Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Изобразительное искусство австралийцев. Начатки положительных знаний
Этнография - Народы Австралии и Тасмании

Стремление к красивому заставляло австралийца покрывать орнаментом свой щит, палицу, бумеранг, рисовать узоры и изображения на скалах и камнях, носить украшения на теле. К художественному стремлению присоединялись представления, наделявшие некоторые из украшений и орнаментов сверхъестественными свойствами и превращавшие их в священные изображения.

Таким образом, произведения изобразительного искусства австралийцев делятся на два вида: священные, религиозно-магические изображения и орнамент и рисунки, удовлетворяющие эстетической потребности, но лишенные какого-либо религиозного содержания. И опять-таки, подобно произведениям фольклора и пляскам, внешней разницы между обоими видами нет: совершенно одинаковые по форме и внешнему виду рисунки могли в одном случае означать какой-либо сакральный мифологический сюжет, а в другом — не иметь никакого отношения к мифологии.

Поэтому, оставляя пока в стороне вопрос о наличии или отсутствии ре- лигиозно-магического значения в австралийской живописи и орнаментике и сосредоточив внимание только на ее художественной и технической стороне, можно попытаться систематизировать произведения изобразительного искусства австралийцев. Их можно классифицировать по месту приложения, по технике исполнения, по стилю.

фигуры игры

мужские украшения

По месту приложения намечаются следующие группы произведений искусства: орнаментация и украшения тела, орнаментация оружия и утвари, изображения на тотемических эмблемах (чуринга, ванинга и т. п.), изображения на скалах и в пещерах.

Украшения тела можно разделить на постоянные и временные. Постоянными украшениями служили прежде всего рубцы на коже, наносимые во время церемоний посвящения, а иногда и с детства. Рубцеванию подвергались главным образом мужчины, но иногда и женщины. Рубцы наносились чаще всего на груди, животе, у некоторых племен на спине, руках. Рас

положение и рисунок рубцов указывали на племенную принадлежность, иногда и на принадлежность к определенной фратрии и брачному классу, больше же всего на прохождение посвятительных обрядов. Рисунок рубцов очень прост: обычно это параллельные горизонтальные линии поперек груди или короткие линии в разных местах тела. Настоящей татуировки кожи австралийцы, как и большинство темнокожих народов, не знали. Временные украшения тела были гораздо более обильны и разнообразны. Австралийцы украшались перед разными корробори, празднествами и религиозными обрядами. Украшения нередко покрывали сплошь все тело и дополнялись головным убором, иногда больших размеров и причудливой формы.

Оружие и различные предметы обихода орнаментировались не всегда. Щиты, как правило, имеют на внешней поверхности рельефный орнамент и, кроме того, окрашиваются охрой. Палицы тоже у многих племен, особенно на юго-востоке, орнаментировались. Из бумерангов выделяется особая орнаментированная разновидность — это изделия племен западного Квинсленда. Копья только в редких случаях украшались резьбой около наконечника. Орудия труда, топоры, рукояти ножей, корытца и прочие предметы изредка орнаментировались, а чаще оставались без всяких украшений.

Культовый инвентарь (центральноавстралийские чуриь ги, широко распространенные «гуделки» и др.) обычно покрывался орнаментом или изображениями символического условного значения.

культовые предметы

бумеранги

Наскальные и п е щерные изображения встречаются разных видов. Часть из них представляет памятники древнего искусства, о происхождении которых сами австралийцы теперь ничего не знают. Другая часть — дело рук современных австралийцев. По своему значению наскальные пещерные изображения делятся на рисунки, связанные с религиозно-магическими верованиями, и на простые писаницы, не имеющие в глазах австралийцев ничего священного или тайного. Но по своему внешнему виду одни от других не отличаются. Наиболее известны наскальные изображения в северо-западной, а также в Центральной Австралии. У юго-восточных племен место наскальных рисунков занимали изображения, вырезываемые на коре деревьев шщ рисуемые на земле. У них, как и у племен Центральной Австралии, изготовлялись и рельефные фигуры на земле, имевшие сакральное значение.

Что касается техники нанесения орнамента, то здесь можно установить несколько определенных типов. Спенсер и Гиллен дают следующую классификацию способов нанесения орнамента у центральноавстралийских племен, которую можно распространить и на всю Австралию: резьба, выжигание, раскраска охрой, глиной и углем, орнаментация птичьим или растительным пухом. Иногда два или несколько способов комбинировались.

Резной орнамент встречается чаще всего на деревянных вещах. Орудием резьбы служил острый кремень или иногда резец из зуба опоссума; последним, в частности, делали резные рисунки на чурингах. К тому же типу можно отнести и рубцевание тела.

Выжигались рисунки очень редко; по данным Спенсера и Гиллена — только на магических деревянных палочках.

Наиболее часто применялась раскраска поверхности красящими веществами. Ассортимент их был очень ограничен, столь же ограничена была и гамма красок. Белая глина или гипс давали белый цвет, охра — желтый и красный, древесный уголь — черный. Этими четырьмя цветами почти исчерпывался набор употребляемых австралийцами красок. Ни синей, ни зеленой краски они не применяли, вероятно, за отсутствием естественных красителей, и даже не имели на своем языке особых обозначений для этих цветов, называя их так же, как желтый (у аранда — tierga, или turga).

красители

Очень характерно для австралийцев применение пуха для декоративных целей. Пух брался или птичий, или растительный, обычно белый, но нередко его красили, смешивая с красной охрой. Чаще всего употребляли австралийцы пух для украшения самих себя перед корробори. Они облепляли пухом кожу тела, головные уборы и пр., пользуясь в качестве клеющего вещества кровью или смолой. Белым и цветным пухом выкладывались на теле целые узоры.

По своему художественному стилю австралийское декоративное искусство, при всей своей простоте, очень своеобразно. По стилевым особенностям можно разделить его на определенные типы.

наскальные рисунки

кенгуру на коре

В целом изобразительное искусство австралийцев характеризуется условно-схематическим стилем, с преобладанием геометрических и гео- метризованных мотивов, в отличие от реалистического и предметного стиля изобразительного искусства, например, европейского палеолита или современных нам бушменов. Однако оно не везде одинаково.

По мнению Спенсера и Гиллена, хороших знатоков декоративного искусства австралийцев, можно провести условную линию с севера на юг поперек всей Австралии, так что линия пройдет от южной части залива Карпентария до залива Спенсера и разрежет материк на две приблизительно равные части: в западной половине господствовал геометрический стиль, в восточной — более предметный (подражательный). Западная половина материка, характеризуемая геометрическим стилем, в свою очередь может быть подразделена на собственно западную и центральную части: в западной излюбленными мотивами орнамента служили прямоугольные фигуры и зигзаги, в центральной — концентрические круги, спирали и кривые линии.

Наиболее характерен именно этот центральноавстралийский стиль орнамента. В нем замечательна главным образом тенденция к сплошному заполнению поверхности рисунком. Художник обычно учитывал форму орнаментируемой вещи. На продолговатых предметах — щитах, чурин- гах — наносились нередко во всю длину волнистые линии, подчеркивающие продольную ось предмета; или, напротив, он рассекался на части поперечными полосами чередующихся цветов, например красными и белыми. Но во многих случаях мастер стремился только заполнить все поле узорами, безотносительно к форме предмета. Он покрывал его рядами волнистых линий, концентрическими кругами и пр., заполняя свободное пространство сплошь белыми или другого цвета точками. При украшении человеческого тела его линии и контуры тоже принимались во внимание: волнистые или мягко изгибающиеся линии и полосы следовали очертаниям тела или пересекали их. Наблюдая фигуры разукрашенных танцоров и участников корробори, нельзя отказать австралийским художникам в своеобразном, хотя и грубоватом вкусе.

Когда орнамент покрывает священные предметы, чуринги или вообще связан с религиозно-магическими представлениями, то элементы этого орнамента, сохраняя свою чисто геометрическую форму, приобретают условный символический смысл: они означают образы тотемических предков и отдельные эпизоды мифов. При этом во многих случаях имеется некоторое сходство орнаментального мотива с изображаемым предметом. Так, например, мифическая змея почти всегда изображалась волнистой линией или полосой. Следы и пути движения мифических существ, скитавшихся по стране, передавались пунктирными линиями, рядами точек или короткими черточками; иногда даже вырисовывались реалистически отдельные следы. Постоянно встречающиеся в орнаменте подковообразные фигуры обычно означают сидящего человека (возможно, по сходству с его раздвинутыми ногами).Но чаще никакого, даже отдаленного сходства с изображаемым предметом нет, и один и тот же мотив означает в одном случае «одно, в другом — совсем другое. Например, излюбленный мотив концентрических кругов или спиралей изображает на одной чуринге лягушку, на другой — дерево, на третьей — водоем, на четвертой — человека, на пятой —место остановки странствовавших мифических предков. На рисунках же, не связанных с культом, те же самые мотивы могут вообще ничего не означать. По одному внешнему виду рисунка никогда нельзя определить, имеет ли он какое-либо символические значение и какое именно. Это знали только те, кто имел непосредственное отношение к данному рисунку.

Трудно сказать, каким образом установилась связь отдельных орнаментальных мотивов с теми или иными мифологическими представлениями, например концентрических кругов с изображением лягушек и т. п. Возможно, что здесь имела место постепенная геометризация рисунка, бывшего когда-то более реалистическим. Возможно и то, что реалистического вида рисунок никогда не имел, а между теми или иными мифологическими образами и их графическими символами проводилась произвольная связь.

В Западной Австралии господствующим стилем орнамента остается геометрический, но криволинейные фигуры там заменены прямолинейными.

Вместо концентрических кругов и спиралей мы встречаем здесь вписанные один в другой прямоугольники (стороны которых взаимно параллельны); угловатые меандры, вместо волнистых линий — зигзаги. Есть предположение, что этот прямолинейный стиль является дальнейшим развитием криволинейного, что, следовательно, племена Западной Австралии в изобразительном искусстве сделали шаг вперед сравнительно с центральноавстралийскими племенами.

В восточной половине Австралии геометрический стиль в декоративном искусстве сочетается, как отмечено выше, с предметными изображениями. Геометрические мотивы более разнообразны, а композиции сложнее ж строже. Наиболее характерны узоры на щитах и палицах. Обычными элементами их являются параллельные ряды зигзагообразных линий, точечный и линейный орнамент в шахматной композиции.

Предметные реалистические изображения редко встречались в австралийском быту. Почти единственная область, где они отмечены,— это- северо-восточная часть Арнхемленда. Супругами Берндт недавно описаны не только предметные рисунки, но и деревянные пластические фигуры, изображающие мужчин и женщин. Тут сказалось совершенно несомненное влияние приезжих индонезийских моряков; это влияние началось несколько сот лет назад, и изготовление резных и рисованных человеческих фигур крепко вошло в быт аборигенов.

В других местностях реалистические изображения были очень редки. Однако, когда австралийцу случалось почему-либо их делать, они оказывались иногда выполненными настолько хорошо, что следует предполагать наличие глубоких традиций реалистического искусства у австралийцев. Беря в руки европейский карандаш или уголь, они рисуют на бумаге* чрезвычайно выразительные фигуры зверей, бытовые сцены и пейзажи, полные динамики и экспрессии. Лучшим примером этого стиля могут служить картины художника-аборигена Альберта Намаджиры и мальчи- ков-художников из Кэрролупской школы (о них см. в главе «Современное положение австралийцев»). Эти живые, непосредственные рисунки резко контрастируют с религиозно-магическими изображениями, сухо схематичными, скучными и бесцветными. Когда народное творчество не сковано условно религиозной традицией, оно способно давать высокохудожественные образцы. В целом австралийское изобразительное искусство по типу своему близко к искусству неолита и отчасти мезолита Европы. Реалистические изображения напоминают и некоторые формы позднепалеолитической живописи.

Начатки положительных знаний

В буржуазной литературе отсталые народы нередко изображаются как невежественные «дикари», сознание которых настолько пропитано грубыми суевериями, что они даже не способны логически мыслить и познавать реальный мир. Это обывательское мнение глубока ошибочно, в чем нетрудно убедиться на примере тех же австралийцев — одного из самых отсталых народов на земле.

Конечно, религиозно-магические представления австралийцев дики и нелепы, но таковы же любые религиозные представления любого народа, хотя у народов Европы, например, они и облечены в утонченную, «культурную» форму. «Я верю потому, что это нелепо», — известная поговорка христианских богословов. Но во всем, что не касается религии, австралийцы способны рассуждать так же здраво и логично, как и мы. Это не раз отмечалось добросовестными наблюдателями. Учителя австралийских школ, которым приходится иметь дело с детьми аборигенов, замечают, что эти дети делают успехи в школьпых предметах, ничуть не отставая от своих «белых;» товарищей; впрочем, получить хотя бы среднее образование аборигенам очень редко удается, а еще реже могут они найти применение своим знаниям, ибо путь к интеллектуальному труду для них закрыт.

Накопление положительного опыта и способность к обобщению, к зачаточной систематизации наблюденных фактов подтверждаются уменьем австралийцев прекрасно приспособляться к окружающей природной обстановке.

Непосредственно окружающую их природу австралийские охотники знают прекрасно. Местность, по которой кочует данная группа (род, племя),— будь то степь, гористая страна, саванна или тропические джунгли,— это родной дом для всех членов группы. Они знают каждое дерево, каждую скалу, каждый водоем в пределах своей кочевой территории. Знания их в области прикладной ботаники изумительны: им известны сотни видов деревьев, кустарников, трав, растущих в окрестности, известны все их полезные свойства и как их употреблять. Одни растения дают пищу (корни, клубни, семена и пр.), другие материал для поделок; технические особенности древесины каждой породы дерева австралийцы знают не хуже любого лесотехника. Поразительно уменье австралийских женщин обрабатывать различные растения и приготовлять из них пищу: они обезвреживают мало съедобные и даже ядовитые в диком состоянии растения путем сложной переработки. Эта своеобразная практическая химия способна вызвать удивление. Не менее велико знание австралийскими охотниками животного мира: они знают всех зверей и птиц в пределах своей области, знают их особенности и повадки, следы и пути передвижений. Охотник умеет найти, перехитрить и поймать даже самое осторожное и пугливое животное.

Не раз отмечалось также поразительное уменье австралийцев ориентироваться в безлюдной пустыне, найти в ней дорогу, воду, пищу.

Бродячий охотничий быт отнюдь не представлял собой, как это всегда думают, безусловного тормоза для развития положительных знаний. Наоборот, в некоторых отношениях он благоприятствовал расширению этих знаний. Подвижность австралийских охотничьих групп, постоянно общавшихся друг с другом, частые кочевки, походы, экспедиции, межплеменные сборища, обменные сношения — все это способствовало расширению умственного кругозора австррлийского аборигена.

Следует отдельно остановиться на вопросе о народной медицине австралийцев. В главе о религии говорилось о колдовской практике их знахарей. Но австралийцы знают и применяют также различные средства рациональной медицины. Буржуазные исследователи до сих пор уделяли им мало внимания, интересуясь больше как раз знахарско-магической практикой австралийцев. Но в работе венского этнографа и доктора медицины Эриха Дробеца «Медицина у туземцев Австралии» собрано много очень интересного материала на эту тему.

К своим больным, как и к дряхлым старикам, австралийцы относятся очень заботливо, ухаживают за ними, в случае необходимости носят их при перекочевках на себе. Эти факты, как и вся медицинская практика австралийцев, опровергают распространенное в буржуазной реакционной литературе представление о них, как о «грубых дикарях».

Оказывается, некоторые из применяемых австралийцами медицинских и хирургических средств вполне рациональны. Особенно ясно видно это в отношении приемов примитивной хирургии: раны, переломы и вывихи они умеют хорошо лечить и делают это своими средствами, не обращаясь даже к знахарям и колдунам.

К кровоточащей ране прикладывают глину, жир змеи или других животных, птичий помет, смолу некоторых деревьев, молочный сок фикусовых растений, растертые в кашицу стебли, иногда с примесью охры, и пр. Для заживления ран употребляются также человеческая моча, материнское молоко. Некоторые из названных веществ применяются также при опухолях и нарывах. Дробец указывает, что иные из этих народных средств признаются и европейской медициной. Перевязывают раны мягкой древесной корой. Как кровоостанавливающее средство употребляются древесный уголь, зола, паутина, жир игуаны. При переломе костей накладывают повязки из коры, деревянные шины. Однако, как указывают источники, срок наложения недостаточно продолжителен, что, впрочем, в условиях кочевой жизни вполне понятно.

Змеиные укусы лечат высасыванием, перетягиванием укушенной частц тела, выжиганием ранки, циркулярным надрезом. При некоторых недомоганиях, например при головной боли, при ревматизме, пускают больному кровь при помощи надрезов.

Больной зуб удаляют, обвязывая его шнурком.

Иногда боль утоляют, прикладывая листья растений, содержащих наркотические вещества («змеиная трава» и пр.).

Есть сведения, хотя мало достоверные, о настоящих хирургических операциях, например при ранении в области живота.

Кожные болезни лечат прикладыванием глины, красной охры, настойкой некоторых видов коры, промыванием мочой.

При воспалениях, при лихорадочном жаре употребляются холодные примочки. При простуде, ревматических болях и других случаях больного заставляют потеть; некоторые юго-восточные племена устраивают настоящую паровую баню. Выкопав яму, нагревают ее горячими камнями, на них кладут сырые листья и ветви, а над ямой сооружают крышу из жердей; туда и ложится хорошо закутанный больной. В некоторых случаях больного на четыре-пять часов зарывали во влажную землю, с подливанием воды (камиларои), или в песок (гевегал, юалайи).

При желудочных заболеваниях применялись слабительные (мед, эвкалиптовая смола, касторовое масло) и закрепительные (разные настойки, луковица орхидеи, глина и пр.) средства.

Фармакопея австралийцев вообще довольно”"богата. Они знают целебные свойства очень многих растений. Вальтер Рот перечисляет 40 видов растений, употребляемых с лечебными целями.

Применение многих из упомянутых средств народной медицины комбинируется с магическими приемами, обычно с заговорами. Но это не мешает народной медицине австралийцев оставаться рациональной в своец основе, ибо она построена на положительном народном опыте.