Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Численность и формирование этнического состава населения Австралии. Хозяйство.
Этнография - Народы Австралии и Тасмании

Приток переселенцев продолжается и теперь, однако удельный вес иммигрантов в общей массе населения Австралии год от года понижается: для девяти десятых всех жителей Австралия — их родина. По данным переписи 1947 г. лишь 696 тыс. человек, т. е. только 9,1%, родились вне ее пределов. В том числе 393 тыс. происходят из Англии и Уэльса, 102 тыс.—из Шотландии, 44 тыс. — из Ирландии. Значит, Британские острова и сейчас продолжают поставлять преобладающую массу иммигрантов в Австралию. Что касается других стран, то значительное число переселенцев в Австралию давали до второй мировой войны Италия, Германия, Китай, Индия.

Иммиграция из внеевропейских стран всегда ограничивалась. Еще в середине XIX в., при первом появлении китайцев в годы золотой горячки, в Австралии началось движение против иммиграции китайских рабочих и золотоискателей. Это движение усилилось к концу столетия и стало оформляться под лозунгом «белой Австралии». Притоку «цветных рас» начали ставить всяческие препятствия. В основе этого лежали экономические причины: «белая» австралийская буржуазия и мелкая буржуазия была недовольна конкуренцией дешевых товаров, продававшихся китайскими и японскими розничными торговцами, разносчиками овощей, мелкими лавочниками. Правящие круги были раздражены также утечкой золота, которое увозили китайские старатели из новооткрытых приисков. Примерно с 1880-х годов англо-австралийская буржуазия начала систе- ' матически разжигать расовую ненависть к иммигрантам из стран Азии, возбуждать всяческую травлю против них.

Русский путешественник Н. Н. Миклухо-Маклай, живший в те годы в Австралии и хорошо ознакомившийся с ее порядками, был поражен этими вспышками расовой ненависти. Он писал в 1887 г.:

«Отношения белых с китайцами, которые в Австралии никогда не были нормальны, обострились в последние годы». «...Насилия разного рода над китайцами стали обыденным явлением. Доходит до того, что среди белого дня жизнь китайца в главных городах Австралии не может считаться совершенно вне опасности. Я помню случай в одном из предместий Сиднея, когда совершенно безобидный китаец, продавец овощей, был смертельно ранен...

Полная безнаказанность европейцев или самые легкие наказания, как штрафы, несколькодневный арест в случаях самого серьезного насилия против китайцев, имели результатом, что при враждебном отношении рас жиань последних на улицах, особенно по вечерам и ночью, совершенно не безопасна. Если бы европейцам, живущим или путешествующим в Китае, пришлось бы подвергаться такому налогу при въезде в Китай (который китайцы платят, приезжая в Австралию), а главное, тем неприятностям и опасностям, которым китайцы подвергаются ежедневно в Австралии, все европейские газеты каждый день были бы переполнены сообщениями возмутительных фактов, жалобами и требованиями прекращения такого положения дел... Хотя в Австралии не дошли еще относительно китайцев до таких возмутительных несправедливостей, как в Западных Соединенных Штатах, но это, кажется, ^скорее вопрос времени».

Предсказание Миклухо-Маклая сбылось: в 1888 г. был принят общий закон против иммиграции китайцев. Впоследствии этот закон, распространенный в 1896 г. на всех азиатских рабочих, не раз подтверждался и расширялся. Запретительные законы действуют и сейчас.

Перед второй мировой войной китайцев в Австралии насчитывалось всего около 17 тыс. Они приезжали по большей части без жен и к концу жизни, скопив сколько-то денег, старались вернуться на родину. Больше всего китайцев живет в Новом Южном Уэльсе и в Квинсленде. Главные занятия китайцев — садоводство и огородничество, в котором они большие мастера, а также мелочная торговля, прачечное дело. Китайцы часто страдают от административных ограничений и расовой дискриминации, в некоторых штатах (Квинсленд, Западная Австралия, а также и на территории Канберры — столицы федерации) даже натурализированные китайцы не имеют избирательных прав. Однако часть китайских иммигрантов вливается в постоянное население; некоторые женятся на местных женщинах, у них рождаются дети. Насчитывается около 4 тыс. европейско- китайских метисов. Дети в смешанных семьях уже забывают китайский язык.

Появление в Австралии японцев связано с развитием добычи жемчуга в конце XIX в. Японские ловцы жемчуга — водолазы славятся своей смелостью и искусством, и предприниматели ввозили их, платя им гроши, за которые ни один европеец не нанялся бы на этот опасный промысел. Это особенно сказалось тогда, когда запасы жемчужных раковин на отмелях были хищнически разграблены и пришлось перейти к промыслу в глубоких водах. В годы первой мировой войны специальная комиссия, обследовавшая добычу жемчуга, докладывала с необычайным цинизмом, что промыслы лопнут, если предприниматели будут платить рабочим вознаграждение, приемлемое для англо-австралийцев: только на дешевом труде азиатов они могут существовать. Комиссия указывала при этом, что допущение ввоза из Японии и Индонезии этих бесправных и забитых ловцов жемчуга нисколько не помешает политике «белой Австралии». Однако правящие круги Австралии всячески стесняют иммиграцию японцев, и численность их непрерывно падает. Перед второй мировой войной японцев в Австралии насчитывалось около 2,7 тыс. Ловля жемчуга сосредоточена главным образом на северном побережье; небольшой городок Брум (Западная Австралия) населен преимущественно японцами и малайцами; если бы прекратился жемчужный промысел, городок опустел бы. В северном Квинсленде есть также некоторое количество японцев — фермеров и сельскохозяйственных рабочих.

Малайцы (индонезийцы) в Австралии, подобно японцам, работают главным образом на жемчужных промыслах. Их насчитывается около 2 тыс., и положение их такое же бесправное, как и японцев.

Выходцев из Индии тоже немного — около 2 тысяч. Это преимущественно моряки, но среди них есть и фермеры, рабочие сахарных плантаций. Характерный тип составляют индийцы — странствующие торговцы (разносчики), которые со своим товаром, навьюченным на лошадь, пробираются в самые глухие углы страны, куда не заглянет торговец европейского происхождения.

К индийцам примыкают афганцы, численность которых не установлена. Они сосредоточены главным образом в Южной и Центральной Австралии, где работают погонщиками верблюдов (верблюды, ввезенные из Азии, служат теперь важным средством сообщения в пустынных областях материка).

Англо-австралийское буржуазное общество свысока смотрит на «цветных», не допускает их в свою среду, создает для них целый ряд стеснений и ограничений.

В последние годы среди демократической общественнссти Австралии возникло широкое движение против расовой дискриминации и против политики «белой Австралии». Это движение организационно возглавляется «Комитетом сближения Востока с Западом». Комитет выступает с четкими требованиями по проблеме иммиграции, которые сводятся к четырем: сначала обеспечить работой всех наличных рабочих, в том числе и иммигрантов и демобилизованных из армии; иммигрантам из любой страны должна предоставляться работа на равных условиях с австралийскими рабочими и при равенстве заработной платы; не препятствовать их вступлению в профессиональные союзы и свободному участию в рабочем движении; дальнейшая иммиграция должна быть подвергнута контролю и регулированию.

Сторонники этого движения выступают устно и печатно с разоблачениями реакционной и империалистической сущности лозунга «белой Австралии». Они указывают на то, что мотивировка этого лозунга интересами рабочих (против сбивания заработной платы в результате ввоза дешевой рабочей силы) — чистый обман и демагогия. На самом деле суть лозунга «белой Австралии» состоит сейчас в том, что господствующие классы Британской империи,— а теперь, в большей степени, и США — хотят создать из Австралии бастион реакции против проникновения демократических идей, идущих сейчас из стран Азии, и одновременно хотят поссорить Австралию с народами Китая, Индии, Индонезии: ведь для этих стран запрещение въезда их граждан в Австралию оскорбительно.

Но и европейское происхождение иммигрантов само по себе еще не дает им равноправия. Выходцы из Южной Европы тоже не считаются достаточно «белыми». Самую крупную группу среди них составляют итальянцы: численность их — около 55 тыс.

Рост итальянской иммиграции стал особенно заметен с 1900-х годов, а* еще более после первой мировой войны, когда США резко сократили допуск иммигрантов из Европы. Значительная часть итальянцев сосредоточена на небольшой прибрежной полосе Квинсленда (между городами Кернс иМаккай): это район преобладания сахарных плантаций; в числе итальянцев есть и фермеры, и плантационные рабочие. В других штатах итальянцы селятся преимущественно в городах. Итальянцы приезжают с семьями и в большинстве стремятся натурализоваться, но это связано для них с большими затруднениями. Австралийские власти, ведя политику дискриминации иммигрантов, пытаются даже провести грань между северными и южными итальянцами; последние еще более ограничены в правах.

Из других национальностей заметные группы составляют немцы (90 тыс.), греки, евреи, югославы. Евреи не подвергаются в Австралии особой дискриминации и потому заметно ассимилируются с основной массой населения. Это видно хотя бы по высокому проценту смешанных браков: в 1921 г., например, 30% женатых евреев имело жен не евреек. Статистика определяет евреев только по религии, так как по происхождению они выходцы из разных стран. В еще большей степени, чем все население Австралии в целом, еврейское население сосредоточено (как и в США) в крупнейших городах: 40% всех евреев Австралии проживает в Сиднее, 32% в Мельбурне. В сельских местностях живет лишь 5% всех евреев.

23% всего населения Австралии составляют лица ирландского происхождения. Некоторые из них сохраняют свою национальную обособленность и держатся несколько замкнуто: это выходцы из Южной Ирландии, католики по вероисповеданию. Господствующие слои общества относятся к ним свысока.

Шотландцев почти вдвое меньше — около 13%. Они держатся не так обособленно. Однако у них существует свое «Каледонское общество» — капелла волынщиков, и вообще они любят и хранят свои шотландские обычаи, справляют свои праздники, сохраняют некоторые особенности в костюме.

Собственно англичане составляют всего около 53% населения европейского происхождения. Но среди них различаются уроженцы Австралии и недавние переселенцы из Англии. Последние, впрочем, ассимилируются быстро. Только в первом поколении сохраняют они память о европейском происхождении, удерживают кое-какие особенности речи, манер, костюма. Над этими особенностями местные жители слегка посмеиваются. Но уже во втором поколении особенности эти исчезают, и внуки выходцев из Англии совершенно сливаются с основным ядром австралийской нации.

Австралийская нация

Англоязычные уроженцы Австралии называют себя, в отличие от иммигрантов, туземцами (natives). Этот термин обычно не прилагается к коренному темнокожему населению, которое в Австралии теперь принято называть аборигенами (aborigines).

Экономической основой образования современной австралийской нации послужило развитие собственной промышленности — сначала зо~ лотодобывающей, потом и других отраслей, создание транспортной сети, образование внутреннего рынка. Важнейшие этапы формирования австралийской нации можно проследить на конкретных исторических фактах.

Начальные этапы этого процесса относятся к 40-м годам XIX в., когда большинство пришлого населения Австралии составили уже не ссыльные, как прежде, а свободные поселенцы. Мелкие фермеры, промышленники, городская беднота еще с 30-х годов боролись за отмену ссылки (подневольный труд ссыльных был нужен только крупным землевладельцам — скваттерам), против произвола и-деспотизма назначаемых Англией губернаторов. Когда в 50-х годах еще более усилился приток колонистов (особенно в Виктории), разгорелась борьба за самоуправление колоний, и правительству Англии пришлось в 1855—1856 гг. его предоставить. Скваттеры-аристократы попытались взять в свои руки власть в ново- созданных парламентах, но фермеры и средняя буржуазия, выдвинувшие демократические лозунги, одержали верх. Они составили основное ядро и руководящую силу зарождавшейся нации. Колонисты уже начали сознавать себя не англичанами. Но они еще не сознавали себя единым народом — интересы отдельных колоний еще расходились, и условия жизни в них были неодинаковы.

В 1880-х годах усилилось взаимное сближение колоний. В основе этого процесса лежало экономическое развитие. За два десятилетия (1870—1890) железнодорожная сеть Австралии выросла почти в 11 раз — с 1 тыс. до 10 800 миль. Внешним толчком к сближению послужили политические события: отказ правительства Англии признать аннексию юго- восточной Новой Гвинеи Квинслендом (1883) был принят всеми колониями как посягательство на их внутренние дела. Одновременно был выдвинут лозунг «белой Австралии», и он также разжигал националистические чувства. «Мы хотим быть единым народом, без примеси других рас». К этому времени, кстати, уже был очень высок процент колонистов, родившихся и выросших в Австралии, никогда не видавших ни Англии, ни других европейских стран: например, в Виктории в 1881 г.— 62%, в 1891 г. — 70%, в 1901 г. — 80%. Эти люди чувствовали себя не англичанами, а австралийцами.

Классовая борьба неотвратимо толкала к общеавстралийскому объединению. В 1880-х годах появился ряд «межколониальных», т. е. общеавстралийских, рабочих союзов; они руководили многими стачками, в особенности «великой стачкой» 1890 г. Напуганные деятельностью этих союзов, предприниматели тоже создавали свои общеавстралийские корпорации.

Образование Австралийского Союза в 1901 г. — с правами доминиона — лишь официально закрепило достигнутое экономическое объединение. Тем не менее это объединение было неполным, и национальное самосознание еще не сформировалось. Хотя объединение австралийской нации было облегчено (в сравнении, например, с американской нацией) тем, что громадное большинство населения говорило на одном языке и обладало общей или сходной культурой,— однако сепаратные экономические интересы у отдельных штатов (бывших колоний) были еще заметны. Так, землевладельцы Квинсленда пытались создать крупное плантационное хозяйство (разведение сахарного тростника) руками завербованных рабочих «канаков» с островов Океании и потому противились политике «белой Австралии»; Западная Австралия, с ее слабо развитой промышленностью, старалась отгородиться от других штатов таможенными барьерами и т. д. Однако экономическое развитие первых десятилетий XX в., особенно в годы первой мировой войны и позже, создание единого внутреннего рынка сцементировало национальное объединение.

Бытовые особенности австралийской нации проявляются отчасти в языке. Он отличается от языка ангЛичан-европейцев рядом мелких, но 'заметных черт, главным образом в отношении словарного состава. В него вошло довольно много слов чисто местных, по преимуществу из языков аборигенов. Некоторые из них, относящиеся к предметам местной природы, животного и растительного мира, культуры аборигенов, попали

в другие европейские языки: бумеранг, воммера, корробори, кенгуру, вомбат, эму, валляби, динго и пр. Многие слова сделались ходовыми и понятными для всех англо-австралийцев, хотя в Европе они неизвестны: джин, или лубра (женщина), майя-майя (шалаш) и др. Некоторые из таких слов проникли и в поэзию.

Пестрота происхождения составных элементов австралийской нации отчасти отражается в вероисповеданиях. Статистика религий показывает огромное преобладание христиан (6673 тыс. в 1947 г.), однако они делятся на множество исповеданий и церквей. Больше всего принадлежащих к англиканской церкви (2957 тыс.), это чистые англичане; за ними идут католики (1570 тыс.), в основном ирландцы; далее, пресвитериане (743 тыс.), главным образом шотландцы, затем методисты (841 тыс.), баптисты (ИЗ тыс.) и другие более мелкие толки и секты. Нехристианские религии насчитывают всего 36,5 тыс. последователей, из них больше всего иудаистов (около 28 тыс.). Интересно, кстати, наличие довольно большого числа лиц, не ответивших на вопрос о религиозной принадлежности (825 тыс.) или даже объявивших себя неверующими (26 тыс.).

Хозяйство

Экономически Австралия — страна высокоразвитого капитализма. Она уже давно перестала быть простой колонией Англии, простым поставщиком сырья и поглотителем избыточной рабочей силы. Теперь — особенно со времени первой мировой войны — Австралия имеет свой устойчивый внутренний рынок. Основная масса валовой продукции, более двух третей, поступает на внутренний рынок, и эта доля непрерывно растет. Австралия имеет свою промышленность — металлургическую, горную, машиностроительную, текстильно-швейную, пищевую и др. В общей продукции страны промышленная продукция составляет более 50%. Австралия имеет свою национальную крупную буржуазию.

Однако ведущие отрасли народного хозяйства — сельское хозяйство и горная промышленность — ориентированы, как и прежде, на внешний рынок: например, 90% собираемой шерсти идет на внешний рынок, а вывоз шерсти составляет около 40% всего вывоза. И этот рынок для Австралии — попрежнему Англия и другие страны Британской империи. Англия потребляет прежде всего главные предметы австралийского вывоза — шерсть, масло, мясо, пшеницу. Например, в 1930-х годах Англия одна поглощала 47—52% всего австралийского экспорта, а все страны Британской империи забирали 56—62% австралийского экспорта1. Австралия для^метрополии — попрежнему огромная сельскохозяйственная ферма.

Австралия составляет для Англии также важный рынок для капиталовложений, которые и сейчас продолжают расти.

Таким образом, экономически Австралия крепко связана со своей метрополией.

Но эта связь в наши дни слабеет. Уже в годы второй мировой войны началось оттеснение английского капитала американским, и в последние годы США все более усиливают свой натиск. Для них Австралия — выгодный рынок сбыта, доходная сфера приложения капитала, стремящегося к максимальной прибыли, и — особенно — источник важного сырья, в первую очередь минерального (свинец, цинк, вольфрам, золото; в недавние годы там обнаружена и урановая руда).

Британский империализм, конечно, не хочет добровольно уступать свои позиции в доминионе империализму США, и между обоими соперниками завязывается все более ожесточенная борьба.