Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Положение коренного населения Австралии. Жизнь в резервациях
Этнография - Народы Австралии и Тасмании

Численность коренного населения, составлявшая в конце XVIII в. около 300 тыс., по данным переписи 1944 г., сократилась до 71 895 человек; из них чистокровных аборигенов 47 014, метисов 24 881. По ст. 127 конституции Австралийского Союза «при подсчете численности Их подсчитывают отдельно. Согласно этой статье, аборигены не являются подданными Британской империи и на основании австралийского избирательного закона исключены из списков избирателей по выборам в союзный парламент. Правда, новый закон, принятый в марте — апреле 1949 г., допускает аборигенов к участию в выборах в парламенты как штатов, так и всего Союза,— в этом проявилась победа демократических сил страны. Но фактически лишь немногие аборигены могут воспользоваться правом, предоставленным новым законом.

Данные о численности и расселении аборигенов Австралии, по переписи 1944 г., приведены в следующей таблице:

численность аборигенов

Распределено коренное население по территории Австралии очень неравномерно.

В районах, которые были первыми захвачены европейцами, австралийцев почти не осталось: в Новом Южном Уэльсе, по данным 1944 г., 594 чистокровных австралийца, в Виктории всего 29. Большая часть коренного населения проживает в штатах Западная Австралия, Квинсленд и в Северной территории. В Западной Австралии они вытеснены в пустыню, называемую «мертвым сердцем Австралии», часть обитает в округе Северный Кимберли. В Северной территории и в Квинсленде они также оттеснены в почти необитаемую часть пустыни или сохранились в северных тропических районах, где нездоровый климат как бы служит естественной защитой от вторжения туда европейцев.разселение аборигенов

Некоторые местности и целые области, где аборигены еще живут более или менее обособленной жизнью, объявлены резервациями, или «резервами» (reserves).

Часть коренного населения, изгнанного колонизаторами с племенных территорий, ведет кочевую жизнь в глубине пустыни, занимаясь собирательством и охотой.

По роду занятий и месту жительства коренное население Австралии распределено (по данным 1944 г.) так:

Другие аборигены живут в особых поселках под надзором специально назначенных чиновников или полицейских, в христианских миссиях, нанимаются батраками на фермы или в большие скотоводческие хозяйства; небольшие группы влачат жалкое существование в лагерях вблизи городэв.

В Австралии нет единого правительственного органа, который занимался бы нуждами коренного населения страны. Все дела об аборигенах находятся в ведении штатов и Национального миссионерского совета Австралии. Еще в первой половине XIX в. отдельные колонии начали назначать «протекторов» для защиты аборигенов от европейских поселенцев и для улаживания конфликтов между ними. Впервые такие «протекторы» появились в Южной Австралии в 1839 г., потом и в других колониях. В настоящее время в каждом штате имеется должность главного протектора аборигенов. Но, как пишет Элькин, ни правительство, ни миссионеры, ни местные власти не создали еще органов, которые помогли бы аборигенам.

Суммы, расходуемые правительствами на оказание помощи коренным жителям, ничтожны. Штат Виктория тратил в 1939 г. на одного аборигена 187 шилл., и эта сумма являлась наивысшей во всей Австралии. Впрочем, Виктории не трудно быть «щедрой», так как чистокровных аборигенов в 1944 г. там осталось всего 29. На замечание главного секретаря штата на конференции в Канберре в 1938 г. по вопросу о положении аборигенов, что штат Виктория удовлетворительно разрешил проблему с аборигенами и в этом отношении идет впереди других штатов, Фокскрофт — автор книги об «Австралийской туземной политике» — не без едкости добавляет: «Виктория действительно в одном отношении идет впереди других штатов материка: она ушла дальше всех в уничтожении коренных жителей».

На последнем месте в отношении заботы об аборигенах стоит Западная Австралия. В этом штате, где больше всего сохранилось коренного населения, по конституционному акту в 1889 г. была утверждена сумма ежегодных расходов по делам туземцев в размере 5 тыс. ф. ст. Было оговорено, что в дальнейшем, когда доход колонии превысит 500 тыс. ф. ст., один процент дохода должен быть использован для улучшения быта аборигенов. Вскоре после этого в Западной Австралии было открыто золото, и доход колонии настолько возрос, что указанный процент с дохода в пользу аборигенов дошел до 30 тыс. ф. ст. Такую сумму сочли чересчур высокой, и самый пункт акта был аннулирован уже в 1897 г. Когда в 1937 г. в Канберре на конференции было указано, что сумма, которую расходует на аборигена Западная Австралия, слишком мала, то протектор по делам аборигенов этого штата ответил, что хотя действительно 30 шилл. на человека и является «смехотворной» суммой, но что «больше штат не в состоянии тратить на этих людей». В то же время Западная Австралия расходует 101/2 ф. ст. в год на образование каждого ребенка, «который имел счастье родиться белым», — пишет Прайс.

карта аборигеновкарта населения

Северная территория в 1933 г. расходовала на 19 424 аборигена 8434 ф. ст. Сумма эта была меньше тех расходов, которые правительство затратило на почту и телефон для 3300 живущих там англо-австралийцев. На одного аборигена пришлось 8 шилл. 7 пенсов.

Знаменательно, что наиболее громкие голоса в защиту коренных жителей раздаются именно в юго-восточных штатах, где аборигенов почти не осталось. Южане могут себе позволить быть «добрыми»: им это ничего не стоит.

«Добрые южане, — иронически замечает Мадиган, проведший десять лет (1927—1937) в странствованиях по Центральной и Северной Австралии, — кричат об ужасном отношении к туземцам на севере, о жестокостях и убийствах, о беспризорных детях—метисах... Как смеют они кричать, если их отцы и они сами истребили гораздо более многочисленное туземное население юга»3.

Аборигенам, ведущим прежнюю, бродячую жизнь, правительство не оказывает никакой помощи.

Жизнь в резервациях

По величине территории и по количеству населения в них резервации в отдельных штатах отличаются друг от друга, но условия жизни и режим в них почти всюду одинаковы.

В Квинсленде в одной из резерваций, которая занимает 30 тыс. акров (121,5 км2), живет около 900 человек. Резервация представляет собою совершенно изолированную территорию в сухой и бесплодной местности. Свободный доступ в резервацию имеют только миссионеры и другие' служители культа. Аборигенам воспрещается покидать резервацию без письменного разрешения. Разрешение же выдают лишь для поступления на работу.

Администрация построила дома для обитателей резервации, но аборигены не привыкли к этим домам и в них не живут, они предпочитают проводить время на открытом воздухе, а спать и есть вокруг костра на заднем дворе.

Вся полнота власти над аборигенами, живущими в резервациях, принадлежит начальнику резервации — «белому». Кроме начальника, административно-хозяйственными делами резервации ведает еще несколько* человек европейского происхождения. Все работы в резервациях выполняются аборигенами. Нередко они нанимаются на работы и на сторону — дровосеками, пастухами, домашней прислугой1.

За определенное количество отработанных дней рабочему выдают убогий рацион. Обычно это чай, испеченный в золе пресный хлеб или каша. Обитатели резервации никогда не видят масла, яиц, мяса, молока и фруктов, недоедание — обычное явление в резервациях2. Особенно страдают от голода аборигены в сухой период года, когда они лишены возможности дополнить и разнообразить свою скудную пищу продуктами собирательства в пустыне.

В резервациях широко распространены туберкулез, корь, накожные, глазные и другие болезни. Дети почти поголовно болеют рахитом. Одной из причин заболевания туберкулезом и частых простуд является то, что аборигены вынуждены годами носить одну и ту же смену выданной им одежды европейского образца, не имея возможности сменить платье, и из-за этого в дождливый период часто спят в мокрой одежде. К этому еще следует добавить антигигиенические условия жилищ, недостаточную медицинскую помощь, частое отсутствие воды для мытья и стирки. Все это приводит к высокому проценту смертности в резервациях.

Резервации, хотя и считаются недоступными для посторонних, достаточно доступны для тех, которые проникают туда для разврата и пьянства.

По свидетельству Каролины Кэлли, которая обследовала резервации в Квинсленде, беременных женщин преследует страх родить ребенка с голубыми глазами: администрация, под предлогом, что это ребенок «белого» отца, отнимает детей со светлыми глазами и воспитывает их отдельно, как сирот.

Кэлли отмечает, что светловолосые и голубоглазые метисы в резервациях стараются вступать в брак, с чистокровными и очень темнокожими австралийками. Один из сказал Кэлли, что он женился на темнокожей женщине для того, чтобы дети не были светлыми и не имели несчастья быть, как он, метисами3.

По признанию Нормана Тиндаля, этнографа из Южно-Австралийского* музея, резервации в Квинсленде ничем не отличаются от концентрационных лагерей. Он приводит многочисленные факты бегства из них за пределы Квинсленда, в Новый Южный Уэльс1.

Условия жизни в резервациях Нового Южного Уэльса отличаются тем, что абориген свободен покинуть ее без особого на то разрешения. Из резерваций Нового Южного Уэльса многие аборигены уходят на побережье в южной части штата, где поступают на работу к фермерам. Большинство из них не желает возвращаться обратно в резервацию. Даже будучи безработными, пишет Кэлли, они отказываются брать рацион, так как боятся, что на этом основании правительство может заставить их вернуться в резервацию2.

О резервации Хааст-Блафф (Северная территория) газета «Railway Advocate» пишет: «Хааст-Блафф представляет собою ад на земле для аборигенов, которые живут там всю свою жизнь и не знают о существовании лучшей жизни. Для посторонних — это высшая степень безнадежности»3.

По поводу резервации Ярраба (Квинсленд) обследовавший ее Тиндаль сообщает: «Этот уединенный район не велик и перенаселен. Почва по большей части песчаная и бесплодная, а местами болотистая. Люди зависят в основном от снабжения со стороны миссии и правительства. Численность чистокровных туземцев сокращается необычайно быстро, хотя это сокращение маскируется постоянным притоком туземцев, привозимых в резервацию извне». Он сообщает далее, что голодный режим ведет к повышенной детской смертности, тем более что врачебной помощи почти нет: на пятьсот человек населения резервации нет ни одного постоянного врача4.

0   бесправии и нищенском положении остатков коренного населения Северной территории свидетельствуют ужасающие факты, сообщенные в одной из профсоюзных газет Австралии и в письме секретаря квинслендского совета профессиональных союзов в редакцию советского журнала «Новое время». Аборигены заключены там в нескольких резервациях, напоминающих концентрационные лагери, и фактически лишены всяких человеческих прав. «Они получают пищу на «продовольственной станции», где им выдается овсяная каша. Она подается собравшемуся племени в корыте, и ее черпают оттуда грязными руками или ржавыми консервными банками. Воды там не хватает, умыться или выстирать одежду очень трудно. Без письменного разрешения «департамента по туземным делам» никто не может покинуть резервацию даже на время, под страхом ареста». Голодные люди «обычно бродят по пустыне в надежде поймать какое-либо животное, чтобы хоть немного улучшить свою омерзительную однообразную пищу»5. Недавно аборигены племени ларакиа объявили стачку, чтобы добиться оплаты труда, улучшения питания и некоторых других человеческих прав, например, возможности приезжать в город Дарвин. За это власти выслали вождя племени в отдаленную резервацию, в пустынную местность, которая, по словам газеты, «непригодна для скота и предоставлена только людям»6. Во избежание огласки власти запрещают посторонним лицам европейского происхождения доступ в зону резервации.

Наибольшая по площади резервация расположена в смежных частях -Западной, Южной Австралии и Северной территории и тянется от хребта Масгрейв до хребта Варбуртон. Это совершенно пустынная область; в свое время здесь нашел себе могилу смелый путешественник Гибсон, спутник Джайльса, пытавшийся пересечь пустыню (1874), и местность с тех пор получила название «пустыни Гибсона». Аборигены ведут здесь сравнительно независимую жизнь, но с трудом прокармливаются в бесплодных песках. Многие из них пытаются откочевать к востоку, в более плодородные области Эрнабелла и Уднадатта, но здесь земля уже занята *фермерами-овцеводами. Хотя уход аборигенов из резервации официально не запрещен, но местный полицейский констэбл, он же «протектор» аборигенов, прогоняет их назад в пустыню; это считается одним из его основных служебных занятий. «Говорят, что это делается для пользы самих туземцев,— пишут супруги Берндт,— чтобы эти люди беспрепятственно вели свою племенную жизнь, а также и для защиты поселенцев от хлопот и возможных нападений»1.

Вот как описывают те же исследователи современный вид стойбища аборигенов в северо-западной части Южной Австралии, на окраине данной резервации:

«Круглые или полукруглые, иногда овальные хижины грубо сколочены из листов старого железа или жести. Некоторые с крышами, другие открыты сверху и защищены от ветра и дождя только мешковиной или старым тряпьем. В углах и по стенам заткнуты тряпки, чтобы не дуло... Когда вблизи есть люди, то день и ночь горит огонь, часто внутри хижины.

Приспособлений для хранения припасов нет, хотя некоторые семьи пользуются деревянными коробами и ящиками. Другие держат посуду с пищей, вареным мясом, по нескольку часов на низких жестяных крышах, к соблазну лагерных собак и многочисленных полудиких кошек...

Уборных при стойбище нет, а до ближайшей воды часто с милю расстояния. Женщины приносят воду в ведрах и жестянках, но у некоторых семей и у некоторых приезжих есть верблюды, на которых возят воду и топливо...»2.

Аборигены, обитающие в резервациях, в той или иной мере сохраняют старые обычаи. Это наблюдается даже в юго-восточных штатах, где влияние белых колонизаторов стало сказываться гораздо раньше, чем в центральных и западных областях. Интересный пример — положение на правительственной «станции», основанной для аборигенов вблизи городка Вальгетт в Новом Южном Уэльсе. Обитатели этой «станции» и прилегающих местностей были в 1944 г. обследованы этнографом Марией Рэй3. Там сосредоточено около 300 аборигенов — часть на самой «станции», часть в «резерве» на р. Намой, часть ' работает на окрестных животноводческих фермах. Вся эта область когда-то принадлежала племени ваильвун; теперь тут обитают, кроме остатков этого племени, также люди, принадлежавшие к другим племенам, в большинстве той же языковой группы, но расселенные в прошлом на гораздо более обширном пространстве: вонгаибон, юалайи, камерой (= камиларои?), вамба-вамба, баджери и унги. Аборигены до сих пор сохраняют свое традиционное родо-племен- ное устройство: деление на четыре брачных класса, на материнские экзогамные роды с тотемическими названиями. Родовые связи еще сильны, хотя экзогамия теперь иногда нарушается. Сохраняются старые верования'.