Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Общественный строй адыгейцев. Семья и обычаи
Этнография - Народы Кавказа

Развитие социальных отношений в Адыгее шло неравномерно. Хотя экономический строй общества в целом носил феодально-патриархальныи характер, уровень развития отдельных адыгейских племен был неодинаков. У одних племен процесс феодализации зашел в XIX в. значительно глубже, чем у других.

У некоторых равнинных и предгорных племен (например, у темиргоевцев, бжедугов) существовали уже княжеская власть и сложное сословное деление. В то же время население горной и отчасти предгорной полосы (абадзехи, шапсуги и др.) не знало княжеской власти и управлялось в одних случаях выборными старшинами, в других — мелкой знатью (оркъ условно переводимое «дворяне»), стремившейся превратиться в настоящих князей. Эти племена представляли собой сумму независимых сельских общин, которые только в чрезвычайных случаях выделяли своих представителей на межобщинные съезды.

Разница в общественном строе между равнинными и предгорными племенами, с одной стороны, и горными — с другой, дополнялась существенными отличиями и в других областях. Так, если феодальное право ставило женщину равнинного племени в подневольное положение, то в горах она пользовалась значительно большей свободой. В то время как на равнине и в предгорьях ислам в значительной мере вытеснил доисламские верования, в горах они еще в первой половине XIX в. (Продолжали оставаться в ряде случаев официальной религией.

Анализ социальных терминов показывает, что феодальная власть у адыгейцев развивалась из власти родокплеменных старшин, а не была принесена извне, путем завоевания, как это пытались доказать некоторые ученые, опиравшиеся на легенду об арабском происхождении княжеской власти в Адыгее. В более развитых районах Адыгеи (у племен с княжеской властью ) феодально-родовая знать пользовалась обширными общинными землями, пастбищами, владела многочисленными стадами, получала огромные сборы с подвластного трудового населения, играла решающую роль на сельских сходах и судах, пользовалась выморочным цравом на имущество зависимых крестьян. Нередко эксплуатация осуществлялась под оболочкой родовых отношений и обычаев.

В адыгейском феодально-патриархальном обществе можно выделить следующие основные социальные группы.

1)  Привилегированные — князья (пши) и орки различных степеней.

2)  «Свободный народ» (тфокотли) — основная масса еще не закрепощенного крестьянства. В XVIII — первой половине XIX в. меньшая часть тфокотлей, занимаясь торговлей и ростовщичеством, экономически усилилась, а большая же часть постепенно превращалась в крепостных. Тфоког- ли находились в известной зависимости от патриархально-феодальной знати, например, их периодически привлекали на сельскохозяйственные работы, на рубку и вывозку леса. По зову знати они отправлялись с ней на войну. Эксплуатация тфокотлей иногда маскировалась обычаем отдаривания: их традиционные подарки феодалу из добровольных постепенно превращались в обязательные. Острая классовая борьба в Адыгее в конце XVIII — первой половине XIX в. свидетельствует о процессе постепенного закрепощения тфокотлей и росте социальных противоречий внутри адыгейского общества.

3) Крепостные — пшитли с разновидностью под названием «оги». Эксплуатация крепостных выражалась в форме взимания ренты продуктами и частично отработочной ренты. Пшитли находились в личной зависимости от феодально-родовой знати. Они обладали некоторыми личными и имущественными правами. Например, они имели право перейти под власть другого владельца. Оги занимали как бы промежуточное положение между пшитлями и тфокотлями. Численно они значительно уступали пшитлям.

4) Рабы (унауты) — самая угнетенная часть населения. В рабство обращались пленники, а иногда и крепостные крестьяне, выступавшие против феодалов. Унауты были лишены всех личных и имущественных прав. Владелец мог безнаказанно убить унаута.

В 1867 г., т. е. после переселения части адыгейцев в Турцию, дворяне составляли 2,95% населения, духовенство — 1,7, свободные общинники — 74,79, крепостные и рабы — 20,56%. Значительный слой еще незакрепо- щенного населения — яркий показатель уровня развития адыгейского общества накануне реформы.

В XVIII— первой половине XIX в. адыгейцы жили сельскими общинами. Родственные объединения находились в стадии разложения и во многих случаях сохранились лишь пережиточно внутри сельских общин. Вс^ же родовые связи были еще довольно крепкими и играли немаловажную- роль. Это видно не только из наличия большого количества родовых пережитков и сохранения некоторого числа больших патриархальных семей, но также из того факта, что родовые группировки, расселенные в разных, часто отдаленных местах, утратив хозяйственное и территориальное единство, сохранили некоторое единство в семейной и общественной жизни.

Еще в наше вреям следы патриархальных родов сказываются во взаимоотношениях однофамильцев. Во многих современных адыгейских аулах живет всего несколько групп однофамильцев — патронимий, каждая из которых часто занимает десятки дворов. По их имени иногда называется целая часть аула. Браки между однофамильцами если не возбраняются, то по мере возможности избегаются. Между ними особенно часто практикуется взаимопомощь, гостеприимство и т. д.

Сельские (территориальные) общины назывались къуадж, псыхъо. По- адыгейски къуадж означает селение вообще, а псыхъо значит река или долина реки. По-видимому, по мере феодализации Адыгеи к семействам одного родового союза, который занимал долину, постепенно приселялись новые пришельцы, не связанные с ними кровными узами. В процессе общественного развития мелкие общины часто объединялись в более крупные. В первой половине XIX в. число членов одной общины иногда достигало нескольких тысяч человек, расселенных в 4—10 аулах. У племен с княжеской властью, где довольно значительная часть населения состояла из крепостных, общины попадали в полную зависимость от феодальнородовой знати.

Сельская община сохранилась в пореформенный период. Но общинное землевладение быстро разлагалось. Для сельской общины этого периода характерна сдача в аренду отдельных участков общинной земли, что свидетельствует о зарождении буржуазных отношений. Внутри общин усилился процесс социальной дифференциации: выделение массы бедняков на одном полюсе и численно небольшой кулацкой прослойки — на другом.

Зарождению буржуазных отношений способствовало также (наряду с реформой 1867 г.) вовлечение в конце XIX — начале XX в. Адыгеи во всероссийский рынок. И все же буржуазные отношения не стали господствующими. Как и другие колониальные окраины России, Адыгея развивалась в мучительных противоречиях. Фактически сохранявшиеся феодальные отношения переплетались с остатками патриархальных отношений и элементами капитализма.

Семья и обычаи

В XIX — начале XX в. основной хозяйственной единицей была малая семья. Встречалось лишь ограгшченное число больших семей, сохранявших хозяйственное единство. В 1886 г. в 12 адыгейских аулах семьи до 6 человек составляли 63%, до 8—19,5, до 10—9, до 15—7,5, до 20—1%. Все же еще накануне Октябрьской революции в некоторых аулах имелись большие семьи численностью до 60 человек.

Семейные отношения носили печать патриархальности. Положение девушек было более свободным, чем положение женщин, однако тех и других связывали многочисленные запреты и правила. Вплоть до революции женщина была почти в полной зависимости сначала от отца или братьев, потом от мужа. Наследовать, кроме незначительной доли, установленной шариатом, располагать имуществом, заключать договоры и обязательства женщина не имела трава.

Женщина не участвовала в аульских собраниях, не смела садиться есть вместе с мужем в присутствии посторонних лиц. Муж избегал встреч с женой при посторонних. Мужчины и женщины жили раздельно. Но в домашнем хозяйстве женщина играла главную роль. Она бесконтрольно распоряжалась съестными припасами; на ней главным образом лежало воспитание детей. Велика была роль женщины при примирении кровников и усыновлении приемышей. Женщина находила защиту от произвола мужа со стороны своей родни, которая мстила за нее.

Феодально-родовая знать строго соблюдала обычай равенства брача- щихся сторон, охраняя «чистоту крови» высших сословий. Крепостной мог жениться только на крепостной, лица свободных сословий — только на равных себе. Рабы не имели прав на законный брак. Дети князей от неравного брака (тумэ), как правило, не получали княжеских прав.

У адыгейцев господствовала моногамия. Многоженство, будучи доступно только богатым, не получило большого распространения (однако число наложниц из унауток не было ограничено). Еще в начале XIX в. было распространено умыкание невест. В течение XIX в. этот обычай стал постепенно исчезать, и наиболее распространенным был брак по предварительному соглашению между родителями жениха и невесты. Большая часть браков совершалась по выбору отцов, но не против воли брачащихся. Имели место и случаи заключения брака без участия родителей. Уплата калыма родителям невесты была обычным явлением вплоть до революции и окончательно исчезла лишь с ликвидацией эксплуататорских классов. Однако калым в форме выкупа постепенно уменьшался, переходя в денежное обязательство (кебин-хакк), установленное шариатом. Оно материально обеспечивало жену на случай развода по вине мужа или его смерти. При таких обстоятельствах кебин-хакк становился собственностью жены (он вручался невесте или вносился в письменный брачный контракт — пакях).

Развод допускался по различным причинам, притом по инициативе как мужа, так и жены. Муж мог легко развестись со своей женой даже без всякого повода, но в таком случае терял калым, кебин-хакк и все, что жена принесла в его дом. Жена имела право развода лишь по определенным причинам, например, вследствие жестокого обращения мужа. Однако, чтобы получить развод, женщине требовалось согласие мужа, в то время как муж мог получить развод и в том случае, когда жена противилась этому. Возвращение жены в ее прежнюю семью считалось позором и только чрезвычайные обстоятельства могли ее заставить пойти на этот шаг. Дети разведенной женщины обычно оставались у отца. У адыгейцев долго сохранялся левират. Покушение на честь и оскорбление женщины считалось тягчайшим преступлением и наказывалось строго.

Очень большое значение имело у адыгейцев гостеприимство, считавшееся священной обязанностью. Даже злейшему врагу нельзя было отказать в убежище и защите. Гостя усаживали на почетное место, угощали, одаривали, развлекали беседами, пением, музыкой и танцами. Гость считался неприкосновенной особой. Уважение к старшим также являлось одним из основных народных обычаев.

Взаимопомощь как в хозяйственной деятельности, так и в различных других случаях жизни была широко распространена. На первом месте стояла родовая взаимопомощь, практиковавшаяся, например, цри земледельческих работах, цри постройке дома и в других случаях. Гостеприимство и взаимопомощь, видоизменившись, конечно, в новых условиях, сохранились и прочно бытуют в настоящее время.

Наряду с аталычеством и куначеством существовал обычай усыновления. Глава семьи, призвав к себе приемыша, в присутствии всех обнажал своей жене грудь, и приемыш губами дотрагивался до соска. Беглецы, скрывавшиеся от преследования, и бывшие кровники часто стремились быть усыновленными. Помимо индивидуального усыновления имели место случаи заключения родственного союза между целыми общинами в целях взаимной защиты или материальной взаимопомощи. Иногда заключались договоры побратимства и посестримства.

Адыгейцы не имели писаных законов, их заменяло обычное право — адат (адыгэ хабзэ — адыгский закон). Каждое племя имело свои собственные адаты, сходные в основных чертах. Основная масса адыгейских адатов доисламского происхождения. Суд по адату представлял собой словесное, добровольное разбирательство. Каждая сторона выбирала своих уполномоченных. Суд был гласный и публичный. Призывали свидетелей, которых приводили к присяге. Из третейских и выборных судьи постепенно сделались постоянными. Если сталкивались со случаем, не имевшим прецедентов, то выносили решение применительно к общему духу адата. Вынесенное таким образом решение (маслягат) постепенно превращалось в адат. Под влиянием мусульманского и русского права адат подвергся более или менее значительным видоизменениям.

По адату разбирались преимущественно дела о воровстве, о наследовании, об отношении детей к своим родителям, мужей к женам и т. п. Преступления большой важности, как-то: убийство, ранение, насилие над женщиной и некоторые оскорбления чаще решались правом мщения. Раз совершенное преступление вело за собой ряд кровомщений, тянувшихся несколько поколений, даже веков. Самые жестокие кровомщения были за женщин. Зато преднамеренных убийств, совершенных с целью грабежа, почти- не встречалось. Феодально-патриархальный строй наложил на кровную месть сословный характер. Она допускалась только между лицами одного сословия. Кровная месть вела к беспрерывным внутренним раздорам и убийствам. Постепенно стали допускать «выкуп крови», т. е. цлату за убийство, ранение или увечье. При уплате за кровь большую роль играла личность убийцы: мужчина это или женщина, дворянин или простой крестьянин. Различали степень вины и ответственности. «Цена крови» исчислялась «головами», под которыми подразумевались не только одушевленные, но и неодушевленные предметы. Система штрафов была установлена также за воровство и ряд других преступлений. К смертной казни прибегали лишь в исключительных случаях. Помимо уплаты штрафов существовали другие способы прекращения кровной мести, например взятие ребенка из .пострадавшего рода на воспитание. К началу XX в. кровная месть в Адыгее цо,чти исчезла.

На семейное и наследственное право адыгейцев большое влияние оказал шариат (мусульманское духовное право). Суд по шариату у ряда племен был введен решением межплеменного собрания 1822 г. Духовным судом руководили муллы. Шариатом решались дела о купле-продаже, о прелюбодеянии, наследственные и все духовные дела. Жестокость наказаний по шариату (отсечение рук, ног и пр.) противоречила народным обычаям. Пользуясь тем, что коран был написан на непонятном народу арабском языке, муллы допускали произвольное толкование корана. Все это побуждало значительную часть адыгейцев предпочитать суд по адату, который продолжал играть важную роль в их жизни.

В пореформенный период царское правительство учредило горские словесные суды, в которых руководствовались адатом. Компетенция их была ограничена, и в дальнейшем их приравняли к судебным мировым учреждениям. Царизм относился довольно терпимо к адатам, но зато вел борьбу против шариата. Значение русского права все время возрастало. Адаты и горские словесные суды устарели и постепенная замена их более прогрессивным русским законодательством, несмотря на его великодержавно-колонизаторские тенденции, сыграла известную положительную роль.