Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Общественная и семейная жизнь ингушей
Этнография - Народы Кавказа

Ингуши не имели своих ханов, беков и князей. Однако издавна существовало значительное имущественное неравенство и патриархальное рабство; последнее сохранялось вплоть до XIX в. Сильные фамилии подчиняли себе более слабые, нередко присваивая их скот, земельные участки и т. д. В пореформенный период в ингушской деревне было немало кулаков и торговцев, в том числе крупных. Офицеров и чиновников-ингушей царское правительство наделяло земельными участками на правах частной собственности.

Трудовое ингушское крестьянство эксплуатировали как местные богатеи, так и царская администрация. С ингушей взимали большие подымные подати, налоги на содержание должностных лиц, сборы в пользу духовенства и т. д. Характерно, что из этих сумм ни одной копейки не отпускалось на просвещение и другие культурные нужды ингушского народа.

В семейных отношениях ингушей в конце XIX — начале XX в. сохранился ряд пережитков родового быта: большая семья, патронимия, левират, многоженство (преимущественно среди богатых) и т. д. Наличие у ингушей семейных общин или больших семей было отмечено в 80-х годах XIX в. Н. Н. Харузиным, совершившим поездку по Чечне и Ингушетии. «Нередко можно встретить семьи,— указывает Н. Н. Харузин,— в которых живет до десяти взрослых мужчин» 5 .

По сведениям известного этнографа Башира Далгата, общее число членов ингушской большой семьи составляло 20—40 человеок 6.

Во главе большой семьи стоял старший мужчина; после его смерти права главы семьи переходили к старшему сыну, а во многих случаях и к старшему брату. Глава семьи распределял работы среди мужчин, то же самое делала старшая женщина среди женской половины семьи. Управление большой семьей носило деспотический характер. Глава семьи без согласия ее взрослых членов мог сдать в аренду землю, продать дом, скот и другое семейное имущество. Однако в таких случаях сыновья могли требовать раздела имущества и порой это приводило к распаду большой семьи. Причиной распада больших семей являлось также малоземелье. Так как земля у ингушей распределялась не по числу членов семьи, а по дворам, то родственники стремились при разделе получить новые наделы от общества. Раздел производился почетными стариками, знавшими адаты. Разделу не подвергались и оставлялись в общем пользовании членов данной патронимии большие медные пивоваренные котлы, иногда часть пахотной земли и сенокосов, гумна и пр.

После раздела семьи выделившиеся сыновья со своими семьями переселялись на новое место. Однако в горах раздельная семья часто оставалась жить в одной жилой башне.

Члены патронимии оказывали помощь друг другу во время полевых работ, свадьбы, похорон и т. д. Большим уважением среди родственников пользовался старший, без участия которого не решалось ли одно важное дело. Согласие старшего считалось необходимым при заключении брака, во время примирения кровников и т. д. Большим почетом и уважением среди женщин и молодых мужчин патронимии пользовалась также старшая женщина. Последняя распоряжалась на свадьбах, похоронах, пирах, она обучала девушек и молодых невесток различным хозяйственным занятиям, правилам поведения и т. д. С ростом числа семей внутри патронимии происходил их распад и образовывались новые патронимии. Так совершался процесс формирования ингушских фамилий, объединявших несколько родственных патронимий.

Все же основной формой ингушской семьи во второй половине XIX— начале XX в. была малая семья, включавшая в себя супругов, их детей, а иногда и родителей мужа. Но и здесь семейный быт оставался патриархальным. Муж, глава семьи, при решении важных хозяйственных и семейных дел никогда почти не считался с мнением жены. В обычном праве ингушей говорится: «жена во всем должна подчиняться мужу, жена не должна учить мужа, а должна слушать его» 7. Ингушский этнограф Чах Ахриев с горечью писал, что «вся жизнь ингушской женщины эксплуатируется господствующею мужскою половиной самым бесцеремонным образом» 8. На плечи женщин наряду с домашними работами ложилось много полевых работ, в том числе тяжелых, которые часто были им не под силу.

Бесправность женщины очень ярко сказывалась при разводе, который она не могла получить без согласия мужа. При разводе жене давалось только ее приданое. Дети оставались при отце. Но малолетних детей мать с согласия отца могла взять к себе, получая на них определенное содержание. По обычаю, супруги в присутствии посторонних и взрослых детей не называли друг друга по имени. Ласкать своих детей, брать их на руки при старших родственниках и посторонних считалось также неприличным.

Как у всех горцев, ингушка должна была уступать дорогу мужчине. Однако она могла свободно разговаривать на улицах со знакомыми мужчинами, что не полагалось у многих народов Кавказа. Величайшим позором у ингуша считалось бить жену: «общество,— писал Н. Н. Харузин,— клеймит презрением такого мужа» 9.

Брачные узы между родственниками кровными и некровными запрещались до восьмого и даже двенадцатого колена. Нельзя было жениться на девушке из фамилии отца или матери, из фамилии бабки по отцу и по матери. Для заключения брака требовалось согласие не только отца, но н старшего в патронимии. Девушка-сирота выходила замуж по собственному желанию. При выборе невесты обращали внимание на влиятельность рода и особенно на хозяйственные способности девушки. Богатые семьи выбирали жен из равных им семей, но на вторую или третью жену это условие не распространялось. Частым явлением было обручение малолетних.

Обычный брачный возраст для юноши был 17—18, а для девушки 15—16 лет. Имело место похищение девушек, совершавшееся в основном против воли родителей. Большим препятствием для вступления в брак являлся калым. За женщину, вторично вступающую в брак, платили только половину калыма.

Нередко семья жениха не могла в течение длительного времени собрать нужные для уплаты калыма средства. Поэтому от обручения до свадьбы мог пройти иногда довольно большой срок (один-два года), в зависимости от величины калыма. В этот период жених не должен был видеть невесты, но он посещал ее дом. Здесь он скромно простаивал где-нибудь возле входа (не принимая участия в беседе) в присутствии будущего тестя и старших родственников невесты. Невеста могла выходить из дома только под присмотром родных.

В день свадьбы за невестой посылалась свадебная свита, состоявшая из 30—40 мужчин и девушек. Следом за невестой на подводе доставляли ее приданое, состоявшее из тюфяков, подушек, одеял, матрацев, сундуков с подаркам для родных и родственников жениха, большого медного таза с рукомойником и большого медного кувшина для воды. Если жених был совершенно одинок, то невеста была обязана приносить почти все предметы домашнего обихода: котел с цепью, деревянные ложки, сита, подносы, корыта и пр.

При входе в дом невеста переступала через веник, а в комнате свекровь давала ей в одной ложке мед, в другой масло, приговаривая: «будь мягка, как масло, и сладка, как мед». Затем невесту отводили в угол, где она в окружении нескольких девушек оставалась до окончания свадьбы. Чтобы молодая имела много детей, на колени ей сажали мальчика, которого она одаривала деньгами.

На свадьбу, продолжавшуюся в течение трех суток, собирались почти все жители селения без особого приглашения. Однако в свадьбе не мог участвовать жених; он скрывался в это время в доме родственника или товарища и являлся домой в сопровождении дружков только вечером после окончания свадьбы. Родственники, принимавшие участие в свадебных празднествах, уходя домой, одаривали отца жениха деньгами. Это иногда окупало расходы семьи жениха на устройство свадьбы.

Через две недели молодая в сопровождении девушек и молодых невесток отправлялась по воду. Она приносила с собой к источнику яства и угощала всех присутствующих. После этого молодая могла приниматься за домашние дела.

Патриархально-родовые пережитки прослеживаются и в родильных обрядах ингушей. В прошлом рождение сына встречалось более торжественно, чем рождение дочери. Появление на свет мальчика-первенца возвещалось выстрелами. Весть об этом сразу же разносилась по всему селению мальчиками, получавшими за это вознаграждение от родственников отца и матери. Женщины-родственницы приходили с подарками в дом новорожденного поздравлять родителей. Через несколько дней происходило первое пеленание — в подаренную родственниками матери люльку торжественно укладывали новорожденного.

Спустя некоторое время устраивался пир в честь сына^первенца, на котором родственники-мужчины давали имя новорожденному, причем для этого бросали кости (альчики): тот, чей альчик падал на землю ребром* получал право дать имя ребенку. Помимо мусульманских (Мухаммед, Али и др.) распространенными именами были названия животных и растений: Борц (волк), Гамыш (буйвол), Цогол (лисица), Ноч (дуб) и т. д. Часто имена давались в честь каких-нибудь уважаемых людей. Употреблялись и русские имена. Воспитание детей до определенного возраста являлось обязанностью матери. В дальнейшем мальчика воспитывал отец.

Кровная месть была обязанностью всей фамилии, но в первую очередь близких родственников — членов патронимии. Иногда мщение тянулось годами, переходя из поколения в поколение. Полная кровная плата у ингушей составляла примерно 130 коров, причем ближайшие родственники платили по восемь коров, а самые отдаленные только по одному козленку.

Вся фамилия принимала участие и в похоронах. Семья умершего немедленно сообщала о его смерти во все селения, вде жили однофамильцы. Получив известие, мужчины-родственники спешили верхом на похороны, совершавшиеся по мусульманскому обычаю в тот же день. За мужчинами следовали женщины на арбах, к которым в знак траура прикрепляли палки с черными флажками. Всякий человек, проезжавший или проходивший мимо дома умершего, обязан был по обычаю войти во двор и совершить молитву. Проезжая через селение, он слезал с коня или арбы и шел пешком.

Большие фамилии имели отдельные кладбища, разделявшиеся в свою очередь на патронимические участки. Тело умершего па кладбище везли на арбе или несли на носилках. В этой процессии участовали только мужчины. В день похорон по окончании поминального обряда родственник# собирали деньги в пользу семьи покойника. По данным Б. Далгата, в далеком прошлом у ингушей, когда они еще исповедовали полухристиан- скую-полуязыческую религию, похоронные обряды были те же, что у осетин и горцев Грузии (устраивались скачки, стрельба в цель и многочисленные поминки).

За годы Советской власти в общественной и семейной жизни ингушей произошли глубокие изменения.

Одним из важнейших завоеваний советского строя явилось раскрепощение женщин. Женщина-ингушка получила возможность участвовать наравне с мужчиной в различных сферах общественной деятельности. Новое положение женщины-ингушки, ставшей свободной и полноправной, вовлечение женщины в общественное производство и рост ее культурного уровня существенно повлияли на семейный быт. После установления Советской власти стали изживаться патриархально-родовые порядки — многоженство, левират, калым, умыкание, насильственная выдача девушек замуж и т. д. В ингушской советской семье сложились новые отношения между супругами, родителями и детьми, между старшими и младшими.

Государственные органы и колхозы помогают семье растить и воспитывать детей. Созданы все условия для участия женщины-матери в общественном производстве. В период сезонных работ в селениях, помимо стационарных детских учреждений, открываются временные ясли, детские площадки и сады.