Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Северный Кавказ в дореформенный период реформы 60-х годов ХІХ в.
Этнография - Народы Кавказа

Включение всего Северного Кавказа в со-став России имело огромное положительное значение для населявших его народов. Оно избавляло их от угрозы порабощения отсталыми восточными деспотиями, какими являлись в то время Турция и Иран. Оно ликвидировало существовавшую на Кавказе экономическую и политическую раздробленность, прекращало феодальные и племенные междоусобицы, разорявшие страну и приносившие огромные бедствия местному населению. Оно приобщало народы Кавказа к более высокой и прогрессивной системе социально-экономических отношений, которые существовали и развивались в России, вступившей в это время на путь капиталистического развития. Оно способствовало ликвидации прежней замкнутой жизни кавказских горцев, подрывало устои их патриархального быта, ускоряло их экономическое и культурное развитие. Объективно прогрессивная роль России по отношению к Кавказу и Востоку вообще была отмечена в письме Ф. Энгельса к К. Марксу от 23 мая 1851 г.: «...господство России,— писал Энгельс своему великому ДРУГУ>— играет цивилизующую роль для Черного и Каспийского морей и Центральной Азии...»

Потерпев полное поражение в войнах с Россией и убедившись, что им не под силу открыто бороться с ней на Кавказе, Иран и Турция, которые и прежде через своих агентов занимались провоцированием столкновений между русскими и народами Северного Кавказа, теперь еще более усилили свою подрывную работу в горах Кавказа. Особенную активность в этом направлении проявляла Турция. Привлекая на свою сторону единоверное суннитское мусульманское духовенство, турки старались разжечь религиозный фанатизм среди горских племен Кавказа и под флагом «газавата» поднять их на борьбу с Россией. Активную поддержку Турции оказывают и некоторые горские феодалы, связанные с ней прежде всего интересами работорговли. Начатое Россией после Адрианопольского мира 1829 г. преследование работорговли на кавказском побережье Черного моря и запрещения вывоза рабов в Турцию вызывали у этих торговцев «живым товаром» особое недовольство, так как лишали их важнейшего источника дохода.

Непосредственно вмешивалась в кавказские дела и Англия, долгое время не желавшая признавать условия Адрианопольского договора. Через своих агентов она вела антирусскую агитацию среди горцев Кавказа, обещая им свою помощь. Горцы в своей массе резко отрицательно относились к владычеству Турции, с которой они много веков вели борьбу за независимость, и не доверяли Англии, старавшейся втравить их в войну с Россией. Но русский царизм своей жестокой колониальной политикой вызывал повсеместное недовольство народных масс и открытые восстания горцев, проходившие в ряде районов под религиозной оболочкой мюридизма 23. В первой половине XIX в. царизм систематически усиливал колониальный режим на Северном Кавказе, расширял захват и колонизацию горских земель, строил укрепления и проводил военные линии все дальше в глубину гор, подчинял горцев непосредственно управлению царской военной администрации, облагал их различными податями и повинностями. Одновременно царизм начал щедро наделять землей горскую знать, помогая ей закрепощать народные массы.

В первой половине XIX в. борьба народных масс Северного Кавказа с местными эксплуататорами тесно переплеталась с их борьбой против колониальной политики царизма. Царизм, как правило, оберегал феодальные права горских князей и старшин, ханов и беков и помогал им держать в повиновении народ. В свою очередь, горские феодалы в своем большинстве верой и правдой служили царизму, являясь его главной социальной опорой в стране. Вот почему после окончательного присоединения Северного Кавказа к России любое выступление народных масс против местных феодалов превращалось в борьбу с царизмом. И, наоборот, любое широкое народное выступление против колониальной политики царизма перерастало в борьбу с местными феодалами, которые были кровно заинтересованы в сохранении царского режима. Это переплетение классовой борьбы с борьбой против колониального режима было характерно для всего Северного Кавказа, в том числе и для тех районов, где мюридизм не получил распространения (Осетия, Кабарда, Балкария, Карачай, значительная часть Адыгеи и др.).

Иногда против царского правительства выступали и отдельные группы горских феодалов, преследуя свои корыстные цели. В таких случаях они старались вовлечь в поднятое ими восстание и широкие массы своих соплеменников, использовать их недовольство колониальным режимом царизма. Так, например, поступили в 1804 и 1822 гг. кабардинские феодалы, поднявшие мятеж в связи с тем, что царизм попытался ограничить их судебные права и поставить под свой контроль власть кабардинских князей. Потерпев неудачу в этих восстаниях, часть кабардинских князей ж уор- ков с подвластными им крестьянами ушла за Кубань, которая тогда являлась границей русских владений на Северном Кавказе, и поселилась там среди родственных ей адыгейских племен. В 30—50-х годах XIX в., когда после Адрианопольского мира Закубанье вошло в состав России, аулы этих так называемых «беглых кабардинцев» были (вместе с другими аулами горцев (адыгейскими, абазинскими) переселены из бассейна Уру- па на берега Большого ж Малого Зеленчуков и на правый берег Кубани, где они находятся до сих пор, составляя значительную часть современного черкесского населення Карачаево-Черкесской автономной области.

Своеобразным и сложным по своему социальному составу было развернувшееся в 30—40-х годах XIX в. на Восточном Кавказе мюридистское движение. Возглавляли его узденская верхушка и тесно связанное с ней мусульманское духовенство Дагестана, недовольные политикой царизма и соперничавшие с представителями старой феодальной знати {ханами, беками и др.). Но они не смогли бы придать мюридистскому движению тот размах, который он получил в действительности, если бы в этом движении не приняла участие масса рядовых горцев.

Многие горцы Дагестана, а затем и Чечни, терпя насилие, угнетение и произвол со стороны местных феодалов и царской администрации на Кавказе, примкнули к мюридистскому движению, призывавшему к борьбе за независимость и выдвигавшему демагогический лозунг «равенства» всех горцев-мусульман. Эта антифеодальная и антиколониальная струя в мюридистском движении придала ему на первых порах популярность среди горцев, героически боровшихся за свободу и независимость.

Используя недовольстБо народных масс гнетом царизма и местных феодалов, вставшие во главе мюридов имамы Гази-Мухаммед, Гамзат-бек и особенно Шамиль сумели объединить под своей властью часть горного Дагестана и Чечни и, опираясь на них, повели успешные военный действия против царских войск. В 40-х годах XIX в. Шамиль на подвластной ему территории Чечни и Дагестана создал военно-теократическух монархию — имамат, режим которого стал вскоре ненавистен народу. Внутри имамата шло развитие феодальных отношений, росла эксплуатация со стороны мюридистской верхушки. В крупных владетелей феодального типа превратились наместники Шамиля — наибы, управлявшие отдельными областями имамата. Деспотическое управление Шамиля, грабежи и притеснения его наибов и мюридов вызвали внутренний кризис мюридистского движения, отход от него народных масс. Беспрерывная война истощила силы горцев Чечни и Дагестана. В 50-х годах XIX в. Шамиль теряет один район за другим. Местное население, понявшее, что мюридизм не несет подлинного освобождения, обращается снова к России и содействует русским войскам в изгнании шамилевских мюридов. В 1859 г. Шамиль, полностью изолированный в Дагестане, потерявший прежнюю поддержку среди местного населения, с небольшой кучкой мюридов безоговорочно капитулировал в ауле Гуниб.

Мюридизм даже в период своего наибольшего успеха в 40-х годах XIX      в. охватил сравнительно небольшую территорию преимущественно Восточного Кавказа. Реакционная сущность мюридизма обусловила в конечном счете слабость и бесперспективность движения горцев под руководством Шамиля. Попытки Шамиля распространить мюридизм на террит^рию Центрального Кавказа, где в течение всей первой половины XIX        .в. шла острая антифеодальная и антиколониальная борьба, оказались неудачными. Во время вторжения Шамиля в Кабарду в 1846 г. на его сторону перешло лишь небольшое число кабардинских князей и уорков, которые затем вместе с ним бежали из Кабарды. Еще меньшую поддержку получил Шамиль в Осетии, где ему оказали содействие лишь отдельные феодалы Тагаурии и Дигории.

Большое значение придавал Шамиль захвату в свои руки руководства не прекращавшейся с конца XVIII в. освободительной борьбой горцев Западного Кавказа, куда он в 40-х годах XIX в. неоднократно направлял своих наибов. Из них только Мухаммед-Эмин сумел укрепиться среди адыгейских племен, возглавляя здесь в 1848—1859 гг. мюридистское движение в качестве наиба Шамиля. Но, опираясь главным образом на местное мусульманское духовенство и отдельные группировки феодалов, Мухаммед- Умин не смог привлечь под знамена мюридизма широкие массы горцев Западного Кавказа, боровшихся с исключительным упорством и стойкостью против местных феодалов и царизма.

Потерпели неудачу и попытки Мухаммед-Эмина вместе с протурецкп настроенными адыгейскими феодалами склонить горцев Западного Кавказа к участию в Крымской войне 1853—1856 гг. на стороне Турции и ее англо-французских союзников. Испытывая, подобно Шамилю, большие трудности, Мухаммед-Эмин, как только получил известие о сдаче Шамиля в Гунибе (26 августа 1859 г.), последовал его примеру (20 ноября 1859 г.). Однако борьба горцев Западного Кавказа продолжалась еще до мая 1864 г.

Завершение кровопролитной Кавказской войны, принесшей огромные бедствия народам России и Кавказа, ознаменовалось массовым выселением горцев в Турцию. Это была грандиозная провокация, затеянная турецкими агентами и осуществленная при активном пособничестве царских властей. Султанская Турция зазывала к себе воинственных кавказских горцев с целью использовать их в войнах против России, а также для подавления национально-освободительного движения балканских народов. Царское правительство, содействуя выселению горцев с Кавказа и даже принуждая их силой к этому, что имело место на Западном Кавказе, хотело избавиться от «беспокойных подданных» и использовать в своих интересах освободившиеся земли. В среде самих горцев в лице протурецки настроенных горских феодалов и мулл султанская Турция и царская Россия нашли ретивых сторонников переселения. Отмена крепостного права в России и слухи о предстоящих реформах на Кавказе заставляли горских феодалов торопиться с переселением в Турцию, где осри рассчитывали полностью сохранить свои феодальные привилегии и власть над переселявшимися с ними соплеменниками.

Переселение началось в 1859 г., сразу же после поражения мюридизма, реакционная идеология которого и в данном случае сыграла отрицательную роль, толкая многих рядовых горцев на переселение в мусульманскую Турцию. Переселение продолжалось до 1865 г., охватив многие горские народы (адыгейцев, абазин, чеченцев, ингушей, кабардинцев, осетин, карачаевцев, ногайцев и др.). Всего, по официальным данным, переселилось около 500 тыс. человек. Наибольшее число переселенцев было с Западного Кавказа, в частности, целиком выселились племена убыхов, жившие на побережье Черного моря — между адыгейцами и абхазами.

Переселение в Турцию сопровождалось полным разорением горцев, их массовой гибелью и другими бедствиями. Сконцентрированные в турецких лагерях для переселенцев, устроенных в окрестностях Синопа, Сам- суна и нескольких других прибрежных городов Турции, горцы тысячами умирали от голода и эпидемий. В одном только синопском лагере в день умирало более 200 человек. Трагедия выживших переселенцев на этом не закончилась. Турецким правительством для поселения кавказских, горцев были отведены самые неудобные, заболоченные и не пригодные для обработки земли. Переселенцы оказались под жестоким двойным гнетом своих феодалов и турецких пашей. Обманутые горцы пытались вернуться на родину, но этому всячески препятствовали власти султанской Турции и царской России. Только единицы сумели пробраться обратно на Кавказ.

Горцы, оставшиеся в Турции, подверглись насильственной ассимиляции, их национальная культура преследовалась. Горская знать,, предавшая свой народ, вскоре слилась с турецкими феодалами, забыла родной язык. Уже к началу XX в. большая часть переселившихся в Турцию * горцев потеряла свою самобытность и отуречилась.

Иначе сложилась судьба народов Северного Кавказа, вощедшщ; в состав России. Вопреки колониальной политике царизма, разжигавшей национальную рознь, народы Северного Кавказа, как и все народы* России, сплотились вокруг великого русского народа. Освободйтельная борьба народов Кавказа стала неразрывной составной частью всероссийского революционного движения.

В связи с окончанием Кавказской войны царское правительство для закрепления политического завоевания Кавказа провело реорганизацию административного управления края и окончательно ликвидировало политическую власть местных феодальных владельцев в тех районах, где она еще сохранилась.

В 1860 г. на Северном Кавказе были созданы две области — Кубанская и Терская, включавшие в себя соответственно земли бассейна Кубани и Терека. При этом произошло преобразование кавказских казачьих войск. Черноморское войско и шесть бригад Кавказского линейного войска, расположенных на территории Кубанской области, вошли в состав Кубанского казачьего войска. Из остальных бригад Кавказского линейного войска было образовано Терское казачье войско. В руках командующих войсками этих областей, получивших звания наказных атаманов, сосредоточивалось управление как казаками, так и горцами, проживавшими в пределах этих областей, но нижестоявшая администрация была раздельной для казаков и горцев. Последние входили в особые округа.

В 1860 г. было утверждено и новое «Положение» об управлении Дагестанской областью и Закатальским округом. В Дагестанскую область вошел почти весь Дагестан, за исключением притеречной Кумыкии, Сала- тавии, Андии и некоторых других районов, включенных сначала в состав Терской области, а позднее большей частью переданных также в Дагестанскую область.

Все горские народы Северного Кавказа теперь находились в ведении так называемого «военно^народного» управления, отличавшегося от казачьего и общегражданского управления Российской империи. В 1860 г. в Тифлисе был образован особый орган по военно-народному управлению кавказскими горцами, который под разными наименованиями просуществовал до февраля 1917 г. Однако развитие экономических и других связей горцев с русским населением Северного Кавказа заставило царское правительство в 1871 г. отказаться в Кубанской и Терской областях от раздельного управления горцами. С этого времени горцы Терека и Кубани были подчинены общим с русским населением края гражданским административным учреждениям. Горцы же Дагестанской области (и Закаталь- ского округа) по-прежнему оставались в военно-народном управлении.

К моменту окончания Кавказской войны часть горцев еще оставалась под непосредственным административным управлением своих прежних феодальных владельцев. В период Кавказской войны царское правительство терпело и даже поддерживало административную власть этих владельцев, так как видело в этом известную гарантию покорности горцев. Не случайно после присоединения Северного Кавказа к России политическую власть дольше всего сохранили владетели Дагестана, где в первой половине XIX в. царизм был особенно озабочен укреплением своих позиций с помощью местных феодалов. Однако после окончания Кавказской вюйны сохранение политической власти дагестанских феодальных владетелей было уже для царизма нетерпимым. Введение в действие «Положения» 1860 г. об управлении Дагестанской областью фактически ликвидировало остатки политической самостоятельности местных феодальных владетелей, превращая их в исполнительные органы административной системы, созданной царизмом для управления горцами. Оставалось только юридически оформить упразднение политической власти дагестанских владетелей. В 1864—1865 гг. было произведено упразднение власти аварского и окюринского ханов, из владений которых были образованы Аварский и Кюринский округа. В 1866 г. была оформлена ликвидация власти владетелей Кайтага, Северного и Южного Табасарана (эти районы Дагестана уже с конца 1860 г. составляли Кайтаго-Табасаранский округ). В 1867 г. были устранены от управления акушинский и другие «родовые кадии» шести «вольных обществ» Даргинского округа. В этом же году были ликвидированы Мехтулинское ханство и шамхальство Тарковское, составившие вновь образованный Темир-Хан-Шуринский округ.

Таким образом, к концу 1867 г. в пределах Северного Кавказа не осталось уже ни одного местного феодального владетеля, который бы сохранил политическую власть, и (все без исключения горские племена теперь подчинялись непосредственно царской администрации, входя в состав того или другого округа Дагестанской, Терской и Кубанской областей. Деление горского населения на округа не соответствовало в большинстве случаев этническому делению. Царская администрация при определении границ горских округов нередко произвольно разрывала уже сложившиеся этнические образования или, наоборот, группировала в одном округе территории, населенные разными народностями. Особенно это имело место в начальный период существования округов.

Так, Терская область, образованная в 1860 г., была разделена на шесть округов, из которых большинство имело крайне смешанный этнический состав. Военно-Осетинский округ, например, был образован из аулов осетин, кабардинцев (жителей Малой Кабарды) и ингушей; в Аргунский и особенно Ичкеринский округа наряду с чеченцами входили дагестанские общества, которые были географически оторваны от своих окружных центров (Шатоя и Ведено); в Кумыкский округ, кроме кумыков, значительная часть которых находилась в пределах Дагестанской области, входили также ауховцы и салатовцы. Позднее, когда этнический состав горских округов Терской области стал более однороден, они потеряли свои прежние национальные наименования. Этим царское правительство подчеркнуло, что оно не собирается считаться с национальными интересами горцев. Так, Осетинский округ стал именоваться Владикавказским, Кабардинский — Нальчикским. Еще более пестрым оказался этнический состав горских округов Кубанской области, где царское правительство не оставило на первоначальном месте ни одного горского аула, по нескольку раз переселяя и группируя их в округа, в которых жили вперемежку адыгейцы, абазины, кабардинцы, карачаевцы, ногайцы.

Окончание Кавказской войны почти совпало с отменой крепостного права в России, ознаменовавшей утверждение капитализма в стране. Поэтому, завершив в 60-х годах XIX в. политическое завоевание Кавказа, царизм проводит здесь ряд важных реформ буржуазного характера.

Вслед за крестьянской реформой в Центральной России крестьянская, земельная и другие реформы стали проводиться на Кавказе.

Существенной особенностью положения на Северном Кавказе в предре- форменный период было то обстоятельство, что в большинстве горских областей Северного Кавказа накануне реформы наряду с крепостными и феодально зависимыми крестьянами существовали еще и рабы. Поэтому при проведении крестьянской реформы на Северном Кавказе отменялось не только крепостное право, но и рабство. В то же время значительная часть горского крестьянства, считавшегося лично свободным, но находившегося в феодальной зависимости, под действие реформы не подпадала.

Отмена в 60-х годах XIX в. крепостного права и рабства на Кавказе должна была содействовать в первую очередь освоению Кавказа русским капитализмом. Реформа эта была вызвана не только и не столько потребностями местного экономического развития, сколько потребностями экономического развития метрополии, господствующие классы которой стремились в возможно более широких масштабах осуществить экономическое «завоевание» Кавказа. Однако известную роль играло и то обстоятельство, что в результате укрепления экономических связей с Россией и проникновения на Кавказ русского торгового и промышленного* капитала феодальные отношения у народов Кавказа стали постепенно разлагаться. В частности, на Северном Кавказе в недрах господствовавшего у горцев феодально-патриархального строя шло довольно быстрое развитие товарно-денежных отношений, создававших предпосылки для отмены рабства и крепостничества. Наконец, крестьянская реформа на Кавказе, как и в Центральной России, была в значительной мере обусловлена ростом крестьянских антифеодальных движений, угрожавших свержением крепостного права снизу, если оно не будет отменено сверху.

Осуществляя крестьянскую реформу на Северном Кавказе, царизм и здесь свято охранял интересы феодалов. Подобно русским помещикам, горские феодалы по приглашению царского правительства приняли активное участие в разработке условий «освобождения» своих крепостных и рабов. Неудивительно поэтому, что реформа на Северном Кавказе была в общем проведена на условиях, максимально выгодных для крепостников и рабовладельцев. Вот как, например, проводилась реформа в Кабарде, где имелось наибольшее количество, по сравнению с другими горским округами, крепостных и феодально зависимых крестьян, а также рабов- унаутов. В июле 1861 г. собравшиеся в Нальчике кабардинские феодалы решили произвести «освобождение» своих ^крестьян за выкуп, размер которого должен был устанавливаться «добровольным соглашением» между крестьянином и его хозяином или обязательными «правилами», разработанными феодалами. Правительство утвердило это решение кабардинских феодалов и предоставило им самим почти бесконтрольно проводить «освобождение» крестьян. Согласно составленным феодалами и утвержденным правительством «Правилам», крестьяне при освобождении теряли половину своего имущества, которое поступало в пользу хозяина. Кроме того, крепостные обоего пола в возрасте от 15 до 45 лет должны были уплатить за свое освобождение по 200 рублей. Малолетние девочки, не достигшие 15 лет, освобождались с условием, что при выходе их замуж феодалу уплачивалось из калыма за каждый год возраста по 10 рублей. За мальчиков до 15 лет и стариков феодалы получали особое вознаграждение от правительства, причем общая сумма выплаченных феодалам денег (около 150 тыс. рублей) возмещалась правительству кабардинским крестьянством путем уплаты соответствующих налогов. Крепостные в возрасте от 15 до 45 лет должны были выкупиться в течение шести лет бее всякой ссуды от правительства, отработав выкупные деньги непосредственно феодалу или, если феодал в их услугах не нуждался, на стороне. Последнее в условиях Кабарды было чрезвычайно трудно, и поэтому освобожденные крестьяне шли в самую тяжелую кабалу, чтобы заплатить выкуп, общая сумма которого составила огромную сумму в 1203 тыс. рублей.

При освобождении крестьян кабардинские феодалы отбирали в свою пользу половину, а иногда и две трети имевшегося у крестьян движимого имущества, прежде всего рогатого скота, который в условиях тогдашней Кабарды являлся главным богатством. Многие крестьяне после реформы остались совсем без скота и другого имущества и даже не имели своей сакли. Немудрено поэтому, что освобожденный от личной зависимости кабардинский крестьянин оказался, по отзыву одного весьма хорошо осведомленного современника, «так беден, как только можно вообразить себе бедность в самой последней степени» 24.

Аналогичным образом была проведена крестьянская реформа в 1867 г. в Балкарии, в Адыгее, в Осетии и в других горских областях Северного Кавказа, за исключением Чечено-Ингушетии и Дагестана. В Чечено-Ингушетии, где не существовало крепостных крестьян, было отменено только рабство25. Что же касается Дагестана, то здесь, несмотря на наличие большого числа феодально зависимых крестьян, реформа в 60-х годах XIX      в. по существу не была проведена. Дело ограничилось только освобождением рабов и небольшого числа зависимых крестьян шамхала Тарковского и хана ме х т у л и и с к ого. Царское правительство затянуло освобождение феодально зависимых крестьян Дагестана до 1913 г., когда, наконец, был принят закон «о прекращении зависимых отношений поселян Дагестанской области и Закатальского округа», согласно которому крестьяне должны были выплатить бекам более 300 тыс. рублей в течение 20 лет, начиная с 1 января 1913 г.26

Таким образом, крестьянская реформа 1867 г. охватила не все горские области Северного Кавказа. Феодальная зависимость десятков тысяч крестьян 'в Дагестане сохранялась еще почти 50 лет. В то же время при проведении крестьянской реформы на Северном Кавказе еще сильнее, чем в Центральной России, сказались крепостнические черты реформы, а ее буржуазное содержание проявилось здесь в меньшей степени.

Однако было бы неправильным недооценивать значение крестьянской реформы для народов Северного Кавказа. При всех своих недостатках реформа сыграла определенную роль в их историческом развитии. Отменив крепостное право и рабство, она создала предпосылки для роста капиталистических отношений, для расширения и углубления экономических связей с остальной Россией.

Параллельно с отменой крепостного права и рабства на Северном Кавказе проводилась земельная реформа. Собственно говоря, к проведению земельной реформы царское правительство приступило в отдельных районах даже раньше, ибо царизм был непосредственно в ней заинтересован. Под предлогом устройства «поземельного быта» горцев была экспроприирована значительная часть народных земель.

Хотя царское правительство признало существование у горцев Северного Кавказа в прошлом только общинного землевладения, при проведении земельной реформы в Терской и Кубанской областях оно широко пошло на закрепление за горской знатью крупных земельных участков на правах частной собственности. Так, в Кабарде в результате земельной реформы 259 феодальных семейств получили около 130 тыс. десятин лучшей земли, что составляло почти половину всех аульных наделов Кабарды. У осетин, адыгейцев, абазин, карачаевцев и других горцев Терской и Кубанской областей многие феодальные фамилии получили по нескольку сотен десятин земли каждая. В то же время горские феодалы сохранили за собой право пользования общинными угодьями — пастбищами, лесом и т. д.

Земельная реформа 60-х годов XIX в., как и крестьянская реформа того времени, не коснулась Дагестана, но и в 1913 г. при проведении крестьянской реформы в Дагестане земельные отношения здесь остались нетронутыми, сохранившись без изменений до Великой Октябрьской социалистической революции.

Своеобразно была проведана земельная реформа 60-х гадов XIX в. ' в Чечне. Из числа земель, распределявшихся ов пользование на основе общинного права, здесь исключались не только участки, предназначенные к отводу частным лицам, но и земли нагорной полосы, которые были забраны в казну. Чеченцы могли использовать их только для пастбищ, без права заводить какуючишбо «оседлость». Поскольку оставшейся земли не могло хватить для наделения чеченцев землей, было решено, как повествует официальный царский историк, «не только не препятствовать стремлению некоторой части чеченского племени к переселению в Турцию, но даже временно поощрять это стремление; в результате в течение лета 1865 г. до 20 тыс. чеченцев ушли на жительство в Турцию» 27. В 1886 г. часть чеченских земель, сопредельных с Кумыкским округом (13 400 десятин), была передана в собственность кумыкским князьям и узденям с условием, что они безвозмездно передадут половину своей земли в надел живущему на ней народу (т. е. чеченцам). Но уже летом 1867 г. правительству пришлось выкупать у кумыкских князей и узденей отошедшие к ним в собственность 6700 десятин земли в Чечне, так как без этого оказалось невозможным обеспечить наделение землей чеченских аулов Качкалыковского наибства. В то же время в другой части Чеченского округа, в Надтеречном ваибстве, до 20 тыс. десятин земли было роздано горским князьям Алхасовым, Эльдаровым, Таймазовым, Турловым, Бе- ковичам-Черкасским.

Объявляя земли горцев Терской и Кубанской областей общинной собственностью, царское правительство не только передало значительную часть их в собственность горской знати, но и произвело новую щедрую раздачу их русским помещикам, царским офицерам и чиновникам. Особенно значительные «пожалования» были сделаны в Кубанской области, где в результате переселения части горцев в Турцию оказались в большом количестве «свободные» земли. К 1900 г. в Кубанской области из 997 тыс. десятин «пожалованных» земель 160 тыс. принадлежали помещикам и офицерским чинам — горцам по происхождению. Не забыло царское правительство и себя, оставив за казной большую часть лесных угодий, а в Кабарде 315 384 десятины пастбищных земель. Кроме того, за пользование общинной землей с горцев стали взимать государственную поземельную подать, вся тяжесть которой падала на плечи бедноты, ибо налог взимался подымно независимо от размера хозяйства.

Таким образом, провозглашенное в 60-х годах XIX в. царским правительством у горцев Северного Кавказа общинное землевладение явилось по существу удобной ширмой для расхищения и присвоения народных земель. Вместе с тем, юридически оформляя существование общинной и частной земельной собственности у горцев Северного Кавказа, царское правительство преследовало двоякую цель — широким введением частной собственности на землю содействовать развитию капитализма, а сохранением общины задержать среди горцев рост пролетариата и, следовательно, предотвратить революцию.