Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Мифология. Общие черты религии австралийцев
Этнография - Народы Австралии и Тасмании

Мифология австралийцев, при всей ее примитивности, по-своему очень интересна. Мифы австралийцев лишены, конечно, поэтической прелести древнегреческих мифов, мрачного величия древнегерманских, причудливой живописности мифов американских индейцев. Они просты, элементарны и порой по-детски наивны. Но эта простота иногда позволяет воочию видеть происхождение мифов, и в этом их большой познавательный интерес.

Космогонические мифы, т. е. рассказы о происхождении мира, у австралийцев встречаются лишь в зародышах. На этой ступени развития человек еще не ставит перед собой общих и отвлеченных вопросов о происхождении мира в целом. Иногда сотворение его приписывается Байаме, Бунд- жилу, но, возможно, это — новейшее влияние христианских миссионеров. Зато сказаний о происхождении людей и тотемов в Австралии известно очень много. Интересно, что одно от другого обычно не отделяется: появившиеся первые люди сразу же оказываются принадлежащими к определенным тотемам. Чаще всего в антропогонических мифах выступает мотив «доделывания» недоразвитых существ.

В одном из мифов аранда происхождение людей и тотемов объясняется следующим образом. Земля некогда была покрыта соленой водой (морем). Когда эта вода ушла к северу, на земле остались бесформенные и беспомощные создания (по Спенсеру и Гиллену, они назывались инапертва, по Штрелову— релла-манеринъл). «Их глаза и уши были закрыты, на месте рта находилось маленькое круглое отверстие, пальцы рук и ног срослись вместе, скорченные руки приросли к груди, а ноги были прижаты у тела» (в этом представлении, очевидно, отразилось реальное наблюдение над недоразвившимся человеческим зародышем). Однако эти существа уже делились на две фратрии и восемь брачных классов.Они оставались в таком беспомощном положении до тех пор, пока с севера не пришли один за другим два Мангаркунъеркунъя, тотема Ящерицы-мухолова. Последние придали им при помощи каменного ножа настоящую человеческую форму, отделили друг от друга, прорезали им глаза, проткнули уши, отделили пальцы один от другого и т. д., а под конец проделали над ними операцию обрезания.

«Доделанные» таким образом люди принадлежали к разным тотемам. По другому мифу, впрочем, предки людей возникли из-под земли.

В мифах других племен очень часто повторяется тот же мотив: предки людей изображаются как беспомощные существа, недоразвившиеся зародыши. Их «доделывает» некий герой, который при этом дает им половые признаки, распределяет по тотемам, вводит брачные правила, обычай обрезания и пр.

В мифах о происхождении отдельных явлений природы последние обычно антропоморфизируются. О происхождении солнца аранда рассказывали, что это была женщина брачного класса Панунга, которая некогда вместе с двумя сестрами вышла из-под земли в 30 милях к северу от Алис- Спрингс, где и сейчас это место отмечено большим камнем. Оставив сестер на земле, женщина-солнце поднялась на небо и с тех пор делает это каждый день, спускаясь на ночь, чтобы посетить свою родину. Согласно мифу кайтиш, женщина-солнце родилась на востоке, оттуда пошла в местность Аллумба, где и сейчас памятью этого является дерево, неприкосновенное для людей, и там нельзя убивать дичь; ежедневные восход и заход солнца объясняются так же, как в изложенном выше мифе. Диери рассказывают, что солнце произошло от половой связи одного из мура-мура с молодой женщиной диери, которая после этого от стыда ушла в землю. В мифе виимбайо говорится, что солнце прежде не двигалось по небу и что Нурел- ли («высшее существо»), утомленный вечным днем, заставил его при помощи заклинания двигаться на запад. Но особенно колоритен миф вотьобалук, согласно которому солнце было некогда женщиной; она отправилась выкапывать клубни ямса и, оставив своего маленького сына на западе, обогнула край земли и вернулась с противоположной стороны; после своей смерти она продолжала так делать ежедневно.

Месяц олицетворяется в мифах всегда как мужчина; у аранда он причислялся к тотему Опоссума. В мифе рассказывается, что некогда человек этого тотема носил с собой месяц на своем щите, когда ходил на охоту на опоссумов. Однажды, когда он влез на дерево за опоссумом, а щит с месяцем положил на землю, эти вещи были украдены человеком другого тотема. Человек-опоссум погнался за похитителем, но не смог его догнать и громко закричал, что все равно вор не удержит месяца, который поднимется на небо и будет светить всем людям. Так и случилось.

В одном из мифов племени кайтиш говорится, что человек-месяц жил на земле и брал себе жен поочередно из разных брачных классов, бросая их каждый раз после рождения ребенка; после этого он научил людей, кто из какого класса должен брать себе жен; теперь он находится на небе и виден на луне с поднятым топором в руках.

В других мифах, в общем сходных, говорится о происхождении лунных фаз, о происхождении звезд, Млечного Пути и пр. Все эти явления природы выводятся из привычной для австралийцев земной бытовой обстановки.

Много мифов о происхождении животных или их характерных признаков. Одни из них носят тотемический характер, т. е. имеют то или иное отношение к человеческим группам, другие — нет. Особенно много мифов о животных записано в Квинсленде В. Ротом. Большинство их очень примитивно. В одном из мифов говорится о происхождении черных перьев ворона: он нарочно испачкал их, чтобы испугать своих двух сыновей и этим заставить их перестать драться между собой. В другом мифе объясняется, почему сумчатый медведь не имеет хвоста: ему отрезал хвост кенгуру когда медведь пил воду из реки. Третий миф рассказывает-о^том, как два человека, поссорившись, подрались на охоте; они превратились в со- колов-рыболовов, полученные в драке порезы стали перьями, разбитые носы — клювами.

Всего характернее, пожалуй, тотемические мифы австралийцев, тесно связанные с их тотемическими верованиями и обрядами. В этих мифах повествуется о подвигах «предков» отдельных родов, «предков», которые изображаются то как люди, то как животные. Разобрать их природу порою трудно: они носят в мифах имена животных-тотемов, но по ходу рассказа обычно трудно бывает понять, имеются ли ввиду соответствующиеживо!- ные или люди под их именами.

Другая характерная особенность тотемических мифов — тесная связь их, во-первых, с теми или иными чертами местности, во-вторых, с некоторыми священными предметами племени и, в-третьих,— с тотемными обрядами.

Наиболее богата тотемическая мифология у центральноавстралийских племен. Больше всего известно тотемических мифов у племени аранда: у Спенсера и Гиллена приводится более тридцати таких мифов, у Штрелова — свыше семидесяти. Но все они довольно однообразны по своему содержанию. В них рассказывается о том, как эти «предки» человеческих групп, полулюди-полуживотные, странствуют по земле, передвигаясь иногда и под землей, или по воздуху. При этом охотятся, едят и спят, исполняют разные церемонии, убивают друг друга, но убитые вновь оживают и, наконец, «уходят в землю», а на этом месте появляется камень, скала, дерево или другой предмет, который и связывается в преданиях с «предками». Фабула мифов обычно не сложна. Вот для примера несколько типичных тотемических мифов племени аранда.

Женщина Титьеритьера. Одна женщина Титьеритьера (маленькая птица) жила некогда в Пальм-Крик и питалась клубнями йелька«, Однажды она отправилась на запад и увидела там инкайя (бандикута),который быстро заполз в нору. Женщина стала рыть палкой,разыскивая его, но бандикут ускользнул от нее. Женщина погналась за ним и убила его палкой. Она его освежевала, изжарила и съела. Она раздробила также его спинной хребет. Женщина Титьеритьера жила там еще долгое время и под конец превратилась в скалу.

Человек Квальба.В Вакитьи, далеко на западе, жил некогда человек Квальба, или сумчатая крыса, который решил отправиться на во- стол. По дороге он нашел много плодов тнакитъя, которые он сорвал, очистил и испек в горячей золе. После этого он достиг Нгатари, где лег спать. На следующий день он отправился дальше к Ангнера; там он, поевши, лег в пещере лицом вниз. В Ункутуквати он нашел плоды тнакитья в большом количестве. Отсюда он пошел дальше в Лабара, где он нашел много черных людей, а также одного человека Инкайя, или Бандикута. Они узнали в подошедшем к ним Квальба своего дядю по матери (камуна) и стали говорить друг другу: смотрите, вот идет наш камуна с запада. Они. дали ему мяса кенгуру и корней латъиа. Когда он насытился, они украсили человека Инкайя и выполнили религиозный обряд. После этого они отправились дальше в Воллару и там остановились вблизи водоема друг подле друга, после чего все превратились в камни.

Большинство других мифов похожи на эти. Некоторые гораздо длиннее, но столь же примитивны.

Содержание мифов считалось священным. Их нельзя было слышать женщинам и непосвященным подросткам. Этот священный характер мифа определялся не им самим, а связью его с тотемическими обрядами, предметами и местностями. Австралийцам их мифы кажутся очень содержательными и прежде всего потому, что они приурочены к окружающей их местности, к знакомым им урочищам, водоемам, скалам, ущельям. Мифы как бы осмысляют для австралийцев природную обстановку их жизни. Мало того, в мифах отражается привязанность и любовь австралийцев к своей родине. Некоторые из более гуманно относящихся к аборигенам исследователей отмечали, с каким трогательным чувством они связывают с родными краями все свои предания, традиции. «Любовь к родине, тоска по родине — господствующие мотивы, постоянно проявляющиеся и в мифах о тотемических предках», — говорит Томас Штрелов, с детства знающий племя аранда и глубоко сочувствующий ему. Штрелов отмечает, кстати, как страдают теперь австралийцы от грубого вторжения колонизаторов, которые осквернили их заветные, освященные древними преданиями места, а самих обитателей изгнали. Поэтому гибнут и старинные мифы.

У аранда, как и у других центральноавстралийских племен, мифов о тотемических предках так много и они занимают такое важное место в верованиях и обрядах, что сложилось даже представление об особой эпохе, когда будто бы происходили события, описываемые в мифах. Эта мифическая «эпоха», это отдаленное, покрытое туманом седой древности прошлое называется у аранда особым словом тлчера»(или алчеринга).У арабана ему соответствует слово вингара. К стародавнему, полному чудес прошлому аранда относили введение всех знакомых им обычаев и обрядов. Ссылка ва то, что так было во времена алчера, обычно служила обоснованием тех или иных обрядов, правил, запретов. Различные религиозные церемонии устраивались в воспоминание о том, что происходило в «алчеринга». Мифы об этой эпохе были известны только посвященным членам племени и хранились в тайне от непосвященных.

В других частях Австралии, кроме центральной области, тотемическая мифология была развита, повидимому, слабее. Мифов подобного рода известно здесь гораздо меньше, и они играли далеко не такую роль, как у центральных племен.

Очень широко распространены мифы о происхождении огня — этого элемента культуры, без которого жизнь человека была бы совершенно невозможна. Чаще всего в подобных мифах выступает мотив похищения огня у того, кто его скрывал и не давал людям,— мотив, известный всем народам земного шара. Как и обычно, похитителем часто является птица. Так, в одном мифе из Гипсленда рассказывается, что люди некогда сильно страдали от отсутствия огня; две женщины владели огнем, но ревниво хранили его, никому не давая; тогда один человек похитил у них огонь; теперь этот человек — маленькая птичка с красным пятном на хвосте. По другому мифу жителей Виктории, огнем владел некогда бандикут, который держал его в полой палке и никому не давал; по общему желанию сокол и голубь вызвались отнять у бандикута огонь; когда голубь прыгнул за палкой, бандикут бросил ее в реку, но сокол успел подхватить ее на лету и бросил на берег, так что загорелась трава.

В некоторых мифах дело обходится и без птиц, и без похищения, а объяснение дается еще более элементарное. Варрамунга рассказывали, что два брата тотема Дикой кошки некогда кочевали. «Как нам добыть огонь? — спросил младший брат.— Будем вращать одну палку вертикально на другой».— «Нет,— ответил старший брат,— мы будем тереть две палки одна о другую». Так они и добыли огонь и обожгли при этом руки; раньше 'огня не было. Надо вспомнить, что варрамунга и соседние племена добывали огонь способом пиления, но несколько подальше, к северу и к востоку преобладал способ сверления; в мифе отразилось представление людей варрамунга о превосходстве местного способа.

Не редки мифы о происхождении смерти. Они обычно связываются с месяцем. Психологическая связь здесь понятна: месяц на глазах у всех постоянно умирает и вновь возрождается, а люди умирают и, к сожалению, не возрождаются. Один из мифов аранда рассказывает следующее. Когда еще не было месяца на небе, один человек тотема Опоссума умер и был похоронен, но вскоре вышел из могилы в виде мальчика. Люди, увидев это, испугались и побежали. Мальчик погнался за ними, крича: «Не пугайтесь, не убегайте, а то вы совсем умрете; я же умру, но поднимусь вновь на небо». Так и случилось; мальчик вырос и впоследствии умер, но возродился на небе в виде месяца и с тех пор постоянно умирает и возрождается. Люди же, которые убежали от него, умерли окончательно. Вотьобалуки рассказывали, что в давние времена, когда все животные были людьми, некоторые из них умирали, но месяц говорил: «Вставай опять!», и они оживали. Но однажды один старик сказал: «Пусть они останутся мертвыми». С тех пор никто уже больше не оживал, кроме месяца, который и сейчас умирает и оживает.

У австралийцев были также мифы о потопе, которые известны почти у всех народов земли. Но понятно, что мифы о потопе встречаются только в тех юго-восточных районах, где есть реки, способные разливаться и затоплять местность; во всей остальной Австралии никаких наводнений не бывает, поэтому и миф о потопе не мог сложиться. В юго-восточной Австралии мифы о потопе, как и многие другие, связывались с животными: по одному рассказу, лягушка держала внутри себя всю воду, но ее рассмешил угорь и она выпустила из себя воду, которая залила всю землю; по другому рассказу, одна птица, напившись воды из реки, лопнула, и разлившаяся вода покрыла всю землю.

Очень интересен мифологический мотив, широко распространенный едва ли не по всей Австралии: мифологическое представление о радуге- змее, хорошо изученное Рэдклиф-Брауном. Радугу австралийцы почти повсеместно олицетворяли в образе огромной змеи. Ей обычно приписывали порчу людей и боялись ее. У некоторых прибрежных племен змея заменялась рыбой, у других — водяным чудовищем. Чудовище-змея жила будто бы в водоемах, которых аборигены боялись. С этим образом мифологической змеи часто связывается и представление о дожде. Рэдклиф- Браун объясняет это довольно удовлетворительно: так как в Австралии в сухой сезон большинство водоемов пересыхает, то оставшиеся считаются местопребыванием духа воды. Очень часто, кстати, к мифологической цепи представлений змея — радуга — дождь присоединяется еще одно: магический кристалл, обычный атрибут знахарей и колдунов. Так, например, у квинслендских племен, живших около Брисбена, была вера в то, что кристаллы, находящиеся у колдунов, происходят от радуги или из воды. Психологическая основа этой связи понятна: это радужный спектр, который бывает виден в кристалле.

Таковы наиболее типичные сюжеты и мотивы мифологии, в которой ясно отражаются несложный быт и примитивное мировоззрение австралийцев. Больше же всего, по крайней мере в Центральной Австралии, известно мифов, относящихся к тотемическим предкам и их подвигам; о значении тотемических мифов уже говорилось в другом месте.

Не все мифы австралийцев имели отношение к религиозным верованиям. Некоторые просто удовлетворяли, хотя и в наивной форме, любознательность австралийцев, давая ответы на вопросы «почему» и «откуда». Иные представляют собою полет поэтической фантазии и мало отличаются от сказок (о которых говорится в следующей главе). Но иногда мифы имели ближайшую связь со священными обрядами, тотемическими церемониями, инициациями и тем самым входили в область религии. Отдельные мифологические образы вырастали в фигуры великих духов.

Общие черты религии австралийцев

Такова старая религия австралийцев. Подводя общие итоги обзора, можно отметить ее наиболее характерные черты. В этой религии прежде всего очень отчетливо отразились условия материальной жизни, хозяйства и общественного строя австралийцев: тотемизм — своеобразно искаженное отражение быта примитивных охотничьих орд; вредоносная магия — порождение межплеменной разобщенности и розни; в различных мифологических образах отражается примитивный быт австралийцев, возрастно-половое расслоение, выделение главарей и знахарей.

Характерно, что в австралийской религии еще нет отчетливого представления об особом сверхъестественном мире, резко отделенном от мира реального. То и другое сосущеетвует рядом; зарождаются смутные идеи об особом мире душ где-то на севере или на небе, но и небо не представляется для фантазии австралийца чем-то далеким и недостижимым.

Отличительной чертой австралийской религии является то, что она вся пронизана образами животных: и тотемические верования, и мифы, и олицетворения явлений природы, — все полно животных образов. Однако эти животные образы не отличаются резко от человеческих: в преданиях и верованиях фигурируют двойственные фигуры людей-зверей. С другой стороны, и чисто антропоморфные персонажи далеко не редки в австралийской религии и мифологии, и еще вопрос, что встречается здесь чаще. Антропоморфизм не менее характерен для австралийской религии, чем зооморфизм.

Далее, надо подчеркнуть преобладание магических верований над анимистическими: магическое воздействие на тотем, вредоносная, любовная и лечебная магия, магия погоды и промысловая, — все это сказывается гораздо ярче, чем представления о духах и обращения к ним. В отличие от народов, достигших более высокой ступени развития, австралиец гораздо больше рассчитывал на свои собственные магические способности, чем на помощь духов, не говоря уже о богах.

Поэтому у австралийцев не было собственно молитв, а были заклинания, не было жертвоприношений и умилостивительных обрядов, а были магические церемонии, не было жрецов, а были колдуны и знахари. Не было, наконец, и святилищ — местопребывания божества, а были лишь тайные хранилища магических предметов — чуринг.

Отсутствие культа природы, почитания стихий у австралийцев объясняется в значительной мере особенностями самой природной среды Австралии, где редки стихийные бедствия и грозные явления природы, где нет хищных зверей. Приспособившись веками жизни к этой природной среде, австралийцы не чувствовали себя в такой степени подавленными природой, ее стихийными силами.

Отсутствие культа предков, — ибо тотемические «предки», фантастические зоо-антропоморфные существа, ведь не являются настоящими предками,— объясняется тем, что австралийцы знали лишь раннюю форму родового строя. Настоящий культ предков складывался на более поздней стадии исторического развития, в условиях патриархально-родового строя.

Наконец, отсутствие представлений о боге или богах, отсутствие культа их объясняется той же неразвитостью общественного строя австралийцев, где нет вождей или царей с принудительной властью, которая могла бы отразиться в фантастическом образе бога. По той же причине у австралийцев не могло сложиться определенного представления о посмертном существовании души, о загробном мире, о загробном воздаянии; подобная идея развивается лишь в классовом обществе, где у эксплуатируемых масс возникает потребность в религиозном утешении.

Таким образом, в австралийской религии отразились, с одной стороны, характерные особенности первобытно-общинного строя в целом, а с другой — специфические условия данной страны.

Наряду со специфическими чертами, общими для австралийской религии, выделяются и своеобразные особенности отдельных областей, правда, не все в одинаковой степени изученные.

У племен центральной и северной областей были необычайно развиты тотемические верования. Они приняли здесь гипертрофированные формы и, если можно так выразиться, поглотили в себе и такие верования и обряды, которые по происхождению с ними не связаны: веру в душу и ее загробную судьбу, всю мифологию, посвятительные обряды и пр.

Верованиям населения юго-восточной области, где уровень культуры был наиболее высоким, присущи представления о верховном небесном существе и тесная связь этого представления с возрастными посвятительными обрядами. Здесь характерно также большее, чем в других местах, развитие анимистических верований и более разнообразная мифология.

О верованиях племен других областей Австралии мы знаем очень мало. Насколько можно судить, северо-восточная область (Квинсленд) в этом отношении во многом напоминает юго-восточную, а западная примыкает к центральной области.

В настоящее время старые верования австралийских аборигенов сохраняются в слабой степени. Уже не говоря о том, что многих из прежних племен, их носителей, вообще более не существует, они истреблены,— даже • и у остатков аборигенного населения старинные верования едва удерживаются. Старики хранят про себя наиболее священные древние предания, не хотят сообщать их молодежи, подпавшей под влияние колонизаторов и миссионеров. Один за другим сходят в могилу эти хранители древних верований. Молодежь почти не знает этих верований. Но чем вытесняются, чем заменяются в сознании аборигенов древние религиозные представления? В большинстве — христианским катехизисом и молитвами, которые вот уже сколько десятилетий пропагандируются миссионерами разных толков. И хотя догматы христианства отражают в целом более высокий уровень развития человеческого общества, чем тотемические верования коренного населения, однако австралийцы от этой замены едва ли выигрывают: внушаемые миссионерами христианские понятия лишь освящают и увековечивают гнет колониального режима и расовой дискриминации, приучают аборигенов покорно склонять голову перед угнетателями.

С традиционным же бытом австралийских племен они никак не связаны и ничего не дают ни уму, ни сердцу аборигена.