Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Религия австралийцев. Тотемизм. Тотемическая табуация.
Этнография - Народы Австралии и Тасмании

Старая религия австралийцев, так же как и их социальный строй, стала известна науке лишь с недавнего времени. До самого конца XIX в. никто не проявлял к этому вопросу никакого интереса. После замечательных открытий классиков австраловедения, особенно Спенсера и Гиллена, обнаружилось, что у австралийцев не только есть своя религия, но что она представляет собою поразительно своеобразный мир фантастических представлений, с особыми обрядами и церемониями, со своей особой мифологией и магическими заклинаниями. Работы других исследователей расширили и дополнили наши сведения о старых религиозных верованиях австралийцев, и они теперь известны более или менее подробно.

В очень сложном клубке религиозных верований и обрядов австралийцев разобраться нелегко. Хотя в основных чертах эта религия была одинакова у разных племен, тем не менее обнаружены существенные различия между верованиями племен разных частей Австралии. На основании этих различий можно выделить несколько областных типов верований: племен юго-востока, Квинсленда, центральных; к последним во многом примыкают племена северо-запада, севера (Арнхемленда), северо-востока (п-ова Иорк). О западных племенах сведений очень мало.

Тотемизм

Преобладающая форма самобытной религии у австралийцев — это тотемизм, т. е. вера в сверхъестественную связь или родство, якобы существующее между группами людей и определенными видами материальных предметов, чаще всего животными и растениями. Тотемические верования существуют не только у австралийцев, они известны у народов едва ли не всех частей света. Но нигде они не достигали такого поразительного развития, как в Австралии. Ее называют иногда классической страной тотемизма. Именно на австралийском материале изучают этнографы типичные черты тотемизма. В чем же они здесь состоят?

Каждое австралийское племя, как говорилось в предыдущей главе, делится (или делилось) на несколько (от десяти до тридцати) родов, или так называемых тотемических групп. Каждый из родов называется по имени какого-нибудь животного, или иногда растения, или неживого предмета. Например, у племени диери имеются роды Ковровой змеи, Ворона, Лягушки, Крысы, Летучей мыши, Жука, Землеройки, Гусеницы, Динго, Дождя и др. Принадлежность к роду обычно передается по

наследству, у одних племен — по женской линии (главным образом юго- восточных), у других — по мужской (преимущественно у северных и западных); в последнем случае тотемическая группа обычно совпадает с «локальной». То животное или предмет, по имени которого называется группа, есть ее «тотем»; у австралийцев он называется на разных языках нгаитъе, мурду, кнанджа, кобонг и пр.

Таким образом, главная суть тотемизма состоит в том, что каждая родовая группа верит в какое-то особое родство свое с тотемом, имя которого она носит.

Это нельзя назвать поклонением тотему, почитанием или обожествлением его. Для австралийца его тотем — не божество, а роддое и близкое существо. Чувство близости или родства с тотемом австралийцы стараются выразить в своих разговорах с европейцами по-разному. Одни говорят: «это мой отец», другие — «мой старший брат» или «друг», «моя плоть», «часть человека» и т. п. Некоторые, например в племени аранда, доходят даже до какого-то странного отождествления себя с тотемом. Спенсер и Гиллен сообщают о своем разговоре с одним австралийцем аранда группы Кенгуру, который прямо объявил, что кенгуру и он — одно и то же и что снятая с него фотография изображает кенгуру.

Тотемическая табуация

Чувство родства или близости к тотему проявлялось различно, чаще всего — в запрете убивать свой тотем и употреблять его в пищу. Это так называемая тотемическая табуация. Запреты, правда, не везде были одинаково строги. Австралиец обычно избегал убивать животное, чье имя он носит, и делал это только в случае крайней нужды, как бы жалея своего «друга» или «родственника». Например, один исследователь писал о племени буандик: «Человек не убивает и не употребляет в пищу ни одного из животных того же подразделения, как он сам, если только голод не заставит его; они тогда выражают печаль о том, что им приходится есть своих «вингонг» (друзей) или «тумананг» (свое мясо). Употребляя это последнее слово, они прикасаются к груди, чтобы показать близкое родство, разумея почти что часть самих себя»2. О племенах Западной Австралии еще Джордж Грей сообщал, что там люди неохотно убивают своего кобонга, стараясь во всяком случае сначала как бы дать ему возможность убежать. В Центральной Австралии, по некоторым сообщениям, HeQX0TH0 убивали свое тотемное животное, а если и убивали, то, как бы «щадя» его, старались не причинять ему лишних страданий, не проливать лишней крови. У племен юго-востока и востока запрет убивать тотем был в общем гораздо строже. Там человек обычно не только сам не убивал свое тотемное животное, но сердился, если другой делал это в его присутствии. Например, Э. Пальмер сообщает об аборигенах Квинсленда, что они «имеют большое уважение к своим тотемным животным, и если кто в их присутствии убьет одного из них, они протестуют, говоря: «Зачем ты убил этого парня? Это мой отец». Или: «Этого брата моего ты убил, зачем ты это сделал?».

Базедов рассказывает о таком случае: он убил однажды маленькую черно-желтую змею; бывший тут же человек племени алуридья, чьим тотемом она была, был крайне огорчен этим и воскликнул, обращаясь

У некоторых племен, например на р. Дарлинг, убивать тотем не полагалось, но если он был убит другим лицом, то мясо его можно было есть. Напротив, у большинства центральных племен главный запрет относился именно к употреблению тотема в пищу. Например, австралиец- варрамунга, по сообщению Спенсера и Гиллена, не поколеблется при известных обстоятельствах убить свое тотемное животное, но не будет его сам есть. У всех племен —от варрамунга до живущих около залива Карпентария—употребление тотема в пищу строго запрещено. У аранда и родственных племен полного запрета нет, но вкушать мясо своего тотема можно только в ограниченном количестве. В Квинсленде, повидимому, был полный и повсеместный пищевой запрет по отношению к тотемам. Напротив, о некоторых племенах других областей наблюдатели решительно утверждают, что никаких запретов по отношению к тотемам не существует. Так обстоит дело у племен севера — какаду, воргаит и др., на северо-западе — у кариера, нгалума, мардудунера.

Таким образом, обычаи в отношении тотемической табуации в Австралии довольно разнообразны.

Интересно, что запрет убивать и употреблять в пищу тотем носил у австралийцев, если можно так выразиться, чисто моральный характер. Нарушение его влекло за собой только недовольство и осуждение со стороны соплеменников, но никаких более реальных санкций. В некоторых местах люди проявляли суеверный страх перед нарушением тоте- мического табу; например, в Квинсленде верили в то, что нарушителя может постигнуть серьезная болезнь, да и голод его не будет утолен запретной пищей. Впрочем, Вальтер Рот сообщает относительно племен центрального Квинсленда, что нарушителя запрета, застигнутого на месте преступления, могут убить. Это единственное сообщение о реальной санкции за нарушение тотемического табу. В противоположность этому, нарушение экзогамного запрета каралось, по австралийским обычаям, смертью.

Тотемические мифы и вера в воплощение

Замечательным выражением веры в родство людей с их тотемами служат тотемические мифы — священные предания племен. Они повествуют о происхождении родов (тотемических групп) от некоторых «предков», которые рисуются как фантастические существа — не то люди, не то животные. Об этих тотемических мифах более подробно рассказано ниже — при общем обзоре мифологии австралийцев.

У центральноавстралийских племен мифы о тотемических предках связаны с чрезвычайно интересным верованием, до вторжения колонизаторов широко распространенным по обширной области — от оз. Эйр на север до залива Карпентария и до северо-западного побережья: верой в то, что каждый человек есть живое воплощение своего тотема или тотемического предка. Идея .тотемического воплощения, или инкарнации, ярче всего была выражена опять-таки у аранда.

По их мифологии, тотемические предки, скитаясь по стране, оставляли в разных местах (в камнях, деревьях, водоемах) «детские зародыши»— ратапа. Эти ратапа с тех пор там и пребывают. Если женщина, особенно замужняя и притом молодая, приблизится или пройдет мимо такого места, то «детский зародыш» может войти в ее тело и она забеременеет. Ребенок, который после этого у нее родится, будет принадлежать к тому тотему, который связан в преданиях с данной местностью. Таким образом, аранда отличались от других австралийских племен в отношении способа приобретения человеком тотема: у всех других племен он наследовался от матери или от отца, а у аранда человек получал тотем по месту предполагаемого зачатия.

Это поверье весьма примечательно. Хотя подобная «не наследственная» передача тотема у аранда, конечно, не есть первобытное явление, а скорее вызвана распадом материнско-родовых связей у этого племени, однако, как полагают некоторые советские этнографы (например, С. П. Толстов), в этом поверье о связи тотема с определенной местностью сказалась очень архаическая черта, характерная для тотемизма в целом: тотемические верования отражают связь человеческой группы с родной землей, со своей кормовой территорией.

Многие наблюдатели отмечали одну характерную особенность мировоззрения австралийцев, которая, по мнению некоторых ученых, указывает на низкий уровень их культурного развития: они будто бы не вполне отчетливо представляли себе физиологическую природу размножения и, в частности, роль мужчины в беременности женщины и рождении ребенка. Некоторые исследователи (Спенсер и Гиллен, Рот, Мьоберг, Малиновский и др.) утверждали даже, что австралийцы вообще не видят никакой связи между половыми отношениями и деторождением. Но это, конечно, преувеличение, и наиболее осведомленные из местных исследователей освещают вопрос несколько по-иному. Карл Штрелов, например, отмечает, что австралийцы признают необходимость половой связи женщины с мужчиной, чтобы у нее мог появиться ребенок, однако они все же видят непосредственную причину беременности не в этом, а во вхождении в тело женщины невидимого «детского. ,дарцдыша». По всей вероятности, дело тут вовсе не в «первобытном невежестве» австралийцев, а в том, что их стихийно-материалистические представления (несомненно существовавшие) были частично оттеснены и подавлены религиозно-магическими верованиями, совершенно так же, как у народов Европы в средние века, а отчасти и в более новое время. Как бы то ни было, но по представлениям центральноавстралийских аборигенов момент зарождения нового человеческого существа и момент приобретения им тотема сливаются в одно: каждый человек — живое воплощение своего тотема.

По некоторым сообщениям, аранда верили в то, что по смерти человека душа его возвращается в то место, где она в виде «детского зародыша» находилась до рождения, а потом опять воплощается. Таким образом, получается вечный круговорот перерождений. Так сообщают об этом Спенсер и Гиллен, но Штрелов отрицает наличие у аранда веры в вечное перевоплощение.

У других центральных и северных племен существовали сходные* представления о тотемических воплощениях, но кое в чем они уклоняются от изложенных выше верований аранда. Так как у всех северно-центральных племен господствовала передача тотемического имени от отца к сыну, то они считали, что в женщину может войти «детская душа» только того тотема, к которому принадлежит ее муж. Австралийцы племен умбайя и гнанджи верили, что «детская душа» может не только поджидать подходящих женщин, сидя в определенных местах, но и сопровождать их в чужие местности и при случае войти в них где угодно. У племени варрамунга считалось, что «душа» предка при каждом новом своем воплощении меняет свой пол. У племени арабана, если верить Спенсеру и Гиллену, идея перевоплощения была еще более своеобразна: душа предка при каждом новом воплощении меняет не только пол, но и фратрию и тотем; таким образом, вера в перевоплощение у арабана уже почти не связана с тотемизмом.

Священные тотемические предметы

Еще одна замечательная черта тотемизма, тесно связанная с верой в тотемических предков и в происхождение от них человека и характерная для тех же центральноавстралийских племен,— это употребление священных тотемических эмблем. Особенно интересны чу ринги аранда и соседних племен.

По описанию Спенсера и Гиллена, слово «чуринга» означает вообще все тайное и священное. Но по преимуществу так называются продолговатые плоские камни и куски дерева разного размера (от 8 до 15 см и более), обычно с особыми рисунками на них, состоящими из концентрических кругов и полукругов, спиралей, параллельных линий и точек. Этот орнамент имеет священное мифологическое значение, он символически обозначает тотемических предков и отдельные эпизоды сказаний о них. Согласно этим сказаниям, «предки» во время своих странствований оставляли в разных местах чуринги, связанные с «детскими зародышами». Последние, входя в тело женщины, делают ее беременной, а чуринга остается на месте предполагаемого зачатия. Когда ребенок рождается, отец его или другой мужчина «находит» на этом месте чурингу (в действительности берет из общего хранилища или делает заново), и она считается отныне таинственно связанной с данным человеком на всю его жизнь. Это его чуринга нанджа, священный и тайный двойник, связывающий человека с его «предком». У человека могут быть и другие чуринги, доставшиеся по наследству или иным способом, в том числе даже принадлежащие к иным, чем он сам, тотемам. Австралийцы верили в магическую силу чуринги. Она будто бы обладает целебным свойством: больной человек иногда наскабливал со своей каменной чуринги немного порошка и принимал его с водой как лекарство. Если австралиец имеет при себе чурингу во время сражения, это придает ему мужество и силу. Но если о том, что чуринга находится при нем, станет известно противнику, то обладатель чуринги, узнав об этом, может пасть духом и будет побит.

Чуринги, принадлежавшие всем членам тотемической группы, хранились вместе в особых священных местах — хранилищах (эрпгнатулунга). Доступ и даже приближение к хранилищам были строго запрещены для всех посторонних, особенно для женщин и непосвященных, под страхом смерти. Женщина не могла видеть даже свою собственную чурингу. Верховными хранителями чуринг являлись старики, особенно главари тотемиче- скихгрупп. Время от времени при торжественных тотемических церемониях чуринги извлекались из хранилища, при этом их почтительно разглядывали, гладили руками, красили охрой. Чуринги иногда ссужались на время соседней группе в знак дружбы и в ожидании ответной услуги. Как передача, так и возвращение чуринг совершались в особо торжественной обстановке и составляли важную церемонию.

Так описывают представления о чурингах Спенсер и Гиллен. Сообщения Карла Штрелова вносят в этот вопрос некоторые уточнения и глубже вводят нас в своеобразные верования аранда. Самое слово он пишет Тjurunga и объясняет его так: шью —тайный, сокрытый, рунга — собственный. Следовательно, это нечто таинственным образом принадлежащее человеку или как бы его двойник. Но это не «душа» его: с представлением о     душе тьюрунга никакие связана. По словам Штрелова, австралийцы считают, что тьюрунга — это второе тело человека. «Таким образом, каждый человек имеет два тела: одно из плоти и крови, другое из камня или дерева». В то же время тьюрунга — таинственное тело тотемического предка. Значит, это как бы общее тело человека и его «предка», нечто таинственно с ним связывающее. Когда посвященному впервые показывали его тьюрунгу, один из стариков говорил ему:

тотемизм

«Это твое тело, это твой двойник» (папа unta mburka пата, папа unta iningukua)1. Слово мбурка означает именно материальное тело, слово инингукуа— двойник и в то же время то- темический предок.

Штрелов отмечает тесную связь тьюрунги с тотемом человека. Она дает человеку власть над тотемом, при по мощи ее он может размножать породу своих тотемических животных и делать их жирными: для этого надо натереть тьюрунгу жиром и красной охрой; по рассказам стариков, в таких случаях выскакивали даже живые тотемические животные.

Сходные представления о чурингах имелись у соседних с аранда племен: ильпирра, илиаура, унматчера, кайтиш, лоритья; у племен, живущих далее к северу и к северо-западу, они, повидимому, также существовали, но не в такой характерной форме. Впрочем, здесь наши сведения очень скудны.

В юго-восточной и восточной частях Австралии аборигены употребляли священные дощечки, по форме сходные с чурингами, но имевшие совсем иное значение, не связанное с тотемизмом.

У центральных и северных племен были еще другие священные предметы, имеющие отношение к тотемам: это ванинга и нуршунджа — различные сооружения из палок и копий, украшенных пухом и перьями, различной формы — в виде щита, креста, ромба и пр. Эти сооружения устраивались или на земле или в виде особого головного убора на голове человека. Они употреблялись при совершении тотемических обрядов и делались на каждый раз особо.