Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Народы Филиппин. Истоичскей очерк
Этнография - Народы Юго-Восточной Азии

Народы Филиппин. Истоичскей очерк

Филиппины как государство и как историко-этнографическая область совпадают в своих границах с физико-географическим понятием Филиппинского архипелага, площадь которого около 300 тыс. кв. км. Гористые острова архипелага лишь по побережьям окаймлены узкими, но плодородными и густо заселенными равнинами. Горы поросли густыми вечнозелеными лесами, занимающими свыше 60% площади страны.

Общая численность населения Филиппин в 1965 г. составляла около 32,5 млн. человек. Средняя плотность в провинции Рисаль на Лусоне достигает 350 человек на 1 кв. км, в провинциях Маунтин и Нуэва-Бискайя снижается до 20—15 человек, а на островах Минданао и Палаване составляет 9 человек на 1 кв. км. Основная масса неселения расселена в прибрежных районах островов.

Современное население Филиппин дробно и в то же время однородно. Здесь насчитывается более 90 народов и этнографических групп, каждая с особым языком или диалектом. Однако все эти группы, за исключением малочисленной прослойки неаборигенного населения, не только имеют много общего в этнической истории, направлении хозяйства и основных чертах культуры, но и лингвистически принадлежат к одной и той же, а именно северной группе индонезийской ветви малайско-полинезийской языковой семьи. Неравномерность развития разных близко родственных народов привела, однако, к появлению существенных культурных и социальных различий между ними. В результате этого население Филиппин в наши дни может быть разделено на две главные группы. Одну группу составляют равнинные народы Филиппин. Это висайя (13 800 тыс. человек), тагалы (6 млн. 800 тыс. человек), илоки (3 млн. 700 тыс. человек), биколы (2 млн. 500 человек), пангасинаны (1 млн. человек), пампанганы (1 млн. человек). Лишь два народа, входящих в эту группу, насчитывают менее чем по полумиллиону человек каждый: ибанаги (375 тыс. человек) и самбалы (110 тыс. человек).

Все эти народы населяют прибрежные, относительно равнинные районы. Они в первую очередь были покорены колонизаторами и обращены в христианство. Быт, языки, национальная психология и культура этих народов испытали сильное иностранное влияние: в XVI—XVII вв. испанское, затем американское. Абсолютное большинство этих народов исповедует католицизм. Хотя сохраняются еще национальные различия и обособленное самосознание, но в то же время принадлежность к складывающемуся общефилиппинекому единству как своего народа, так и других народов этой группы осознается каждым народом едва ли не сильнее, чем эти различия. У равнинных народов господствуют капиталистические отношения, хотя в деревне имеются пережитки феодализма и элементы натурального хозяйства.

Другую группу составляют народы, находящиеся на положении национальных меньшинств. Почти все они ни по расе, ни по языку, ни по официальному политическому положению не отличаются существенно от основных, крупнейших народов Филиппин. Различия между ними лежат только в области культуры. Тем не менее они сильно отражаются как на самосознании этих народов, так и на отношении к ним со стороны других народов, и фактически представители национальных меньшинств находятся в неполноправном положении как граждане «второго сорта» в собственной стране. Это относится к моро — исламизированному населению юга Филиппин. По численности моро близки к самым малым из основных народов: магинданао насчитывают 430 тыс. человек, довольно неоднородная в этническом отношении группа сулу-самаль 150 тыс. человек, ланао — 170 тыс. человек, яканы — только 70 тыс. человек. От основных народов Филиппин моро отличает религия, наложившая отпечаток на все сферы духовной, а частично и материальной культуры, большая степень сохранения пережитков феодальных отношений и политически неполноправное положение (районы, населенные моро, управляются администрацией, почти сплошь состоящей из представителей основных христианизированных народов).

Другую часть национальных меньшинств составляют многочисленные небольшие горные народы и население некоторых мелких островов.

 

Из этих народов ифугао насчитывают 85 тыс. человек, а мангуанганы, илонготы, куйононы не достигают и десятка тысяч. Эти народы находятся в процессе перехода от натурального хозяйства к капиталистическим отношениям. К началу этого процесса феодальные отношения даже у самых развитых из них находились лишь в зачаточном состоянии. Имущественное расслоение почти везде значительно, но и в экономической и в политической жизни главенство принадлежит в основном представителям все тех же христианизированных равнинных народов. Несмотря на начавшееся недавно, уже в XXв., распространение элементов современной культуры, и частичную, также очень недавнюю, христианизацию, малые народы в значительной мере сохраняют первобытные анимистические верования и культурные особенности, восходящие к доколониальной эпохе.

Особое положение занимают так называемые негрито—аэта и баттаки. Обычно считается, что критерием их выделения служит расовая принадлежность к негроидному типу австралоидной расы, однако, с одной стороны, в результате смешений среди аэта и баттаков можно встретить немало явно монголоидных типов, а с другой, негроидный элемент настолько активно участвовал в сложении многих других народов Филиппин, особенно горных, что некоторые из них не всегда внешне легко отличимы от негрито. Основное отличие этой группы лежит опять-таки в области культуры. До недавнего времени они имели хозяйство, основанное по преимуществу на охоте и собирательстве, и соответствующую этой основе духовную и материальную культуру. В настоящее время, с переходом большинства негрито на оседлость и земледелие, эта этническая группа находится в процессе интенсивного размывания.

К национальным меньшинствам, наконец, следует отнести и небольшой контингент неаборигенного населения — выходцев из других, в основном азиатских, стран.

Этническая картина Филиппин до появления там малайе-полинезийцев (аустронезийцев) не может быть определена с достаточной полнотой. Существуем предположение, что древнейшее население архипелага принадлежало к различным вариантам негро-австралоидной большой расы. Потомками этогс^ населения являются, вероятно, аэта. Во II тыс. до н. э. началось заселение островов малайе-полинезийцами. Не исключено, что в это же время ' на Филиппины проникли и мон-кхмеры, впоследствии растворившиеся среди местного населения. Малайе-полинезийцы предопределили этническую картину архипелага, который вплоть до испанского завоевания не представлял собой самостоятельного историко-этнографического региона, а скорее входил в состав большой индонезийской области.

Общие темпы развития на Филиппинах были более медленными, чем в соседних районах Юго-Восточной Азии. Появление металла на архипелаге относится к последним векам до нашей эры или к первым векам нашей эры. Вопрос о бронзовом веке на Филиппинах остается пока нерешенным. Железный век представлен несколькими локальными культурами.

В первые века нашей эры на Филиппинах происходил постепенный переход от первобытнообщинного строя к классовому обществу. Этот процесс шел быстрее в прибрежных районах, где уровень развития производительных сил был выше и значительную роль играли внешние контакты. О далеко зашедшей классовой дифференциации свидетельствует наличие у тагалов и некоторых других равнинных народов архипелага собственных терминов «гат» и «лакан» для обозначения знати наряду с заимствованными из Индонезии терминами «раджа» и «дато».

Вопрос о вхождении Филиппин в состав больших индонезийских империй Сривиджайи и Маджапахита (VII—XV вв.) является дискуссионным. Однако при любом его решении несомненны тесные этнические и культурные связи народов Филиппин с населением развитых государств Восточной Индонезии. Легенда о десяти дато (правителях) из Брунея, прибывших в середине XIII в. с семьями на остров Панай, связана, очевидно, с плаваниями индонезийцев на Филиппины, происходившими в течение многих столетий. Наиболее крупные из таких переселений могли оказать влияние на сложение этнического облика некоторых народов архипелага. Существует мнение, что этноним «висайя» восходит к названию государства Сривиджайя.

Через Индонезию на Филиппины проникли буддизм и индуизм, о чем свидетельствуют находки предметов буддийского и индуистского культов и сведения о бытовании соответствующих обрядов. Более того, культ верховного божества Батхала у тагалов возник, по-видимому, под влиянием буддизма.

Интересно, что в прошлом у нескольких народов Филиппин имелись алфавиты. Их происхождение объясняется по-разному. Большинство ученых, возводит эти письменности к соседним странам Юго-Восточной Азии, другие— непосредственно к Индии. Есть мнение и об их автохтонном происхождении. Памятников письма сохранилось весьма немного, но среди них есть и бесспорно древний эпиграфический — найденный недавно керамический сосуд с тагальскими письменами.

С первых веков нашей эры начались контакты Филиппин с Китаем, приобретшие в IX—XV вв. устойчивый характер. Об этом свидетельствуют как китайские хроники, так и археологические данные. Последние также говорят о связях с территорией современного Таиланда (район Сукотаи).

С XIV в. на Филиппины с Юга начал проникать ислам. В середине XV в. в султанате Холо (на Сулу) были приняты законы, основанные на Коране. Проникновение ислама на Минданао относится к 70-м годам XV в. Вместе с мусульманской религией сюда пришли мусульманская правовая терминология, арабская письменность, календарь.

Незадолго до прихода испанцев ислам проник и на Лусон. Однако здесь его влияние было гораздо менее ощутимым.

Накануне завоевания у племен, населявших внутренние изолированные районы архипелага, продолжал господствовать первобытнообщинный строй.

В прибрежных районах происходил, по-видимому, довольно интенсивный процесс классообразования. В некоторых областях Лусона, на Себу и Панае сложились раннефеодальные отношения при сохранении остатков родо-пле- менных связей. Здесь имелась достаточно четкая социальная дифференциация. Общество делилось на феодалов и в той или иной форме зависевших от них крестьян.

Основными территориально-политическими организациями на Лусоне и Бисайских островах были соседско-родственные общины балангаи, или, барангаи (исп.). В некоторых районах архипелага появились более крупные объединения — союзы барангаев во главе с правителями — дато или раджами. В южных районах сложились централизованные государства — султанаты Холо и Минданао.

Земля находилась, как правило, в собственности барангаев, но в рамках общинной организации существовало и мелкое частное землевладение. Это объяснялось возможностью легкого приобретения земельных участков, поскольку имелись обширные массивы пустующих плодородных земель. Сравнительно малочисленное население островов при примитивной технике землеледёлия того времени было не в состоянии возделать все пригодные для обработки7 территории. Налоги взимались не с земли, а с населения. Влияние и богдтство феодалов определялись количеством зависимых крестьян, обязанных платить эти подати (обычно в натуральной форме).

Уровень развития производительных сил был неодинаков в различных районах архипелага, что соответствовало пестроте социально-экономических отношений. Однако основу экономики повсюду составляло натуральное хозяйство. В XVI в. в наиболее развитых районах стало намечаться обособление ремесла от земледелия.

Европейцам архипелаг стал известен в 1521 г., когда он был открыт экспедицией Магеллана. Испанцы обосновались на острове Себу, заключив «кровный союз» с одним из влиятельных себуанских правителей. Правитель острова Мактан по имена Лапу-лапу не пожелал подчиниться чужеземцам и выступил против себуанского раджи, поддерживаемого Магелланом. Военное вмешательство испанцев окончилось трагически для Магеллана — он погиб в сражении. Завоевание северных районов Филиппин было начато в 1535 г. испанской экспедицией во главе с Мигелем Лопесом де Легаспи. Он использовал противоречия между барангаями, усобицы между правителями, сумел привлечь на свою сторону часть местной феодальной и феодали- зирующейся верхушки. В 1565—1570 гг. испанское господство распространилось на Бисайские острова и Северный Минданао, в 1570—1572гг. на основные районы Лусона—самого крупного и богатого острова архипелага.

Султанаты Холо и Минданао выстояли против европейской агрессии и сохраняли независимость до середины XIX в. Эти районы развивались изолированно от остальных частей архипелага. В политическом отношении моро (так испанцы называли филиппинские народы, принявшие ислам) представляли силу, резко враждебную испанским колонизаторам и христианизированному ими населению северных районов. Моро совершали опустошительные набеги на соседние христианские территории, нанося немалый ущерб хозяйству и угоняя в плен жителей. В первые годы своего господства ис- панпы с трудом отражали эти рейды.

Испанское завоевание оказало большое влияние на исторические судьбы народов Филиппин. Оно привело к отрыву архипелага от индонезийской историко-этнографической области, и развитие его народов пошло по иному пути, чем в остальных странах этого региона.

Колонизация Филиппин способствовала установлению здесь исторически более прогрессивного феодального строя. Однако складывание новых общественных отношений сопровождалось нанесением значительного урона людским и материальным ресурсам, разрушением самобытной культуры местных народов.

Утверждение испанского колониального господства на Филиппинах сопровождалось антиколониальной борьбой населения. При завоевании Бисайских островов стойкое сопротивление колонизаторам оказали жители Себу, островов Мактана и Тави. Для овладения Манилой испанцам потребовались две военные экспедиции (1570 и 1571 гг.). Город был взят лишь благодаря распрям между его тремя правителями. При завоевании Лусона конкистадоры встретились с упорным сопротивлением населения тагальских районов Пампанги и Илокоса. Испанцы смогли утвердить свою власть на острове только с помощью отрядов, состоящих из воинов с уже завоеванных Бисайских островов.

Стихийные антииспанские выступления не прекращались и после завоевания. Народные восстания в конце XVI — начале XVII в. были связаны с установлением на архипелаге режима энкомиенд (опеки). Энкомендарная система, перенесенная на Филиппины из колоний Испанской Америки, представляла собой форму феодально-крепостнической эксплуатации колониального населения, при которой жители завоеванных территорий отдавались «в опеку» колонизаторам энкомендеро. Они обязаны были уплачивать им дань, иногда заменявшуюся отработками. Восстания против злоупотреблений энкомендеро происходили вплоть до ликвидации энкомендарной системы (середина XVII в.). Впоследствии на протяжении всего периода испанского господства (до последней четверти XIX в.), основной формой антиколониальной борьбы были стихийные крестьянские бунты. Они не могли поколебать колониальный режим.

Среди факторов, воздействовавших на развитие филиппинского общества в период испанского господства, наиболее важными были внедрение христианства и влияние испанской системы экономической эксплуатации на местные социально-экономические институты. В первые годы после завоевания распространение христианства происходило весьма медленно. Христианизация охватила лишь узкую прослойку феодальной и феодализирующейся верхушки наиболее развитых районов. Сначала XVII в. христианизация филиппинцев приобрела массовый характер. Внедрение новой религии совершалось нередко насильственными способами. Местное население восприняло главным образом внешнюю обрядовую сторону католицизма. Крестьяне, как правило, сохраняли приверженность к старым культам, нередко подвергая своеобразной «филиппинизации» католические обряды, включая христианских святых в пантеон языческих божеств.

В системе колониальной эксплуатации Филиппин ведущую роль играла католическая церковь. Представлявшие ее на островах могущественные монашеские ордена пользовались неограниченной властью, они превратились в крупнейших феодальных земельных собственников. Отсюда появившееся среди филиппинцев недоверие к официальной испанской церкви, недовольство ею и поиски «своей», народной религии, в которой они искали утешения и защиты. Эти тенденции особенно отчетливо прослеживаются в крестьянских движениях в форме религиозного сектантства, типичных для Филиппин времен испанского господства. Характерно, что подобные движения начались лишь со второй половины XVII в., когда христианство завоевало достаточно прочные позиции на архипелаге. До этого происходили восстания против насильственного крещения под лозунгами возврата к древним культам.

Новая религия утвердилась преимущественно у равнинных народов Лусона и Бисайских островов. Народы внутренних горных областей, формально находившиеся под властью Испании, не были затронуты христианизацией и испанским культурным влиянием. Внедрение христианства сплачивало между собой одни народы и отдаляло от них другие, родственные им. Таково, очевидно, соотношение между принявшими христианство пангасина- нами и горным народом ибалои. Различные группы илонготов (италон, абака и др.) образовались в результате миграций сопротивлявшихся крещению жителей долин, поднявшихся по реке Пампанга в горы, где в дальнейшем они смешались в той или иной степени с негритосами.

Испанские колонизаторы на Филиппинах, в отличие от своих американских колоний, сохранили некоторые местные социально-экономические институты, модифицировав их и приспособив к собственным нуждам. Так, после ликвидации режима энкомиенд была восстановлена система барангаев, превращенных испанцами в основные административно-налоговые единицы. В процессе колонизации Филиппин испанцы ассимилировали местную знать, превратив ее в привилегированную бюрократическую прослойку (.принсипалия, касики), представители которой занимали низшие посты в колониальной администрации. Испанским языком владела лишь эта небольшая прослойка местного населения. Простым филиппинцам запрещалось изучать язык колонизаторов. Это ослабило восприятие элементов испанской культуры народами Филиппин. В XIX в. на Филиппинах появилась пресса и стала развиваться литература на испанском языке. Однако она была доступна опять-таки лишь образованной части филиппинского общества.

На протяжении всего периода испанского господства метисация с испанцами происходила в крайне незначительных масштабах. Это объяснялось малочисленностью испанцев в колонии из-за ее удаленности от метрополии, экономической изоляции, незаинтересованности короны в эффективной эксплуатации Филиппин. Известную роль в формировании этнического и культурного облика народов Филиппин сыграл китайский элемент. Торговые контакты с Китаем сохранились и после завоевания островов Испанией. Интерес'испанских колонизаторов к китайским товарам (особенно к шелку), которые пользовались большим спросом на мексиканском рынке, способствовал развитию торговли с Китаем и вместе с тем увеличению масштабов китайской иммиграции. Уже в 80-х годах XVI в. в Маниле имелся китайский квартал Париан. Китайские иммигранты образовали основную массу городских ремесленников, занимались ростовщичеством, монополизировали розничную торговлю. Часть китайского населения, оседавшего на Филиппинах, принимала христианскую веру, смешивалась с филиппинцами. Прослойка метисов китайского происхождения была весьма значительной. Соотношение между испанскими и китайскими метисами на Филиппинах в XVIII—XIX вв. в среднем составляло 1 : 20. Метисское население концентрировалось преимущественно в Маниле и торговых центрах архипелага. Из китайских метисов в XIX в. в основном сформировалась местная торгово-ростовщическая буржуазия. В культурном отношении эта прослойка копировала образ жизни испанцев ц испанских метисов.

Испанская система эксплуатации Филиппин привела к консервации в стране феодальных отношений. Вместе с тем она способствовала созданию экономического единства, политической и национальной консолидации. К XIX в. колониализм стал тормозом развития производительных сил. Экономическая политика полуфеодальной Испании пришла в противоречие с интересами филиппинских буржуазно-помещичьих элементов. Открытие филиппинского рынка для иностранного торгового капитала ускорило формирование оппозиции испанскому колониальному режимну со стороны метисской тор- гово-ростовщической буржуазии и местных помещиков. Несомненное влияние на рост национального самосознания филиппинцев оказывали политические события в метрополии (буржуазные революции, война с Наполеоном) и война за независимость американских колоний (1810—1826 гг.). Однако оппозиционные выступления на первых порах отражали интересы только узкой фи- липпинско-метисской верхушки, и требования ограничивались реформами в рамках испанского колониального режима на архипелаге. Движение за реформы было оторвано от народа в силу классовой принадлежности его участников, боявшихся активных действий народных масс. Шагом вперед в деле освобождения филиппинского народа явилось восстание рабочих артиллерийских арсеналов в Кавите в 1872 г.

Жестокие репрессии, учиненные колониальными властями против представителей самых разных социальных слоев в связи с этим восстанием, усилили антиколониальные настроения в стране. Движение за реформы развернулось в конце 70—80-х годов в Мадриде в филиппинской эмигрантской колонии. Оно приобрело более четкие идеологические и организационные формы, но его программа по-прежнему была ограничена. Идеологом буржуазного движения за реформы в 80-е годы стал поэт, публицист и ученый Хосе Рисаль (1861—1896 гг.). В его трудах, направленных против колонизаторов, большое место занимали исследования о национальной самобытности филиппинцев и их национальном единстве. В публицистических и художественных произведениях Рисаль неутомимо обличал пороки колониального режима. В 1892 г. по его инициативе в Маниле была создана Филиппинская лига, объединившая участников движения за реформы на Филиппинах. Лига просуществовала недолго и вскоре после ареста и ссылки Рисаля самораспустилась в результате раскола между умеренными буржуазно-помещичьими кругами, которые были сторонниками мирного движения за реформы, и революционными демократами, требовавшими свержения испанского господства на архипелаге. Революционные силы возглавил участник Лиги, выходец из городских низов Андрес Бонифасио, ставший во главе тайного общества «Катипунан» (основано в 1892 г.). Оно очень быстро превратилось в массовую революционную организацию. С переходом руководящей роли в антиколониальной борьбе к мелкобуржуазным слоям национально- освободительное движение обрело действительно массовую социальную базу и вступило в новый этап, который завершился национальной революцией 1896-1898 гг.

Ведущую роль в этой революции играло тагальское население Филиппин. Тагальские районы были наиболее развиты экономически и политически.

Сложившаяся здесь во второй половине XIX в. местная буржуазия выступила представительницей общефилиппинских интересов. Освобождение этих районов от власти Испании в 1896 г. превратило их в военно-политический и идеологический центр революционного движения филиппинцев. В 1896—1897 гг. испанское господство было ликвидировано на большей части Лусона. В то же время в революционном лагере происходила борьба между левыми радикальными силами во главе с Андресом Бонифасио и буржуазно-помещичьими группировками во главе с Эмилио Агинальдо, готовыми на капитуляцию перед Испанией из-за боязни роста народной борьбы. Предательское убийство Бонифасио поставило у руководства революцией правые элементы. В декабре 1897 г. в местечке Биакнабато был подписан договор с испанцами, восстанавливавший господство колонизаторов. Заключение Биакнабатского пакта не смогло, однако, прекратить народное антииспанское движение. Вооруженная борьба на Филиппинах продолжалась и после капитуляции правых. В июне 1898 г., после начала испано-американской вэйны и разгрома испанского флота в Манильском заливе, была вновь провозглашена неза     висимость Филиппин и сформировано правительство во главе с Агинальдо. К конЬ;у 1898 г. силами филиппинского народа испанское господство было ликвидировано на большей части архипелага. В январе 1899 г. в городе Малолосе — столице революционного правительства, был принят проект конституции Филиппинской республики— одной из наиболее демократичных буржуазных конституций того времени. Ее прогрессивный характер объяснялся тем, что левые мелкобуржуазные элементы продолжали играть значительную роль в национально-освободительном движении, с чем вынуждены были считаться Агинальдо и его сторонники. В области национальной политики Малолосская конституция под влиянием всенародного характера движения за единство Филиппин провозглашала создание унитарной республики, равноправие всех народов, населяющих архипелаг, свободное пользование всеми употребляемыми на Филиппинах языками.

Потерпевшая поражение в войне с США Испания по Парижскому договору 1898 г. была вынуждена уступить Филиппины Соединенным Штатам. Для установления своего колониального господства США развязали войну против молодой республики (февраль 1899 г.) и задушили филиппинскую революцию. В 1903 г. США завершили аннексию Филиппин, но и после этого продолжались антиамериканское партизанское движение и крестьянские восстания. Для привлечения на свою сторону филиппинской буржуазии и помещиков США в первые же годы своего господства на Филиппинах пошли на некоторые уступки местным имущим классам. Представители наиболее реакционных феодально-бюрократических и буржуазных кругов получили доступ к участию в колониальном управлении, они превратились в опору американского режима на архипелаге. Национальная буржуазия занимала соглашательские позиции. Через партию националистов она вела пропаганду среди рабочих масс и крестьянства, привлекая трудящиеся классы требованием независимости и добиваясь для себя уступок от американских властей, которые вынуждены были давать их под давлением народного движения.

Основные приемы колониальной политики США, выработанные в первые годы после аннексии Филиппин, сохранялись в течение всего периода американского господства на архипелаге. Немалое место в политике США на Филиппинах занимало разжигание национальной и религиозной вражды между различными племенами и народностями. В 1915 г. американские власти вынудили отречься от престола последнего формально независимого султана Сулу. Борьба моро, имевшая антиколониальный характер, но принявшая форму священной войны против христиан, усиливала разобщение филиппинских трудящихся масс. Колониальные власти поддерживали рознь между христианизированным населением и горными племенами, среди которых были распространены анимистические культы.

С начала XX в. на арену антиколониальной борьбы вступил филиппинский пролетариат. Колониальный характер экономики Филиппин обусловливал крайне медленный рост рабочего класса. Слабая его концентрация, влияние мелкобуржуазной идеологии задерживали пробуждение классового сознания у рабочих. Серьезным препятствием для объединения филиппинского пролетариата служила политика американских империалистов, использовавших многонациональный состав филиппинского рабочего класса для разжигания межнациональной вражды. Все это затрудняло процесс освобождения рабочего класса Филиппин от влияния буржуазного реформизма, отсталой религиозной идеологии, преодоления националистических предрассудков. Только в конце 20-х годов в филиппинском рабочем движении стали распространяться идеи марксизма и пролетарского интернационализма. В 1930 г. в обстановке подъема национально-освободительного движения образовалась Коммунистическая партия Филиппин.

В 1935 г. на Филиппинах было создано автономное правительство во главе с президентом Кесоном, при сохранении суверенитета США. Закон об автономии предусматривал предоставление независимости Филиппинам по истечении десятилетнего срока. Американские империалисты пошли на эту уступку вследствие активной национально-освободительной борьбы филиппинцев, стремясь обеспечить себе прочный тыл в случае войны на Тихом океане.

Введение автономного режима способствовало упрочению экономических и политических позиций крупной буржуазии и помещиков. Буржуазно-помещичий блок оставался опорой американского империализма на Филиппинах. В период автономии усилился процесс расслоения филиппинской буржуазии. Средняя и мелкая буржуазия продолжала участвовать в национально-освободительном движении. Наиболее последовательную антиимпериалистическую борьбу вели филиппинский пролетариат и крестьянство, на которые значительное влияние оказывала КПФ.

Правительство Кесона в национальном вопросе проводило политику ассимиляции в отношении крупных народностей и откровенной дискримина- дии нехристианских народов — моро и анимистов.

Объективно на Филиппинах проявлялись тенденции как к складыванию отдельных наций (у наиболее развитых народностей — тагалов, илоков, ви- сайя), так и к формированию единой общефилиппинской нации. Последняя тенденция усиливалась несмотря на то, что ее тормозили сохранение феодальных пережитков в экономике, замедленный процесс формирования единого национального рынка, политика империалистов в национальном вопросе, продолженная автономным правительством.

В годы второй мировой войны Филиппины были оккупированы Японией. Антиимпериалистические силы, выступавшие за национальное освобождение страны, возглавили антияпонскую борьбу. В 1942 г. под руководством компартии была создана народная армия Хукбалахап, развернувшая партизанскую войну против японцев. После капитуляции Японии, в обстановке подъема национально-освободительного движения, США в 1946 г. были вынуждены предоставить Филиппинам политическую независимость.

Сегодняшние Филиппины — суверенное государство, находящееся, однако, в экономической и военно-политической зависимости от американских -монополий. Начиная с 1946 г. во главе Филиппинской республики стоят бур- жуазно-помещичьи правительства, которые проводят реакционный внешний и внутриполитический курс (ведущими буржуазно-помещичьими партиями являются Национальная и либеральная). Двухпартийная система, высшие законодательные органы (конгресс я сенат) копируют американские. С 1948 г. компартия Филиппин находится в глубоком подполье, прогрессивные демократические организации запрещены. В рабочем движении господствуют реформистские профсоюзы.

В 50-х годах среди прогрессивной либеральной интеллигенции возникло националистическое движение под лозунгом «Филиппинцы — прежде всего». Его представители критиковали проамериканскую политику правящих кругов, вели пропаганду за более широкое внедрение тагальского языка, за новую трактовку филиппинской истории, искаженной в работах иностранных авторов. Среди образованной части населения повысился интерес к изучению прошлого филиппинского народа, к национальной культуре и искусству. Движение «Филиппинцы — прежде всего», имевшее в современных условиях страны, несомненно, прогрессивный характер, затронуло, однако, лишь сравнительно узкие круги буржуазии и интеллигенции. Организационно это движение прекратило свое существование, однако среди буржуазной интеллигенции сохраняются националистические настроения.

В самое последнее время на Филиппинах обнаружились признаки оживления массового демократического движения. Среди рабочих, крестьян, интеллигенции, части национальной буржуазии растет недовольство реакционной политикой правительства. Это недовольство проявляется в усилении стачечной борьбы пролетариата, в организации массовых демонстраций протеста против военного и экономического подчинения страны американскому империализму, во все более частых выступлениях представителей интеллигенции и отдельных политических деятелей за установление контактов со странами социалистического лагеря, в первую очередь с Советским Союзом.

Процесс национальной консолидации на Филиппинах еще далеко не завершен. В настоящее время, однако, явно побеждает тенденция к формированию общефилиппинской нации. Общность интересов различных народов в борьбе против иностранного гнета, установившаяся еще в колониальный период, экономическое единство, крепнущее с развитием в стране капитализма, значительная общность в области национальной психологии и культуры — все это сближает народы между собой. Хотя еще сохраняются национальные различия и обособленное национальное самосознание, каждый народ все сильнее сознает свою принадлежность к складывающемуся общефилиппинскому единству. В последнее десятилетие идея национального единства находит широкое отражение в прессе и литературе.

В национальном развитии Филиппин особое место принадлежит тагалам. Процесс национальной консолидации происходит таким образом, что вокруг тагалов объединяются все остальные филиппинские народы. В этом нет, однако, проявления тагальской великодержавности. Лидерство тагалов признается другими народами, оно сложилось исторически. При неравномерном развитии различных филиппинских народов тагальское население примыкающих к Маниле районов — давнего центра экономической жизни страны — достигло наибольших успехов. В настоящее время тагалы составляют ядро промышленного пролетариата, у них наиболее многочисленная буржуазия и интеллигенция.