Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Истребление аборигенов Австралии. Русские исследования в области австраловедения
Этнография - Народы Австралии и Тасмании

Пока Австралия была только местом ссылки, коренное население почти не привлекало к себе внимания колонистов. Оно жило своей жизнью, колонисты — своей. Беглые ссыльные иногда попадали к аборигенам и оставались у них. С началом разведения в Австралии овец отношение колонистов к коренному населению резко изменилось. Захватывая в поисках пастбищ охотничьи угодья аборигенов, цришельцы оттесняли их все дальше и дальше вглубь материка.

Аборигены Австралии еще не достигли той сравнительно высокой стадии хозяйственного развития, когда их можно было бы с выгодой эксплуатировать. Поэтому они не были нужны австралийским колонистам и превратились в «избыточное население» на собственной родине, как только туда проник капитал и капиталистические отношения. Началось зверское истребление австралийцев, фактически объявленных вне закона. Колонисты, в виде развлечения, охотились на них, пристреливали из ружей.

Овцы скоро стали постоянным поводом для конфликтов. Для аборигенов, никогда не знавших скотоводства и не понимавших, что такое частная собственность, это была законная охотничья добыча. Но за каждого барана колонисты жестоко отплачивали: они снаряжали карательные отряды, убивали в джунглях первых встречных австралийцев.

Коренному населению в этих условиях не оставалось ничего другого, как покидать свои исконные территории, на которых тысячелетиями жили и умирали их предки, и уходить в пустыню. Попытки остаться на своих землях ничего хорошего не сулили: колонизаторы систематически истребляли местных жителей. Они пускали в ход не известное австралийцам огнестрельное оружие, а кроме того, не брезгали и такими бесчестными способами в неравной борьбе, как разбрасывание отравленной пищи, которую голодные «дикари» поедали, погибая затем в мучениях. «Культурные» колонисты нередко устраивали настоящие облавы, нападая на беззащитные стойбища и убивая всех, без различия пола и возраста.

Колониальная администрация нашла еще один способ истребления аборигенов: создание «туземной полиции». Последняя была организована в 1837 г. в Виктории в виде опыта и пополнялась путем подкупа, обмана и спаивания коренных жителей. Используя межплеменную рознь, администрация направляла полицейские отряды в отдаленные местности, поручая им действовать среди враждебных племен. Поощряемая белой администрацией, «туземная полиция» творила всяческие жестокости. В 1839 г. «полиция» была распущена, но в 1842 г. вновь создана и просуществовала до 1853 г.

Сами колонисты, однако, не уступали по части зверств и жестокостей «туземной полиции».

В 1879 г. Н. Н. Миклухо-Маклай, живший в это время в Сиднее, писал: «В северной Австралии, где туземцы еще довольно многочисленны, в возмездие за убитую лошадь или корову белые колонисты собираются партиями на охоту за людьми и убивают сколько удастся черных, не думая о том, что, оттесняя с каждым днем туземцев из более плодородных местностей, они ставят их в положение или голодать или убивать скот белых взамен растений и животных, уничтоженных или ставших редкими вследствие овцеводства и плантаций у белых»1.

Здесь уместно привести случай, известный в истории под названием Фрэзерской резни. Осенью 1857 г. двое англичан с Фрэзер-Харм (Квинсленд) приехали в соседнюю туземную деревню Кунгарри. Мужское население было на охоте. Англичане выгнали из шалашей всех женщин, выбрали двух девушек и изнасиловали их. В ту же ночь аборигены убили на Фрэзер-Харм одного из насильников и еще нескольких англичан. Тогда со всех концов стали стекаться к Фрэзер-Харм «белые мстители», перебили всех жителей Кунгарри и соседних деревень, всего около 2 тыс. человек. Остается добавить, что Фрэзерской резней называется эта история не потому, что англичане убили несколько тысяч аборигенов, а потому, что погибло несколько англичан.

Он собрал сам лично и через других миссионеров данные о социальном строе племени камиларои и нескольких других племен и обработал их в сотрудничестве с Альфредом Хауиттом, который по своей службе в качестве «протектора» туземцев в долголетних странствованиях постоянно сталкивался с коренным населением Австралии. Результатом совместной работы Файсона и Хауитта, под руководством Моргана, вышла замечательная книга «Камиларои и курнаи», составившая эпоху не только в австраловедческой, но и этнографической науке вообще. Собранными ими материалами широко пользовались Морган и Энгельс. Позже Файсон и Хауитт публиковали свои отдельные статьи по австралийской этнографии, а Хауитт обобщил все свои исследования в большой монографии «Туземные племена юго-восточной Австралии».

То, что Хауитт и Файсон сделали для племен юго-восточной Австралии, для Центральной Австралии сделали Болдуин Спенсер и Франк Гиллен. Профессор биологии Мельбурнского университета Спенсер, последователь Моргана, и Гиллен, долгое время работавший в качестве протектора аборигенов Центральной Австралии, глубоко изучили социальный строй и верования некоторых из этих племен, особенно аранда (арунта). Оба исследователя пользовались доверием аборигенов и считались как бы посвященными в тайные предания племени. Перед их глазами раскрылся сложный мир представлений и обрядов. О возможности существования чего-либо подобного ученые прежде и не подозревали. Книги Спенсера и Гиллена «Туземные племена Центральной Австралии» и «Северные племена Центральной Австралии» заняли одно из первых мест в этнографической литературе. Миссионер Карл Штрелов, долгое время живший среди аранда, в поселке Германсбург, и хорошо знавший местные диалекты, собрал обширные тексты по верованиям и фольклору, опубликованные им на языках племен аранда и лоритья.

В этот же «классический» период австраловедения (1880—1914) появились материалы и других наблюдателей и исследователей. На первом месте из них надо поставить сообщения Вальтера Рота о племенах северо- западного Квинсленда. В отличие от большинства других исследователей, Рот подробно описал и материальную культуру аборигенов. Несколько раньше Рота о племенах Квинсленда писал, только менее систематично, норвежский путешественник Карл Лумгольц (1880—1884). Позже, уже перед первой мировой войной, среди туземцев северного Квинсленда работал швед Эрик Мьоберг. О двух племенах восточного Квинсленда имеются хорошие монографии Джона Мэтью. Об аборигенах Нового Южного Уэльса ценные материалы опубликовал в 1884 г. Эдуард Пальмер; позже появились интересные, хотя не во всем надежные, сообщения о племени юалайи исследовательницы К. Лангло-Паркер. О племенах Южной и Центральной Австралии следует отметить, помимо упоминавшихся выше классических работ, интересные сообщения миссионеров Саму эля Гэсона, Джорджа Тэплина, О. Зиберта.

Заметно отставало этнографическое изучение западных областей Австралии, где европейская колонизация шла медленнее и аборигены оставались менее затронутыми ее влиянием.

Чуть не все районы Австралии охватил своими сообщениями Р. Мэтьюз. Этот чрезвычайно плодовитый, но поверхностный исследователь, находившийся с 1883 г. на правительственной службе в Южной Австралии, собирал, частью сам, а больше через своих корреспондентов, материал по общественному строю, верованиям и языку племен разных территорий и опубликовал до 150 статей в различных журналах.

В «классический» период австраловедения наука обогатилась неизмеримо большим количеством сведений об австралийцах, чем в предыдущий период, и материал этот собирался теперь в большинстве систематически. Но хотя методика собирания материала и усовершенствовалась, все более трудным становилось его собирание: под натиском белой колонизации коренное население отступало, утрачивало прежнюю культуру; частью оно было истреблено. На юго-востоке, в Виктории, аборигенов к началу XX в. почти не осталось. Уже Хауитт собирал свои материалы, пользуясь больше воспоминаниями стариков, чем прямым наблюдением над .бытом. Даже в центральных областях аборигены начали забывать прежние обычаи. Спенсер и Гиллен описывали обряды, которые в их время почти не исполнялись.

Разумеется, не одни только научные интересы заставляли исследователей изучать коренное население Австралии. На первом месте стояли интересы колонизации, требовавшие хотя бы поверхностного знания языка аборигенов и их обычаев. Добросовестные исследователи типа Файсона и Хауитта, Спенсера и Гиллена — это исключения, потому именно и ставшие столь известными в науке, что они были редкими. В «трудах» же большинства авторов, писавших об австралийцах, ясно сквозит поставленная ими цель: изобразить австралийцев как грубых дикарей, полузверей, людоедов и т. п. и тем оправдать подлинные зверства колонизаторов. Очень яркий образец подобного рода литературы — работа немецкого путешественника Эргарда Эйльмана, пересекшего весь материк с юга на север1. Автор подробно описывает разные стороны быта аборигенов, но, в противоположность гуманному духу описаний Спенсера и Гиллена, в книге старательно собраны слухи о нападениях аборигенов на европейских поселенцев, о склонности к воровству, о людоедстве и прочих ужасах; автор отнюдь не дает себе труда проверить эти небылицы. Зато хорошо известные ему факты подлинных гнусностей, творимых колонизаторами над коренным населением, Эйльман всячески старается затушевать и оправдать.

Подобного рода «труды» явились отражением видеологии того, что проводилось на практике. К началу первой мировой войны на большей части австралийской территории уже не осталось такого аборигенного населения, которое, хотя бы отчасти, сохранило старый уклад жизни, а в большинстве районов восточной части Австралии и вообще его не осталось. Колонизаторы, старавшиеся «очистить» землю от коренного населения, достигли своей цели.

В период после первой мировой войны наступил пе- Новейший период релом в политике по отношению к аборигенам. полтастрофическое падение численности коренного насе- и в этнографических заставило, наконец, и правительственные ор- исследованиях ганы обратить на это внимание. Главную роль при этом сыграли не «гуманные» соображения, а интересы тех же землевладельцев-скваттеров, их потребность в дешевой рабочей силе. Никогда не знавшие земледелия аборигены были плохими батраками на пшеничных фермах, но для овцеводческих «станций» из них получались прекрасные пастухи и объездчики. А нужда в них возросла с начала XX в., когда был запрещен ввоз рабочих с островов Меланезии и сильно ограничен ввоз их из Юго-Восточной Азии. В годы первой, а затем второй мировой войны нехватка рабочей силы стала ощущаться еще острее. Понятно, что скваттеры-овцеводы вынуждены были все чаще обращаться к использованию резерва дешевого труда из остатков коренного населения. Вот почему стали более серьезно думать о том, как сохранить этот резерв.

Со своей стороны прогрессивная общественность Австралии требовала установления минимума человеческих прав для аборигенов. Многие,, особенно этнографы, стремились сохранить и остатки их племенного быта, они интересовали этнографов прежде всего как предмет изучения; некоторые исследователи надеялись и практически помочь остаткам аборигенного населения, оградить его от бедствий капиталистического строя и колониального гнета, а для этого изолировать его от европейских поселенцев, создав неприкосновенные заповедники — резервации. Тут сказался тот же ошибочный идеалистический взгляд, какой в свое время защищали русские народники, стремившиеся оградить крестьянскую общину от капиталистической «заразы»: на это сходство взглядов правильна указывает современная коммунистическая печать Австралии.

Новый этап в изучении аборигенов и выразился в стремлении лучше исследовать еще сохранившиеся остатки их старого быта в тех местностях, где они еще живут относительно компактными группами, меньше общаются с англо-австралийцами и сохранили остатки племенного быта. Изучаются поэтому преимущественно аборигены п-ва Иорк, Арнхемленда, северного Кимберлея, некоторых областей западной пустыни. Подавляющее большинство новых этнографических материалов относится именно к этим местам.

Намечается некоторая тенденция к систематизации собирательско- этнографической работы. Существует «Австралийский национальный исследовательский совет» (Australian National Research Council), который с 1930 г. имеет свой орган «Океания» («Oceania») и выпускает специальные труды («Oceania Monographs»). Уже за первые одиннадцать лет, до 1938 г., было издано до 150 специальных работ. В Сиднейском университете с 1926 г. имеется отделение антропологии. В 1939 г. основана «Австралийская антропологическая ассоциация», президентом которой был избран А. Элькин. По уставу, Ассоциация имеет свое местопребывание по два года поочередно в каждом из австралийских штатов.

Из работ, написанных еще в старом стиле, выделяются исследования д-ра Герберта Базедова, который еще с 1900-х годов состоял «главным протектором» аборигенов Северной территории, много путешествовал, общался с племенами разных районов Центральной и Западной Австралии. Помимо ряда мелких сообщений, в 1925 г. вышла большая его работа «Австралийский абориген». На таком же долголетнем знакомстве с аборигенами области оз. Эйр основана работа Хорна и Эстона «Дикая жизнь в Центральной Австралии».

Он — лучший знаток быта аборигенов. Помимо большого числа журнальных статей, он написал солидную сводную работу, рассчитанную на широкого читателя-неспециалиста. В этой книге, как и в статьях, Элькин выступает в роли «защитника» аборигенов от тех несправедливостей, которым они подвергаются. Он в самом деле доказывает, и очень убедительно, что австралийские аборигены вовсе не являются «низшей расой», что они вполне способны к прогрессу, к усвоению высокой культуры; что они в прошлом выработали своеобразную культуру, которая была хорошо приспособлена к условиям их,жизни; что у них было свое мировоззрение, своя этика; что в настоящее время культурный прогресс их тормозится тем, что колонизаторы грубо разрушают их привычный уклад жизни, ничего не давая взамен. Элькин держится того взгляда, что аборигенам надо лишь предоставить возможность постепенно приспособиться к новым для них условиям, созданным европейской колонизацией.

Однако Элькин весьма далек от понимания подлинных причин бедственного положения австралийцев. Ему известно, конечно, что аборигены согнаны со своей земли, оттеснены в бесплодные пустыни и тропические джунгли, что их и там продолжают угнетать, но он говорит об этом вскользь и видит корень зла не в этом, а в том, что аборигены утрачивают прежние религиозные верования, забывают предания, обряды. Он хотел бы все это сохранить и увековечить как элементы культуры, необходимые для существования данного «общества». Подобная точка зрения, как известно, характерна для «функциональной» школы в этнографии, господствующей ныне в странах Британской империи.

Те же основные установки сказываются и в работах учеников и сотрудников Элькина. Из них на первое место надо поставить супругов Рональда и Кэтрин Берндт. Эти этнографы, работающие постоянно вместе, сделали очень много для австралийской этнографии. Их почти непрерывная полевая работа продолжается с 1941 г. Особенно интересны их исследования в районе Ульдеа, где и теперь еще сходятся люди из разных племен Южной и Центральной Австралии. Другие их работы посвящены племенам Арнхемленда. Совместно супругами Берндт и Элькином написано «Искусство в Арнхемленде»— весьма интересное исследование о своеобразных формах древнего и современного искусства аборигенов этой области.

Положительной стороной работ супругов Берндт является прежде всего точное и обстоятельное описание быта аборигенов, притом не только уходящего, но и нового; ценны записи преданий и других текстов на местных языках; интересен применяемый исследователями метод комбинированного опроса мужчин и женщин — информаторов, позволивший получать иногда совсем новые результаты. Но на работах супругов Берндт сказалось отрицательное влияние той же английской функциональной школы, а также новой американской «психологической» школы в этнографии.

Интересны исследования Филис Каберри о «туземной женщине» — едва ли не первая работа, где обстоятельно трактуется вопрос о положении женщины в австралийском племени; автор показывает, что женщина занимала в племенной жизни австралийцев не такое уж подчиненное место, как это принято считать.

Из других исследователей последнего времени надо отметить: Урсулу Мак-Коннел и Лористона Шарпа, изучавших племена п-ва Йорк; Фредерика Мак-Карти, исследователя системы обмена у аборигенов; Томаса Штрелова и А. Кэпелла, обстоятельно изучивших языки местного населения.

К числу последователей этого направления принадлежат, например, А. Джолли и Ф. Роз, изучавшие племена северо-западного побережья , Томас Штрелов (сын миссио- нера-этнографа К. Штрелова), автор работ о языке и фольклоре центральноавстралийских племен, в особенности же Дональд Томсон.

Томсон в течение многих лет (с 1928 г.) изучал аборигенов Северной территории и северной части Квинсленда отчасти по поручению правительства. В отличие от многих своих коллег, он проявил себя подлинным другом и защитником угнетенного коренного населения. Он энергично вступался за права аборигенов против белых колонизаторов. Вначале •ему казалось, что аборигенов можно оградить от угнетения и насилий путем создания неприкосновенных резерваций,— и по его рекомендации правительство создало в 1937 г. особую резервацию-заповедник в восточной части Арнхемленда (Арнгемовой земли). Но когда Томсон вновь пометил эти местности (1943—1945), он убедился, что в резервации австралийцам живется еще хуже. В 1945 г. он выступил с суровой критикой всей «туземной политики» правительства и колонизаторов. С тех пор он последовательно борется за равноправие аборигенов, разоблачает лицемерную ложь официальных этнографов и правительственных' агентов. На эти разоблачения Томсона ссылался между прочим А. Я. Вышинский, глава советской делегации в Организации Объединенных Наций, когда он в речи на заседании Специального Политического комитета Генеральной Ассамблеи И октября 1949 г. говорил о бесправии порабощенного коренного населения Австралии.

В своих чисто научных трудах об аборигенах Томсон тоже эволюционирует. Вначале он интересовался главным образом лишь духовной культурой аборигенов, обращал мало внимания на материальные условия их жизни. Такова его первая большая работа «Культ героя, инициации и тотемизм на полуострове Иорк». Впоследствии он все больше стал интересоваться экономикой. Последняя книга Дональда Томсона представляет собой очень серьезную и оригинальную попытку разобраться в специфических формах экономических отношений, выражающихся в особом обрядовом «обмене» у племен Арнхемленда.

Коммунистическая печать Австралии указывает в последнее время на один общий порок австралийской буржуазной этнографии: она вся поглощена изучением только старой культуры австралийцев. Этнографов интересуют только те аборигены, которые живут в резервациях и еще сохраняют какие-то остатки племенного быта. Этнографы не хотят замечать значительного отряда аборигенов-пролетариев, как чистокровных, так и метисов, которые работают на овцеводческих станциях, живут на окраинах городов,, в правительственных и миссионерских поселках. Эти «де- трибализованные» аборигены,— а число их непрерывно растет,— уже порвали с племенными традициями, многие из них забыли свои племенные языки, они сближаются с англо-австралийским рабочим классом, постепенно сознают общность с ним своих интересов. Они-то заслуживают, по мнению коммунистической прессы, более серьезного внимания, чем то, которое до сих пор уделялось им этнографами3.

Русские исследования в области австраловедения

Русская — дореволюционная и советская — наука сделала в австраловедение свой вклад. Правда, в полевой собирательской работе в Австралии русские ученые, по понятным причинам, почти не уча

ствовали. Исключение составляют: из ранних путешественников — члены русской антарктической экспедиции И. Симонов, П. М. Новосильский, Ф. Ф. Беллинсгаузен; из более поздних —Н. Н. Миклухо-Маклай, который, будучи в Австралии (1878—1886), лично собрал ценный материал по антропологии и быту австралийцев: A. JI. Ященк;р, которыйв 1903 г. путешествовал по Австралии и собрал для Музея антропологии и этнографии Академии наук хорошую этнографическую коллекцию. Но в теоретической обработке материала по этнографии австралийцев русские ученые сделали немало. Следует назвать прежде всего интересные работы А. Н. Максимова, посвященные вопросам социального строя австралийцев: «Брачные классы австралийцев» («Этнографическое обозрение», 1909, № 2—3), «Групповой брак» (там же, 1908, № 3), «Системы родства австралийцев» (там же, 1912, № 1—2), «Материнское право в Австралии» (М., 1930). Несомненную ценность представляет специальная статья Максимова, посвященная собирательскому хозяЙ£тву австралийцев, «Накануне земледелия» («Учен. зап. Ин-та истории», т. 3). Не останавливаясь на старых, хотя и неплохих, популярных книжках об австралийцах Д. А. Коропчев- ского, М. Черняевой, Э. К. Пименовой и др., упомянем о работах советских исследователей по вопросам этнографии австралийцев: П. И. Бори- сковского, Н. А. Бутинова, И. Н. Винникова, А. М. Золотарева, М. О. Ко- свена, Ю. М. Лихтенберг, В. К. Никольского, С. А. Токарева, С. П. Тол- стова (см. список литературы в конце книги). Большая часть работ этих исследователей посвящена либо общим проблемам австралийской этнографии, либо вопросам общественного строя австралийцев. Так, В. К. Никольскому удалось, путем систематического сопоставления фактов австралийской этнографии с общими археолого-этнографическими данными по другим частям света, определить уровень исторического развития австралийцев как протонеолитический. М. О.Косвен, Е. Ю. Кричевский, А. М. Золотарев много сделали для выяснения развития раннеродовой организации в Австралии. С. А. Токарев, В. К. Никольский и Ю. М. Лихтенберг исследовали терминологию родства австралийцев. С. П. Толстов, комбинируя данные этнографии, антропологии, археологии, построил общую концепцию происхождения австралийцев, тасманийцев и народов Океании. И. Н. Винников и Н. А. Бутинов исследовали проблемы экзогамии у австралийцев.

В курсах лекций в Московском, Ленинградском и других университетах СССР широко излагаются данные австралийской этнографии, занимающие почетное место в построении общих курсов — истории первобытного общества, общей этнографии и других.

Советские этнографы подходят к изучению аборигенов Австралии с совершенно иных позиций, чем буржуазная наука. Они исходят из идеи равноценности всех наций, всех народов, больших и малых; их глубоко интересует и быт таких отсталых народов, как австралийцы. Советским ученым незачем затушевывать и оправдывать политику порабощения аборигенов Австралии, проводимую империалистами. Советские ученые поэтому не занимаются составлением заведомо искаженных картин быта австралийцев, не стремятся принизить их, изобразить свирепыми дикарями или безмозглыми фантазерами, как это часто делают буржуазные «ученые». Советские этнографы стараются, напротив, собрать все наиболее достоверные сведения о прежнем и современном быте австралийцев и на основе их нарисовать правдивую картину жизни этого народа, как до порабощения его империалистами, так и в теперешнем его бедственном состоянии. Советские ученые также используют материалы по австралийской этнографии для освещения многих общих вопросов истории человечества, опираясь при этом на марксистско-ленинское учение об историческом процессе.

Необходимо отметить, что большие музеи СССР, особенно Музей антропологии и этнографии Академии наук СССР, Музей антропологии Московского государственного университета и другие, хранят ценнейший вещественный материал, в разное время привезенный из Австралии и относящийся к племенам, ныне частью уже исчезнувшим.