Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Народы Кавказа в эпоху меди и бронзы
Этнография - Народы Кавказа

Существенные изменения происходят в следующую, энеолитическую эпоху (или медный век) —переходный период от неолита к бронзовому веку. Это был период первого освоения металла, когда появились орудия из меди.

В настоящее время еще не ясно, каким образом произошло освоение металлов на Кавказе. Ближайшие от Кавказа крупные месторождения медной руды расположены к югу, на территории Ирана и Турции. На базе этих месторождений формировалась древняя металлургия Передней Азин. Кавказский хребет и Закавказье располагают месторождениями меди, вполне достаточными, чтобы обеспечить потребность в металле древних кавказских племен. Первое знакомство с металлом произошло на Кавказе еще в конце эпохи неолита: в погребениях того времени были найдены единичные медные предметы. При сравнительно низком уровне хозяйства этого времени изделия из меди могли быть привозными. В эпоху неолита складывались широкие межобщинные сношения, и редкие металлические изделия могли попадать на Кавказ наряду с другими предметами обмена из областей, богатых рудой и самородной медью.

Сначала медные изделия изготовлялись лишь путем проковки самородной меди. Но к концу энеолита осваивается выплавка меди из руды и техника литья в формах. Чистая медь вследствие мягкости мало пригодна для изготовления орудий и оружия. Поэгому, наряду с металлическими, в это время продолжали употребляться и даже преобладали орудия из камня.

Эпоха энеолита охватывает на Кавказе в основном III тысячелетие до н. э. Следует отметить, однако, что развитие культуры на Северном Кавказе в эпоху меди и бронзы несколько отставало от Закавказья, народы которого имели более тесные связи >со странами Передней Азии и раньше знакомились и внедряли в хозяйство культурные достижения древневосточных цивилизаций. Поэтому на Северном Кавказе изделия из меди получают распространение лишь в конце III — во II тысячелетии до н. э.

На первый взгляд может показаться, что этот период отличается от эпохи неолита очень незначительно. Инвентарь поселений и отчасти погребений состоит по-прежнему в основном из набора каменных орудий, керамики, терок и немногих металлических изделий. Однако при внимательном изучении энеолитического материала можно отметить очень важные качественные изменения, которые произошли в хозяйстве по сравнению с эпохой неолита. Так, во множестве появляются кремневые вкладыши серпов, ранее встречавшиеся лишь в единичных случаях. Рабочий край их бывает обычно гладко заполирован в результате работы сернами. Известны также каменные мотыги для обработки почвы. Многочисленными становятся большие зернотерки. По сравнению с терками неолитического времени они имеют увеличенные размеры и форму, приспособленную для растирания зерна. Находки злаков на некоторых поселениях позволяют судить о том, что древние жители Кавказа возделывали пшеницу и ячмень. Все эти данные указывают на наличие земледельческого хозяйства у племен Кавказа (в том числе и Северного) в эпоху энеолита. ,

Кости крупного и мелкого рогатого скота, обнаруженные при раскопках энеолитических поселений, свидетельствуют о сочетании земледелия со скотоводством.

Таким образом, изменения в хозяйстве в эпоху энеолита выражаются не только в употреблении металлических изделий. Суть изменений состоит и в том, что на смену охоте и собирательству повсеместно приходят земледелие и скотоводство, и хозяйство из присваивающего продукты природы превращается в хозяйство производящее.

В развитии культуры Закавказья и Северного Кавказа в эпоху энеолита можно отметить много общих черт, связанных однотипностью хозяйства. Однако имели место и значительные различия, обусловленные климатическими условиями, характером природных богатств, а также различия, соответствующие культурам отдельных племен.

К сожалению, не все районы Кавказа изучены с одинаковой полнотой. Древнейший период эпохи энеолита лучше всего изучен в Закавказье. Наиболее выразительную картину дают раскопки поселений в центральной его части, где медный век получил название «кура-аракского энеолита» по месту первых находок этой культуры, в междуречье рек Куры и Аракса. Большие группы памятников кура-аракского энеолита концентрируются в окрестностях Еревана и в бассейне Куры близ Тбилиси *. Ряд памятников близ Нахичевани, в Нагорном * Карабахе и на Северном Кавказе дал материал, весьма близкий кура-аракокому энеолиту.

Наиболее ярким памятником кура-аракского энеолита является Шенгавитское поселение близ Еревана, расположенное на мысу высокого берега р. Раздан (Занли). Здесь были обнаружены остатки круглых в плане жилищ (диаметром около 7 м), сложенных из сырцового кирпича на каменном фундаменте. В центре такого жилища помещался столб, поддерживающий коническую крышу, около столба находился переносный очаг. В глиняных сосудах, стоявших у очага, были найдены обгоревшие зерна пшеницы и ячменя. Специальным исследованием было установлено, что злаки эти близки к диким видам, известным в Закавказье. Было найдено и большое количество ручных мельниц-зернотерок в виде двух удлиненных камней, множество кремневых вкладышей серпов и каменных пестов. В помещениях обнаружено огромное количество обломков сосудов. Большинство из них имело черную'лощеную поверхность, часто украшенную геометрическим резным, выпуклым или вдавленным орнаментом. Внутренняя поверхность сосудов обычно покрыта глиняным ангобом, который в процессе обжига приобрел розовый цвет. За розовый цвет внутренней поверхности керамика кура-аракского энеолита получила название керамики «на розовой подкладке». Вся керамика сделана от руки, но имеет очень правильную и разнообразную форму: кувшины, миски, кружки. Характерным признаком этих сосудов являются полушарные ручки со сквозным горизонтальным отверстием.

На поселении найдены в большом количестве каменные орудия '(ножи, скребки, наконечники дротиков, полированный топор, вкладыши серпов) и костяные изделия (проколки, наконечники стрел), а также отдельные медные предметы — обломки булавок, четырехгранные шилья, бусы.

Предметами культа служили, вероятно, глиняные лепные фигурки животных, миниатюрная модель очага. Обломок стилизованной женской статуэтки отражает культ плодородия, связанный с развитием земледелия 1[ матриархальных отношений (глиняные женские статуэтки являлись изображениями родоначальниц).

О матриархально-родовых отношениях свидетельствуют также коллективные погребения, открытые близ Степанакерта и Ханлара. Погребенные находились в круглых помещениях. Их сопровождал типичный для энеолита инвентарь: медные кинжалы, булавы, наконечники стрел,. золотые височные кольца, пряслица, ступки, керамика.

К концу эпохи энеолита в обществе происходит нарастание имущественной дифференциации. Коллективные погребения сменяются индивидуальными, свидетельствующими о возвышении отдельных лиц над коллективом. Ярким примером таких погребений являются древнейшие из цалкинских погребений (Триалетский район, Южная Грузия). В погребениях находились медные предметы (плоское лезвие, четырехгранное шило, обломок наконечника копья). Некоторые из этих металлических изделий имеют близкие аналогии в богатой культуре Северного Кавказа — в культуре так называемых «больших кубанских курганов» конца III тысячелетия до н. э., на которой мы остановимся отдельно.

В других районах Закавказья эпоха энеолита изучена значительно менее подробно.

На 'западе Грузии открыты памятники, синхронные кура-аракско'му энеолиту, но с инвентарем другого облика. Среди них следует назвать поселение в Очамчире, где были найдены лепные сосуды простой баночной формы и множество каменных орудий. В нижнем слое дольменов около сел. Эшери обнаружены погребения конца эпохи энеолита. В состав инвеитаря погребений входили медные оруддя (листовидные наконечники копий, вислообушные топоры, крюки для вынимания мяса из котла и др.) я миниатюрные глиняные сосуды. Эти памятники свидетельствуют о расселении в Западной Грузии племен, не входивших в племенной союз, члены которого оставили памятники кура-аракского энеолита. Развитие материальной культуры племен Западной Грузии пошло по несколько отличному пути.

На Северном Кавказе поселений эпохи энеолита известно очень немного. Из них раскопано лишь одно — Долинское близ г. Нальчика. Жилища: на этом поселении представляли собой наземные постройки, стены которых были сделаны из плетня, обмазанного глиной. Раскрыты очажные ямы, очажные подставки в виде рогатых кирпичей и ямы для хранения зерна. Земледелие зафиксировано находками зернотерок крупного размера и вкладышей серпов. Почва между жилищами 'оказалась взрыхленной в древности. Очевидно, обработанные поля находились между жилищами, которые располагались на значительном расстоянии друг от друга. Скотоводство на Долинском поселении засвидетельствовано немногочисленными костями крупного рогатого скота.

Погребения эпохи энеолита исследованы на Северном Кавказе значительно лучше, чем поселения. Наиболее ранняя группа этих памятников получила название больших кубанских курганов2 (конец III тысячелетия до н. э.).

Развитие 'скотоводства, сочетавшегося с земледелием, наличие интенсивных культурных влияний юга привели к общему подъему благосостояния племен Северо-Западного Кавказа, ускорили темпы развития общества в энеолитическое время и привели к начальной имущественной и социальной дифференциации, которую и отражают (погребения в больших кубанских курганах.

Наиболее известным из числа курганов начала медного века на Северном Кавказе является курган в г. Майкопе, исследованный еще в конце прошлого столетия. Под курганной насыпью, в материке, оказалась обширная могильная яма с деревянным срубом, разделенным на три части. В большем помещении на циновке, засыпанной красной краской, в скорченном положении лежал умерший в богатом одеянии. Головной убор был украшен золотыми лептами с многолепестковыми розетками. Несколько ожерелий состояло из золотых, серебряных, бирюзовых и сердоликовых, бус иранского происхождения. Около погребенного располагались стрелы с ромбовидными кремневыми наконечниками, кремневые вкладыши для какого-то орудия, 16 золотых и серебряных сосудов различной формы и один каменный сосуд с золотой оправой. В стороне стояли восемь глиняных круглодонных сосудов. Два серебряных сосуда богато украшены гравированными рисунками. На горле одного из них изображена, горная цепь, от которой берут начало две реки. По тулову расположены изображения различных животных и птиц. Стиль изображений свидетельствует о культурных связях с Передней Азией и, возможно, об импортном происхождении сосудов, как и ряда других драгоценных предметов из погребения.

В одном из углов могилы были сложены орудия: каменное долото, большой точильный камень и несколько орудий из чистой меда — плоские топоры, долота, кинжал, четырехгранное острие, втульчатые тесло и кирка-тесло.

Погребенный лежал под балдахином, украшенным золотыми штампованными бляшками и укрепленным на серебряных трубках. Нижние концы трубок завершались серебряной или золотой фигуркой быка.

В двух других отделениях могилы лежали еще двое погребенных в скорченном положении, засыпанные красной краской. При них находились разнообразные сердоликовые и золотые бусы таких же типов, как у главного погребенного. Около одного из них были положены медные и глиняные сосуды.

Значительное количество привозных предметов, найденных в Майкопском кургане, богатый и пышный ритуал главного погребения свидетельствуют о том, что здесь был похоронен человек, занимавший при жизни выдающееся положение в родо-племенном коллективе.

Следует отметить, что в могилу были положены лишь личные взщи погребенного — предметы убора и орудия труда. Очевидно, погребение относится к самому началу формирования патриархальных отношений, когда существовало коллективное [производство и когда обычай индивидуального' наследования еще не имел места.

Наличие значительного числа южных (иранских) изделий допускает возможность импортного происхождения и встреченных вместе с ними медных вещей, тем более что последние обнаруживают немалое сходство с медными изделиями Передней Азии. Вместе с тем следует отмзтить некоторые отличия медных орудий майкопского круга памятников от медных орудий последующего времени, для которого можно с определенностью говорить о начале местной металлургии.

Эта хронологически следующая группа памятников начала II тысячелетия до н. э. представлена значительным числом погребений, которые расположены преимущественно по притокам Кубани. Как и в майкопской группе погребений, костяки были ориентированы преимущественно головой на юг и засыпаны красной краской. Инвентарь рядовых погребений состоял из набора нескольких медных и каменных орудий. Имеются и богатые погребения. В числе последних в первую очередь должны быть отмечены богатые подкургавные погребения в двух дольменах у станицы Новосвободной (б. Царской). Оба дольмена были разделены на два неравных отделения каменной плитой. Погребенные лежали в большем отделении в скорченном положении, головой на юг и были густо засыпаны красной краской. Здесь же располагались золотые украшения (цодвески, бусы), золотые ж серебряные иглы и булавки. Медные котлы и керамика были размещены (в обоих отделениях дольменов. Керамика очень многочисленна и (представлена преимущественно сосудами типа кувшинов. Каменные орудия немногочисленны — точильные камни, наконечники стрел ж дротиков. Значительно обильнее находки медных изделий — проушные топоры, тесла, желобчатые долота, ножи, стержневые наконечники копий, крюки для доставания мяса из котла. Орудия большей частью отлиты в формах, вероятно, но восковой модели3. Мноише орудия дополнительно подвергались проковке.

Поселения, совпадающие по времени с большими кубанскими курганами, найдены недавно в долине р. Белой. Раскопки стоянок показывают, что у носителей майкопской культуры были домашние животные: быки, свиньи, козы и овцы. Найдено много зернотерок.

Во второй половине II тысячелетия до н. э. на широкой территории Северного Кавказа от Прикубанья до Дагестана получили распространение памятники северокавказской (или среднекубанской) культуры, относящиеся к эпохе ранней бронзы. К этому времени в жизни северокавказских племен произошли существенные изменения. Основу их хозяйства, как и в предыдущую эпоху, составляли земледелие и скотоводство. Наряду с общим подъемом хозяйства последнее получило особенно широкие возможности в связи с развитием овцеводства, освоением высокогорных пастбищ и переходом к эйлажному типу животноводства.

Происходят изменения и в облике памятников этой эпохи. Существенно изменяется набор погребального инвентаря, в котором почти отсутствуют орудия труда. Довольно часто встречаются наконечники копий — обычно плоские. Особенно многочисленны в погребениях украшения из меди: разнообразные подвески, головные булавки, височные кольца, бусы. В погребениях II тысячелетия до н. э. импортные вещи (из сердолика, бирюзы, ляпис-лазури), столь многочисленные в больших кубанских курганах, не встречаются. Изделия из драгоценных металлов также очень редки. По-видимому, культурные и торговые связи Северного Кавказа с югом прекращаются или значительно сокращаются.

Лучше всего местный характер кавказской металлургии прослеживается в кладах. Появление этого* нового типа археологических памятников на Кавказе относится ко II тысячелетию до н. э. В отличие от погребений, здесь во множестве найдены орудия труда — топоры, тесла, долота, в более поздних комплексах — серпы. Помимо орудий, в них находят оружие, сломанные вещи и слитки металла.

Наиболее известны клады первой половины II тысячелетия до н. э., найденный близ с. Привольного Ставропольского края, и второй половины II тысячелетия до н. э. у станицы Костромской близ Майкопа. Клады состояли ш орудий (топоров, тесел, долот, серпов) и оружия (кинжалов), а также слитков меди. Такие клады, вероятно, были зарыты в минуту опасности мастерами-литейщиками и получили поэтому название «кладов литейщиков». Клады \ж находки литейных форм свидетельствуют о широком развитии на Северном Кавказе местной металлургии.

Техника литья медных изделий II тысячелетия до н. э. продолжает производственные традиции литья по восковой модели с утратой глиняной формы, начало которому было положено еще в период поздних «больших кубанских курганов».

Литье но восковой модели позволяло украшать медные изделия богатым рельефным литым шнуровым орнаментом. Особенно богато орнаментированы различные подвески, иногда вислообушные топоры. Некоторые изделия (преимущественно орудия и оружие) подвергались после отливки обработке проковкой; орнамент наносился чеканом.

Подавляющее большинство лйтых изделий II тысячелетия до н. э. сделано из чистой меди. Примеси других металлов и особенно олова имеют место лишь в небольшом количестве за счет естественных примесей, содержащихся в самой руде.

Вероятно, местным северокавказским металлургам были известны преимущества присадки олова к меди. Отсутствие олова на Северном Кавказе и невозможность в силу каких-то причин получить его в этот период из других местностей привели к поискам заменителей олова — использованию в качестве присадки к меди распространенных на Северном Кавказе свинца и сурьмы. Вместе с тем отсутствие олова привело, очевидно к большей продолжительности медного века на Северном Кавказе (по сравнению с Закавказьем).

Рудной базой в этот период могли служить месторождения меди Главного Кавказского хребта.

Орудия труда первой половины II тысячелетия до н. э.— медные вислообушные топоры, тесла, кинжалы и наконечники копий, желобчатые долота — представляют дальнейшее развитие типов орудий предшествующего периода более поздних «больших кубанских курганов». Во второй половине II тысячелетия до н. э., помимо усложнения и совершенствования форм перечисленных орудий, появляются медные серпы, употреблявшиеся наряду с составными кремневыми.

Претерпевают изменения и каменные орудия — наряду с кремневыми наконечниками стрел, с середины II тысячелетия до н. э. появляются довольно многочисленные каменные шлифованные топоры с просверленным отверстием для рукоятки, получившие по основной территории распространения название топоров кабардино-пятигорского типа.

Керамика этого периода — двуручные горшки, миски, одноручные кружки — богато украшена оттисками шнура.

В Закавказье, помимо дольменных погребений, по характеру металлических изделий близок северокавказским погребениям могильник в Сачхе- ре (Западная Грузия, верховья р. Квирилы). Здесь найдено много трубчатообушных топоров, булавок с Т-образной головкой, тесел. Анализ металлических изделий из Сахчере обнаружил чистую медь.

Исследованные памятники позволяют сделать вывод, что юго-западные склоны Главного Кавказского хребта были экономически и культурно теснее связаны с Северным Кавказом, чем с более южными районами Закавказья, где во II тысячелетии до н. э. была распространена совершенно иная культура ранней бронзы.

В Закавказье II тысячелетие до н. э. знаменуется переходом к изготовлению изделий из бронзы.

Особенно ярко и богато культура ранней бронзы Закавказья середины II    тысячелетия до н. э. представлена в погребениях племенных вождей на р, Цалке, в Триалетском районе Южной Грузии. Здесь было раскопано свыше двух десятков курганов этого времени. В более древних из них обнаружены погребения в обширных ямах, перекрытда: деревом. А более поздние погребения были совершены на поверхности почвы, на специально подготовленных погребальных площадках. Иногда прах умершего, подвергавшегося, вероятно, кремации (поскольку никаких следов Кос'гяка в курганах не обнаружено), укладывали на деревянную четырехколесную повозку; вокруг располагались туши убитого скота и сосуды. В погребениях был найден богатый инвентарь. В состав инвентаря входили бррнзо- вое или серебряное оружие (копья, кинжалы), стрелы с кремневыми или обсидиановыми наконечниками, золотые украшения, орнаментированные зернью, филигранью и вставками из цветных камней, агатовый кулон в золотой оправе, разнообразные бусы. В каждом погребении находился кубок из драгоценного металла (золотой или серебряный). Один из кубков был богато украшен имитацией бирюзы и сердоликом в сканном обрамлении; на другом изображена сцена жертвоприношения; серебряное ведерко оказалось сплошь покрытым изображениями охотничьих сцен.

Погребения сопровождались многочисленными сосудами. При общей близости погребального инвентаря в обеих группах погребений они различались, помнимо погребальных сооружений, характером росписи керамики. Более древняя керамика, находившаяся в ямных погребениях, имела черную блестящую роспись по красному лощеному ангобу. В более поздней группе погребений сосуды имели бурую роспись по желтоватому лощеному ангобу.

Керамика с росписью является одним из характерных элементов культуры ранней бронзы Закавказья. В период расцвета производства этой керамики территория ее распространения охватывает в основном кура-аракское междуречье.

Богатые погребения, аналогичные триалетским, известны и в других районах Закавказья (например, в Кировакане).

К началу I тысячелетия до н. э. в Закавказье получает развитие производство изделий из высококачественной бронзы с присадкой олова до 10%. Источник олова до сих пор не выяснен. Оно могло быть привозным из Передней Азии, но возможно предположить добычу олова в центральной части Главного Кавказского хребта или близ Алавердских месторождений медной руды.

В эту эпоху применяется техника литья как в двустворчатых разъемных формах, так и по восковой модели с утратой глиняной формы. Оружие и орудия — мечи, кинжалы, секиры, наконечники копий и стрел, топоры, тесла, серпы — отливались в разъемных двустворчатых формах,, с последующей обработкой литых изделий проковкой. Литье по восковой модели применялось главным образом для отливки наверший кинжалов и разнообразных полых украшений (колокольчики, фигурки птиц, подвески). Литейные формы этого времени известны по находкам во многих местах Закавказья (в Шамхорском районе Азербайджана около Ленинакана, на Кармир-Блуре в Ереване и др.).

Если в раннем бронзовом веке еще можно говорить о некоторохм культурном единообразии, то в эпоху развитой и поздней бронзы, т. е. примерно с XVIII по XV в. до п. э., культура населения отдельных местностей Кавказа приобретает чрезвычайную пестроту и многообразие. Это находит свое выражение в характере бытового инвентаря, и особенно в верованиях и обрядах, поскольку они отражаются в погребальном ритуале.

Захоронения в курганах с различным устройством погребальной камеры, в каменных ящиках, грунтовых могилах, крупных глиняных сосудах, и т. д.— все это, наряду с вариациями в составе погребального инвентаря, отражает культурное своеобразие отдельных племен, хотяу в ряде случаев, требует более сложного объяснения.

Здесь нет возможности рассмотреть все многообразие археологических памятников эпохи поздней бронзы, поэтому придется остановиться лишь на некоторых из них.

Ценные памятники развитой бронзы в Нагорном Карабахе раскопаны в долине р. Хаченагет, близ селений Арчадзор, Ахмахи и др. ‘Аналогичные погребения обнаружены также значительно южнее, в Сисианском районе Армении — в селениях Толорс и Карягино. Погребения здесь совершены под курганами в каменных ящиках или в грунтовых могилах. Почти в каждой могиле находилось-по нескольку погребенных, причем одного из покойников, лежащего в вытянутом положении, сопровождал более разнообразный и дорогой инвентарь. Другие погребенные были убиты, чтобы быть захороненными вместе со своим хозяином или военачальником. Они находились в сидячем или скорченном положении. При них либо не было инвентаря, если сопровождающие лица были рабами, либо было боевое вооружение, если сопровождающие являлись воинами- дружинниками. Погребенных сопровождали также их боевые кони либо только их убранство (удила). Инвентарь погребений состоял из обычных для Закавказья изделий из бронзы и керамики.

В Кировабадском районе Азербайджана открыты погребения в больших могилах, облицованных и перекрытых деревом. В одном случае оказалось коллективное погребение, в других — с сопровождающими погребениями рабов (сидячие погребения без инвентаря). В могилах встречено оружие — бронзовые секиры, кинжалы с черенком для деревянной рукоятки и бронзовым ажурным литым набалдашником, наконечники стрел из бронзы и обсидиана, разнообразные ажурные литые подвески (в виде птичек и дисков). Керамика была украшена врезным орнаментом, заполненным белой массой (керамика с белой инкрустацией).

Интересный памятник был обнаружен на северо-западном берегу оз.           Севан. Здесь подверглись раскопкам курганы, в которых оказались большие каменные склепы с богатыми погребениями вождей племен. В погребальной камере находились деревянные повозки (в одной могиле — четырехколесная, в другой — помимо четырехколесной повозки оказались еще три двухколесные). Бронзовое оружие состояло из массив- пых секир, мечей, кинжалов в ажурных бронзовых литых ножнах. В одном из погребений оказались также бронзовые вилы. Разнообразные бусы, золотые подвески, бронзовые литые прорезные фигурки птичек, литая модель повозки, масса деревянных изделий и глиняных сосудов сопровождали погребенных. Некоторые погребенные, находившиеся в разных частях могил, являлись, по-видимому, рабами, похороненными вместе с хозяином. Антропологически скелеты рабов в некоторых случаях отличаются от главного погребенного,— очевидно, рабами были люди другого племени, захваченные © плен.

О большой роли войн (внешних и межплеменных) в жизни племен Закавказья свидетельствуют находки в могилах большого количества оружия и сооружение больших «циклопических» крепостей. Вероятно, племена Закавказья находились на грани перехода от патриархально-родового строя на ступень «военной демократии», основанной на частносемейной собственности на имущество. Сохранялись еще культы обожествленных предков-патриархов (встречаются мужские статуэтки), но имущественное неравенство уже приводит к выделению племенной знати и к подчинению и эксплуатации рядовых членов общества.

В результате торговых связей и военных столкновений со странами Передней Азии и государством Урарту южные районы Закавказья уже в эпоху поздней бронзы знакомятся с железом. В могилах встречаются отдельные предметы вооружения и орудия из железа.

Археологические памятники Западного Закавказья и западной половины Северного Кавказа с конца II до середины I тысячелетия до н. э. обнаруживают большое сходство. Долгое время считалось, что на этих территориях была распространена единая культура, получившая название колхидо-кобанской4. Однако более тщательное изучение памятников, найденных здесь, позволило наметить три близкие локальные культуры: колхидскую, получившую распространение в Западной Грузии, кобанскую, охватывавшую центральную часть Северного Кавказа, и прикубанскую в западной части Северного Кавказа.

Колхидская культура представлена огромным числом кладов. Особенно густо клады концентрируются в районе Батуми, что указывает ' на снабжение этого района медью из Чорохского месторождения. Клады изобилуют бронзовыми изделиями как специфических для этого района форм орудий, так и изделиями из соседних районов Северного Кавказа (кобанскими и нрикубанскими формами изделий).

Ведущими орудиями развитого бронзового века Западной Грузии являются узкообушные топоры, своеобразные мотыги, плоские сегментовидные орудия и топоры-тесла для расчистки полей от кустарника. Подобный набор свидетельствует о том, что в Западной Грузии имело место подсеччое земледелие. Многообразны формы мотыг, которые предназначались для различных садово-полевых работ.

О значительном развитии местного литейного производства свидетельствуют слитки металла, часто встречающиеся в кладах.

Погребения этого времени известны лишь по случайным раскопкам. Преобладают погребения в урнах, сопровождаемые значительным инвентарем; имеют место также погребения в каменных ящиках и грунтовых могилах.

Богатый погребальный инвентарь дополняет наши сведения о хозяйстве племён Колхиды. Набор бляшек с изображением барана, быка, собакиг птицы, найденный в погребении в районе Гудауты (урочище Аагста), показателен с точки зрения развития животноводства, сопровождавшего в основном земледельческое хозяйство Западной Грузии.

Прикубанокая культура была выделена лишь за последние годы на основе изучения кладов, погребений и отдельйых находок на западе Северного Кавказа. Характерными бронзовыми изделиями прикубанского очага металлургии являются изогнутые топоры с молотковидным обухом и узким почти прямым лезвием, серпы, тесла, втульчатые наконечники копий. Украшения очень редки. Из них интересны булавки с раскованной головкой, заканчивающейся волютами. В районе Теберды и на территории Кавказского заповедника найдены каменные литейные формы для отливки топоров и серпов. О местном характере металлургического производства свидетельствуют и клады типа «кладов литейщиков».

Совершенно иными являются изделия из бронзы в центральной части Северного Кавказа, где в это время получила распространение кобанская культура. Она изучена в основном по материалам могильников, главным образом Кобанского могильника (Северная Осетия).

Обычной формой погребального сооружения была прямоугольная могила, обложенная камнем и прикрытая сверху плитой. Погребенные лежали в них на правом боку в сопровождении многочисленных бронзовых украшений и оружия — кинжалов и топоров. Типичной находкой в этит погребениях были топоры с округлым свисающим лезвием. Обушная часть нередко бывает изогнута и обычно имеет молотковидное оформление. Значительная часть топоров украшена гравированными изображениями животных (лошади, змеи) или геометрическим орнаментом. Встречается инкрустация из железа. Бронзовые кинжалы имеют слегка вогнутое посередине лезвие и массивные литые рукоятки.

Очень разнообразны украшения. Многочисленны большие стержневые- булавки с большими раскованными головками. В некоторых случаях головка булавки оформлена в виде топора, иногда со скульптурным изображением животного. Много подвесок в виде фигурок животного, многочисленны браслеты и спиральные налокотники. Очень типичны кобанские* фибулы. Известны пластинчатые пояса и массивные бронзовые пряжки к ним. И те и другие в большинстве случаев украшены богатым орнаментом — геометрическими узорами и фигурками животных.

Гончарное производство, известное нам не по бытовым, а лишь по погребальным комплексам, отличается высоким уровнем изготовления сосудов. Последние обычно имеют черный цвет, хорошее лощение, врезной орнамент, состоящий из заштрихованных треугольников.

Находки удил в погребениях кобанской культуры свидетельствуют об использовании лошади, в частности, для целей отгонного скотоводства.

Ко времени существования кобанской культуры завершилось освоение горных районов; здесь развилось отгонное скотоводство, добывали цветные металлы, которыми богаты эти районы. На сочетании скотоводства и металлургии, базировавшейся на местном сырье, и расцветала кобанская культура.

О наличии земледелия, сопутствущего скотоводству, говорят находки серпов.

Скотоводство и возродившаяся в связи с ним охота вызвали оживление охотничьих культов. Они получили яркое отражение в памятниках искусства, особенно в художественных изделиях из бронзы. Широко распространены литые фигурки — подвески в виде птиц и животных, гравированные изображения животных на изделиях из бронзы и керамики

(Закавказье), иногда включенные в сцены охоты. Изображения диска, перекрещенного круга, спирали и некоторые изображения животных были связаны с космическими культами, особенно с культом солнца.

По материалам могильников и находкам богатых кладов прослеживается имущественное неравенство. Как и знаки власти — парадные боевые топоры, булавы, оно свидетельствует о господстве патриархально-родовых отношений, о выделении внутри рода отдельных богатых семей и господстве их над родом.

Северо-Восточное Закавказье не имело сколько-нибудь постоянного обмена и культурных связей с кобанской и прикубанской культурами. Археологические памятники, открытые на территории Дагестана, обнаруживают более тесные связи не со смежными районами Северного Кавказа, но с культурами Восточного Закавказья, сохраняя традиции предшествующего времени.

Культура Дагестана и Чечни начала I тысячелетия до н. э. получила название каякентско-хорочоевской — по раскопкам могильников у ст. Кая- Кент (прикаспийская часть Дагестана) и сел. Хорочой (горная Чечня).

Изучение могильников и поселений начала I тысячелетия до н. э. обнаруживает некоторые различия между прибрежными и горными районами каякентско-хорочоевской культуры.

Для прибрежного Дагестана характерны погребения в сидячем положении и керамика с резным узором из косых линий или «елочкой». Большинство сосудов имеет баночную, слегка расширенную посередине тулова, форму с высоким венчиком в виде раструба; для горного Дагестана и горной Чечни типичны погребения в скорченном положении на боку в сопровождении сосудов с налепным орнаментом. Погребения совершались в каменных гробницах или в грунтовых могилах, которые иногда были окружены кольцами из камней.

Материалы поселений приморской части, в составе которых оказались зернотерки и кремневые вкладыши серпов, свидетельствуют о земледельческом характере хозяйства населения. На поселениях горных районов находок земледельческого характера нет. Очевидно, в связи с развитием эйлажного скотоводства произошла дифференциация хозяйства племен Дагестана: население горных районов специализировалось на скотоводстве и металлургии, жители равнинной части стали заниматься земледелием.

Уже на протяжении II тысячелетия до н. э. Кавказ, в особенности Закавказье, все более расширяет связи с классовыми обществами Передней Азии, втягивается в отношения более или менее установившегося обмена с ними. Это оказывает все большее влияние как на отношения между племенами, так и на отношения внутри отдельного племени. Влияние зарождающихся товарных отношений, стремление к накоплению богатств вызывают постоянные военные столкновения и походы с целью захвата добычи, главным образом скота.

Это изменение межплеменных отношений сразу находит свое отражение и в характере поселений, принимающих вид постоянных укреплений.

Особенно ярко это проявляется в Армении, на юге Грузии и Азербайджана, где в эту эпоху сооружается множество крепостей с мощными каменными стенами, сложенными из огромных блоков. Как выяснили раскопки, многие из таких «циклопических» крепостей были сооружены на месте древних поселений, возникших в некоторых случаях еще в энеоли- тическую эпоху.

По сравнению с более ранним временем, в конце II — начале I тысячелетия до н. э. возрастает как количество зарытых кладов, так и их размеры. Так, клад, найденный в сел. Ахалкалаки, содержал более 100 кг меди в слитках и 19 топоров; клад, обнаруженный в Бакурцихе, — 12 бронзовых мечей, 4 кинжала, 4 наконечника копий, 6 топоров и т. д. Весьма вероятно предположение, что некоторые категории вещей этих поздних кладов изготовлялись уже не как предметы бытового назначения, а как стандартная единица обмена, как примитивные деньги.

В конце IX в. до н. э. часть Южного Закавказья входит в состав Урартского государства — древнейшего классового общества на территории нашей страны.

Несколькими столетиями позднее на Черноморское побережье Кавказа проникают греческие колонисты, которые основывают вдоль побережья сначала торговые фактории, а затем колонии. Некоторые из них — Фанагория, Диоскурия, Фазис — имели крупное торговое значение и в течение столетий поддерживали оживленные сношения с соседним населением.

Многочисленные археологические памятники, сохранившиеся от этого и более позднего времени, необходимо изучать уже с привлечением письменных источников.