Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Религия адыгейцев. Народное творчество и игры
Этнография - Народы Кавказа

В раннем средневековье у адыгов, как и у многих других народов Северного Кавказа, распространилось христианство, которое пользовалось правами официального культа (имелись даже епископские кафедры и епархии), существовавшего наряду с многочисленными древними верованиями. О распространении христианства свидетельствуют остатки церквей и часовен, каменные кресты и надгробные плиты с греческими христианскими надписями. Христианские священники — шогены — упоминаются во многих адыгейских сказаниях.

Однако в результате турецаю-крымокой экспансии христианство постепенно исчезло, сохранившись лишь в качестве многочисленных пережитков в народных верованиях. Христианские святые под разными местными наименованиями пополнили пантеон адыгейских божеств и народных героев. Старые воззрения от этого мало изменились, приняв лишь внешнюю христианскую окраску. Следы христианства у адыгейцев видны также в некоторых празднествах и постах, в культе крестов и в названиях дней недели.

Ислам суннитского толка проник к адыгейцам в XVI в., но отдельные горные племена приняли его лишь в конце XVIII в. и даже в первой половине XIX в. под давлением турок. Ислам содействовал проникновению в Адыгею арабского языка и элементов мусульманской мифологии.

Адыгейцы не были мусульманами-фанатиками. В «Песне о наибе» которая относится к середине XIX в., рассказывается, что наиб вынужден был штрафовать тех, кто не выполняет намаза — ежедневного пяткл’рат- ного моления в честь Аллаха. Ислам отвечал интересам лишь части адыгейских феодальных кругов, связанных с Турцией, которые и стали его проводниками.

В период Кавказской войны реакционная адыгейская верхушка стремилась использовать ислам как зцамя борьбы против России в интересах Турции и Англии. Однако и в это время в народе сохранялись местные верования, сочетавшиеся с исламом и христианством {см. о них в главе «Кабардинцы и черкесы»).

Народное творчество и игры

В течение многих веков адыгеискии народ создавал свою оригинальную духовную культуру. Особенно большое место в адыгейской культуре принадлежит фольклору, который отразил пройденный народом исторический путь.

Художественное совершенство формы, меткость, богатство и образность языка, острая социальная направленность превращали произведения устного народного творчества в грозное оружие трудящихся масс в их повседневной борьбе за свое человеческое достоинство, за свои права. Но и господствующие классы стремились использовать фольклор в своих узко классовых интересах. Поэтому в адыгейском фольклоре дореволюционного периода ярко прослеживаются две противоположные линии: феодальная и народная.

Золотым фондом своей духовной культуры народ по праву считает нартский эпос, рождение которого относится к древнейшему периоду его истории. Однако на нартском эпосе сказалось влияние более позднего времени и в нем видны наслоения периода классового общества. Главные герои эпоса — Саусыруко, Шебатнуко, Химишоко Патерез, главные героини — Сэтэней Гуаша, Акуандэ, Жокоянэ и др.

В нартском эпосе отражены древние представления о внешнем мире, человеческих отношениях, моральных и духовных качествах человека, долге перед народом и т. д. Многие нартские сказания носят мифический характер и по своему содержанию перекликаются с мифами древних культурных народов (мифы об Ахиллесе, прикованном Прометее и т. д.).

Нартские сказания пользуются особой любовью народа и передаются из поколения в поколение. В настоящее время в адыгейских аулах живут талантливые сказители, которые хранят в своей памяти сокровища нартского эпоса.

Одним из наиболее распространенных жанров фольклора у адыгейцев, как и у многих других народов, являются сказки. Центральное место в большинстве сказок (в том числе и в сказках о животных) занимают темы труда и борьбы между угнетенными и угнетателями.

Герои сказок всегда непримиримы к князьям, ханам, духовенству, которые часто выводятся в образах драконов, великанов-людоедов и т. д. Все отвратительное, бесчеловечное, грубое, все, что мешает мирной трудовой жизни народа, воплощено в их образах. Напротив, народный герой честен, скромен, бескорыстен.

Адыгейские сказки полны глубокого лиризма. Они рисуют духовную и физическую красоту человека, воспевают его разум и проникнуты непреоборимой жизнеутверждающей силой, неугасимой верой в торжество добра над злом, правды над ложью. Одна из многих лирических сказок «Дудкуш» по своей композиции напоминает сказки «Тысячи йодной ночи» и состоит из тридцати сюжетно самостоятельных сказок, которые рассказываются тридцать ночей.

Алексей Максимович Горький, познакомившись с первым сборником адыгейских сказок, писал: «Адыгейские сказки, судя по этим образцам, весьма интересны и ценны общностью своих мотивов со сказками других народов. Общность эту я вижу в сказке «Мулла — колдун», которая — сюжетно — явно родственна сказкам о попе-оборотне, аббате и жреце — волшебниках... Очень интересна и сказка о зайчихе, лисе и волке, помощнике старшины — она обнажает социальные отношения людей, чего обычно в сказках о животных не видят... Ценность адыгейских сказок увеличивается еще и тем, что в них зло везде побеждено. Это — хорошее свидетельство о здоровье народа».

Острая социальная направленность адыгейского фольклора обусловлена самой жизнью, полной ожесточенной классовой борьбы, принимавшей в определенные периоды форму прямого вооруженного столкновения трудящихся со своими угнетателями. В исторических сказаниях и поэмах представители трудящихся наделяются физической и духовной красотой, такими чертами, как мужество, безукоризненная честность, непримиримость к эксплуататорам, скромность, трудолюбие («Хатхе Кочас», «Князьш его молочная сестра» и многие другие). Раскрывая благородные черты представителей народа, подлинно народные произведения фольклора бичуют алчность эксплуататоров, их лицемерие, коварство, призывают к борьбе с паразитическими элементами, показывают предательство эксплуататорских классов, когда народу угрожает чужеземное порабощение.

Адыгейцы создали богатый песенный фольклор, который до революции не записывался и устно передавался талантливыми певцами и музыкантами из поколения в поколение. Среди адыгейских песен есть героические, говорящие о борьбе народа против феодалов и иноземных завоевателей, лирические, свадебные, трудовые, шуточные, сатирические, обрядовые, песни-плачи (о павших героях, несчастьях, постигавших народ, и т. д.), колыбельные и детские, о животных и птицах, целебные (например, об оспе) и т. д.

В песнях более позднего периода, особенно в XIX в., все сильнее и сильнее звучат социальные мотивы, борьба между трудовыми массами народа и дворянско-княжеской эксплуататорской верхушкой.

Так, для изучения социальных сдвигов, происходивших в XIX в., большой интерес представляет «Песня о хорошем тфокотле» — одно из наиболее выдающихся и любимых народом произведений фольклора. Песня составлена в форме диалога между матерью (представительницей старшего поколения) и сыном (представителем нового поколения тфокотлей). Мать рассказывает сыну, что его отец был хорошим тфокотлем, одаривал князей, устраивал в их честь пиры, жил в мире с ними и никогда не противоречил им, потому что был умен, дальновиден. Сын на это отвечал, что теперь и времена и тфокотли другие. В страстных словах сына, обращенных к матери, звучит ненависть к тунеядцам-князьям, готовность биться до конца за освобождение простого народа. Немало песен, созданных во второй половине XIX в., посвящено одному из самых значительных столкновений тфокотлей и крепостных с князьями и дворянами — восстанию бжедугских крестьян в 1856 г.

Народные сатирические песни свое острие направляли против тех или иных пороков, проявлявшихся в жизни адыгейцев, против князей, дворян, мусульманского духовенства. Таковы, например, «Песни об аулах». В трех метких, остро отточенных предельно лаконичных строках едко- высмеиваются пороки, характерные для господствующих слоев каждого- аула.

Большой популярностью среди народа пользовались странствующие’ певцы (джегуак1о гыбза!у), нечто вроде украинских кобзарей.

Почти все праздничные увеселения у адыгейцев сопровождались танцами: хороводным со спокойными движениями по кругу (удж), плавными (зафак и исламей), более веселым парным танцем (загатлят) и др.

Основными народными музыкальными инструментами адыгейцев, сохранившимися до нашего времени, являются двухструнный смычковой инструмент (шык1эпщып), продольная флейта, (къамыл) и трещотка Ыхъэк1ыч) — род кастаньет из трех — пяти связанных на одном конце деревянных пластинок. Со второй половины XIX в. широкое распространение' среди адыгейцев получила русская гармонь, на которой играют преимущественно женщины. Однако профессиональными музыкантами, обслуживавшими народные праздники, свадьбы и т. д., оставались исключительно» мужчины.

Из элементов народного театра некоторые авторы первой половины XIX в. наблюдали у адыгейцев представления ряженых с масками. Представления эти были связаны с религиозными воззрениями. Попытки создания адыгейских спектаклей во второй половине XIX — начале XX в. не привели к возникновению национального театра и драматургии.

Адыгейское изобразительное искусство нашло наиболее яркое выражение в орнаменте. Основным орнаментом адыгейцев является золотошвейный узор. Им украшались женская одежда, веера, кисеты и другие предметы. Золотошвейное мастерство — дело девушек и женщин. Адыгейские золотошвейные работы известны по всему Северному Кавказу. Орнаментом украшались также войлочные ковры, циновки, изделия из серебра, поясные украшения, женские нагрудные украшения, посуда и др. Реже применялся орнамент в вышивке цветными нитками и в резьбе по дереву и по камню.

Имеются два типа орнамента: 1) анималистический и растительный и 2)  линейно-геометрический. Первый обычен на войлочных коврах с вкатанным или аппликативным узором и на предметах из серебра (оправа холодного оружия, седел, упряжи, поясов и нагрудных подвесок к женскому национальному костюму). Второй характерен для циновок и войлочных ковров.

Среди адыгейцев были широко распространены, общественные игры, которые славились по всему Северному Кавказу. Многие из них были связаны с религиозными верованиями. Военные и спортивные игры нырабатывали боевой опыт, физическую закалку. В некоторых из них видны следы родо^племенных отношений, например в игре джор (крест), во время которой жители аула разделялись на две партии — верхнюю и низовую7. Проводились состязания в метании ядер и камней, борьбе, поднимании тяжести, беге, прыжкам и особенно в конном спорте (скачки и джигитовка).

Народное образование

Несмотря на многовековые связи с развитыми странами, адыгейцы не имели своей письменности. Ее не дали адыгейцам ни христианство, ни ислам.

Попытки создания письменности начались лишь с 20-х годов XIX в., причем шла борьба между русским и арабомусульманским влиянием (одни брали за основу русский алфавит, другие — арабский).

До 1864 г. зачатки просвещения среди адыгейцев были распространены весьма слабо. Светские школы отсутствовали. Немногочисленные мусульманские духовные школы, возникшие около середины XIX в., не играли никакой роли в распространении образования. Попытки царского правительства насаддть в Адыгее церковно-приходские школы потерпели неудачу. «Горцысклоняются к тому, чтобы открыть школы Министерства народного просвещения, но при этом ставят условием, чтобы церковноприходские школы были совсем закрыты»,— доносили начальнику Кубанской области атаманы отделов8. Царизм вынужден был пойти на уступки, и во второй половине XIX в. открылись первые светские школы, в которых преподавание велось на русском языке. Все же ко времени первой мировой войны в Адыгее имелось только девять светских начальных школ с 355 учащимися. Кроме того, некоторое число адыгейцев училось в Екатеринодарской и Ставропольской гимназиях. Редчайшим исключением были адыгейцы с высшим образованием. Зато при покровительстве самодержавия, которое боялось объединения трудящихся разных национальностей и было заинтересовано в разжигании розни между ними, в Кубанской области при мечетях были открыты новые духовные школы, распространявшие религиозное мракобесие.