Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Групповой брак у австралийцев. Парный брак и семья. Обычай избегания
Этнография - Народы Австралии и Тасмании

Описанные выше общественные группировки австралийцев, подразделения племени, имеют прямое или косвенное отношение к групповому браку, а частью (как брачные классы) непосредственно из него и возникают. Но это не значит, что у австралийцев существовал вплоть до XX в. только групповой брак. Напротив, групповой брак у них все более, и уже давно, уступал место парному; мало того, последний у большинства племен уже в XIX в. господствовал.

Брачные классы представляли собшо. организацию группового брака в том смысле, что между членами определенных брачных классов были возможны брачно-половые отношения. Но эта возможность далеко не всегда превращалась в действительность. У племени камиларои, например, все мужчины брачного класса (секции) Кумбо считались потенциальными мужьями всех женщин брачного класса (секции) Мури. Но это лишь теоретически. На практике же эти брачные права реализовались лишь в особых редких случаях. Мужчина Кумбо получал из числа женщин Мури лишь одну или двух в жены. С остальными он мог вступать в связь только изредка, по слз^чаю какого-нибудь общеплеменного сборища или праздника, по случаю заключения мира после войны, ко!да по обычаю устраивался обмен женами, и т. п. Так обстояло дело и у большинства других племен.

Таким образом, групповой брак, сохранялся у австралийцев, в сущности, лишь в виде пережитков. Пережитками его были, во-первых, сама система брачных классов, во-вторых, обычаи обмена женами и внебрачных половых отношений во время общественных сборищ и праздников, Но у отдельных племен описаны еще и особые обычаи, являющиеся прямыми остатками группового брака. Таковы обычаи пиррауру у племени диери и пираунгару у арабана.

У этого последнего племзни каждый взрослый мужчина обычно имел одну или изредка двух-трех женщин, которые жили с ним вместе как его индивидуальные жены. Но помимо этого он получал как бы дополнительные брачные права на некоторое число женщин — непременно из числа тех, которые находились с ним в определенных родственных отношениях, как потенциальные жены. Эти «добавочные жены» назывались его пираунгару,— этим же словом называли и жены своего мужа. Но эти же женщины могли стать пираунгару и других мужчин. Так создавались целые брачные группы мужчин и женщин. Они жили обычно вместе, и дети считались как бы их общимщ. Но внутри группы пираунгару выделялись все же отдельные брачные пары: каждый мужчина сохранял преимущественные, хотя и не исключительные, права на свою индивидуальную жену. Хотя Спенсер и Гиллен и заявляют весьма решительно, что «индивидуальный брак не существует ни по имени, ни на практике среди племени урабунна», но это не совсем точно, ибо сами же исследователи говорят о наличии рядом с групповыми женами также и индивидуальных.

Сходный обычай описан Хауиттом у диери. У них мужчина вступал сначала в индивидуальный брак типпа-малку, а затем старики или предводители, при помощи особой торжественной и публичной церемонии, назначали ему добавочных жен—пиррауру.Число жен пиррауру у мужчины могло быть разным и отчасти зависело от его возраста и социального веса: у влиятельного старика или вождя их могло быть более десяти, да еще соседние и дружественные племена давали ему в знак почета дополнительных пиррауру. Пиррауру какого-нибудь человека могли быть сестрами его жены типпа-малку; нередко эти отношения возникали в результате взаимного обмена женами между братьями. В то же время женщины ревновали и были недовольны, когда их мужья обзаводились новыми дир- рауру. Во всяком случае жена типпа-малку пользовалась всеми преимуществами перед женами пиррауру, и когда все жили в одном стойбище, она спала ближе к мужу. Брачные отношения между пиррауру реализовались обычно лишь в случае отлучки одного из супругов типпа-малку.

Некоторые этнографы (Н. Томас, А. Н. Максимов и др.) пытались утверждать, что брак пиррауру является не остатком эпохи группового брака, а, напротив, новообразованием. Они ссылаются при этом на то, что отношения пиррауру устанавливались для каждого человека лишь после заключения индивидуального брака типпа-малку. Но это соображение, конечно, совсем не убедительно, так как порядок выполнения отдельных брачных обрядов вовсе не должен соответствовать исторической последовательности явлений.

Некоторые буржуазные исследователи, особенно миссионеры, склонны были видеть в этих остатках древнего группового брзка не что иное, как половую распущенность. Этот взгляд совершенно неверен. В действительности тут налицо строго регламентированные обычаем отношения, ничуть но нарушающие чистоты нраъов. Это вынуждены были признать при добросовестном наблюдении даже христианские миссионеры, которые вообще очень строго и нетерпимо относятся ко всяким нарушениям единобрачия. Миссионер О. Зиберт писал Хауитту, что «практика пиррауру достойна похвалы за свое крепкое и серьезное отношение к нравственности и к тому церемониалу, которым она регулируется, ибо никакая практика не походит так мало на «гетеризм», выдуманный лордом Эвбери (еЛёббоком) для австралийских туземцев». Сам Хауитт тоже подтверждает, что групповой брак пиррауру не имел ничего общего с половой распущенностью, к которой диери относились с отвращением.

Парный брак и семья

Как уже сказано, господствовавшей формой брака у австралийцев в XIX и в начале XX в. был парный брак. Семья состояла из мужа, жены (нередко двух жен) и детей, которые обычно жили в одной хижине. Несколько таких семей образовывали локальную группу, кочевавшую большую часть года совместно в пределах своей кормовой территории, составлявшей основу коллективного хозяйства. Материальную базу отдельной семьи составлял главным образом собирательские труд женщин. Если охотничья добыча мужчины чаще всего шла в раздел и он сам, а тем более его семья, получал из нее мало, то, напротив, продукция женского собирательства шла всегда на потребу семьи и мужа. Женщина своим трудом обслуживала и все прочие нужды семьи: она строила хижину (хотя и с помощью мужа), приносила воду и заботилась о поддержании огня и приготовле нии пищи, при перекочевках несла на себе весь семейный скарб. На ней же лежало и воспитание детей.

Женитьба была для австралийца делом большой важности. Но тут сказывалось большое неравенство между возрастными группами. Пожилые мужчины, располагавшие большим влиянием, даже старики, получали обычно ловких молодых, здоровых и красивых женщин в жены, иногда даже не по одной, а по две, по три. Молодому же человеку, еще не успевшему приобрести себе уважение и вес в обществе, трудно было добыть себе жену. Зачастую приходилось вступать в брак с вдовой, с женщиной слабосильной или с физическим недостатком. Только когда он возмужает, приобретет влияние и авторитет в общине, он в свою очередь сумеет обзавестись молодой и красивой женой или женами.

Таким образом, хотя у австралийцев являлся правилом брак внутри одного поколения, но между мужем и женой нередко бывала большая разница в возрасте.

Способы заключения брака у австралийцев различны, но среди них преобладали те, при которых личные чувства и склонности жениха и невесты не играли решающей роли. Здесь опять сказывалась традиция первобытно-общинного строя с его брачно-групповыми отношениями.

У некоторых племен хотя и господствовал парный брак, но заключение его было делом, касавшимся всей группы. Взрослые женатые мужчины или иногда совет стариков назнанали молодому человеку в жены девушку. Иногда это наглядно выражалось в обрядах помолвки. Так, например, у лоритья церемония помолвки происходила в присутствии всех мужчин и женщин. Мать невесты, подводя ее к жениху, говорила ему: «Ты не скоро возьмешь ее в жены... Только когда мужчины тебе прикажут, возьмешь ее в жены». Родственники жениха говорили ему: «...Эту девушку мы даем тебе, только одну эту... Когда эта девушка вырастет, можешь ты ее взять, когда все мужчины ее тебе дадут». При этом стоявшие вокруг мужчиньг грозили молодой паре палками.

Наиболее обычный способ заключения брака у подавляющего большинства австралийских племен — это помолвка или просватание с детства-. Родители или старшие родственники будущих жениха и невесты уговаривались об их браке. Иногда это делалось даже до рождения будущих супругов. Впрочем, этот уговор часто бывал заранее предрешен принадлежностью их родителей к определенным брачным классам, ибо, как мы знаем, у австралийцев выбор жены и мужа был ограничен строгими правилами.

У юго-восточных племен уговор о браке обычно совершался на основе обмена. Когда мужчина вступал в брак, его сестра или младшая родственница становилась женой какого-либо родича невесты. В этой сделке обе стороны были квиты и никакой добавочной компенсации не требовалось.

У центральных, северных и квинслендских племен обычая обмена не былого сложился обычай,по которому человек на всю жизнь обязывался перед отцом своей жены разными услугами. Такие отношения к тестю у аранда назывались туалъча-мура. Они устанавливались нередко задолго до брака, в связи с помолвкой с раннего детства. Своему тестю человек должен был постоянно отдавать часть своей охотничьей добычи; у аранда он должен был давать ему свои отрезанные волосы (которые у австралийцев шли на разные поделки). Еще более строгие обязанности по отношению к родителям невесты и жены налагал обычай курнаи: человек должен был здесь всю жизнь отдавать лучшую часть добычи своему тестю и родне жены. Этот обычай назывался неборак. Очень вероятно, что он представлял собой пережиток матрилокального поселения при браке, но в более позднее время он приобрел другое значение: выполнение материальных обязательств перед родней жены.

Лишь в сравнительно редких случаях брак устраивался по соглашению заинтересованных сторон. Если строгие брачные правила не давали молодым людям, чувствовавшим друг к другу симпатию, вступить в брак, они иногда предпринимали бегство и поселялись временно в чужой местности. Таким же образом бежала иногда замужняя женщина от нелюбимого мужа со своим возлюбленным. Но это был опасный способ: беглецов рано или поздно отыскивали, и им грозило наказание или поединок с оскорбленным супругом. Однако случалось, что после всех перипетий и опасностей брак, заключенный путем бегства, оставался в силе.

К этому браку побегом близок был брак похищением; отличие состояло в^том, что здесь дело обходилось без согласия женщины. Последствия грозили похитителю те же.

В целом способы заключения брака, даже такие необычные, как бегство, похищение, подчинены были строгим и определенным обычаям. И здесь, как и в других сторонах социальной жизни австралийцев, действовали ясные и четкие нормы.

Свадебная обрядность у австралийцев была чрезвычайно проста. Она обычно заключалась лишь в том, что родные невесты приводили ее в лагерь жениха и оставляли там. Иногда это сопровождалось празднеством и плясками.

Брак был, как правило, патрилокальный: жена поселялась в стойбище мужа. Обратные случаи составляли лишь исключение. Однако, как уже говорилось выше, есть основания предполагать, что в прошлом австралийцы знали матрилокальный брак.

В этнографической литературе, особенно зарубежной, широко распространен взгляд, что положение женщин у австралийцев, как в семье, так и в обществе, было подчиненным, хотя и не приниженным. Действительно, есть немало сообщений, что австралиец заставлял жену постоянно работать, жестоко обращался с нею. Но наблюдатели в большинстве случаев пользовались односторонней информацией — опрашивали только мужчин. Новейшие, более объективные исследования, особенно проведенные женщинами-этнографами, показывают, что дело обстояло не совсем так. Если женщина при перекочевках носила на себе тяжести, а мужчина шел налегке со своими копьями и бумерангами, это вовсе не было показателем подчиненного положения женщин в семье, а просто необходимым условием ведения охотничьего хозяйства. То, что женщина выполняла разные работы на стойбище, также не означало ее приниженного положения. Как говорит Энгельс, ведение женщинами домашнего хозяйства при первобытно-общинном строе «было столь же общественно необходимым промыслом, как и добывание мужчинами средств пропитания». Правда, муж мог наказать жену за какой-либо проступок, особенно за нарушение верности. Но известны и случаи, когда жена тоже не спускала мужу его провинности. Вообще же, как правило, между мужем и женой господствовали близкие и дружественные отношения; это обусловливалось, помимо простой привязанности и супружеской любви, которые, конено, австралийцам свойственны не меньше, чем другим народам, и положением женщины в обществе в целом.

Дети тоже укрепляли спайку внутри семьи. Родители относились к ним обычно с любовью. Дети росли на свободе, ничем не стесняемые. Родители часто баловали их; бранить, а тем более бить ребенка—неслыханное дело.

Связь родителей, главным образом матери, с детьми особенно укреплялась вследствие обычая длительного кормления. Австралийская женщина кормила ребенка грудью до трех лет и дольше. Но и отец участвовал в заботах о детях.

У австралийцев был широко распространен обычай левирата. Вдова должна была выйти замуж за брата своего умершего мужа. У некоторых племен, как у аранда, право на вдову принадлежало только младшему брату, но у большинства — любому брату; были племена, например в юго-западной Австралии, у которых вдову мог взять один из близких родственников умершего. Напротив, некоторые племена совсем не придерживались обычая левирата и даже относились к нему с отвращением: так, у турбал (Виктория) считалось «чудовищным» для человека жениться на вдове своего брата; камиларои, вотьобалук и некоторые дру- j ие тоже осуждали этот обычай.

Левират у австралийцев представлял собою, в сущности, одно из проявлений либо пережитков группового брака: в нем выражалась связь между двумя родовыми группами, не прекращавшаяся и со смертью одного из супругов. Это совсем не то, что обычай левирата у народов с раз-- витыми классовыми отношениями, например у народов Передней Азии: там левират держался на экономической основе, ибо родня мужа не хотела терять куплэнную за калым жену; позже он получил религиозное осмысление, например у евреев.

Обычай избегания

Один из интересных семейных обычаев у австралийцев, впрочем знакомый и многим другим народам,— это так называемое избегание некоторых родственников или, точнее, свойственников. Чаще всего этот обычай касался отношений между зятем и тещей. У целого ряда племен, особенно юго-восточных, обычай запрещал человеку разговаривать с матерью своей жены, приближаться к ней и т. п. Запрет нередко бывал взаимным. Например, у нгариго теща не могла даже слышать имени своего зятя; услышав его случайно, она затыкала уши. Хауитт рассказывает о характерном эпизоде во время его сношений с курнаи. Он обратился к своему знакомому австралийцу и попросил позвать его тещу, проходившую поодаль мимо. Тот рассеянно смотрел в землю и, казалось, не слышал просьбы. Хауитт повторил ее более резким тоном, но тот опять не ответил. Хауитт спросил тогда, почему он не обращает внимания на его слова. Австралиец вместо ответа окликнул брата своей жены, который был поблизости: «Скажи Мери, что м-р Хауитт требует ее»,— и, повернувшись к Хауитту, сказал с упреком: «Вы же хорошо знаете, что я не мог этого сделать; вы знаете, что я ие могу разговаривать с этой женщиной».

Обычай «избегания» давно уже интересует этнографов, и его пытались по-разному объяснить. Наиболее вероятное объяснение состоит в том, что этот обычай установился как одна из норм общественного регулирования брака, предотвращающая возможность брачно-половых связей между лицами, не находящимися в отношениях потенциальных жен и мужей.

Возрастно-половое расслоение

Первобытно-общинный строй отнюдь не означав! совершенно одинакового положения всех и каждого. У австралийцев тоже были различия в положении членов общества, но они основывались не на экономическом расслоении — накопление богатства здесь невозможно,— а на естественном делении по возрасту и полу.

Возрастно-половое деление составляло чрезвычайно важную сторону всего социального строя австралийцев. Оно существовало повсеместно и приблизительно в одних и тех же формах, хотя соответствующие сведения у нас имеются не по всем районам.

Каждое племя делилось на возрастно-половые группы: группу взрослых мужчин, группу взрослых женщин и группу детей. Из первой выделялся немногочисленный, но влиятельный слой стариков, в руках которых в большей или меньшей степени находилось руководство общественной жизнью.

Основа этого деления лежит в области производства. Высокоразвитая техника охоты, равно как и сложное собирательское хозяйство австралийцев, требовали специализации и особой тренировки. Поэтому обе эти отрасли производства были довольно четко разграничены: охота — мужское занятие, собирательство — женское. Дети и подростки примыкали к женщинам.

Что касается стариков, то они, как опытные охотники, сведущие лица, естественно, играли роль руководителей всей хозяйственной .жизни группы.

Есть указания на то, что у некоторых племен старики специализировались на изготовлении каменных орудий и оружия,— дело, требующее особого умения,— и поэтому сами не охотились, а получали пищу от молодых мужчин и женщин. Так сообщает, например, Эстон о жителях области оз. Эйр.

В австраловедческой литературе часто встречается мнение, что мужчины составляли как бы господствующий слой в племени, что женщины были совершенно отстранены от участия в племенных делах. Этот взгляд, повидимому, ошибочен. Дело лишь в том, что исследователи до сих пор пользовались информацией только со стороны аборигенов-мужчин, которые освещали вопрос односторонне.

Внимательное изучение фактов показывает, что австралийские женщины, вопреки ходячему мнению, играли в большинстве случаев важную роль в плзменной жизни: они участвовали в посвящении юношей, принимали активное участие в межплеменных переговорах, их посылали часто вестниками к соседним племенам (см. ниже, стр. 205); в военных столкновениях они служили иногда посредниками.

Старые женщины нередко пользовались, наряду со стариками, большим авторитетом в общественных делах. Новейшие исследования (Ро- хейма, Катрины Берндт, Филис Каберри, Урсулы Мак-Коннел) показали, что параллельно мужским религиозно-магическим обрядам существовали и существуют особые женские обряды, к участию в которых мужчины не допускаются.

Словом, говорить об общественном «неполноправии» или «подчинен ности» женщин в сущности нет оснований.

Общественная грань между мужчинами и женщинами, между взрослыми щ подростками подчеркивалась целой системой обрядов, сопровождавших переход молодого человека из ранга подростков в ранг мужчин, а девочки — в ранг взрослых женщин. Эти обряды (возрастные инициации, или обряды посвящения) составляли характерную черту австралийской общественной жизни.