Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Народы Северного Кавказа в XIII-XV вв.
Этнография - Народы Кавказа

В первой половине XIII в. народы Северного Кавказа подверглись монгольскому завоеванию. Первое вторжение монголов на Северный Кавказ произошло в 1222 г., когда крупный отряд монгольских войск, посланный Чингис-ханом из Средней Азии, проник в Дагестан с юга. Сделав неудачную попытку овладеть Дербентом, монголы обошли его и через территорию лезгин и других дагестанских горцев вышли снова к берегам Каспийского моря севернее Дербента, открыв таким образом себе путь в северокавказские степи. Здесь они натолкнулись на алан, призвавших на помощь кыпчаков-половцев. Тогда монголы вступили в переговоры с половецкими ханами и, пообещав им часть добычи, отклонили их от союза с аланами. Разгромив алан, монголы затем напали на самих половцев, которые, в свою очередь, обратились за помощью к южнорусским князьям. Однако летом 1223 г. в решающем сражении на берегах Калки монголы одержали верх над русско-половецким войском.

Поход 1222—1223 гг. носил рекогносцировочный характер. После битвы на Калке монголы возвратились через Урало-Каспийский проход в Азию, потерпев по дороге поражение от волжских болгар.

К систематическому завоеванию Северного Кавказа монгольские ханы приступили в /конце 30-х годов XIII в., когда началось нашествие Батыя на Восточную Европу. В то время как одна часть монгольских орд обрушилась на Русь, другая вторглась на Северный Кавказ. Довольно быстро справившись с жившими в степях половцами, батыевские полчища встретили упорное сопротивление со стороны алан и адыгов. Походы монгольских ханов 1237—1239 гг. в земли адыгов и алан хотя и нанесли -этим народам огромный ущерб, однако не привели еще к их окончательному покорению. Опираясь на горные районы, адыги и аланы повели затяжную войну с монголами. Проезжавший в 1254—1255 гг. через Северный Кавказ Вильгельм де Рубрук, посол французского короля к монгольским ханам, отмечает, что живущие в горах аланы и черкесы (адыги) «все еще борются против татар» 3. Из описания Рубрука видно, что часть алан и адыгов к этому времени вынуждена была признать власть Золотой Орды. Аналогичное положение сложилось и в Дагестане. Здесь тоже золотоордынские ханы первоначально сумели утвердиться лишь на плоскости, в прикаспийской части, сделав Дербент своим главным опорным пунктом. В горах же Дагестана долгое время продолжалась борьба с монгольскими захватчиками. Так, Кумух, по преданию, восемь раз был взят и разрушен монгольскими войсками, и каждый раз лакцы возобновляли борьбу.

Нашествие батыевских орд сопровождалось страшным опустошением страны, истреблением ее населения, хозяйственных и культурных ценностей. Оно на долгие годы приостановило социально-экономическое и культурное развитие народов Северного Кавказа. Особенно пострадали аланы, которые потеряли значительную часть своей территории и были вытеснены из северокавказских равнин в горы. Территория плоскостной Алании с густым населением и крупными городами в XIII в. превратилась в пустынную степь, по которой стали кочевать со своими стадами золотоордынские феодалы.

Успех монгольских завоевателей на Северном Кавказе, как и в других странах, объяснялся прежде всего феодальной раздробленностью. Монголы не встретили здесь ни одного крупного политического объединения, если не считать Алании, которая в этот период тоже не представляла собой единого государства, так как ее раздирали внутренние распри. Об этом красноречиво творит венгерский миссионер Юлиан, посетивший Аланию в 1235 г. «Сколько местечек, столько князей,— пишет он,— из которых никто не считает себя подчиненным другому. Здесь постоянные войны князя с князем, местечка с местечком» 4.

Монгольским ханам завоевание Северного Кавказа облегчала и его этническая пестрота, приводившая к разобщенности, а иногда и к враждебности между различными племенами и народами, его населявшими. Монголы умели искусно пользоваться этим обстоятельством, о чем свидетельствует та легкость, с которой они разрушили возникший было против них военный союз аланов и половцев.

Монгольское нашествие привело к большим изменениям в этническом составе Северного Кавказа. По-видимому, именно с ним следует связывать появление в горах западной части Алании карачаевц’ев и балкарцев, близких по своему языку к половцам. В источниках XIII в. сообщается о том, что разбитые монголами половцы покинули свои кочевья в степях Предкавказья и бежали на запай и юг. Известно, что после похода 1222—1223 гг. часть половцев, спасаясь от монголов, устремилась через Дербентский проход в Закавказье, откуда они снова вернулись через несколько лет в Дагестан. Еще более значительные группы половцев должны были отступить к горам Кавказа в конце 1230-х годов, когда началось нашествие Батыя. Это тем более вероятно, что на этот раз монголы вторглись в половецкие степи (Дешт-и-Кыпчак) не с юга, как в 1222—1223 гг., а с севера. Бежавшие от монголов половцы могли найти приют у алан, боровшихся с завоевателями. Вместе с аланами половцы под натиском монголов отступали к горам Кавказа, пока не обосновались в принадлежавших аланам ущельях Главного Кавказского хребта. Здесь, на территории нынешней Балкарии и Карачая, произошло окончательное смешение половцев с аланами, воспринявшими язык пришельцев. С половцами, надо думать, связаны преемственно и кумыки, хотя появление в прикаспийской части Дагестана тюркоязычного населения могло иметь место задолго до XIII в., когда сюда под давлением монголов докатились лишь последние колонизационные волны из половецкой степи.

В этой связи большого внимания заслуживает сообщение арабского историка первой половины XIII в. Ибн-ал-Асира о том, что разгромленные монголами половцы «одни укрылись в болотах, другие в горах» 5. Бесспорно, что, говоря о «горах», Ибн-ал-Асир имеет в виду Кавказские горы, что касается «болот», то вполне вероятно, что под ними подразумевались заболоченные низовья. Терека или других рек Северного Кавказа, где обитали кумыки.

После того, как плоскостная Алания потеряла большую часть своего населения и оказалась в руках Золотой Орды, на ее территорию стали просачиваться соседние адыгские племена. Феодализирующаяся верхушка адыгских племен давно уже стремилась к расширению своих владений за счет земель, лежащих на юго-востоке. Разгром алан открыл для этого благоприятную возможность.

Судя по археологическому материалу, в XIV—XV вв. территория прежней плоскостной Алании в бассейне Терека была уже заселена выходцами из Адыгеи, которые вначале заняли левобережье Терека (Большая Кабарда), а к XV в. освоили и его правобережье (Малая Кабарда).

Передвижение части адыгских племен из бассейна Кубани в бассейн Терека привело к известному обособлению их от основной массы адыгов, оставшихся на прежних местах жительства 6. В то же время ассимиляция адыгскими пришельцами остатков обитавших здесь алан наложила свой отпечаток на сформировавшуюся в дальнейшем кабардинскую народность. Однако, несмотря на некоторые отличия, кабардинцы продолжали себя считать частью адытов, сохранив общее для всех адыгских племен самоназвание. И своими соседями и другими народами кабардинцы тоже рассматривались как составная часть «черкесов», под именем которых с XIII в. в восточных и европейских источниках фигурируют обычно все адыгские племена.

Тяжесть монгольского ига, которое, па словам Маркса, не только давило, но и оскорбляло и иссушало самую душу народа, ставшего его жертвой, усугублялась начавшейся с 60-х годов XIII в. войной золо- гоордынских ханов с их родичами ильха- нами Ирана, владевшими Закавказьем. Борьба между двумя монгольскими государствами продолжалась почти целое столетие и принесла новые бедствия народам Северного Кавказа и Закавказья, на территории которых происходили военные действия.

Едва закончилась война с ильханами, как овладевший золотоордынским престолом хан Тохтамыш предпринял в 1386— 1388 гг. попытку завоевать Азербайджан столкнувшись здесь со своим давним соперником Тимуром. Кавказ снова стал ареной ожесточенной борьбы.

Весной 1395 г. Тимур вторгся через Дербент на Северный Кавказ и на р. Терек у Нижнего Дзулата (около нынешней станицы Котляревской) разгромил главные силы Тохтамыша. Нашествие Тимура на Северный Кавказ сопровождалось страшными жестокостями, грабежами и опустошениями. Все населенные пункты, встречавшиеся на пути тимуровских полчищ, подвергались, как правило, разорению, многие жители были убиты или уведены в плен. До Тимура монгольские ханы никогда так далеко не проникали в глубь Кавказских гор. Вырубая леса и прокладывая дороги, Тимур добирался до самых отдаленных горных районов. Поэтому его наоеги нанесли оолыной ущеро не только жителям долин, но и горцам, обитавшим в труднопроходимых местах. В частности, походы Тимура завершили начатый монголами еще в XIII в. разгром алан, потеснив ту их часть, которая укрылась в горы, особенно в верховьях Кубани.

Вероятно, именно после нашествия Тимура на Северном Кавказе появляются абазинские племена, выходцы с Черноморского побережья, где они обитали примерно на пространстве между Туапсе и р. Бзыбь 7. Просачиваясь на северные склоны Главного Кавказского хребта, в районы, оказавшиеся после походов Тимура лишенными большей части своего коренного населения, абазины в течение XV—XVI вв. заселяют ущелья по верховьям Лабы, Урупа, Большого и Малого Зеленчуков и самой Кубани, а затем, постепенно продвигаясь по течению этих цэек, выходят ъ предгорья и на равнины Северного Кавказа. Занимая на Черноморском побережье территорию между абхазами и адыгами, абазины еще в древности подвергались культурному воздействию своих соседей, что, в частности, нашло отражение в их языке, который занимает промежуточное положение между абхазским и адыгскими языками. На Северном Кавказе абазины опять оказались в окружении адыгских народов, что привело к дальнейшему сближению их культуры и быта с адыгами, в особенности с кабардинцами, язык которых в дальнейшем оказал большое влияние на развитие абазинского языка.

Нашествие Тимура совпало с упадком Золотой Орды, незадолго до этого потерпевшей тяжелое поражение от русских княжеств, объединившихся вокруг Москвы. Разорение Тимуром центральных районов Золотой Орды, включая д ее столицу Сарай, ускорило окончательный распад этого монгольского государства.

На развалинах Золотой Орды в конце XIV в. образовалась Ногайская орда, ядро которой составили мангытские племена8, подвластные могущественному темнику Золотой Орды — Ногаю. В Ногайскую орду вошли п оставшиеся под властью монголов в степях Предкавказья кыпчаки- половцы, которые в значительной мере ассимилировали мангытов, воспринявших от половцев тюркский язык и многие элементы их культуры. Кочевья ногайцев, занимая часть степей Северного Кавказа, простирались далеко на восток, в Заволжье, на Яик, доходя до Аральского моря и Иртыша.

Ослабление Золотой Орды способствовало постепенному освобождению народов Северного Кавказа из-под ее ига. Хотя феодальные владетели Северного Кавказа продолжали признавать себя вассалами золотоордынских ханов, однако их зависимость с XV в. принимала все более номинальный характер. Раньше других приобрели самостоятельное значение владетели Дагестана. Это объяснялось в известной мере тем, что Дагестан представлял собой окраину Золотой Орды, а его важное стратегическое положение вынудило золотоордынских ханов дать дагестанским феодалам ряд, льгот, чтобы привлечь их на свою сторону. К XV в. в Дагестане уже существовал ряд крупных феодальных образований — шамхальство Казикумухское, ханство Аварское, уцмийство Кайтагское, майсумство Табасаранское. Важную экономическую и политическую роль играл по-прежнему Дербент, который после походов Тимура вышел из-под власти Золотой Орды и с прилегающими к нему районами вошел в состав владений ширваншахов. На международном торговом пути, шедшем через прибрежный Да1естан в XIV—XV вв.‘ стал возвышаться наряду с древним Дербентом г. Тарки, находившийся на земле кумыков.

Могущественным владетелем Дагестана в это время становится шамкал, которому, кроме лакцев, подчиняются также кумыки и часть даргинцев и аварцев. В конце XV в. шамхал мог выставить 100-тысячное войско. Однако попытки шамхала объединить под своей властью всю территорию Дагестана встречали упорное сопротивление со стороны других феодальных владетелей, (которые тоже обладали значительными силами.

У адыгов, как и у народов Дагестана, в XV в. уже господствовали феодальные отношения. Есть среди них, пишет Г. Интериано, знатные (поЫИ), вассалы, сервы и рабы. Знатные пользуются большим почетом, живут без какой-либо зависимости друг от друга и не желают признавать над собой никакого владыки и нет у них ни судей, ни писаных законов. Сила, смекалка, да третейский суд разрешают споры между ними- Таким образом, и у адыгских народов в XV в. царила феодальная раздробленность.

Воспользовавшись упадком власти золотоордынских ханов, адыгейские князья стали вступать в самостоятельные сношения с генуэзскими колониями на Северном Кавказе и в Крыму. Консулы Каффы, центра генуэзских колоний в Северном Причерноморье, заключают в 70-х годах XV в. ряд соглашений с князьями Зихии (Адыгеи), добиваясь у них покровительства генуэзской торговли с местным населением.

Усилившиеся адыгейские князья начинают все чаще переходить на правый берег Кубани и захватывать здесь земли. Во второй половине XV в. Интериано- застал уже постоянное адыгейское население в степном Приазовье вплоть до Таны, находившейся в устье Дона. О наличии адыгейского населения в непосредственном соседстве с Таной (Азовом) говорит и другой автор XV в.— Иосиф Барбаро.

К концу XV в. относится окончательное освоение кабардинцами степных и предгорных пространств бассейна Терека. Их поселения к этому времени доходят до низовьев Терека. Кабардинские феодалы, используя обширные и плодородные земли в долине Терека, значительно расширяют свое хозяйство. В условиях степной местности и обилия свободных пастбищных угодий ведущее значение приобретает скотоводство, в частности коневодство, которое становится основой благосостояния кабардинцев. Земледелие же носит подсобный характер.

Распад Золотой Орды способствует политическому возвышению кабардинских князей. Являясь теперь неограниченными господами в равнинах и предгорьях Центрального Кавказа, держа в своих руках выходы из горных ущелий, кабардинские князья стрзмятся подчинить себе соседние горские народы. Прежде всего в зависимости от князей Кабарды оказались балкарцы и осетины, позднее — карачаевцы и абазины. В основе этой зависимости лежала необходимость для горцев пользоваться зимними пастбищами на плоскости, находившимися в руках кабардинских феодалов.

Карачаевцы после походов Тимура сосредоточиваются в высокогорном районе вожруг Эльбруса; их аулы располагаются по течению Учкулана, Уллукама и других горных речек, дающих начало Кубани. Западнее карачаевцев расселяются абазины, а балкарцы занимают высокогорные районы на восток от карачаевцев в ущельях Баксана, Чегема и Черека, непосредственно примыкавших к Большой Кабарде. Территория жэ, занятая осетинами, ограничивалась теперь ущельями, образуемыми верхним течением Терека и его притоками—Гизельдоном, Ар доном, Фиагдоном, Белой и Урухом. Сконцентрировавшееся в этих ущельях осетинское население, испытывая острую земельную нужду, начинает все чаще переходить на южные склоны Кавказского хребта, где уже раньше обитали их соплеменники — туальцы. Древние перевальные дороги, ведшие в бассейн Лиахвы и к верховьям Риони, определяли районы в Закавказье, куда переселялись осетины и где они попадали в зависимость от грузинских феодалов.

Оставшаяся на Северном Кавказе основная масса осетин подразделилась в соответствии с занятыми ими ущельями на четыре «общества» — Тагаурское, Куртатинское, Алагирское и Дигорское, существовавшие почти совершенно обособленно друг от друга. Таким образом, экономические ш политические связи, существовавшие у аланских племен до монгольского нашествия, оказались теперь нарушенными. Это привело со временем к довольно существенным отличиям в уровне общественного развития, в социальной структуре, в быту, правах и даже в языке осетин, обитавших в разных ущельях. С XVI в. термин «аланы» в источниках уже не применяется в отношении осетин, однако, по традиции, Аланией продолжают иногда называть территорию Балкарии и Карачая.