Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Древнейшие известия о народах Северного Кавказа
Этнография - Народы Кавказа

Древнейшими, известными по письменным источникам, обитателями причерноморских областей Северного Кавказа являются киммерийцы. К сожалению, сведений о них очень мало. По существу, кроме самого факта пребывания киммерийцев в древности (до VIII в. до н. э.) в северо-восточной части Причерноморья, засвидетельствованного Геродотом и запечатлевшегося в ряде топографических названий античной эпохи, ничего определенного об этих древних насельниках Предкавказья сказать нельзя. Геродот сообщает, что киммерийцы были вытеснены с занимаемой ими территории скифами, вторгнувшимися в Северное Причерноморье из Азии примерно в VIII в. до п. э. Хотя из сообщения Геродота можно сделать вывод, что все Северное Причерноморье было заселено киммерийцами, однако, видимо, главным местом пребывания киммерийцев были Крым и Прикубанье, ибо именно здесь нам известно наибольшее количество названий, связанных с их именем !.

Отступая под натиском скифов из Северного Причерноморья, киммерийцы двинулись, по словам Геродота, через Северный Кавказ на юг вдоль побережья Черного моря и поселились там, где в его время находился «эллинский город Синопа». Изучение клинописей древного Востока и,          в частности, ассирийских текстов подтверждает это сообщение Геродота о вторжении киммерийцев в Переднюю Азию, где они действительно появились в VIII—VII вв. до н. э. и потрясли основы ряда могущественных государств древнего Востока, в том числе Ассирию и Урарту.

Вряд ли, однако, все киммерийцы покинули Северное Причерноморье. Надо полагать, что часть их осталась на прежнем месте жительства и после вторжения скифов.

Около VIII в. до н. э. основным населением Северного Причерноморья стали скифы, но, судя по всему, на Северном Кавказе значительного скифского населения не было. Геродот и другие древнегреческие писатели считали восточной границей расселения скифов Дон. Далее на восток, в Предкавказье, по сведениям этих писателей, жили уже нескифские племена (меоты, синды, тореты, керкеты и др.)* Хотя Геродот ограничивает пределы Скифии на востоке течением Дона (Танаиса), однако он же сообщает о проникновении скифов и на Северный Кавказ. По его словам, скифы, преследуя киммерийцев, вторглись через территорию Северного Кавказа в Закавказье и Переднюю Азию, причем они прошли не вдоль берега Черного моря, как киммерийцы, а восточнее, «имея по правую руку Кавказскую гору», т. е. Главный Кавказский хребет. Таким образом, скифы вторгались в Закавказье вдоль Каспийского побережья (через Дербентский проход), проходя через северокавказские степи, где часть их могла и осесть. Конечно, обитавшие в Северном Причерноморье скифы и в дальнейшем могли проникать на Северный Кавказ, особенно в При- кубанье, переходя через Дон или Керченский пролив.

Примерно с VII по III в. до н. э. хозяйственный и общественный строй, а также и культура коренного населения Северного Кавказа приобрели в значительной мере скифские черты. Особенно ярко эти черты прослеживаются в степном Предкавказье и в предгорьях западной части Северного Кавказа (за Кубанью, в бассейне рек Белой и Лабы). Это объясняется не только проникновением на Северный Кавказ скифского этнического элемента, но и усилением исторических связей Северного Кавказа со всей степной полосой Восточной Европы, где размещалась основная масса скифских племен Северного Причерноморья. О том, что скифская культура была в это время воспринята и нескифским населением Северного Кавказа, свидетельствует археологический материал из курганов Семибратние и Карагодеуашх, принадлежность которых местным синдо-меотским племенам не вызывает сомнения.

Процесс распространения скифской культуры, так же как и проникновение самого скифского элемента, сильнее всего чувствуется в Прикубанье, находившемся по соседству со Скифией, а также в степных районах Северного Кавказа, где обнаружены такие яркие и типичные памятники скифской культуры, как курганы у станицы Келермесской и аула Уль- ского на Кубани, Моздокский могильник в центральной части Северного Кавказа и др. Можно считать, что степное Предкавказье, и в особенности Прикубанье, в скифский период мало чем отличались в социально- экономическом и культурном отношениях от лежавших на запад от Дона областей Скифии. Курганы Прикубанья скифского периода свидетельствуют о том же типе хозяйства и общественного строя, что и у скифов — кочевников Приднепровья. Археологический материал прикубан- ских курганов дает тот же ритуал погребения, тот же набор предметов вооружения и домашнего обихода, что и в центральных областям Скифии.

Но в скифских курганах Предкавказья есть и некоторые особенности. В частности, «царские» курганы Прикубанья обычно отличаются большим количеством канских захоронений (например, в одном из курганов у аула Ульского — более 400). К этому нужно добавить, что древние «царские» курганы Прикубанья (VI—IV вв. до н. э.) вообще отличаются более пышным, дорогим и кровопролитным обрядом погребения, чем одновременные им курганы Приднепровья. Попвидимому, все это следует объяснить тем, что Прикубанье, как и все Предаавказье, было втянуто в общение с культурными центрами древнего мира (в особенности с Закавказьем, а также с Передней Азией) значительно раньше, чем Приднепровье. Поэтому и социально-экономическое развитие этого района шло в начале более быстрыми темпами, чем областей, лежащих на запад от Дона.

С причерноморскими племенами Северного Кавказа исторически тесно связаны находившиеся в Северном Причерноморье греческие колонии.

Недаром большая часть наших сведений об этих племенах в античную эпоху получена из греческих источников.

С VII в. до н. э. греки начинают колонизацию Южного, а затем и Северного Причерноморья. К концу V—началу IV в. до н. э. все северное побережье Черного моря от устья Днестра до Кубани было уже освоено греческими колонистами; при этом наиболее густо греческие поселения располагались по обоим берегам Керченского пролива (Боспора Киммерийского). Здесь разместилась самая многочисленная и богатая группа греческих колоний Северного Причерноморья, в которую, в частности, входили Фанагория (станица Сенная), Корокондама (Тамань), Гермонасса, Сады, Гор- гиппия (Анапа) и другие на кавказском берегу. К этой же группе следует причислить и Танаис, находившийся в дельте Дона.

Крупнейшей колонией бос- порской группы был Пантика- пей (находившийся на месте нынешней Керчи), который объединил под своей властью оба берега Боспора Киммерийского и стал столицей так называемого Боспорского царства. К концу IV в. до н. э. в состав кавказской части этого государства входил весь Таманский полуостров со смежными областями по низовьям Кубани, а также побережье до Баты (Новороссийска) на юге и Танаиса на севере включительно.

Появление в Северном Причерноморье рабовладельческого Боспорского государства оказало большое и всестороннее влияние на жизнь и развитие местных племен. В качестве примера можно привести таманское племя синдов, находившееся в сфере непосредственного воздействия Боспорского царства. В VI в. до н. э. синды уже тяготели к городскому центру с греческим и местным населением (сначала Синдский порт, затем Горгиппия, находившиеся на месте нынешней Анапы) и подчинялись управлению полуэллинизованных династов. В IV в. до н. э. синды, как и некоторые другие племена Прикубанья, вошли в состав Боспорского царства, а синдские династы стали вассалами боспорских царей Спартокидов, таких же полуаборигенов, полугреков, каре и они сами. Распространение влияния Боспора и на другие близкие к нему кубанские племена подтверждается многочисленными данными, в том числе материалами так называемых Семибратних курганов (в дельте Кубани около станицы Варениковской).

Местное население Северного Причерноморья и Кавказа к моменту греческой колонизации уже достигло сравнительно высокого уровня хозяйственного, общественного и культурного развития, что и явилось необходимой предпосылкой для возникновения здесь греческой колонизации. Как известно, греческие колонии Северного Причерноморья и Кавказа были обязаны своим богатствам и расцветом прежде всего посреднической торговле, которую они вели, с одной стороны, с местными племенами, с другой — со всем античным миром Черноморского бассейна и Средиземноморья. Хлеб, скот, кожи, мед, воск, вывозившиеся греками из причерноморских областей Кавказа, были продуктами соответствующих отраслей хозяйства, развитых здесь местным населением и притом в такой степени, что уже появились излишки для торговли и обмена.

Следовательно, уровень развития производительных сил у местного населения был настолько высок, что давал возможность организовать широкий и интенсивный обмен с внешним миром. Именно поэтому греческие поселения основывались преимущественно в тех пунктах, где наиболее удобно было организовать торговлю и обмен с местными жителями, причем многие крупные греческие колонии на Черноморском побережье Кавказа возникали на давно обжитых коренным населением местах.

Наивысший расцвет Боспорского царства падает на IV — первую половину III в. до н. э. В дальнейшем оно стало ослабевать, и это в значительной мере было связано с постепенным падением спроса на хлеб, вывозимого боспорскими купцами из Прикубанья в Грецию, и с натиском сарматов, ставших крупной политической силой в степях Предкавказья и Северного Причерноморья. В I в. до н. э. Боспорское царство попало в некоторую зависимость от Рима, а в IV в. н. э. прекратило свое существование под ударами гуннов.

Нужно сказать, что Боспорское царство было не столько греческим, сколько греко-варварским государством, так как местные племена (меоты, скифы, сарматы, аланы) составляли значительный процент его населения и сыграли большую роль в развитии его культуры. В свою очередь греки оказывали большое влияние на культуру местного населения даже за пределами Боспорского царства.

Древнегреческие, а частично и римские писатели оставили краткие, но ценные сведения о народах Северного Кавказа в VI в. до н. э.— III   в. н. э. Так, они указывают на Северо-Западном Кавказе большое число племен, часть которых (синды, псессы, фатеи, досхи и пекоторые другие в прикубанских степях) была известна под собирательным именем «меоты», а другая часть (обитавшие в горах зихи, ахеи, тореты, керкеты и пр.) представлялась грекам отдельными народами. Племенные и географические названия того времени в низовьях Кубани и на Черноморском побережье нынешнего Краснодарского края доказывают принадлежность большинства этих меотских и немеотских племен к предкам адыгов (т. е. кабардинцев, черкесов и адыгейцев). В то же время античные писатели говорят не об одном адыгском или двух-трех абхазо-адыгских языках, а множестве языков на Северо-Западном Кавказе, для которого тогда была характерна примерно такая же лингвистическая пестрота, какая сохранилась до начала XX в. в Дагестане. Большинство племенных языков Северо-Западного Кавказа в ту пору было родственным между собой. Сказанное позволяет заключить, что процесс консолидации разрозненных племен Северо-Западного Кавказа к началу нашей эры находился еще на начальной стадии и не успел привести к образованию адыгской народности.

Гораздо меньше сведений можно почерпнуть у античных писателей о населении горной полосы центральной и восточной частей Северного Кавказа. Упоминаемые ими мелкие племена очень трудно привязать к определенным территориям и не менее трудно угадать их этническую принадлежность. Все же авторы I— II вв. н. э. (Страбон, Птолемей и Плиний Старший) знали на востоке Северного Кавказа легов (лакцев или лезгин) и дидуров (дидойцев), причем последние указаны ими рядом с тушинами (тусками), т. е. примерно там, где они живут и в настоящее время.

В степях Северного Кавказа на восток от меотов жили родственные скифам ираноязычные племена сарматов (сираки, аорсы и др.), к которым в самом начале нашей эры присоединились пришедшие из Заволжья аланы. Язык последних также принадлежал к иранской ветви индоевропейских языков и находился в близком родстве с сарматским и скифским языками. Уже во II —III вв. н. э. аланы стали самой крупной политической силой в степях Северного Кавказа.

Аборигенное население (меотские племена, керкеты, тореты, ахеи, зихи, леги, дидуры и др.) были оседлыми и занимались преимущественно пашенным земледелием и скотоводством, а меоты, кроме того, и рыбной ловлей. Значительная часть сарматов и алан занималась скотоводством кочевого типа.

Сведения о социальном строе народов Северного Кавказа в античное время крайне скудны. Письменные источники упоминают, с одной стороны, племенных «царей», владевших значительными стадами скота, а с другой — рабов, или «работников». Археологические раскопки меотских и сарматских могильников обнаружили в одних случаях богатые, а в других — бедные погребения. В Прикубанье открыто большое число меотских горо - дищ, окруженных рвами и валами. Литературные источники рассказывают об укреплении сарматских поселений двумя рядами плетня с земляной засыпкой между последними. Каждое городище имело цитадель, которая обычно отделялась от остальной территории городища внутренними рвом и валом. Не подлежит сомнению, что уровень социального развития населения Северного Кавказа в античную эпоху не был однородным. У одних племен, например у синдов, которые были ближайшими соседями крупных боспорских городов, он был выше, чем у других меотов, выше, чем у кочевников сираков или аорсов и тем более выше, чем у горных племен. В целом же население Северного Кавказа в указанное время находилось на той переходной стадии от первобытнообщинного строя к классовому обществу, которую принято называть периодом военной демократии.