Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Пути заселения Австралии и Тасмании. Данные языка, этнографии и археологии
Этнография - Народы Австралии и Тасмании

По геологическим и зоологическим данным, Австралия лежит за пределами той области, в которой могли появиться древнейшие люди. Первоначальное заселение Австралии шло из стван. лежащих к северу от нее, из Индо-или Меланезии. В начале послеледниковой эпохи человек уже достиг южного берега Австралии; возможно, это произошло еще в конце ледникового периода. Для уточнения даты большое значение имеют археологические данные, о них сказано дальше.

По вопросу о путях передвижения австралийцев существуют две точки зрения. По одной из них, предки австралийцев прибыли на материк морским путем при приблизительно современных условиях распределения суши и моря. Согласно другой теории, заселение Австралии происходило в значительной мере сухим путем, направляясь через мосты суши, существовавшие в древности между современными островными массами Индо- Меланезии. Обе теории в их крайних формах приводят к противоречиям. Трудно представить себе, что человек мезолитической культуры мог совершить большие морские путешествия, какие необходимы, чтобы достичь берегов Австралии от ближайших крупных островов. С другой стороны, отсутствие в Австралии крупных наземных плацентарных млекопитающих заставляет отвергнуть и вторую гипотезу о позднем существовании обширных сухопутных связей между Австралией и Индонезией. Надо думать, что истина лежит где-то посередине между этими крайними теориями.

Именно такую точку зрения защищал еще 80 лет назад Гекели. В свете новейших геологических и зоологических данных мнение Гекели приобретает большую убедительность. Все заставляет признать, что в позднечетвертичное время острова Индонезии не образовывали сплошного моста между Австралией и Новой Гвинеей, с одной стороны, и Индонезией, с другой, но соединяли отдельные островные группы узкими грядами суши (как, например, о-в Палаван, между Борнео и Филиппинами) или гирляндами островов (например, в Молуккском архипелаге). Периоды наступа- ния и отступания ледников, по общему мнению, сопровождались колебаниями берегового уровня и, в связи с бурными горообразовательными процессами, вели к временному соединению и разъединению отдельных островных массивов. В результате древнейшие люди могли постепенно, поэтапно, частью по суше, частью преодолевая узкие морские проливы, широко распространиться за пределами современной Индонезии и достичь берегов Новой Гвинеи и Австралии. Для наземных животных индонезийского мира этот последний предел оказался непреодолимым: ни один вид высших млекопитающих из богатой фауны западной Индонезии не преодолел преграды морей, отделяющих Большие Зондские острова от Малых Зондских и от Новой Гвинеи, лишь очень немногие достигли Молуккских и Малых Зондских островов. По мере движения от западной Индонезии на восток наблюдается постепенное обеднение фауны. Уоллесова граница двух зоогеографических провинций в действительности представляет собою обширную переходную зону.

Для выяснения истории заселения Австралии большое значение имеет то обстоятельство, что моря, лежащие между северным берегом Австралии, с одной стороны, и Новой Гвинеей, Альфурскими островами и о-вом Тимор, с другой стороны, имеют очень малую глубину, не более 42 м: морское дно спускается резкими уступами на западе в сторону Индийского океана (до 6000 м), на севере — в сторону моря Банда (до 3500 м) и на востоке — в сторону Кораллового моря. Этот факт, сам по себе не решающий, становится существенным в связи с тем, что север Австралии и юг Новой Гвинеи обнаруживают большое сходство фауны. Поэтому более чем вероятно, что Торресов пролив в современных его очертаниях имеет сравнительно небольшой геологический возраст. Кроме того, расстояние между о-вом Тимор и прибрежной североавстралийской террасой в настоящее время не превосходит 60 км.

Все это дает основание считать возможными два пути проникновения древнейшего человека на австралийский материк: через Новую Гвинею и через острова группы Тимор. Северный, новогвинейский путь, по географическим, антропологическим и этнографическим данным, имел преобладающее значение.

Мореходство в период заселения Австралии могло быть лишь самым примитивным. Очевидно, мезолитические рыболовы могли пользоваться только простыми плотами. Вряд ли они могли пускаться на плотах в открытое море, но переплывать проливы, имея на горизонте ближайший остров, им все же было доступно. Можно предположить, что на протяжении тысячелетий отдельные группы рыболовов оказывались занесенными на побережье Австралии и рассеялись по нему. Отдельные этапы заселения Австралии установить невозможно, но вопрос о происхождении австралийцев из Азии уже решен в утвердительном смысле.

Не менее сложен вопрос о том, откуда появились на своем острове тасманийцы. По этому поводу существует два взгляда. По мнению одних исследователей, тасманийская раса была распространена некогда по всей Австралии, откуда она проникла через Бассов пролив в Тасманию, а в самой Австралии была впоследствии ассимилирована или вытеснена волнистоволосыми пришельцами. По геологическим данным, позднее образование Бассова пролива считается общепризнанным. Сохранение в нем мелких островных групп в сравнительно недавнем геологическом прошлом более чем вероятно.

По мнению других исследователей (среди советских авторов к этой точке зрения примыкает С. П. Толстов), тасманийцы попали на свой остров не через Австралию, а минуя ее, окольным путем, возможно — из Новой Каледонии (см. карту «Заселение Австралии и Океании» в главе 12).

По мнению этих авторов, тасманийский антропологический тип, принадлежащий к негроидной курчавоволосой группе, очень близкий к негроидам Меланезии, особенно к жителям Новой Каледонии, не мог сложиться на материке Австралии. Сложение как африканских, ,'так и океанийских негроидов было связано с условиями влажного тропического климата. По мнению многих советских антропологов, океанийские негроиды, генетически очень близкие к австралийцам, представляют собою обособившееся в условиях тропических лесов юго-восточной Азии и Меланезии ответвление австралоидной расы. Образование этого типа в условиях умеренного климата австралийского континента вряд ли возможно. Также невозможным представляется бесследное исчезновение этого типа с континента Австралии, уже с глубокой древности заселенного представителями австралоидной расы.

Сторонники этой гипотезы обращают внимание на то, что у тасманийцев был обнаружен ряд элементов материальной культуры, сближающих их с

Меланезией. Таковы скамеечка, подставлявшаяся во время сна под голову, примитивный челн-плот, представляющий собой вариант лодки, бытовавшей в начале XIX в. на Новой Каледонии; меланезийский способ добывания огня путем выпиливания та^же был известен тасманийцам. Поэтому в качестве одного из возможных вариантов решения проблемы происхождения тасманийцев С. П. Толстов предлагает следующую гипотезу: в процессе первоначального заселения южной Меланезии одна из негроидных групп была занесена мощным Восточно-Австралийским течением (идущим от Новой Каледонии к берегам Тасмании и поворачивающим к Южному острову Новой Зеландии) на берега Тасмании и, попав в богатую жизненными ресурсами среду большого материкового острова, утратила ряд особенностей культуры рыболовов-мореходов. Резкое изменение природных условий и вследствие этого способов ведения хозяйства могло привести к значительному общему культурному упадку.

Из прочих негроидных групп Океании тасманийцы стояли ближе всего к островитянам Новой Каледонии — самого южного из островов Меланезии. Возможно, что тасманийцы, как и новокаледонцы, представляют след той древнейшей меланезицской колонизационной волны, которая дала также негроидный элемент населения Новой Зеландии (на Южном острове).

Данные языка, этнографии и археологии

Явления культуры проливают известный свет на проолему происхождения австралиицев и тасманийцев, хотя далеко не в такой степени, как это казалось некоторым зарубежным исследователям. Вопреки утверждениям греб- нерианцев, элементы материальной и духовной культуры австралийцев глубоко самобытны. Исключение составляют лишь немногие явления культуры, распространение которых ограничивается крайним севером и северо-востоком и которые для Австралии в целом нисколько не характерны: лук, стрелы, лодка с балансиром, свайные постройки и пр. Типично австралийские орудия, утварь, оружие и другие предметы материальной культуры, как правило, настолько своеобразны, что их нетрудно отличить от любых аналогичных предметов из других стран, даже из соседних. Никто еще не доказал, что хотя бы один из этих предметов заимствован австралийцами от других народов. Пытались доказать внеавстра- лийское происхождение знаменитого бумеранга, но такой добросовестный исследователь, как Д. Дэвидсон, на основе внимательного изучения материала пришел к выводу о необоснованности этого предположения. Бумеранг — явно австралийское, местное изобретение. Вероятно, то же надо сказать и о копьеметалке, несмотря на ее сходство с европейской палеолитической копьеметалкой. И копьеметалки, и щит, и бумеранг, и даже такая простая вещь, как копье, обнаруживают столько разнообразных местных форм в самой Австралии, что трудно сомневаться в образовании их на местной почве, в порядке самостоятельного развития. Ввиду длительной изоляции, почти полной оторванности от более культурных областей не удивительно, если культурный прогресс австралийцев шел страшно медленно и в результате сложились крайне примитивные формы. Они мало поэтому говорят о происхождении данной народности и о связях ее с другими народами.

Памятниками древности Австралия не особенно богата, но и они дают известные указания на происхождение и прошлое австралийских племен. Наиболее интересны многочисленные раковинные кучи— несомненно, кухонные остатки древних австралийцев, находимые в разных местах, особеыно южного побережья. Самые мощные кухонные кучи достигают высоты в 6—15 м. Они свидетельствуют о большой древности человека в Австралии. Эти кьёккенмёддинги до сих пор систематически не раскапывались и не изучались.

Ископаемые каменные орудия, находимые в разных местах Австралии, стали более серьезно изучаться местными археологами лишь в самые последние годы. Только в 1930 г. была открыта первая стоянка (Девон- Даунс на нижнем Муррее), где удалось проследить стратиграфию, т. е. последовательность, культурных напластований. До сих пор австралийские археологи не в состоянии разграничить палеолитический и неолитический периоды в культурной истории аборигенов, и некоторые полагают, что такое разграничение и невозможно, ибо у австралийцев до сих пор употребляются одновременно разные типы каменных орудий, от самых первобытных эолитов до шлифованных неолитических топоров: различия техники их обработки зависят лишь от самого материала. Археологи пытаются установить стадии развития культуры по типам местных орудий, но эти стадии, обозначенные часто местными терминами, не имеют никакого отношения к стадиям, установленным европейскими археологами.

Во всяком случае, на основании этих новейших археологических данных австралийские ученые (Ф. Мак-Карти) полагают, что первое появление человека в Австралии должно относиться к эпохе плейстоцена — не менее 9 тыс. лет до нашего времени1. Веское геологическое свидетельство большой древности человека в Австралии доставили раскопки в пещере Веллингтон (Новой Южный Уэльс), где в нетронутых глубоких слоях вместе с остатками вымерших гигантских сумчатых плейстоценового периода (нототериум, дипротодон) найдены остатки собаки динго, которая могла появиться на южном материке только вместе с человеком.

Большой интерес представляют наскальные изображения, особенно в Западной Австралии. Некоторые из них очень древни. Отмечалось, что поверхность скалы, покрытая рисунками, в некоторых случаях запати- нирована, в некоторых местах имеются даже геологические нарушения целости рисунка, что говорит о значительной древности изображений. Часть рисунков изображает, повидимому, вымерших животных. Таким образом, эти памятники относятся к глубокой древности.

Ход заселения австралийского материка

Появление человека на территории Австралии не означало еще заселения всего этого материка. Эти два вопроса не следует смешивать. Процесс заселения и освоения огромных пространств австралийского континента, местами малодоступных (в особенности полупустынные и пустынные области центра и запада), был трудным и долгим. Понадобились многие столетия, пока человек мало-помалу распространился по всей Австралии, освоил ее негостеприимные степи и пустыни. Вследствие роста населения, истощения природных ресурсов, может быть вынужденный межплеменными столкновениями, двигался человек дальше и дальше, вдоль берегов и вглубь страны. Это расселение, конечно, облегчалось бродячим образом жизни, порождавшим общую подвижность населения.

Благодаря кропотливому труду целого ряда исследователей удается примерно восстановить картину постепенного заселения австралийского материка. Хотя это заселение происходило в давние времена, однако пути его прослеживаются еще и сейчас. Это те самые пути, по которым до наших дней совершалось и совершается движение предметов обмена, переходящих от племени к племени, те естественные дороги, которые и теперь, служат путями межплеменных сношений.

Откуда бы ни прибыли первые насельники Австралии, но они, очевидно, появились вначале на северном или северо-западном побережье. Отсюда открываются три основных направления расселения по материку: одно — вдоль западного побережья, на юго-запад, другое — на восток и вдоль восточного берега на юг, третье — прямо вглубь континента, на юг, юго-запад и юго-восток. Каждое из этих трех направлений в свою очередь разветвляется на отдельные пути, из которых наиболее торными были, повидимому, дороги вдоль речных систем; последние, в частности, вели из области северного Квинсленда на юг и юго-запад, в область оз. Эйр и к бассейну рек Муррей и Дарлинг.

Целый ряд общих обычаев и сходных культурных черт связывает племена юго-восточной Австралии с племенами Квинсленда: особая форма посвятительных обрядов с выбиванием зуба, четырехклассная брачная система с женским счетом родства, метательная палица. Языки Квинсленда тоже родственны языкам юго-восточных племен, кроме только языков крайнего юго-востока, более обособившихся. Все это заставляет предполагать, что заселение восточной и юго-восточной частей Австралии шло в направлении с севера на юг, быть может, двумя основными потоками: вдоль береговой полосы и к западу от водораздельного хребта вниз по рекам системы Дарлинга. Оттуда же, из Квинсленда, повидимому, шло движение вдоль рек, текущих к оз. Эйр. На это направление ясно указывает группировка языков: диалекты «северно-центральной» группы как раз и распространены вдоль речных систем бассейна оз. Эйр, от него в северо- восточном направлении. Спенсер и Гиллен тоже высказывают предположение, что область оз. Эйр была заселена племенами, двигавшимися на юго-запад, вниз по рекам: этот вывод сделан на основании сравнения обычаев. Хауитт, описывая посвятительные обряды юго-восточных племен, делит их на два типа — «восточный» и «западный», причем границей между тем и другим служит линия, проведенная от устья р. Муррей на север до> угла залива Карпентария; в «западную» группу попадает население области оз. Эйр; это опять приводит к мысли о заселении этой области иной группой племен, чем племена юго-востока.

Эта этническая волна, спустившаяся по рекам с северо-востока и востока в область оз. Эйр, севернее этого озера встретилась с другой волной,, двигавшейся с севера. Вся большая группа племен, занимавших территорию между заливом Карпентария и бассейном р. Финке, составляет одно целое в отношении культуры, обычаев, общественных форм. Внутри этой области происходят регулярные межплеменные сношения, ведется обмен, передаются от одного племени к другому обычаи, пляски корробори, песни, религиозные обряды и верования. Спенсер и Гиллен, изучившие детально быт и культуру этой группы племен, отметили чрезвычайно* характерное явление: всякого рода обычаи, культурные блага передаются в этой области, как правило, с севера на юг и никогда с юга на север. Это обстоятельство отразилось и в преданиях~и повериях австралийцев: например, в мифах и легендах аранда все культурные герои, вводящие новые обычаи и обряды, приходят с севера. С севера, по верованиям аранда, идет вообще все доброе и полезное, с юга — дурное и вредное. Спенсер и Гиллен, несомненно, правы, объясняя эту традицию распространения культуры с севера на юг тем, что в этом направлении происходило' некогда движение племен, заселявших область австралийского центра. Эта волна лаправлялась поперек континента от залива Карпентария на юг. В области к северу от оз. Эйр она и встретилась с упоминавшейся выше волной расселения вниз по рекам, текущим в это озеро.

Место встречи этих двух волн — территория племени аранда. Какое же место в этом соприкосновении двух этнических потоков занимает само племя аранда? Этот вопрос нельзя считать вполне ясным. В литературе господствует мнение, что аранда — самое южное из северной группы племен, тогда как их южные и западные соседи — арабана, лоритья — принадлежат к южной группе. Племя аранда, таким образом, уподобляется как бы острию того клина, который врезан с севера в самое сердце австралийского материка. Так, повидимому, смотрели на этот вопрос сами Спенсер и Гиллен, относившие аранда безоговорочно к северной группе племен. В. Шмидт причисляет язык аранда к североавстралийским языкам и на своей лингвистической карте1 изображает в виде такого клина. С его легкой руки и другие исследователи так же смотрят на язык аранда и на культурные связи этого племени.

Однако вопрос этот нуждается в пересмотре. Конечно, нет сомнения в наличии тесных культурных связей аранда с северной группой племен. У них почти одинаковая система брачных классов (секций) с мужским счетом родства, много сходных обычаев. Но это означает только то, что аранда находились под сильным культурным влиянием своих северных соседей. Они перенимали от последних отдельные обычаи буквально на глазах исследователей. Восьмиклассная система сравнительно недавно заимствована северными аранда от их северных соседей, а до южрых аранда она еще не успела дойти. Повидимому, в более раннее время таким же образом была получена с севера и система четырех брачных классов с мужским счетом родства. Еще Э. Дюркгейм высказал очень правдоподобное предположение (исходя из совсем других данных), что у аранда господствовала прежде материнская, а не отцовская филиация. Очень вероятно, что система брачных правил была у них когда-то одинакова или сходна с системой арабана либо диери — две фратрии с женским счетом родства. В дальнейшем эта система могла измениться под влиянием соприкосновения с северными патрилинейными племенами. Аранда усвоили себе систему брачных классов с отцовской филиацией. Если это было так, то тогда получает свое объяснение и известная «аномалия» в системе передачи тотемов у аранда (о чем см. в главе «Религия австралийцев»): их «ненаследственный» и «локальный» тотемизм можно объяснить тем, что прежняя женская филиация тотемов была нарушена введением мужской филиации фратрий и брачных классов. Так и создалась их аномальная, гибридная система — ни матрилинейная, ни патрилинейная.

Что же касается языка аранда, то отнесение его Шмидтом к североавстралийской группе есть чистое недоразумение, как показано ниже (см. главу «Языки австралийцев»).

Таким образом, племя аранда, находящееся на стыке двух групп племен, сошедшихся в области севернее оз. Эйр, должно рассматриваться как крайний форпост южной группы, подвергшийся сильному влиянию со стороны северной группы.

Последним, самым западным направлением колонизации австралийского материка было направление вдоль северо-западного и западного побережий. Реальность этого пути доказывается прежде всего тем, что вдоль него до самого последнего времени совершался торговый обмен, распространялись культурные блага, например крюковидные бумеранги, раковинные украшения, пляска «молото» и пр. Подтверждается это и данными языка: вся полоса западного побережья, довольно широкая, начиная примерно от р. Де-Грей на юг до крайнего юго-запада, а также и южное побережье заняты одной определенной группой «западных» языков.

Насколько вглубь материка распространена эта группа языков, в точности неизвестно, но, очевидно, далеко, ибо и язык лоритья, непосредственных соседей аранда, близок к этой группе. Вообще хотя обширные пустынные области запада («Большая Песчаная пустыня», пустыни Гибсона и Виктория) заселены слабо, но они не служили и не служат непреодолимым препятствием ни для межплеменных сношений, ни для передвижений племен. Между культурой западных и центральных племен резкой грани нет: у тех и других сходные формы брачных организаций, сходные обычаи и верования, немало сходства и в материальной культуре. Интенсивный взаимный культурный обмен между обеими группами племен является несомненным фактом. Известны и передвижения отдельных племен. Эти передвижения в области пустыни и к югу от нее были недавно, в 40-х годах, подробно исследованы Р. Берндтом1. Он нашел, что еще в недавнее время происходили и теперь продолжаются миграции отдельных племен в разных направлениях, например, племя коката мигрировало из района западнее оз. Эйр на юго-запад; племя антакиринджа всего несколько лет тому назад передвинулось с севера на юг, к местности Ульдеа. Однако Берндт предполагает, что до вторжения европейцев преобладающее направление миграций было с северо-запада и запада на восток. Исходным местом переселений был северо-западный берег. Все предания, мифы, легенды аборигенов указывают на приход предков и культурных героев с запада, так же как центральноавстралийские племена выводят их с севера. Явления культуры распространяются тоже в веерообразном направлении с северо-запада.

Общие выводы

Итак, заселение Австралии — многовековой исторический процесс, начало которого скрывается

в туманной дали тысячелетии, а последние этапы протекали и протекают почти на наших глазах. Первое появление человека на австралийской почве имело место, может быть, в эпоху, отделенную от нас многими тысячелетиями. Освоение же австралийцами отдаленных районов центра и запада могло произойти и не так давно. Несомненно, что в ускорении этого процесса сыграло роль появление европейцев, которые столкнули аборигенов с насиженных мест и вынудили целый ряд племен переселиться вглубь «страны, по преимуществу в направлении на запад. Одни племена должны были при этом теснить другие, и отсюда возникали новые волны миграций.

Заселение человеком Австралии нельзя, однако, рассматривать как простую миграцию. Это был процесс, в ходе которого происходило формирование новой культуры — культуры современных австралийцев. Эта культура поразительно приспособлена к условиям географической среды. Охотничье и собирательское хозяйство австралийцев со своеобразной техникой, примитивной, но замечательно приноровленной к природной среде; кочевой быт, несложные постройки, весь материальный инвентарь австралийцев, их выработанные веками навыки — все это явно выросло на почве теперешней родины, в ходе освоения человеком лесных и степных пространств Австралии.

Обособленное положение австралийских языков, несходство их с какими-либо другими языками свидетельствуют о том, что и глоттогенез проходил в Австралии самостоятельно. Сравнительно близкое родство большей части австралийских языков указывает на единство их происхождения: вероятно, само формирование языковых групп, отдельных языков и диалектов было связано с постепенным расселением людей по материку, с образованием племен путем последовательного распадения первобытных групп. Только наличие на северном и юго-восточном берегах языков иной структуры, быть может, говорит о появлении в этих местах других, более поздних волн поселенцев, но это могла быть незначительная примесь.

Однородность расового типа австралийцев и его обособленность означают, что и самый этот тип формировался в основном на месте. Родственные ему формы в Индонезии и юго-восточной Азии все же самостоятельны и прошли свой особый путь развития.

Итак, этногенез австралийцев, т. е. формирование их расового типа, языков и, самое главное, всего культурного облика, разъясняется как результат расселения их предков по австралийскому континенту, результат освоения этой новой обширной страны в процессе роста материального производства и приспособления к среде.

Расселение австралийских племен

Неоднородность географических условий в разных частях континента породила некоторую естественную группировку коренного населения. Среди него условно можно выделить областные группы, уровень развития которых, а также и судьба в эпоху европейской колонизации были неодинаковы.

Наиболее густо был населен юго-восток Австралии — бассейн р. Муррей. Здесь жили многочисленные племена, в настоящее время совершенно исчезнувшие. Более известные из этих племен: бидуелли, курнаи, бунуронг, вурунджерри, группа племен кулин, ряд племен западной Виктории. К ним можно присоединить несколько племен низовьев Муррея и прилегающего побережья: буандик, нарриньери, каурна, нарранга.

К северу от племен Виктории, в бассейне р. Дарлинг (Новый Южный Уэльс и южный Квинсленд), известен ряд племен, в настоящее время тоже почти исчезнувших; небольшие же остатки их утратили свой прежний быт: более крупные из них — вирадьюри, камиларои, баркинджи, а кроме них, известны юалайи, бигамбул, ваильвун, вонгибон, мурра- вари, унгорри, унги, баджери и др. Языки их между собой близки.

Третья группа племен была расселена в восточном, центральном и западном Квинсленде и в настоящее время тоже почти целиком истреблена. Сюда относятся прибрежные крупные племена каби и вакка, многочисленные мелкие племена округа Мэриборо (турибура, пиноба, ялибу- ра, таварбура и др.) и группа племен центрального Квинсленда, исследованная В. Ротом: калькадун, питта-питта, майтакуди, микулон, гоа, вунамурра и др.

Четвертая группа племен до сих пор существует в скудных степях вокруг оз. Эйр: это арабана (урабунна), диери, яурорка, янтрувунта, нгамени и другие племена с родственными диалектами.

К северу от оз. Эйр, через степи Северной территории до залива Карпентария, расселена большая группа племен, исследованных Спенсером и Гилленом: большое племя аранда (арунта), их соседи — лоритья (алуридья), кайтиш, ильпирра, илиаура, унматчера, а далее к северу — варрамунга, воргайя, вальнари, чингилли, бингонгина, умбайя, гнанджи, бинбинга, и на самом берегу — анула и мара.

Племена западных пустынных областей: антингари, питжанджара, ко- ката, вирангу, джабару и другие—до сих пор остаются мало изученными; европейское влияние коснулось их пока слабо.

разселение племен

На юго-западном побережье в настоящее время почти~не осталось~ко- ренного населения. Прежде здесь жили многочисленные племена с близкородственными диалектами, условно называемые «юнгар» (по слову «юнгар» — человек).

По западному и северо-западному побережьям и текущим к ним рекам обитают племена, еще недостаточно изученные; многие из них уже утратили свою самобытность. Более известные из них: кариера, нгалума, марду- дунера, ингибанди и др.

На трех северных выступах австралийского материка: северный Ким- берлей, Арнхемленд и п-ов Иорк — в наибольшей степени сохранилось коренное население с его самобытной культурой. В северном Кимберлее живут племена ньоль-ньоль, ворора, унгариньин. В тропических лесах Арнхемленда обитают племена: нуллакун, мунгараи, юнгман (на р. Ропер), мудбурра, вадуман, аллура (р. Виктория), джауан, муллук-муллук (р. Дейли), варраи, воргаит, ларакиа, ватта, какаду (северо-западное побережье) и др.

Наконец, на п-ве Йорк живет множество племен — свыше ста, которые только в самые последние годы стали более известны. Из них можно назвать группу вик на западном побережье (вик-меана, вик-натанья,вик-мун- кан и др.), группу коко—южнее их и на восточном побережье (коко-пе- ра, коко-папунг, коко-йимидир, коко-иалиу, коко-яо и др.). Каждая из этих групп племен говорит на родственных диалектах.