усть-Собакинской стоянке, вблизи Красноярска, например, встречаются фрагменты глиняных сосудов с шигирско-уральским по типу орнаментом. Еще любопытнее, что в Базаихе обнаружены миниатюрные изображения медведя и человека из агальматолита, поразительно сходные с некоторыми образцами поздне­неолитического искусства Приуралья и даже северной Прибалтики. Отсюда следует вывод о каком-то контакте поздненеолитических племен Среднего Енисея с племенами Приуралья и еще более отдаленных западных областей. Не исключено, что с запада на восток проникали отдельные роды и пле­мена, влиянием которых и объясняются западные черты в культуре енисейских племен.