Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Тасманийцы: техника и материальная культура, хозяйство, общественный строй, религия, искусство
Этнография - Народы Австралии и Тасмании

Тасмания — небольшой (площадь его равна 67 897 км2) остров у юго-восточного берега Австралии, отделенный от материка Бассовым проливом (224 км ширины). Покоясь на общем цоколе с Австралией и будучи связана с нею многочисленными островками, Тасмания по своему геологическому строению является частью материка. За часть материка и принял ее Абель Тасман, открывший остров 24 ноября 1642 г. Что Тасмания — остров, было установлено лишь в 1798 г. Флиндерсом и Бассом, которые были первыми мореплавателями, объехавшими вокруг Тасмании.

Географические условия

Берега Тасмании изрезаны многочисленными бухтами. Две горные цепи пересекают остров с севера на юг. Внутренняя часть островапредставляет плато, покрытое травой. Склоны гор поросли густым лесом (эвкалипты, древовидные папоротники). Климат умеренный, влажный; зимой часто выпадает снег. Растительность носит в общем тот же характер, что и в юго- восточной Австралии, но встречаются и местные формы, свойственпые более холодному климату. Фауна также сходна с фауной юго-восточной Австралии, но значительно беднее видами.

Коренное население и его судьба

Европейцы нашли на острове довольно многочисленное население. Точные цифровые данные отсутствуют. Первые наблюдатели определяли численность коренного населения весьма различно: от 1 тысячи (Бэкхауз) до 20 тыс. (Мельвиль)1. Есть основания считать, что охотой и собирательством на Тасмании могло существовать около 6 тыс. человек.

Колонизация Тасмании англичанами привела к быстрому исчезновению коренного населения острова с лица земли. Первые встречи тасманийцев .с белыми, казалось, ничем не предвещали такого исхода. Европейские мореплаватели, посещавшие остров, неизменно встречали самое дружелюбное отношение к себе. По свидетельству Кука, тасманийцы из всех виденных им «дикарей» были самыми добродушными и доверчивыми: «Они не имели свирепого или дикого вида... а казались добрыми и веселыми, без недоверчивости к чужестранцам».

Когда в 1803 г. на острове было основано первое английское поселение, тасманийцы также первое время не проявляли ни малейшей враждебности к белым пришельцам. Лишь насилия и жестокости европейцев заставили тасманийцев изменить свое отношение.

В источниках можно найти многочисленные примеры этих насилий и жестокостей. Так, у Паркера читаем: «Некто, по имени Карротс, убил туземца, у коюрого он хотел увести жену, отрезал ему голову, повесил ее, как игрушку, на шею жене убитого и заставил женщину следовать за собой». Тот же автор рассказывает о «подвигах» одного тюленепромышлен- ника, который «захватил десять- пятнадцать туземных женщин и расселил их по островкам Бассова пролива, чтобы они добывали для него тюленей. Если к его приезду женщины не успевали заготовить положенного количества шкур, он в наказание привязывал виновных к деревьям на 24—36 часов, причем время от времени сек их розгами; непослушных же иногда убивал»2.

Один колонист-скотовод имел у себя женщину-рабыню, которую держал связанной бычьими путами. «Нет сомнения,— говорит очевидец этого происшествия,— что такое и даже худшее обращение белых скотоводов с туземцами послужило первой и главной причиной той враждебности, с которой последние теперь относятся ко всем белым».

В начале 1820-х годов тасманийцы стали делать попытки организованного вооруженного сопротивления европейским насильникам. Возгорелась «черная война» («black war»), скоро превратившаяся в настоящую охоту колонистов за тасманийцами, совершенно беззащитными против огнестрельного оружия колонизаторов.

Г. Халл прямо говорит, что «охота за черными была любимым спортом колонистов.Выбирали день и приглашалисоседей с их семьями на пикник... после обеда джентльмены брали ружья и собак и, в сопровождении двухтрех слуг из ссыльных, отправлялись в лес искать черных... Иногда им удавалось подстрелить женщину или одного-двух мужчин».

Линг-Рот приводит яркий пример беспощадной жестокости, с которой англичане вели «черную войну»: «Некоторое число черных с женщинами и детьми собрались в овраге близ поселения... мужчины сидели вокруг большого костра, а женщины были заняты приготовлением на ужин опоссумов и бандикутов. Туземцы были застигнуты врасплох отрядом солдат, которые без предупреждения открыли по ним огонь, а затем бросились добивать раненых».

Почти все эти свидетельства собраны в уже указанном очень добросовестном труде Линг-Рота «Аборигены Тасмании», представ* ляющем собой хорошую сводку того, что известно о тасманийцах. В книге даются сведения о тех лицах (имена их приводятся также), от которых Линг-Рот заимствовал свой материал.

В 1834 г. «черная война» была окончена.

«28 декабря, — рассказывает Элизе Реклю, — последние туземцы, преследуемые как дикие звери, были захвачены на оконечности одного возвышенного мыса, и это событие праздновалось с триумфом. Счастливый охотник Робинсон получил в награду от правительства имение в 400 га и значительную сумму денег; кроме того, публичная подписка дала ему около 200 тыс. франков. Пленных сначала переводили с островка на островок, а потом заключили всех тасманийцев, в числе двухсот, в одну болотистую долину о-ва Флиндерс.Им давали съестные припасы и уроки катехизиса. В течение десяти лет более трех четвертей ссыльных перемерли». В. 1860 г. оставалось уже только одиннадцать тасманийцев.В 1876 г. умерла последняя тасманийка, Труганина,. прозванная англичанами «Лалла Рук».

Остров, по выражению английских официальных документов, был совершенно «очищен от туземцев», если не считать ничтожного количества европеизированных метисов английско-тасманийского происхождения.

Техника и материальная культура

Культура тасманийцев, вследствие их быстрого истребления, осталась мало изученной: исследователи вынуждены базироваться на отрывочных свидетельствах старых путешественников и на археологическом материале в виде находимых на острове каменных орудии. Последние- изучались чисто формально, и не удивительно, что мы находим в литературе сопоставления их с орудиями всех эпох палеолита. Так, Бальфур, исследовавший 5 тыс. образцов каменных орудий, из сорока стоянок в~ северных и восточных округах Тасмании, сближает их технику с мустьер- ской и ориньякской и находит, что сходство с ориньякской культурой выражено более четко. Наиболее распространен в Тасмании, как указывает Бальфур, «скребок с бородкой», являющийся одним из характерных орудий позднего палеолита. Соллас проводит аналогию между тасманийской и ашельской (!) культурами. С. Джонстон указывает на сходство с до-оринь- якскими формами и в особенности с известными формами мустьерской индустрии. Эти чисто формальные сопоставления совершенно неправильны, и столь же неверны те выводы, которые из них делались, выводы о каком- то необычайно низком уровне развития, на каком будто бы стояли истребленные колонизаторами тасманийцы. Гораздо более вероятно сближение тасманийских орудий с грубыми формами ранненеолитических «макролитов».

Громадное большинство находимых на Тасмании каменных орудий (терро-ватта), очевидно, получено простым отбиванием осколков от одного камня (нуклеуса) и не имеет никаких следов дальнейшей обработки. По описанию колониста Райнера, наблюдения которого относятся к 1813— 1818 гг., аборигены разбивали камень на куски, ударяя им о скалу или о другой камень, и из полученных осколков выбирали те, которые имели острые режущие края. Работник, бросая один камень на другой, лежащий на земле, отскакивал, широко расставляя ноги, чтобы не быть раненным осколками. Излюбленным материалом для тасманийских терро-ватта слуг жит роговик, богатые месторождения которого находятся близ Дисмал- Крика. В виде исключения встречаются образцы, свидетельствующие о более тщательной отбивке, посредством которой им умышленно придана определенная форма.

Хотя, таким образом, есть указания на существование у тасманийцев специализированных форм, все же большинство каменных орудий имело универсальное применение. При помощи терро-ватта тасманийцы свежевали кенгуру и других сумчатых, резали мясо, делали зарубки на деревьях для облегчения взлезания на них, сглаживали и заостряли копья и палицы; те же терро-ватта служили для бритья волос на голове у женщин, скарификации, скобления красной охры, которою, в смеси с жиром, смазывали волосы.

На универсальность терро-ватта указывает отсутствие в тасманийских диалектах слов для обозначения разных видов орудий: все виды каменных орудий обозначались одним и тем же словом (tronutta, trowutta, terro-watta, производным от trona, или teroona — камень).

Бальфур упоминает об одном образце орудия со шлифованным рабочим краем. Он приписывает происхождение этого орудия «австралийскому влиг янию»; австралийцами же, небольшое число которых транспортировали на Тасманию англичане в середине XIX в.,завезены,по его мнению,найденные на Тасмании в единичных образцах каменные топоры с рукояткой: последних тасманийцы, как полагают, не знали.

Обработка кости была совершенно неизвестна тасманийцам. Так называемые «ложечки» — в действительности просто фибулы кенгуру; они не имеют никаких следов обработки.

Раковины употреблялись в необработанном виде в качестве сосудов для питья. Иногда тасманийцы пользовались ракоршюй вместо камня для обтачивания копий. Мелкие раковины, именно Elenchus, служили материалом для ожерелий.

Боевое и охотничье оружие тасманийцев составляли копья и палицы. Копья представляли собою заостренные палки в 2—3, даже до 4 м длины и толщиной в палец. Их можно было метать не более чем на 40 м. У северных племен употреблялись копья с зазубренным концом. Есть указания, что тасманийцы иногда отравляли копья, пользуясь для этой цели трупным ядом. Копьеметалок тасманийцы, в отличие от австралийцев, не знали.

Палицы тасманийцев описываются как заостренные с обоих концов короткие палки около 2,5 см толщиной, снабженные на одном конце частыми грубыми насечками для предохранения от скольжения в руке. При метании палицу держали в горизонтальном положении; будучи брошена, она приходила во вращательное "движение, которое один автор сравнивает с полетом бумеранга. Но настоящего бумеранга тасманийцы не знали.

Тасманийская техника плетения характеризуется как спирально-ва- ликовая. Имеющиеся в Британском музее образцы корзин весьма сходны с австралийскими. Наряду с плетеными корзинами и сумками встречаются гораздо более примитивные: из коры, листьев, водорослей.

Жилища тасманийцев представляли собою зачастую простейшие заслоны от ветра, но строились также и хижины в форме полушария или конуса, с остовом из жердей, крытым корой и ветвями.

Своеобразны были лодки тасманийцев. Они представляли собой нечто среднее между плотом и лодкой и делались из больших, свернутых в трубку, вложенных один в другой и обмотанных травяными веревками кусков коры разных видов эвкалипта. Эти трубки связывались по три «месте, средняя длиннее (4, 5 м), крайние короче. Такое судно, напоминающее «бальсу» (плот из тростника) индейских племен Южной Америки, поднимало до шести человек; оно приводилось в движение при помощи палок в 2,5—3 м длины; при низкой воде этими палками пользовались как баграми, при высокой — как веслами, гребли стоя или сидя на связках травы.

Одеждой тасманийцам служили шкуры кенгуру: женщины носили их в виде передников, больные и старики — как плащи для защиты от холода. Но нередко даже в холодное время года тасманийцы ходили совершенно нагими.

Из трех известных на материке Австралии способов добывания огня: Сверления, выпахивания (так называемый «огневой плуг») и пиления, — тасманийцы знали два первых. Сверление было преобладающим способом. Огонь старались сохранять, и при своих передвижениях женщины всегда брали с собой тлеющие факелы из коры. Техника обработки съестных припасов была у тасманийцев очень низка: у них не было зернотерок, отсутствовала земляная печь, существовавшая у австралийцев; им не было известно искусство варки; они знали только жарение на костре и печение в золе.

Тасманийцам был известен опьяняющий напиток. Они делали глубокие зарубки на стволах Eucalyptus resinifera, носившего у колонистов          название «сидрового дерева», и собирали вытекавший в изобилии сладкий сок в ямку, вырытую у подножья дерева. Сок быстро сгущался, превращаясь в род патоки. Ямки прикрывались плоским камнем для защиты от зверей и птиц. Через некоторое время сок начинал бродить, его смешивали с водой и получали опьяняющий напиток вроде сидра.

Хозяйство

Ведущую роль в хозяйстве тасманийцев играли охота и собирательство. Охотились на крупную

Дичь (кенгуру) и морских млекопитающих (тюлени и попавшие на мель киты). Тасманийцы не знали никаких ловушек, главным орудием охоты служили метательные копья и палицы. Обычным способом охоты являлись облавы с выжиганием травы и кустарника. В охоте принимали участие и женщины, главным образом в облавах в качестве загонщиц.

Предметами собирательского хозяйства были грибы, крупные луковицы, ягоды, птичьи яйца, съедобные водоросли, моллюски, личинки. Рядом с собирательством надо поставить ловлю ракообразных ш охоту на мелких зверьков (опоссум, бандикут).

Рыболовством тасманийцы совершенно не занимались, даже на морском* побережье. Они не ели рыбы, испытывая к ней отвращение,— этот факт очень трудно объяснить. Поэтому у них не было никаких рыболовных снастей, ни крючков, ни сетей. Зато они охотно ловили и ели разных моллюсков и прочих морских животных. Ловля их была специальностью женщин, которые очень искусно плавали и ныряли за ними. Женским же делом> был и промысел тюленей, которых они убивали ударами палиц по голове* как это делают и у нас на Севере.

О гносительно распределения продуктов охоты и собирательства источники содержат лишь указание на то, что добыча коллективной охоты распределялась между всеми участниками, а излишками индивидуальной добычи каждый, вероятно, также делился с другими членами своей группы, так как консервирование и запасание продуктов не были известны тасманийцам.

Общественный строй

Социальный строй тасманийцев остался почти «совершенно на изученным. Известно, что они делились примерно на двадцать племен, каждое из которых име

ло свой диалект. Племена в свою очередь имели подразделения, называемые в источниках «ордами», или «кланами». Повидимому, в каждом подразделении насчитывалось не более пятидесяти человек. Фюрно (спутник Кука) говорит, что ему не приходилось видеть становища, состоявшего более чем из четырех хижин, причем каждая из них вмещала трех-четырех человек. О’Коннор определяет численность группы совместно бродивших тасманийцев в десять-тридцать человек. Ла-Биллардьер рассказывает q встрече с «ордой», состоявшей из 42 человек. В другом месте тот же автор упоминает об «орде» из 48 человек (десяти мужчин, 14 женщин и 24 детей).

Каждая группа передвигалась на определенной территории, границы которой строго соблюдались. Местами наблюдался переход к оседанию главным образом на северо-западном побережье острова, где «орды» оставались круглый год на одном и том же месте, занимаясь собиранием моллюсков. Однако, по общему правилу, и там имели место сезонные передвижения: зиму проводили в защищенных от морских ветров долинах, а лето — на морском берегу.

Об истинном характере подразделений племени у тасманийцев источники не содержат точных данных. Вероятно, эти подразделения были примитивными родами. По свидетельству Миллигана, тасманийцы избегали* вступать в брак внутри своего подразделения и «жен чаще похищали или открыто захватывали в соседних кланах» . Другими словами,у них существовала экзогамия. Счет родства был, повидимому, матрилинейным. По крайней мере Бонвик сообщает, что «в Австралии и Тасмании мужчины считались родственниками родственников своих матерей». Сравнение с австралийскими порядками делает это сообщение правдоподобным, потому что в 1870 г., когда писались эти слова, в Австралии были известны главным образом те племена, которые действительно считали родство по женской линии.

Брак у тасманийцев, повидимому, был парным, но наряду с ним сохранились и остатки группового брака. У Уэста читаем: «полигамия была терпима; в последнее время женщины жили в бигамии». Миллиган указывает на крайнюю легкость развода у тасманийцев. Вдова считалась собственностью всей группы: на нее имели право все мужчины. Сопоставляя данные источников, мы можем прийти к выводу о преобладании традиций группового брака у тасманийцев.

Все источники сходятся на том, что у тасманийцев не было настоящих ©ождей. Но некоторые наблюдатели видели у них племенных главарей, впрочем, с весьма ограниченной властью (Дэвис, Бретон, Диксон, Джеффриз, Робинсон, Уокер), другие же полагали, что это просто главы отдельных семей (Бэкхауз, Уэст). Всякие ссоры разрешались саморасправой или иоединком враждующих сторон.

Религия

О религиозных верованиях тасманийцев известно еще меньше, чем о социальном строе. Сообщения наблюдателей об этом противоречивы и мало надежны. Одни — как Уидо- усон, Бретон, Йоргенсен — вообще отрицали у них какую бы то ни было религию. Другие — большинство— признавали наличие религиозных верований, но описывали их очень противоречиво. Почти все, однако, сходятся на одном: аборигены боялись ночного духа, или духов, бродящих в темноте. Некоторые указывают и имя этого ночного духа: Raego Wrapper (Робинсон) или Намма (Дэвис). Другие сводят это просто к суеверной боязни темноты (Лайн, Уокер, Уэст). Есть сообщение о культе луны (Ллойд, Бонвик);во всяком случае, в лунные ночи тасманийцы устраивали свои «корробори». Есть сообщения и о вере в дневного духа, но они очень неопределенны. Патер В. Шмидт пытался найти в этих сообщениях следы -«первобытного монотеизма», но никаких оснований для этого нет.

У тасманийцев практиковалась инициация, но об обрядах ее мы знаем только то, что одним из них было нанесение рубцов на теле. Бонвик упоминает о вращательных дощечках, но только как об орудии магии, а не как о принадлежности обрядов инициации; женщинам запрещалось на них смотреть. Относительно колдовства известно, что каждый знал и применял магические приемы, но в каждой группе были также лица, считавшиеся особенно искусными в магии; англичане называли их докторами. Магические приемы были несложны и очень напоминали практиковавшиеся австралийцами. По свидетельству Бонвика, обычным способом лечения было растирание больного места, сопровождавшееся произнесением заклинаний, и мнимое извлечение из тела больного кости или камня. Бэкхауз говорит, что колдуны держали при себе куски стекла, посредством которых они наносили глубокие раны в пораженной болезнью части тела пациента. Очевидно, стекло заменяло магические кристаллы, которые у австралийцев являлись необходимой принадлежностью колдуна. Одним из лучших средств для лечения болезней считалось прикладывание кости мертвеца к больному месту, а также принятые внутрь соскобленные с кости покойника частицы и вода, в которой была вымочена кость. Миллиган говорит, что тасманийцы часто носили на шее кость руки или ноги или нижнюю челюсть, а иногда даже череп умершего родственника, в качестве амулета, предохраняющего от всяких бед.

Иногда больных клали для излечения около покойника. Бэкхауз рассказывает, что после смерти одной женщины ее сородичи построили платформу из жердей и на закате солнца положили на нее труп; затем они разместили больных вокруг платформы. По словам аборигенов, покойница должна была ночью встать и изгнать из больных злых духов, причинявших болезнь.

О приемах вредоносной магии источники умалчивают. Только Брау- Смит упоминает, что тасманийцы верили, будто человеку можно причинить вред, завладев его волосами. Тасманийцы верили в духов мертвых, которые днем скрываются в пещерах и расщелинах скал, дуплах деревьев, уединенных долинах, а по ночам бродят по земле. Считалось, что духи — существа в общем благожелательные, хотя и способные вредить живым, когда разгневаны.

Загробная жизнь считалась продолжением земной. Существовало представление о стране мертвых, богатой дичью и ягодами. Тасманийцы знали три способа погребения: закапывание в землю, кремацию, иногда с предварительным выставлением трупа на платформе, и погребение в пещерах или дуплах деревьев. Интересны «священные камни» тасманийцев, упоминаемые Брау-Смитом и Бэкхаузом. Они представляют замечательную аналогию с австралийскими чурингами и в то же время вызывают в памяти известные раскрашенные гальки из пещеры Мас-д’Азиль во Франции (эпоха мезолита). Повидимому, они служили амулетами и талисманами. По Бэкхаузу, черные и красные полосы, накрашенные на этих камнях, изображали «отсутствующих друзей». Вероятнее, однако, предположение Бонвика, что здесь дело идет не об отсутствующих живых людях, а об умерших, о которых говорили, как об «отправившихся в далекий путь».

Есть некоторые указания на тотемические верования. Не раз наблюдатели отмечали различные пищевые запреты:одни тасманийцы отказывались есть мясо самца валляби, другие—мясо самки. Интересен рассказ о женщине, которая относилась с суеверной привязанностью к одному из деревьев в лесу. Когда это дерево было повреждено группой мужчин, она в гневе бросилась на своих обидчиков с горящей головней1. Был запрет употреблять в пищу рыбу, но мотивы этого запрета остались неизвестными.

Искусство

Линг-Рот в своем труде «Аборигены Тасмании» подвергает сомнению существование у тасманиицев изобразительного искусства до прихода европейцев, так как «сведения об этом недостаточны». Однако уже у ранних путешественников мы находим упоминания о произведениях изобразительного искусства, происхождение которых не может быть приписано европейскому влиянию. Так, Перон (1802) обнаружил в раскопанной им могиле куски коры, на которых были нанесены знаки, подобные тем, какими туземцы татуируют предплечья. Генри Геллиер (источник, не упоминаемый Линг-Ротом) нашел в 1827 г. на стене хижины в Сарри-Хиллс изображение месяца, нарисованное углем. Росс (1836) упоминает об изображениях человеческих фигур, четырехугольниках, кругах, нацарапанных на коре. Калдер сообщает о найденных им на стенках хижин «нескольких необыкновенных рисунках углем». Одни из них были условными, и значения их он не мог понять, другие изображали собаку, эму, людей, бросающих копья в какое- то животное, повидимому кенгуру. «Шедевром» Калдер называет «батальную картину», где изображены сражающиеся, бегущие и умирающие люди.

Приход европейцев дал новые темы тасманийским художникам. Так, в 1828 г., вскоре после того как жители Сарри-Хиллс впервые увидали запряженные быками повозки каравана колонистов, проходившего через округ, поразившая их сцена была воспроизведена на стене одной из хижин. Есть упоминания.о рисунках на коре, а также об изображениях на деревьях и на скалах. В одной из своих книг2 Бонвик воспроизводит изображения солнца, месяца, людей в лодке, нарисованные тасманийцами на стволах деревьев. Из наскальных изображений он упоминает только об одном, именно, о нарисованной красной охрой человеческой руке. До недавнего времени других наскальных изображений в Тасмании найдено не было. Большой интерес представляют поэтому найденные А. Л. Местоном рельефные изображения на скалистом мысу Мерси-Клиф, на северо-западном берегу острова, неподалеку от«кухонной кучи» на месте становища. Некоторые изображения условны (концентрические круги, большие овалы с вписанными в них меньшими овалами), другие — реалистичны, каковы изображения змеи, свернувшейся в кольцо, птичьей головы, раковины Haliotis (главная пища жителей этого округа). Для большинства барельефов характерна их большая глубина, добиться которой вследствие твердости породы (диабаз) было нелегким делом. По мнению Местона, изображения высечены заостренным куском кварцита, по которому ударяли другим камнем, как молотком.

Известны тасманийцам и первобытные формы музыкального творчества. Отмечалась мелодия параллельными терциями. Содержание слов песен касалось охоты, военных столкновений и пр. Как ударный инструмент употреблялись свернутые в трубку шкуры; по ним колотили, отбивая такт. Такт отбивали при исполнении плясок3. Пляски, повидимому, были сходны с австралийскими корробори4.