Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Индия, Юго-Восточная Азия, Китай и Япония, Центральная Азия
Этнография - История географических открытий

Хотя карта Реннела и представляла собой большой шаг вперед по сравнению с более ранними картами, все же к началу XIX в. многие области Индии оставались неизученными. Ликвидация этих белых пятен на карте в большой мере является результатом трудов индийского топографического управления в- сочетании с исследованиями отдельных путешесгвенников-пио- нсров, в особенности в области Гималаев.

Большая тригонометрическая съемка Индии началась 10 апреля 1802 г., когда около Мадраса был измерен базис. Руководителем работ ня полуостровной части Индии был Лемтон, которому удалось исправить множество грубых ошибок на карте Реннела, но с его смертью в 1823 г. работа прервалась. Триангуляция возобновил ас і. в 1830 г. с назначением начальником управления Джорджа Эвереста, перешедшего на ту систему, ш> которой работал Лемтон, вместо системы «решетки» иг? цепей треугольников. В 1845—1850 гг. главная цепь треугольников была прогнана по всей Индо-Гангской долине и в это же время или вскоре после этого была определена высота главных вершин Гималайского хребта. В 1855 г. триангуляцией был охвачен Кашмир, а в 1913 г. была произведена привязка к русской триангуляционной сети.

Топографические работы на базе этой триангуляции ведутся почти без всякого перерыва с начала XIX в. К 1820 г. накопились материалы для карты местности к югу от реки Кистны и несколько маршрутных съемок к северу от нее. Политическая обстановка на северо-восточной грапиие повела к дальнейшему изучению в этой области Индии в 1825—1838 гг., а в 1841 г., по данным съемок Берпса и других, в долине Инда была составлена карта Синда. Более серьезные успехи в деле топографической съемки были сделаны, когда руководителем работ стал Эндрю Во (1843—1861 гг.). Из них следует упомянуть произведенную Робинсоном съемку местности между реками Инд и Джелум (1851 —1859 гг.), а также геодезические работы в Кашмире, проведенные Монтгомери и его помощниками (1855—1864 гг.). Таннер распространил эту последнюю съемку и на Гилгит (1879— 1880гг.), после чего отправился производить съемку восточной границы Непала. Геодезические работы шли и к востоку от Кашмира, дойдя к 1887 г. до западной границы Непала: в указанном году Райалл, производивший съемку Кумаона и Гарвалаг перешел тибетскую границу и прожил несколько недель в Хун- десе. Тогда же продвинулось дело съемки территории Сиккима, но о Бутане, с одной стороны, и о Непале—с другой, имелось очень мало Сведений. Так оно и было почти до последнего времени, пока путешествия Дж. Уайта (1906—1908 гг.) и майора Бэйли (1922 г.) в Бутане не ликвидировали часть белых пятен на карте; Непал же почти весь был заснят в 1925—1927 гг. топографическим отрядом под начальством полковника М. Танди.

Пока таким образом велись постепенно охватывавшие всю Индию топографические работы, отдельные путешественники- пионеры производили исследования Гималаев. На северо-востоке Томас Маннинг в 1811 г. прошел через Бутан в Лхасу; в 1838 г. во главе миссии в Бутан проник Пембертон, но ни тот ни другой ие собрали большого материала. Венгерец Шандор Кереши, проживший почти двадцать лет в Ладахе, Сиккиме и по южной границе Тибета, посвятил свою жизнь изучению тибетской литературы и за свое пребывание в этих краях посетил не одну неизвестную горную местность. Интересовавшийся главным образом ботаникой, Хукер совершил в 1847—1850 гг. ряд поездок по Сиккиму и восточному Непалу, а также по холмам Хази (в Ассаме). Его «Гималайские дневники» проливают много света па мало изученную местность, но достаточно одного взгляда на составленную им карту, чтобы убедиться, насколько скудны были сведения, имевшиеся в ней в середине прошлого века.

Полезными для познания этой местности были путешествия майора Шеруилла в Сиккимские Гималаи в 1853 г., а также Бланфорда и Элуэса в 1871 г. В 1871 г. путешественники достигли прохода Донкья, видели три озера, не фигурировавших до того ни на одной карте, и познакомились с дорогами, ведущими из Сиккима в Тибет. Дальнейшие сведения были получены в результате различных путешествий пандитов[2] и экспедиций с целью разрешить загадку Брамапутры.

В более ранние годы Уилкокс и Гриффитс, в ходе изучения северо-восточной границы, поднялись вверх по реке Лохит, а несколько позднее сюда были направлены и другие экспедиции. В 1882 г. Кишеп Синг добрался до Сама в Тибете, а в 1886 г. Нидхему -удалось доказать, что Брамапутра не имеет стока в Ирравади. Однакоже течения Цзангпо в Тибете и Брамапутры в Ассаме оставались неизвестными. Вильямсон, исследовавший Лохит в 1907— 19Э8 гг., определенно связал его с Брамапутрой; в последующие годы он работал в области Абор и собрал о ней много данных, но в 1911 г. был убит. Карательная экспедиция, посланная для наложения контрибуции и открытия области для сношений, произвела кое-какие работы, но и ей не удалось решить загадку, и в 1912 г., после возвращения экспедиции» Бетелл выразил твердую уверенность, что Дихамг, Цзапгпо и Брамапутра не связаны друг с другом. Окончательно проблема была решена в 1913 г, капитанами Морехедом и Бейли. От реки Дибаиг они совершили переход к реке Диханг и пошли вверх к ее истокам. Хотя они и не могли все Бремя держаться берега реки, их изыскания ие оставляют сомнения в том, что Диханг переходит в реку Цзангпо; они достигли ее и засняли до Цзетаига. Они нанесли на карту течение Цзангпо на протяжении 610 км и исследовали большую, до того никем не заснятую область к югу от реки.

В той части Гималаев, что лежит к западу от Непала, исследо- вателем-пионером был Уэбб, которому в 1808 г. было дано задание пройти по Гангу до его истоков. Несколько англичан побывало в Кашмире еще в конце XVIII в., но существовала неясность в отношении точного местоположения Сринагара и истоков Ганга. Уже в 1800 г. Уэбб производил съемку Ганга от Аллахабада до Хардвара, и эта его вторая экспедиция должна была служить завершением ранее проделанной работы. Экспедиции удалось проследить течение реки от Хардвара до ее истоков в ледниках у Ганготри, а также определить местоположение Сринагара на реке Алакнанде. Позже Уэбб исследовал отдельные округа Ку- маона, где он продолжал начатые в 1815 г. труды Ходжсона, тогда как сам Ходжсон был переведен в Гарвал.

Тем временем в 1812 г. Муркрофт и Херси пробились за Гималаи и достигли озер Манасаровар; вернулись они через Непал. Позже Муркрофт посетил много местностей в Гималаях, включая Ладах и Кашмир. Он был одним из той группы разведчиков с секретными политическими заданиями, что собирали сведения для английского правительства в Индии. Другой участник этой группы, Джерард, сопровождал в 1831 г. Бернса во время его путешествия в Бухару, а позже работал в округе Кангра в Гималаях. Молено сказать, что в это двадцатилетие, 1830—1850 гг., в горной Северо-Западной Индии шла очень активная работа. Там побывали Винь (в Кашмире), барон Хюгель и Чома де-Ке- реш—все люди разных национальностей и с самыми различными интересами. Проживший восемь лет у сикхов, Каннингем в 1846 г. был послан в Ладах для демаркации границы, с тем чтобы после окончания работ*«сделать все, что в его силах, для расширения границ наших географических знаний». Вместе с доктором Томсоном он добрался до Ле, причем сам Томсон побывал на Каракорумском перевале.

К числу пионеров-исследователей Гималаев принадлежат также два брата Г. и Р. Стречи. В 1846 г. Г. Стречи достиг озер Маиа- саровар. Два года спустя туда прибыл Р. Стречи, и братья вдвоем совершили большое путешествие в Гарвал. В результате их трудов, а также усилий Каннингема и Томсона был получен большой материал по западным Гималаям.

Вскоре после этого в Северо-Западную Индию пришли работать топографы, о чем мы уже частично говорили выше. Дополнением к этой работе были сведения, полученные в результате проникновения в Центральную Азию, начало которому положили братья Шлагинтвейт[3]. Они и такие люди, как Монтгомери и Годвин Остин, являются прямыми преемниками тех пионеров, чьи имена назывались нами ранее. За ними последовала новая волна исследователей, на этот раз интересовавшихся деталями. Многие из выдающихся деятелей этой новой фазы исследований, началом которой можно считать открытие Яигхасбендом (Younghusband) прохода Мустаг в 1887 г., еще живы (к 1937 г.); среди них пользуются известностью имена Конуэя, Фрешфилда, Брюса, Нортона, Лонгстаффа и Райдера. Мы не можем следовать за ними во все уголки Гималаев и упомянем лишь исследования в той части хребта, что носит название «Каракорум» и где за последнее время проделапа чрезвычайно важная работа. В 1861 г. Годвин Остин открыл ледник Балторо. Примерно через тридцать лет начал свои исследования Мартин Конуэй, прибавивший новый материал об этой местности к тем данным, что до него были собраны в нескольких экспедициях Янгхасбендом и генералом Дж. Кокериллом, который, в свою очередь, расширил охваченную Яигхасбендом территорию. Дальнейший вклад в дело более широкого изучения этой местности внесли Фербер {1902 г.), Экштейн (1903 г.), Лонгстафф (1900 г*), герцог Абруццский (1909 г.), Воркманы (1908 и 1911—1912 гг.) и Филиппо Филиппи (1913 г.); сотрудником последнего был майор Г. Вуд. Этот список имен уже сам по себе свидетельствует об интенсивности современных исследований и об их специализированном характере. Наконец, упомянем еще экспедицию майора К. Масона (1926 г.) в долину Шакс- гама и к Агильским горам. Его исследование широкой полосы территории на водоразделе между Индийским океаном и Центральной Азией дало большие географические результаты. Оно не оставляет и тени сомнения в том, что так называемый хребет Каракорум на самом деле не существует, что носящий это же имя проход находится совсем не в той цепи, которую принято называть Каракорумом, и что территория, лежащая по ту сторону реки Шаксгам (приток Яркенд-Дарьи), покрыта точтю такими же рядами параллельных горных цепей, какие известны по индийской стороне этой реки[4].

Юго-Восточная Азия

Научное исследование Бирмы оборвалось па миссии Саймса в Ава в 1798 г. и возобновилось только тогда, когда первая бирманская война 1826 г. вновь привлекла внимание к этой почти совершенно не изученной стране. С северо-восточной границы

Индии в Бирму двинулись топографические отряды, и правительство взялось за изучение этой мало известной области. Первое повое путешествие было проделано экспедицией лейтенанта Р. Б. Пембертона, который в 1830 г. прошел сушей от Манипура до Киндата и долины Чипдвина, по которой и проследовал до слияния этой реки с Иравади. По этой последней реке он спустился к Аве, где проживал британский дипломатический резидент. В следующем году доктор Д. Ричардсон совершил поездку в обратном направлении, от Авы до Швебо, а оттуда к долине Чиндвииа и Киндату. Здесь он застал другого английского офицера, который, так же как ранее Пембертон, вышел из Манипура, но прибыл в Кин дат другим путем.

Южнее в 1826 г. английский военный отряд прошел через проход Аи и пересек Лракан-Йому. Позже эту провинцию более тщательно изучил капитан Уайт, а в 1830 г.—Пембертон. Собранный таким образом материал как по этой провинции, так и по району к северу от нее он суммировал в донесении, посланном мм индо-британскому правительству в 1835 г. Он сумел дать как описание области, отделяющей Бирму от Индии, так и—по рас- спросным сведениям—некоторые данные о самой Бирме.

Вскоре после этого началось первое исследование Иравади выше Авы, предпринятое в связи с командированием капитана С. Ф. Хапнея для разбора конфликта между туземными племенами. 13 декабря 1835 г. он достиг Катхи, а неделей позже прибыл в Бхамо. Вначале экспедиция шла на больших судах, но после первых четырехсот миль их пришлось заменить меньшими. 31 декабря Ханней достиг устья реки Могаунг и произвел там астрономическое определение широты и долготы, впоследствии оказавшееся неточным, Вскоре после этого Ханней прибыл в город Могаунг, а из него направился на север, чтобы ознакомиться с месторождениями янтаря долины Хукаунг. Он провел некоторое время в этой местности, но, поскольку горнопромышленники не доверили его бирманскому конвою, видеть ему удалось немного. Назад он отправился тем же путем, и 1 мая 1836 г. прибыл в Аву. Путешествие Ханнея имело важное значение как по собранному им материалу, так уже и по одному тому, что европейцы вновь получили доступ в самое сердце страны. Его наблюдения в долине Хукаунг расширили представление о верхнем течении Чинд- вина, послужив, таким образом, дополнением к работе Уилкокса на ассамской границе в 1825—1828 гг. и к работе Пембертона ниже по долине реки. Ханней помог также разрешить тайну реки Цзангпо (Брамапутры), которая, по некоторым предположениям, находила себе сток через Иравади. Данные Ханнея шли вразрез •с этой теорией, но вопрос остался открытым еще на несколько лет.

Во время своих съемок в Ассаме Уилкокс определил западные истоки Иравади. Гриффитс и Бейфилд, проехавшие в 1837 г.

из Ассама к долине Хукаунг, связали тем самым в одно целое работы Уилкокса и Ханиея.

Тем временем большой шаг вперед был сделан па юго-во- стоке. К концу 1829 г. д-р Ричардсон выехал из Моулмейна, поднялся по Салуэну и, пользуясь долинами различных притоков, добрался до реки Me-Пинг. Он прибыл в Лампун в середине января, но не сумел добиться разрешения продвинуться дальше. В 1834 г. он вновь прибыл в Моулмейн и сумел добраться до Чи- енг-Май. Никогда еще ни один европеец не забирался в Бирме так далеко от Бенгальского залива.

Вторым европейцем, посетившим Чиенг-Май, был капитан В. Ч. Маклеод (1837 г.). Он путешествовал более южным путем, чем Ричардсон, и надеялся добраться до самого Китая. Ему удалось добраться до Чиенг-Конг на реке Меконг, и там он застрял, тщетно ожидая разрешения на въезд в Юньнань. Тем временем Ричардсон, вначале ехавший вместе с Маклаудом, изучил новые области по реке Салуэн, которую он исследовал на большом протяжении, После этого он направился на запад и, перевалив через горы, прибыл в мае 1837 г* в Аву. Хотя главной задачей обоих было установление торговых сношений, Маклеод и Ричардсон проделали ценную для географии работу*

«Ричардсон был первым европейцем, проехавшим от Моулмейна до Мандалая. В ходе своего путешествия он изучил неизвестную до того страну каренов и лежащие между ней и Ава Шаньские княжества. Ёго путешествие связало английские владения в Нижней Бирме с уже исследованными районами далее* к северу и к западу. В результате же путешествия Маклауда на карте появилось множество подробностей, касавшихся восточных Ш аньских княжеств между Салуэном и Меконгом» (Клиффорд)[5].

В декабре 1838 г, Ричардсон вышел в новую экспедицию— из Моулмейпа через Канбури на Бангкок. Хотя географические результаты этого путешествия были незначительны, оно интересна тем, что знаменует собой конец первой фазы исследования Бирмьг. Дело в том, что в результате революции 1837 г. английский политический представитель был вынужден эвакуироваться из Авы„ в связи с чем исследование Бирмы по необходимости прервалось и возобновилось лишь после войны 1852 г.

Вторая бирманская война кончилась присоединением Пегу к Британской Индии и дала возможность возобновить географические исследования. Достигнутые к этому моменту результаты получили свое отражение в новой карте Бирмы, составленной полковником Юлом как на основании уже перечисленных выше
путешествий, так и съемок, произведенных двумя топографами,, сопровождавшими нового губернатора до Авы в 1855 г. «В собственно Бирме внутренние города и округа ниже Авы были' нанесены на основании расспросных данных и потому неточно, на месте же области между Салуэном и Me-Пингом, так же как: обширной территории к северу от Чиенг-Мая, красовались белые- пятна» (Клиффорд). Такие же крупные белые пятна можно было найти на севере и на западе между Аракан-Йома и Чиндвином и между Чиндвином и Иравади.

Предпринятая в 1856 г. экспедиция Э. О’Райли (O’Riley)- из Тоунгу в страну каренов способствовала частичной ликвидации одного из таких белых пятен. Начались съемки Пегу, но вся работа была забракована, и в 1860 г. были начаты новые под руководством капитана Фицроя.

Пока шла съемка Бирмы, капитан Э. Б. Слейден сделал попытку добраться по старой караванной дороге до Юньнани.. В январе 1868 г. он выехал из Мандалая и на речном пароходе- поднялся по Иравади до Бхамо. По пути его помощник Бауэрс- произвел съемку реки. Выйдя из Бхамо и следуя долине Тайпина,. он добрался до Дэнъюэ (Момейн), но дальше двинуться не решился. Из своего путешествия Слейден сделал много неправильных заключений. Он решил, что путь от Дэнъюэ в другие части Юньнани трудностей не представлял и что Дзангпо и Иравади были одной и той же рекой. Все же совершенно бесполезной его поездку считать нельзя, и к тому же она дала ценную съемку многих участков пути. По этой же отдаленной области Т. Т. Купер попытался в 1868 г. пройти из Китая к реке Иравади. От Ханькоу он прошел в Батан, что на тибетской границе (30° с. ш.), и оттуда добрался до верховьев Меконга, но ему не дали добраться до Дали. В 1869 г. он сделал другую попытку пробраться в Юньнань, на этот раз из Ассама. Он поднялся по рекам Брамапутра и Лохит, но из Тибета его вернули. Поставленной Купером- цели добился в 1874 г. О. Р. Маргари. Он выехал из Шанхая,, поднялся по Янцзы, пересек Юньнань, достиг Дали, а из него в январе 1875 г. —Дэнъюэ. Оттуда он проследовал в Бхамо, встретился там с английской миссией, которую он должен был сопровождать в Китай, и 23 января выступил в обратный путь. Вскоре же пссле перехода через китайскую границу он был убит, а миссия была вынуждена вернуться обратно. Однакоже его замечательная экспедиция связала в одно целое рубежи, достигнутые Гарнье (Дали) и Слейденом (Дэнъюэ), и явилась первым путешествием европейца от Шанхая до Бхамо[6].

В ноябре 1875 г. из Ханькоу в Юньнань выехала новая миссия для расследования обстоятельств убийства Маргари. Ее сопрово-

ждал Э. Бейбер, который произвел всю ту географическую работу, какую должен был, но не смог сделать Маргари. Бейбер указал на малую пригодность этого пути для торговли.

После этого из Китая в Бирму был совершен еще ряд путешествий. В августе 1877 г. Маккарти достиг Бхамо через Юньнань и Дали; вскоре после этого тем же путем прибыл Кемрон; В. Дж. Гилл «из чистой любви к географии и естественным наукам и целиком за свой собственный счет» совершил обширное и важное путешествие по южному Китаю через Дали и Бхамо до Батана; и, наконец, в 1880 г. БелаСеченьи, так же как и Гилл, проделавший в Китае много ценной работы, прошел через Дали в Бхамо. На следующий год другой путешественник по Китаю, А. Колк- хоуи, совершил путешествие от Дали до Бхамо, но теперь уже по хорошо проторенной дороге.

Третья бирманская война 1885 г. прервала на короткое время исследования, но многочисленные отряды, посланные для подавления партизанских отрядов, прошли по Бирме по всем направлениям и в конечном счете способствовали разрешению •ее географических загадок. Из крупных предприятий следует упомянуть путешествие 1885—1886 гг. Дж. Ф. Нидхема. Он вышел из Ассама, поднялся по реке Лохит до пункта в одной миле от Римы в Тибете и положил конец разноголосице в вопросе о том, являются ли Брамапутра и Иравади одной и той же рекой или нет[7]. Истоки этой Иравади, однако, еще не были в точности известны. В 1879 г. на розыски были посланы туземные исследователи, а в 1884—1885 гг. полковник Р. Дж. Вудторп и майор Р. Ч. Макгрегор добрались до ее верхних притоков, экспедиция же принца Генриха Орлеанского в 1895 г. на своем пути •от Меконга до Брамапутры пересекла все эти притоки. Генрих Орлеанский собрал большой материал о реках Салуэне и Иравади и окончательно установил, что истоки только первой из них, но не второй, находятся в Тибете, решив тем самым проблему, мучившую географов целое столетие[8].

Исследование Сиама продвигалось очень медленно вплоть до 1880 г., когда к работе приступил Дж. Маккарти. В Сиаме успели побывать как англичане, прибывавшие со стороны Бирмы, так и французы с востока, но накопленный материал был сравнительно невелик. В 1839 г. Ричардсон перевалил через горы, отделяющие Моулмейн от Канбури, но дал мало научно ценных

сведений о пройденном пути. Тринадцатью годами позже епископ Пальгуа собрал воедино полученные от миссионеров известия и на основании их составил описание Сиама, которое, учитывая тот факт, что оно целиком написано на основании материалов из вторых рук, нельзя ие считать очень хорошим. Однакоже достаточно прочитать доклад Паркса в лондонском географическом обществе в 1885 г., чтобы убедиться в том, как мало было сделано. Приложенная к докладу карта основана на самых примитивных съемках и отображает труды американских миссионеров. Фактически на ней представлены лишь нижние части долин Менама и Меконга, хотя католические миссионеры были знакомы с более широкой областью.

Кроме миссионеров, кое-какие обрывки сведений доставляли также купцы и чиновники. Отправившийся в Индо-Китай в 1858 г. французский ботаник Анри Мюо (Muhol) совершил важное путешествие вверх по Менаму и далее-—сушей к Корату, Чайапуну и Пак-Лай па Меконге. Позже он добрался до Луанг-ГІрабаига, где и умер. Это путешествие, в сочетании с его более ранними поездками по Меконгу и в районе озера Тоиле-Сап, дает Мюо право именоваться первым крупным исследователем внутренней части Сиама. Проведенная вскоре после этого французами прекрасная работа по реке Меконг совершенно затмила более ранние путешествия, ио она относится уже к истории исследования Французского Индокитая, и мы перейдем к ней позже.

Что же касается Сиама, то до съемок, произведенных Маккарти в 1881 г., единственным крупным достижением явилось путешествие Роберта Шомбургка (1860 г.) вверх по рекам Менам и Ме- Пинг к Чиенг-Маю, оттуда к Моулмейпу 'и Канбури и, наконец, обратно в Бангкок. Маккарти провел десять лет на сиамской службе и проделал боль'шую и ценную работу, в особенности в северном Сиаме, основные черты орографии которого к 1890 г. полностью определились. Его первой задачей было привязать Раханг к съемкам, уже произведенным на бирманской границе. Одно время, в связи с непродолжительной поездкой на Малайский полуостров, он прервал было работу, но в 1884 г. снова приступил к ней, начав ее с путешествия в северный Сиам. Проследовав от Бангкока на Корат, а оттуда к пункту Нонг-Кай на Меконге, Маккарти совершил поездку в горный район к северу от Меконга, значительную часть территории которого исследовал. После этого он вернулся в Нонг-Кай, проследовал по Меконгу до Луанг- Прабанга и вновь вернулся в Пак-Лай, откуда совершил переход к Менаму и по этой реке спустился к Бангкоку.

В свою вторую, начатую в конце 1884 г. экспедицию к реке Менам, выше ее слияния с Me-Пингом, Маккарти зашел гораздо дальше достигнутого в предшествовавшем году пункта. Он исследовал местность вокруг верховьев Сонг-ма; другой же член его экспедиции, Коллинс, исследовал приток Меконга реку Нам-Ху почти до ее истоков. Обе эти реки находятся теперь в пределах французской территории.

В 1887 и 1888 гг. Маккарти занимался изысканиями трасс железных дорог Бангкок—Коран и Аютия — Чиенг-Май. По окончании изысканий он долго пробыл на северной и западной окраине Сиама, где англо-сиамская пограничная комиссия 1889 —

1890 гг. почти закончила демаркацию границы между Бирмой и Сиамом. В конце 1893 г. Маккарти ушел со службы, оставив на прощанье карту Сиама, стоящую гораздо выше более ранних произведений этого рода. Северный Сиам к тому времени был уже хорошо известен. Хотя к востоку от нижнего Менама еще оставались кое-какие белые пятна, но даже и здесь все сколько- нибудь действительно важные места уже были посещены, и были определены их географические координаты.

От Маккарти ведет свое начало сиамская геодезическая служба. Она была основана в 1885 г. и с тех пор засняла многие части страны. В 1896 г. было начато проведение земельно-межевого кадастра, и к 1910 г. на топографических картах Сиама уже фигурировало 195 тыс. кв. км территории страны[9].

Исследование той части территории Юго-Восточной Азии, что входит ныне в состав Французского Индокитая, началось в 1858 г. с путешествия Мюо (наиболее важная часть его работы приходится однакоже на Сиам). Настоящее движение вперед началось лишь с 1866 г. В этом году французское правительство решило послать экспедицию для исследования долины Меконга. Начальником ее был назначен Дудар-де-Лагре, а его помощником—Франсуа Гарнье, на которого легла географическая сторона работы.

«Ему было поручено определить точные географические координаты всех важнейших точек, составить карту пройденной местности, промерить и установить судоходность рек, заметить себе, какого рода пловучими средствами пользуются различные туземные племена по реке, и сделать вывод, какой способ транспорта—по реке или ближайшим сухопутным дорогам—выгоднее» (Клиффорд).

Экспедиция вышла из Сайгона 5-го июня 1866 г. и поднялась по реке Меконг до города Пиом-Пень, где и посвятила некоторое время ознакомлению с развалинами Ангкора и остатками древней хмерской цивилизации. Далее, вверх по реке до Кратие они поднялись на канонерках, а еще выше—на туземных лодках, но плавание вверх по реке показалось им, ввиду речных разливов, трудным и опасным, и они пришли к заключению, что эта река не может служить торговым путем для сношений с Китаем. 21 июля они достигли Стунг-Тренга, где стекающая с Аннамских гор река Се-хонг впадает в Меконг. Лагре исследовал этот приток вплоть до Сиемпаига.

После этого путешественники продолжали свой путь по Меконгу до Бассака, ставшего исходным пунктом для поездок в разные стороны. Так, Гарнье посетил плато Боловен, исследовал в поисках серебряных рудников реку Се-дон, а потом спустился по Меконгу до Ступг-тренга. Лагре обошел плато, проследовав по долине Се-дона до водораздела, отделяющего его от бассейна Се-хонга, перевалил через него и вернулся по Се-хонгу в Бассак.

25 декабря экспедиция вышла из Бассака и, продолжая путь вверх по Менаму, достигла реки Се-мун, по которой поднялась до города Убон. Отсюда Гарнье сушей прошел через Сиемреап (вблизи озера Тонле-Сап) к Пном-Пень. Этот более чем тысячемильный переход дал Гарнье возможность ликвидировать ряд белых пятен на карте.

Пока Гарнье совершал свой переход, другой член экспедиции, Де-ла-Порт, произвел съемку Меконга от устья реки Се-мун до Кеммарата, которого Лагре, в свою очередь, достиг сухопутьем. Далее начальник экспедиции поднялся на короткое расстояние по реке Се-Банг-Хием, и после этого вся экспедиция вновь двинулась вверх по Меконгу.

б марта в Утене Гарнье вновь присоединился к экспедиции, и еще через двадцать дней экспедиция достигла Нонг-Кая. Продолжая путь вверх по реке, французы прибыли в Чиенг-Как, где 12 апреля до них дошли слухи, что вблизи находятся какие-то другие европейские путешественники. И действительно, через короткое время они наткнулись на находившегося на сиамской службе голландца Дейсхарта, который совершил переход от Чиенг-Мая до пункта по реке Меконг, стоящего в 320 км выше Луанг-Прабанга,

В конце апреля французы достигли Луанг-Прабанга, а в наг чале июня—Чиенг-Конга, из которого совершили ряд поездов в окрестные районы. Вскоре после этого пороги положили конец их плаванию по реке. Они двинулись по труднодоступной местности к западу от реки, часто наведываясь на ее берега, пере* секли ее у Чиенг-Хунга и направились на северо-восток. 21 декабря они вышли на границу Юньнани. К тому времени Лагре был слишком сильно болен,чтобы самому добраться до Дали, но Гарнье успешно совершил это путешествие, хотя, когда он дог стиг Дали, китайские власти заставили его повернуть обратно, Выяснив невозможность вновь добраться до Меконга, Гарнье прошел к Янцзыцзяну и спустился по нему до моря, откуда проследовал к исходному пункту экспедиции—Сайгону. Лагре умер еще до окончания экспедиции. Его умелое руководство «в огромной степени способствовало успеху экспедиции» (К л и ф ф о р д), хотя очень большую часть работы проделал его помощник Гар- нье. Если им и не удалось добраться до истоков Меконга и открыть по его долине торговый путь в Китай, все же эти французские исследователи проделали большую работу.

«Экспедиция произвела подробную съемку Меконга от Пном- Пеня. до точки на расстоянии дневного перехода за порогами Таиг-Хэ и не ра'з'возвращалась к реке между Танг-Хэ и Чиенг- Хунг. Она подробно исследовала большую часть крупных притоков Меконга ниже Луанг-Прабанга. Экспедиция хорошо ознакомилась с большой территорией в Лаосе и в Шаньских княжествах, где до той поры ие ступала нога европейца; она достигла Китая с юга, впервые исследовала и засняла значительную часть Юньнани и, наконец, несмотря на крайне тяжелые обстоятельства, сумела побывать в Дали. Кроме всего этого, экспедиция собрала большой материал не только географического характера, но и об общественном, экономическом и политическом состоянии пройденных его стран. Все факты, касающиеся истории и весьма запутанных в этой части проблем этнологического характера, были собраны, записаны и позже опубликованы Гарнье в его обширном труде «Publication Officielle» (К л и ф ф о р д).

В последующую за этим четверть века научное исследование французской территории развивалось так энергично, что к концу века был изучен почти весь Индокитай. Эти успехи объясняются отчасти несколькими частными путешествиями, из которых наиболее крупной была экспедиция Армана (Harmand) в горную страну к западу от Хонга (1875—1877 гг.), в основном же— работой Огюста Пави и его сорока помощников-геодезистов, проводивших полевые работы с 1879 по 1895 г. Нет нужды шаг за шагом прослеживать их деятельность. Пави начал свою работу в 1879 г. со съемки южного Сиама. Между 1880 и 1885 гг. был проведен ряд экспедиций в Камбоджу и в Сиам; в 1886—1888 гг. работы шли по верхнему течению Меконга и были перенесены в Тонкин. В 1889—1891 гг. группа Пави провела ряд работ в Сиаме, Тонкине, Лаосе, Юньнани, Аннаме и Камбодже; последние же годы с 1892 по 1895, когда Пави был уже французским послом в Сиаме, ознаменовались демаркацией границы между сиамской и французской территориями и полезной работой, проделанной англо-французской Меконгской- экспедицией-. Как велики были успехи, ясно хотя бы из сравнения карты Французского Индокитая, которую опубликовал в 1881 г. Дютрей- де-Рен, с картой Пави, вышедшей в свет в 1902 г.

Со времени ликвидации группы Пави изучение территории Индокитая ведется основанным в 1899 г. Индокитайским географическим управлением.

Малайский полуостров оставался совершенно неизученным до последней четверти XIX в. Исключением является перешеек Кра, который в 1839 г. пересекли Ричардсон и Тременхэре. Положение коренным образом изменилось после установления тесных политических взаимоотношений между Англией и государствами Малайского полуострова (началом чего можно считать назначение английского политического резидента в Перак в 1874 г.) и после совершенных несколькими годами позже путешествий по Малайскому полуострову геологов-разведчиков. Начало исследования северной части полуострова отмечено экспедицией Боццоло в Патани (1880—1883 гг.) и произведенной Маккарти съемкой реки Перак (1883 г.). Что касается юга, то здесь полуостров был многократно и по всем направлениям исхожен исследователями, двигавшимися от западного берега к многочисленным притокам реки Паханг. В течение последнего десятилетия прошлого века геолого-разведчики исследовали большие территории от Кеда (Kedah) до реки Патани; Бейли в 1892 г. ознакомился с горами между реками Галас и Джелей, а Хью Клиффорд и его помощники в 1895 г. произвели съемку и нанесли на карту большую область в Трепггану. Систематическая съемка ведется в настоящее время правительством Малайской федерации (одним из департаментов), и хотя некоторые лесные районы до сих пор не исследованы, все же надо думать, что каких-либо большие открытий в области орографии полуострова ждать не приходится.

Китай и Япония

На основе съемок, произведенных иезуитами в XVII столетии, была составлена довольно точная карта Китая, но с той поры до второй половины XIX в. движения вперед в изучении Китая не замечалось. Конечно, в Китай путешественники по временам приезжали, но лишь очень немногие проникали далеко в глубь страны. Клапрот проехал в Пекин через Сибирь и двинул вперед Изучение Ляодунского полуострова. В ходе своей неудачной торговой миссии 1793 г. также посетил Пекин лорд Маккартни[10], а в 1816 г. в столице Китая побывала другая английская миссия, также безуспешно хлопотавшая о разрешении свободной торговли[11]. Еще раз через несколько лет в Пекин вновь прибыли русские[12].

Все усилия иностранных дипломатов и торговых представителей разбивались о нежелание китайцев иметь дело с иностранцами. Однако в течение этого первого периода некоторым миссионерам удалось поездить по Китаю и собрать кое-какие сведения. Наиболее прославленными из них являются два монаха-лаза- риста^Габе и Юк (Hue). Они были посланы, чтобы положить начало пропаганде христианства в Монголии, и работа их повернулась так, что в 1843—1846 гг. они совершили замечательное путешествие в Лхасу, Нет ни малейшего повода ставить под сомнение достоверность этого путешествия, описание которого составлено Юком, хотя некоторые детали его, конечно» неверны[13].

Так называемая «опиумная война» с Англией несколько приоткрыла Китай для иностранцев[14], и одному англичанину, Роберту Форчюну, удалось совершить путешествие по прибрежным провинциям и познакомиться с китайскими методами чайной культуры (1848—1856 гг.), другой же—Локкарт, проживавший в долине Янцзыцзяна, собрал в 1858 г. полезный материал по Китаю в целом. Как раз в эти годы происходили события, обеспечившие настоящее исследование страны в последующий период.

Инцидент с судном «Арроуя> (1856 г.) повел ко второй англокитайской войне 1857—1860 гг.[15] Из Англии в Китай прибыла флотилия под командованием капитана Шерарда Осборна, состоявшая из пятнадцати канонерских лодок, две из которых поднялись на 1000км вверх по Янцзы до Ханькоу. Успех этой экспедиции побудил англичан потребовать открытия Янцзыцзяна для иностранной торговли. Окончательный договор 1860 г. подтвердил общие торговые привилегии иностранцев, полученные ими но первому договору 1842 г.

Почти сразу же вслед за этим началось исследование внутренней части Китая, главное участие в котором приняли англичане. В 1861 г. Мичи совершил поездку из Тяньцзиня в Мукден; Блекис- тон и другие проследили течение Янцзы на 2900 км вверх от устья; Моррисон проехал по Великому Каналу; Ричардс и Слоссин занялись изучением округи Пекина; Диксон, Бич и другие совершили путешествие в 1100 с лишком км из Кантона в Ханькоу; Легге поднялся вверх по реке Дунцзян в Гуандуне, продолжив этим более раннее путешествие Макклеверти (1859 г.). Уже то обстоятельство, что в одном 1861 г. было совершено столько путешествий, может служить указанием на коренное изменение ситуации в Китае. И путешествия эти не были преходящим явлением: они продолжались неослабевающим темпом и в последую- щие годы. В 1862 г. лазаристский миссионер Давид приступил к первому из своих многочисленных путешествий, совершенных главным образом по Северному Китаю. В течение трех лет, не прекращая исполнения своих миссионерских обязанностей, он создавал в Северном Китае и Маньчжурии зоологическую коллекцию, я с 1865 г. целиком перешел на естественно-научную работу. В 1866 г. он захватил в орбиту своих путешествий Монголию, л в 1868—1870 гг. он совершил путешествие по Янцзы за пределами границы собственно Китая. Давид продолжал свою работу в Северном Китае до 1874 г.

Исследования Давида совпадают по времени с рядом других важнейших путешествий по Китаю. В 1863 г. американец Пам- пелли приступил к тем своим путешествиям, на основе которых ■была создана первая геологическая карта Китая. В следующем году Бастиан на пути из Японии в Европу проехал через Северный Китай и Монголию. Между 1864 и 1867 гг. миссионер Вильямсон три раза посетил Маньчжурию и обнаружил, что это «была очень интересная, многообещающая страна, а не голая, дикая, беззаконная местность, как было принято думать». В 1866 г. он совершил поездку в Шаньси.

Как раз в те годы, когда Вильямсон путешествовал по Маньчжурии, Ней Илиас (Elias) начал в 1867 г. свою блестящую карьеру исследователя с детального изучения реки Цзяньтан. В следующем году он проехал по Великому Каналу от Шанхая до Кайфына и исследовал новое русло Хуанхэ от этого последнего пункта до устья, собрав много ценного материала об изменении Хуанхэ своего течения. В 1870 г. он произвел съемку старого русла реки. Еще через два года Илиас проехал из Китая через Монголию. По пути он сделал множество астрономических наблюдений, отчего научная ценность его путешествия еще более выиграла.

Трехлетнее пребывание в^Ханькоу дало Оксенхему возможность собрать обширный материал относительно разливов Янцзы, привлекавших в то время большое внимание. В 1867 г. английский консул Суинхо отправился вверх по Янцзы с торговой миссией. Он захватил с собой двух топографов, проделавших ценнейшую работу. Экспедиция достигла Чунцина и донесла оттуда, что выше подняться на пароходах было нельзя. На следующий год по реке поднялся Т. Т. Купер и достиг Дан- зяньлу» Пограничные власти заставили его повернуть обратно от Батанга. В 1870 г. он сделал попытку проникнуть в Китай со стороны Ассама, но потерпел неудачу, внезапна заболев.

В 1868 г. директор Пекинской обсерватории Фриче проехал через Монголию в Нерчинск для ознакомления с расположенной там метеорологической станцией. Ему удалось собрать кое-какой материал по Монголии, которую он характеризовал как «степную, редко населенную страну с постепенно усыхающими озерами и реками». В следующем году Дж. Маркхем совершил путешествие по редко посещаемому Шаньдунскому полуострову.

Эти достижения, падающие на короткий десятилетний период, способствовали большому росту знаний о Китае. Все они,, однако, бледнеют перед великолепной работой, проделанной Ф. Рихтгофеном, который отправился- на восток в 1860 г. с торговым поручением и объехал ряд мест, в том числе Японию и Формозу. Исходным пунктом его китайских путешествий был Шанхай, откуда он выехал в первую экспедицию' в сентябре 1868 г., а вернулся из последней в мае 1872 г. За эти годы он совершил семь путешествий во внутренние области, из которых наиболее важными являются третье (1869 г.)—через Шаньдун и Южную Маньчжурию, пятое (1870 г.)—через Центральный Китай от Кантона до Пекина и последнее (1871—1872 гг.)—по Северному и Западному Китаю от Чжили до Сычуани. Ценнейшие- материалы по геологии и физической географии Китая, собранные Рихтгофеном, были опубликованы в его монументальном пятитомном труде «Китай», а его «Атлас Китая» представляет собоіі большой шаг вперед по сравнению со всеми предшествующими картографическими изображениями Китая.

В 1870 г. экспедиция Российского Географического Общества во главе с архимандритом Палладием пересекла всю Маньчжурию, совершив путешествие почти в 1600 км через одну из наименее известных областей Китая. В этом же году на противоположном- краю Китая ханькоуский негоциант по фамилии Дюпюи проехал из Гонконга к реке Сонгкой в Тонкине и поднялся по ней до Лао- кая. Последнее путешествие открывает собой целую эру исследований отдаленных областей юго-западного Китая, в глубокой мере изменивших наши представления о нем1. Вслед за экспедицией Гилла из Ченду (в Сычуани) через юго-восточную окраину Тибета в Дали, а оттуда в Бхамо (1877 г.) последовала экспедиция Маккарти, который повернул от Чунцина на юг, проехал через центральную часть провинции Гуйчжоу в Юньнань и из Дали добрался до Бхамо. В том же году (1877 г.) Э. К. Бейбер, выехав из Чунцина, проехал сначала в Ченду, а затем прошел почти параллельно (но западнее) трассы Маккарти и также добрался до Дали. Вскоре Сеченьи, уже ранее пытавшийся проехать-через Монголию из северо-западного Китая, пересек в 1880 г. Юньнань с севера, а Колкхоун в 1881 г.—с запада, произведя при этом маршрутную съемку пути от Учжоу на реке Сицзяне до Дали, по почти совершенно незнакомой местности.

В то время как шло открытие юго-запада, два других путешественника работали над восполнением недостающих деталей в других областях. На юге Моррисон совершил два путешествия во внутренних областях, —первое из Ханькоу в Кантон через богатую минералами южную Хунань, а второе— от Чжэньцзяна, вблизи устья Янцзы, в Тяньцзинь. В эти же годы Китай посетила русская экспедиция под начальством Соснов- ского. Ее исходным пунктом был Ханьчжун, а целью—открытие лучшего варианта пути из Семипалатинска в Китай и выяснение торговых перспектив. Русские отправились в путь в январе 1875 г., проследовали на северо-запад через Ланьчжоу и Аньсн. и после этого проехали Монголию до долины верхнего Иртыша2.

После этого больше внимания стали привлекать западные области Китая. В 1882 г. в Сычуань приехал вновь назначенный английский политический представитель для Западного Китая Хоузи, который начал этим свою многолетнюю деятельность по изучению Китая. В течение последующих трех лет он объездил всю Сычуань, побывав и в Юньнани на юге. Несмотря на то, что отчеты Хоузи о Китае были посвящены в первую голову экономике, они имели и большую общую ценность.

В течение последующего двадцатилетия большая часть энергии исследователей была направлена на изучение запада и в особенности юго-запада Китая. В 1896 г. Изабелла Берд совершила путешествие по северным и центральным районам Сычуани. Эти же районы объехал и Пратт, главным полем деятельности которого

в.1889 и 1890 гг. была западная часть Сычуани. Мы уже упоминали о путешествиях принца Генриха Орлеанского[16]; в этих же местах на юго-западе в 1895 г. начал производить съемки Юньнани майор Дэвис, а в 1898 г. и в последующие годы на помощь ему пришел капитан Ч. Г. Д. Райдер. Путешественники вышли из Бхамо и покрыли съемкой большую территорию в северной, западной и южной Юньнани. Работа их отличалась высокими техническими качествами, и в результате ее карта Юньнани, до тех пор представлявшая собою белый лист бумаги, пересечённый неско.цькими маршрутными съемками, стала более реалистической. В той же области, хотя и независимо от них, работал д-р Р. Л. Джек, производивший по поручению китайского правительства горную разведку. Аналогичная миссия была предпринята в 1898—1899 гг. Леклером, также внесшим свою долю в изучение Юньнани. Однако и после всех этих путешествий на карте Юньнани оставался ряд белых пятен. Часть их была ликвидирована А. Ф. Лежандром, проделавшим много полезной работы в западной Сычуани и в северо-западной Юньнани (1910—1911 гг.) и изучившим почти неизвестную до того долину притока Янцзы- цзяна реки Яконг.

К несколько другой категории принадлежат экспедиции Бо- нена (1895 г.), Футтерера (1898 г.) и д’Оллона (1906 г.). Первый из них путешествовал по кругу, начав его с Тонкина, пройдя по всей западной границе Китая в Ордос, а оттуда в Пекин. Его путешествие заполнило ряд деталей, которых нехватало в других путешествиях. Путешествие Футтерера было частью большой экспедиции через Центральную Азию. Выйдя из Кашгара, он проехал Гоби, достиг китайской провинции Ганьсу и—до того как пройти в Ханькоу через Циньлинский хребет—произвел тщательное изучение и съемку восточного Тибета. Все маршруты своего путешествия Футтерер заснял и нанес на составленные им геологические и топографические карты пройденной местности. Эти же области посетили в 1905 и последующих годах Фильхнер и геолог Тафель. Их главной целью было исследование верхнего течения Хуанхэ и лежащей к югу от нее территории вплоть до Сычуани. Путешествие их было очень успешным. Они изучили сначала пограничный Шаньси-Шэньсийский район, потом территорию между Ланьчжоу и западной границей Ганьсу и, наконец, местность за этой границей, где они прошли по большой совершенно неизученной территории.

Третьей из упомянутых выше экспедиций была экспедиция д’Оллона, повторившего в 1906 г. в некоторых отношениях то же самое, что пытался сделать Бонен десятилетием раньше. Д'Оллон прошел по западной окраине Китая от Юньнани до верхнего

Хуанхэ и получил возможность подтвердить правильность нескольких открытий, сделанных до него немецкими путешественниками.

После Рихтгофена большая часть путешествий в Китае предпринималась по западным и юго-западным областям, а другие части Китая оставались в некотором пренебрежении. В 1892 г. через Центральную Маньчжурию проехал Уайли, но важных результатов его путешествие не дало. Однакоже к концу XIX столетия, в связи с изысканием трассы железной дороги, Северная Маньчжурия привлекла внимание русских[17]. Много полезных фактов о Маньчжурии собрал Хоузи, так же как он ранее сделал это на западе Китая. Давление России и Японии и свет, пролитый на Маньчжурию в ходе русско-японской войны, повели к гораздо более близкому знакомству с ее географией[18].

В самом начале XX столетия много работы было проделано и по южной границе, а также в Северном и Центральном Китае. Очень большая часть ее носила весьма детальный характер. Ввиду недостатка места мы можем лишь ограничиться замечанием, что в эти годы работало почти двадцать исследователей. Среди них следует упомянуть капитана Уингейта и Э. Тейхмана. Последний, в результате предпринятого им целого ряда поездок, до и после 1916 г., помог внести ряд исправлений в карты Ганьсу и Шэньси.

Исследование Китая еще не кончилось. В запутанном юго- западном клубке гор путешествовал вплоть до тридцатых годов Кингдон Уорд, сочетавший географические интересы с поисками редких растений. Ему удалось пролить свет на проблему рек юго-восточной Азии, и присуждение ему в 1930 г. медали лондонского географического общества является справедливой данью путешественнику за работу в том районе, где до него поработали более ранние английские исследователи: Маргари, Гилл, Бейбер и многие другие.

В начале XIX в. европейцы почти не знали Японии. Однако; еще до того как японцы стали перенимать европейскую культуру, некая географическая работа была выполнена одним из японцев[19], и в 1800—1817 гг. было занято все побережье Японии, а также территория в 220 тыс. кв. км. В 1823 г. голландцы пытались расширить торговлю с Японией и послали с этой целью экспедицию, одним из членов которой был натуралист П. Ф. фон- Зибольд. За время своего семилетнего проживания в Нагасаки Зн- больд собрал множество самых разнообразных сведений по Японии, и работа его считалась почти тридцать лет самой авторитетной[20].

Американская военная экспедиция 1853 г. во главе с Перри повела к открытию Японии для торговли со всеми народами-. В 1858 г. английское правительство назначило своим дипломатическим представителем в Японию Р. Олкока. Прибыв на место,, он обнаружил, что находится в совершенно неизученной стране. По многим частям побережья была произведена съемка, но во внутренней части страны были известны лишь несколько городов и дорог. Олкоку совершил несколько путешествий во внутренние районы острова Ниппон (Хонсю) и отразил плоды своего труда в классической работе «The Capital of the Tycoon».

Другой англичанин, Блекистон, совершил в 1871 г. путешествие сушей вдоль побережья всего острова Иезо, и в этом же году английское адмиралтейство произвело съемку берегов острова. В течение этого же десятилетия на остров приезжала Изабелла Берд, объехавшая также неисследованные части острова Ниппон.

Хотя ряд приезжих путешественников—и до и после Берд— дал кое-что для познания Японии,—больше всего в области научного изучения страны, до того как за это взялись сами японские геодезисты и картографы, дали двое немецких ученых. Первый из них, И. И. Рейн, отправился в Японию в 1874 г. в составе экспедиции прусского министерства торговли, делом которой было главным образом изучение японской экономики. Рейну удалось совершить ряд больших путешествий по Ниппону, Сикоку и Кюсю, в результате чего он смог опубликовать ценнейшее описание Японии.

Путешествия Науманна, руководившего в течение десяти лег японским геологическим управлением (1875—1885 гг.) были даже еще более крупными. Как и Рейн, он совершил длинные путешествия по большим Японским островам, в особенности по Северному"

Ниппону, и сделал большой шаг 'вперед в изучении физической географии Японии.

Первичная триангуляция Японии была начата в 1882 г. и закончена в 1921 г. К настоящему моменту все Японские острова, Корея и Тайван (Формоза) засняты и положены на карту.

Центральная Азия

Своим исследованием Центральная Азия обязана Главным образом русским[21], шедшим через Тяньшань, Памир и Монголию, н англичанам, проникавшим в нее со стороны Индии через Каракорумскую группу гор или через Тибетское плато. Исследование Азии началось в 1857 г. с путешествия Семенова по Тяньшаню и Шлагинтвейта в Яркенд. Характерной чертой для XIX в. является скорее большое число исследовательских экспедиций, чем из ряда вон выходящее значение какой-либо одной из них. Это верно—за одним крупным исключением. Имя одного из исследователей, а именно Пржевальского, выделяется из ряда всех других[22]. Его путешествия, начавшиеся в 1871 г. и оборвавшиеся с его смертью в 1888 г., в корне изменили карту Центральной Азии. Его деятельность требует особого рассмотрения, и ее можно считать поворотным пунктом во всей истории исследования этого района. Поэтому мы и делим историю исследования Центральной Азии на три этапа: до, во время и после Пржевальского.

В течение первого периода продвижение шло вперед по четырем направлениям. Русские начали исследование Тяньшаньского хребта, англичане достигли Памира, индийские топографы начали исследование Тибета, и кое-какая небольшая работа была проведена в Монголии.

Первой крупной экспедицией для исследования Тяиьшаня была экспедиция Семенова[23]. Этот талантливый русский офицер беседовал с Гумбольдтом по вопросу о географии Центральной

Азии и был преисполнен желания проверить гипотезу о вулканическом происхождении Тяныиаия. Он начал путешествие с восточной стороны озера Балхаш, перевалил через Ала-Тау, вышел к озеру Иссык-Куль и проник к Хан-Тенгри в главном хребте. Ему удалось определить координаты многих точек, собрать большой материал по физической географии области, и, как ему казалось, полностью опровергнуть теорию Гумбольдта.

В 1858 г. по следам Семенова прошел Валиханов. Обойдя озеро Иссык-Куль, он повернул на юго-запад, пересек долину Нарына, так же как другие параллельные ему долины на юге, и вышел к дороге, ведущей на Кашгар[24],

Еще через четыре года третья экспедиция исследовала местность у западного конца Иссык-Куля и обошла кругом Сон- Куль. Затем здесь прошел Остен-Сакен, переваливший через весь хребет и следовавший в Кашгар западнее пути Валиханова.

Таким образом, для продвижения в Центральную Азию наметилось два пути—к востоку и к западу от Иссык-Куля. Северцов объединил оба пути в один. Уже в 1864 г. он продолжил геологические исследования Семенова и изучил горную страну между реками Чу и Сыр-Дарьей. Он определил высоты ряда точек и установил тот факт, что Кара-Тау является особым горным хребтом. В 1868 г. Северцов перенес центр тяжести своей работы на восточную часть Тяныианя и исследовал эту территорию— частью вдоль общей трассы путешествия Остен-Сакена, частью к югу от Иссык-Куля параллельно пути, по которому шел Вали- ханов, но несколько севернее; частью к востоку от Иссык-Куля[25].

За Северцовым последовал Каульбарс, который объединил в одно целое все до него исследованные области Центрального Тянынаня. Он проследовал от той области, где в 1864 г. путешествовал Северцов, до того маршрута, каким Остеи-Сакен следовал в Кашгар; от этого маршрута он направился на восток по трассе путешествия Валиханова, а от этой последней трассы—далее на восток, до крайнего достигнутого Семеновым пункта.

Последней русской экспедицией этого первого периода было путешествие А. П. Федченко (1871 г.), который прошел по окраине нагорья Ала-Тау и из Ферганы повернул на юг, дойдя через Алайские горы до края Заалайского хребта, высшую точку кото-

рого он назвал пиком Кауфмана в честь генерал-губернатора Туркестана[26]. Хотя сам он не дошел до Памира, но в конце этого периода русские уже вплотную подошли к «Крыше мира»[27].

Среди исследователей, двигавшихся со стороны Индии, пионерами в данном направлении явились братья Шлагинтвейт. Они пошли через Каракорумский перевал «и пересекли неровное и пересеченное плато высотой около 16 500 футов над уровнем моря' и шириной около ста миль с севера на юг. Дойдя до тянувшейся с запада на восток котловины, они обнаружили между ней И низ- менностью Хотана другую, параллельную ей, также имевшую протяжение с запада на восток горную цепь. По их подсчетам, одна из вершин этой цепи возвышалась на 19—20 тысяч футов над уровнем моря».

Эта горная цепь была принята за Куэньлунь и сочтена доказательством общей теории Гумбольдта об отдельном существовании Куэньлуня. Двое братьев—Герман и Роберт Шлагинтвейты— достигли Хотана, но добраться до Яркенда не смогли. Третий брат, Адольф, выбравший более западный вариант пути, достиг, Яркенда и дошел до точки, с которой ему был виден Кашгар, но здесь в августе 1857 г. был убит.

К этому времени операции индийского топографического управления уже охватили Кашмир, и один из военных топографов этого ведомства, В. Г. Джонсон, в 1865 г. проник из Ле в Хотан. Он провел шестнадцать дней в городе и определил его географические координаты.

Другой сотрудник топографического управления из группы так называемых «пандитов», Мирза-Шуджа (или просто Мирза), добрался в 1868 г. до Оксуса (Аму-Дарьи), открыл Чакмак- Куль, откуда повернул на северо-восток и добрался до Кашгара. В том же году Хейуорд выступил из Пешавара и прошел через Ле в Яркенд, где и приступил к выполнению основного задания. Ему удалось установить общее течение рек Каракаш и Яркенд- Дарьи и добраться до Кашгара. Его путешествие, как оно рисуется по составленной им карте, нельзя не признать очень важным. В 1870 г. он выступил в новую экспедицию. Он сразу же натолкнулся на ряд препятствий, поставленных ему местными князьками. Тогда он сложил с себя звание официального представителя лондонского географического общества и поехал дальше на свой страх и риск как частное лицо. В июле 1870 г., в надежде проникнуть в памирские степи и к истокам Аму-Дарьи, он выступил из

Гилгита, но в начале августа Мирза был убит; все следы его путешествия затеряны.

Однако в том же 1870 г, большие успехи были сделаны путешественниками, двигавшимися со стороны Индии. Побывавший в 1869 г. в Яркенде и в Кашгаре Р. Б. ІІІоу вновь выехал в 1870 г. в качестве члена направлявшейся в Кашгар миссии Форсайта. Последний захватил с собой также двух помощников, индусов, один из которых проехал в Яркеид через Гилгит, Ясин, Сархад [і Ташкурган, а другой—туда же, но по лежавшему несколько севернее пути. Различными путями проехали также Шоу и Форсайт, и таким образом экспедиции в целом удалось собрать большой и ценный материал о территории к юго-западу от Куэньлуня и компенсировать этим удар, нанесенный убийством Хейуорда. Большую поддержку им оказал также Кейли, английский политический представитель в Ладахе, проводивший их до подножья Куэньлуня. Па этом заканчивается первый период. В течение его был изучен ряд важных путей через Центральную Азию из Северо-Западной Индии; исследователи побывали на Памире и пришли в соприкосновение с русскими в Кашгаре[28].

Капитан Монтгомери полностью учел, насколько по природе труднодоступная страна делается еще менее доступной из-за враждебности населения и его правителей, и поэтому решил перейти к системе использования игтдийцев-пандитов для исследования этих отдаленных районов. Именно их великолепная работа и способствовала в большой мере созданию точного представления, о Тибете. Первая попытка проникнуть в Тибет из Кудоаона в 1864 г. окончилась неудачей; но уже в следующем году Наин-Синг достиг Цзангпо и Непала и, присоединившись к каравану, добрался в январе 1866 г. до Лхаськ В Индию он вернулся через Традом, озера Манасаровар, Кумаон и Гарвал в Муссори. Его путешествие имело крупнейшее значение. В ряде мест он сделал широтные определения, произвел «подробную маршрутную съемку на протяжении более 1900 км на всем пути от Катманду до Тра- дома и по всему большому тибетскому тракту от Лхасы доГар- тока» и установил точное течение Брамапутры «от ее истоков вблизи Манасаровар до той точки, где в нее впадает река, на которой стоит Лхаса». Наин-Синг производил измерения температур воздуха и точек кипения воды, что дало ему возможность определить высоту тридцати трех точек и получить некоторое представление о климатических условиях. Помимо этого, он собрал также большой материал общего характера. Уже по тому, что большую часть своих наблюдений и записей Наин-Синг делал тайком, можно судить, насколько успешно он справился со своей задачей, так что Монтгомери, нисколько не преувеличивая, мог заявить, что «работа была в общем хорошо проделана» и что «ее результаты делают большую честь пандиту»[29].

Следующей предпринятой в 1867 г. экспедиции была поставлена задача—увязать произведенные в Ладахе съемки с только что полученными результатами в районе озер Манасаровар, выяснить вопрос относительно верхнего течения рек Инд и Сет- ледж и проверить сообщения о наличии золотых и соляных рудников вблизи Гартока. Путешествие это увенчалось полным успехом, на основе маршрутной съемки 1370 км пути и 190 широтных определений в 75 пунктах была создана карта территории площадью почти в 47 тыс. кв. км.

Третье путешествие, предпринятое на этот раз Кальян-Син- гом, имело своей целыо достичь лежащего за долиной верхнего Инда Рудока и территории к востоку от него. Путешествие это началось с запада и кончилось в Шигацзе на пути в Лхасу. Собственные наблюдения этого пандита, так же как собранный им из других источников материал, представляют большую ценность для географии. В это же время на территории, лежащей за Эверестом, работал еще один исследователь. Одним из результатов всех этих работ было уяснение себе того факта, «как далеко позади, или, другими словами, к северу от могучих пиков, лежит Гималайский водораздел и как велика ширина наиболее высоких частей хребта».

Таким образом, к концу первого периода исследования Центральной Азии, в западном и южном Тибете, были сделаны кое- какие успехи, и во второй раз в течение целого столетия путешественникам удалось добраться до священного города Лхасы.

Что касается четвертой области, Монголии, то здесь до 1871 г. было сделано очень мало. В ходе своих амурских экспедиций 1857 и последующих лет русские ознакомились с восточными и северными окраинами Монголии. Фриче, как мы уже говорили, проехал через Гоби из Пекина, а в 1868 г. другая группа русских проехала из Пекина до местности, лежащей к северу от Алтая. В 1870 г. Радлов побывал в Кобдо, в западной части Монголии. Но до начала первого путешествия Пржевальского обо всем районе в целом было известно очень мало.

В 1871 г.-Пржевальский выступил из Кяхты и чеоез Ургу и пустыню Гоби достиг Калгана. Оттуда он совершил поездку в северо-восточную Монголию и вновь вернулся в Калган. После этого он объехал Ордос и вернулся в Пекин. В марте 1872 г. он выехал из Пекина, проехал через Ганьсу и, примерно следуя трассе путешествия Габё и Юка, достиг 14 октября Куку-Нора.

«Береіа Кукунора,—пишет он,—не извилисты и очень мелки: вода соленая, не годная для питья. Но эта соленость придает поверхности описываемого озера превосходный темноголубой цвет, на который обращают внимание даже монголы и удачно сравнивают его с цветом голубого шелка. Вообще вид Кукунора чрезвычайно красив, в особенности когда мы застали это озеро позд- ней осенью и окрестные горы, уже покрытые снегом, стояли белой рамкой широких, бархатно-голубых вод, убегавших к востоку от пашей стоянки за горизонт».

Пржевальский продолжал свой путь в Цайдам, о котором он пишет:

«Цайдамские равнины, бывшие, по всему вероятию, в недавнюю геологическую эпоху дном огромного озера, представляют сплошное болото, почва которого настолько пропитана солью, что эта соль местами лежит толстой, в [30]j2—1 дюйм, корой наподобие льда... Глинисто-соленая почва этой страны, конечно, неспособна производить разнообразной растительности. За исключением лишь нескольких видов болотных трав, местами образовавших площади вроде лугов, все остальное пространство покрыто тростником высотою от 4 до 6 футов».

Ему пришлось исправить некоторые неточные или преувеличенные описания Юка. Пржевальский достиг одного из истоков Янцзы и надеялся продолжать свой путь до Лхасы, но недостаток материальных средств заставил его вернуться. Он направился назад в Куку-Нор, прошел по окраине Алатаия и круто повернул на север, пройдя пустыню Гоби в самой широкой ее части до самой Урги. Он не дошел, таким образом, лишь 500 миль до Лхасы и исследовал огромные неизвестные территории. «В число достижений его экспедиций, не считая собирания богатых коллекций растительного и животного мира посещенных им стран, входит также открытие в Ганьсу, к северу от верховьев Хуанхэ и к востоку от Куку-Нора, влажного горного района, богатого лесами и имеющего обильные осадки, хотя и изолированного окружающими его бесплодными и пустынными территориями»1.

Между первым и вторым путешествиями Пржевальского в исследовании Центральной Азии были достигнуты небольшие успехи —главным образом индийскими и английскими исследо
вателями. Летом 1872 г. из Пекина выехал в экспедицию Ней Илиас, поставивший себе целью иайти местоположение древнего Каракорума. Он проехал через Гоби на Улясутай, проделай, более 3200 км и произведя большее число астрономических наблюдений. В следующем году часть северной Монголии исследовал русский путешественник Падерин, поставивший себе сходную с Илиасом цель. Падерин обогатил науку новыми данными о верхних течениях Орхона и Селенги. В то же время Фриче пересек восточную Монголию и в ходе путешествия в Нерчинск провел некоторое время в изучении ее юго-восточных областей. За одним лишь исключением, все другие экспедиции во время этого перерыва в работе Пржевальского предпринимались из Индии. В 1872 г. русский путешественник Сосновский принял участие в экспедиции к Черному Иртышу и в Джунгарию, в результате чего были произведены большие улучшения в карте этих областей.

В 1871 г. индус Хари-Рам пробрался из Дарджилинга через Сикким в Шигацзе (Тибет). Вернулся он через территорию к северу от горы Эверест и Непал. Он смог вновь подтвердить, что водораздел лежал «далеко позади, или, другими словами, к северу от высоких, видных из Индостана горных вершин». Был получен ценный материал относительно долины верхнего течения реки Арун, и в общем путешествие «вскрыло географию территории гочти в 30 ООО кв. миль, до того совершенно или почти совершенно неизвестной». Как писал в то время Монтгомери, «Работа Рама, по моему мнению, является ценным вкладом в географию области по ту сторону индийской границы». Еще большую ценность представляло путешествие Кишен-Синга1[31], вышедшею в 1871 г. из Кумаона и произведшего маршрутную съемку от Шигацзе до большого, лежащего к северу от Лхасы озера Тенгри- Нор. Дальше он прошел через Лхасу, переправился через Брамапутру и вернулся в Шигацзе.

«Его дорожная съемка,—писал Монтгомери,—покрывает свыше 320 миль на территории, до того абсолютно неведомой. В нескольких местах он произвел определения широты, а в двадцати четырех пунктах—высоты по анероиду и точке кипения воды. Пролит свег на географию области, площадью примерно в 12 ООО кв. миль, и тщательно исследован один из северных притоков верхней Брамапутры, что дает некоторое представление о том, как далеко лежит северный водораздел этой реки».

В 1873 г. Хари-Рам совершил второе крупное путешествие, пройдя из Кумаона на Трэдом и вернувшись через Непал. Однако, как ни важно это путешествие, его затмила экспедиция того
самого Наин-Сиига, что уже совершил свое знаменитое путешествие в Лхасу. Он выступил в путь 15 июля 1874 г. в сопровождении троих слуг и прошел по западному Тибету параллельно реке Брамапутре, ио севернее ее, до озера Тенгри-Нор. Здесь он повернул на юг и 18 ноября вступил в Лхасу, откуда он послал донесение о достигнутых результатах в Ладах, а сам отправился на исследование области, лежащей к югу от столицы, и в марте 1875 г, прибыл в Ассам. Путешествие его имело крупнейшее значение, и результаты его следующим образом суммируются в официальном отчете:

«Помимо собирания сведений общего характера» пандит [Наии-Синг] произвел очень добросовестную и хорошо выполненную маршрутную съемку всего пройденного пути, то есть 1013 миль от Лукунга (по западной стороне озера Пангонг) до Лхасы и 306 миль от Лхасы до Оялгури. Из этих 1319 миль пути, по которому он тщательно отмечал азимуты и расстояния шагами, 1200 миль проходят по местности, до того совершенно не исследованной. Были открыты многочисленные озера (некоторые из них огромной величины) и несколько рек. Ясно доказано существование обширного, покрытого снегом хребта, проходящего параллельно и севернее Брамапутры, установлено положение нескольких пиков этого хребта и приблизительно определена их высота.

Пандит проследовал на расстояние в тридцать миль по течению Брамапутры, то есть на 50 миль ниже самого низшего из до сих пор достигнутых по ее течению пунктов, и установил приблизительное течение реки еще на 200 миль, в результате чего остающаяся неизвестной часть течения этой могучей реки весьма существенно уменьшилась. Он произвел также тщательную съемку пути между Лхасой и Ассамом через Таванг, о котором до тех пор почти ничего не было известно».

Кроме того, были получены новые данные о климате Тибета.

Это было последним путешествием первого из пандитов Наин- Сиига. Здоровье его было подорвано, ион решил выйти в отставку. Ему была дана в награду деревня в Рохильканде с доходом в тысячу рупий, и он был награжден орденом Индийской империи. Как писал лорд Солсбери, «... успешные путешествия пан- дита... много лет приковывали к себе внимание не только англичан, но и географов всей Европы».

Дальнейший свет на проблему Брамапутры пролил своим путешествием Лала (1875—1876 гг,). Он прошел от Дарджилинга до Шигацзе на Брамапутре, затем вдоль нее около восьмидесяти км, пока дорога не ушла в сторону от реки, сделал петлю в южном направлении, опять вышел к реке и опять прошел вдоль нее еще почти сто км и отсюда повернул на юг, так как дальше

без вооруженного конвоя двигаться было немыслимо. JI ал а достиг Бутана, но там был задержан и отправлен в Лхасу. На его счастье, еще до прибытия в Лхасу, его отпустил какой-то мелкий чиновник под предлогом того, что в одном документе не было точно соблюдена какая-то форма. Л ала вернулся в Шигацзе и оттуда в Индию.

Пока, таким образом, шло изучение юго-восточного и южного Тибета, был сделан большой важный шаг и в изучении территории к северо-западу от Индии. Так, в 1870 г. Хайдер-Шах совершил путешествие из Пешавара в Файзабад ч^.рез Читрал, в 1872 г. произвел маршрутную съемку дороги между Кабулом и Бухарой и в следующем году из Файзабада вышел к Аму-Дарье.

В 1873 г. Дуглас Форсайт отправился к Кашгар во главе экспедиции, имевшей наполовину политический характер. В нее входили руководивший топографическими работами капитан Г. Троттер, капитан Биддалф, лейтенант Гордон и д-р Столичка. Все они дали многое для познаиия географии Памира, и их работа является первым серьезным вкладом англичан в научное изучение этой части мира[32]. Много материала собрали и входившие в состав экспедиции индийские топографы. Абдул Субхан проделал пенную работу по Аму-Дарье, а другой индус, Кишен-Синг, совершил обратное путешествие в Индию из Яркенда через Хотан, западный Тибет и Ле, что позволило ему во многом дополнить тот материал, который Шоу собрал в ходе своего путешествия 1870 г. Наконец, пандит Ата-Махомед в 1874 г. добрался через Читрал в Яркенд и в 1876 г. прошел вдоль диких ущелий Инда, проследив его течение от равнин вверх до Бунджя, после чего исследовал Ясин.

К 1876 г., когда Пржевальский вышел в свое второе путешествие, некоторые шаги вперед были сделаны уже по всем окраинам Центральной Азии. На этот раз Пржевальский поставил себе целью добраться до Лхасы с севера. Экспедиция выступила из г. Кульджи, лежащего в верхней долине Или, и направилась через Тяньшаиь в долину Тарима, следуя которой дошла до Лоб- Нора. Экспедиция открыла хребет Алтын-Таг, и была сделана попытка найти проход в нем, окончившаяся безрезультатно «ввиду наступления глубокой зимы и недостатка времени». Все же было проделано достаточно, чтобы установить общие черты орографии местности.

«Нам удалось,—писал Пржевальский,—исследовать описываемые горы, то есть, собственно, их северный склон, на протяжении около 300 верст, считая к востоку от Чархалака На всем этом пространстве Алтын-Таг служит окраиною высокого плато к стороне более низкой Лоб-Норской пустыни. Высокое же плато по южной стороне описываемых гор составляет, по всему вероятию, самую северную часть Тибетского нагорья. Так, по крайней мере, можно с большой вероятностью предполагать, судя по рассказам местных жителей, которые единогласно уверяли нас, что юго-западные продолжения Алтын-Тага тянутся без всякого перерыва (несомненно, все так же каймою более низкой пустыни) к городам Кириэ и Хотану. К востоку, по словам тех же рассказчиков, описываемый хребет уходит очень далеко, но, где именно оканчивается,—лобнорцам неизвестно»[33].

Сделав это важнейшее в истории данной экспедиции открытие, Пржевальский вернулся в Кульджу.

Между 1876 и 1879 гг., когда Пржевальский выступил в свое третье путешествие, в исследовании Центральной Азии был сделан чрезвычайно большой шаг вперед, главным образом благодаря трудам русских путешественников. В области Тяньшаня члены экспедиции Форсайта, Столичка и Троттер, пересекли Памир, вышли к Аму-Дарье, спустились по ней до низменной части ее долины и в 1874 г. достигли Пендинского оазиса на афганской границе. Сосновский, в 1872 г. занимавшийся исследованием Черного Иртыша и части Джунгарии, прошел на территорию Китая примерно по той же трассе, что и Пржевальский, и из Ханчжуна прошел через пустыню в Джунгарию. Его экспедиция дала первое современное описание Хами и первая совершила обширное путешествие по Джунгарии. Между 1874 и 1880 гг. большую детальную работу провели Романовский и Мушкетов. Они охватили всю область западных гор от Алая и северного склона Памира через Ала-Тау и Тяньшань до самого Тарбага- тайского хребта. Первый занялся съемкой отдельных, разбросанных по всей области ареалов[34], Мушкетов же ограничился Центральным Тянынаием, геологию которого он обследовал тщательнейшим образом. Еще дальше к северо-востоку две экспедиции в область, лежащую северо-восточнее Алтая, и в Джунгарию совершил в 1876 г. и в 1878—1879 гг. Певцов[35]. В ходе своей первой экспедиции он пересек Джунгарию по реке Урунгу и.достиг высшей точки восточного Тяньшаня—Богдо-Ола. В свою вторую экспедицию он совершил переход из северного Алтая к Куку-хото, на окраине Монголии, вернулся в северо-западную Монголию и, пройдя за Улясутай к северу от того пути, каким он вышел в путешествие, завершил этим работу Падерина (1872 г.). В 1876 г. Кропоткин[36], на пути из Ферганы в Кашгар, перевалил Тяньшань и пешком пересек всю низменность вплоть до Корла. Несколько членов-его экспедиции проникло еще дальше, до Бар- гаш-Кул я, а на обратном пути был открыт еще один проход в хребте, ведущий от Аксу. В том же году Потанин совершил свое первое из целого ряда важных путешествий по северо-западной Монголии и восточной Джунгарии. Из северной Джунгарии он напра- вился через Алтай в Кобдо и вновь пересек Алтай (монгольский) на пути в Баркуль и Хами. После короткой остановки он в третий раз перевалил через Алтай, на этот раз на пути в Улясутай, откуда он прошел к озеру Косогол. Повернув отсюда на запад, он прошел по южной окраине хребта Танну-Ола к Убса-Нору и Кобдо. В ходе этой ценной экспедиции Потанин пересек маршруты Певцова, объединил в одно целое исследования его и Сосновского и со своей стороны исследовал большие неизученные области’.

Последними из приходящихся на этот период путешествий были экспедиции 1876—1877 и 1878—1879 гг., совершенные ботаником Регелем. Он объездил большую часть района северного Тяньшаня к востоку от Иссык-Куля и в ходе работы заходил далеко на восток, став первым ученым, достигшим Турфана.

Успехи были достигнуты и в районе Памира. В 1876 г. русская экспедиция Витгенштейна, в состав которой входил в качестве географа Костенко, пересекла Алтай. Экспедиция в целом дальше не пошла. Витгенштейн и Костенко проследовали дальше на юг, к озеру Большой Кара-Куль, и были первыми европейцами нового времени, завидевшими его воды. Оба они зашли на некоторое расстояние к югу от озера. На следующий год Северцов перевалил со своим отрядом через Заалайский хребет и исследовал местность между ним и озером Большой Кара-Куль. В 1878 г. они продвинулись на юг от озера и произвели съемку местности до пункта к востоку от Ешиль-Куля, на одном из верховьев Аму-Дарьи, где четырьмя годами ранее исследования

производил Троттер. В том же году Мушкетов обследовал часть пройденной этой экспедицией местности со стороны ее геологической структуры. Результаты этой экспедиции имели крупное значение, так как она «разрешила основной вопрос, касающийсь географии Памира и его орографических особенностей. Памир оказался не высоким пустынным плато, пересеченным несколькими незначительными хребтами, как себе представляли некоторые, даже после произведенных в 1873—1876 гг. русскими и англичанами съемок, а, как обнаружила экспедиция, системой высоких долин—причем не цепью долин общим простиранием с востока на запад между сравнительно низкими хребтами, как предполагал Федченко, а целой сетью долин, пересекавшихся под различными углами цепями, образовавшими обширные горние массивы».

Хотя эти результаты были опубликованы и в России и за границей в 1880 гм старые представления оказались живучими, и в 1895 г. Керзону пришлось выступить против них1.

Известные успехи были сделаны со стороны Индии. Работа пандитов шла без перерыва. На северо-западе один из них исследовал Сват и «проследил приток Инда—Кандию—до его устья, у крутого поворота Инда на юп>. На противоположном конце границы Индии Нем-Синг выступил из Дарджилинга, чтобы «пройти по течению реки Цзангпо от Цзетанга как можно дальше вниз». Он прошел по ней 456 км до Гьялы, и из его отчетов можно было прийти к весьма правдоподобному заключению, что воды Цзангпо через реку Диханг находят себе сток в Брамапутру в Ассаме. Однакоже самые замечательные достижения выпали на долю Кишен-Синга, выступившего в свое последнее путешествие в 1878 г. Из Дарджилинга он дошел до Лхасы, а потом пересек весь Тибет в поперечном направлении с юга ка север, перевалил через Алтын-Таг и достиг Сачжоу, в котором в свое третье путешествие побывал и Пржевальский. Сачжоу был крайним северным рубежом путешествия Кишен-Сиига; однако вместо того чтобы вернуться обратно тем же путем, Кишен-Синг пересек восточный Тибет (Сикаи) до города Дацзяньлу (Кандик) и оттуда до Батанга иСамы. Отсюда в Ассам его не пропустили, так что он повернул на север, сделал громадную петлю, чтобы обойти Брамапутру, и вышел к ней у Цзетанга. Теперь он был уже в хорошо знакомой местности, прошел в Индию и 12 ноября 1880 г. прибыл в Дарджилинг. Нет возможности суммировать в нескольких фразах всю величину его достижений. Он не только прошел по огромной совершенно неизвестной территории, на

и собрал по ней поразительно полный материал общего характера, как то: температурные данные, направления ветров, статистику населения, подробности торговли. Этим своим одним путешествием он связал в одно целое районы путешествий англичан с зоной, достигнутой русскими; посещение же им Дацзяньлу объединило индийские маршруты с китайскими. Он сделал то,- чего не смогли сделать ни Гилл, ни его преемник. Это путешествие было блестящим завершением карьеры крупнейшего исследователя.

В этот период шло исследование и Монголии, но оно входило- составной частью в уже рассмотренные нами путешествия по другим частям Центральной Азии.

Таким образом, к тому моменту, когда Пржевальский выступил- в свое третье путешествие, совпавшее по времени с путешествием Кишен-Синга, карта Центральной Азии подверглась значительным изменениям. Пржевальский вышел в 1879 г. из- Зайсана, проехал через Джунгарию в Хами и оттуда направился- далее на юг через Тибет в Лхасу. Он перевалил через Алтын- Таг, прошел к востоку от Цайдама и, наконец, перейдя хребет Таила, вышел к деревне всего лишь в 274 км от Лхасы- Здесь он остановился в ожидании разрешения на дальнейший путь, но, не добившись его, вынужден был повернуть обратно. Вместо того чтобы вновь итти через Гоби, как он сделал на пути из России, он повернул на восток, прошел вдоль Хуанхэ, а потом, как и в свое первое путешествие, пересек пустыню, и вышел к Кяхте. Пржевальский был первым европейцем, проникшим в северный Тибет, и первым, опубликовавшим его общегеографическое описание. Помимо собранного таким образом ценного материала, ему удалось на обратном пути лучше изучить и китайскую границу[37].

В период, протекший между третьим и четвертым путешествиями Пржевальского, сделано было сравнительно мало. В ходе своего второго путешествия, предпринятого в 1879 г., Потанин- исследовал хребет Танну-Ола и местность вокруг озера Косогол,, завершив этим свое ранее начатое исследование. К несчастью, результаты работ этой экспедиции погибли во время пожара в Иркутске в 1880г. Регель продолжал свои ботанические работы по западной окраине Памира. Мы уже упоминали об экспедиции? Сеченьи в Монголию и на тибетскую границу. В 1882 г. Евтюгин, выйдя из Джалэйнора, прешел к западу от Большого Хингана, пересек северо-восточную Монголию и вышел к озеру Кѵлунь. В том же году Ванин совершил путь от Джалайнора до Урги. Что касается Тибета, то кое-какие новые данные о нем были получены

от уроженца Сиккима, некоего Кинтупа, который отправился было .для дальнейшего исследования Брамапутры в качестве провожатого ламы, но был продан в рабство и сумел бежать лишь через четыре года, достигнув Индии в 1884 г. Он подтвердил теорию, в правильности которой после последнего путешествия Кишен-Синга почти никто не сомневался, что Брамапутра, Диханг и Цзангпо были одной и той же рекой.

Целью четвертого путешествия Пржевальского (1883—1884 гг.) •былоболее полное исследование Тибета и Восточного Туркестана. Ои выехал изУргя, проехал через Гоби к Алашаню, достиг долины верховья Янцзы (Дза-чу), но, обнаружив, что переправиться через нее он не в состоянии, вернулся для исследования той местности, где берет свое начало Хуайхэ. Проехав оттуда к югу от Цайдама и к северу от ряда горных хребтов, которые он назвал хребтами Марко Поло, Колумба и Московским, ои достиг «Долины Ветров», которую и исследовал. Повернув обратно на север, он перевалил через Алтын-Таг и вышел к Лоб-Нору. Отсюда он продолжал путь на запад, вдоль подножья Алтын-Тага, но все его усилия проникнуть на юг в Тибет разбились о чинимые китайцами препятствия. В конце концов, он достиг Хотана, откуда повернул на север, перешел через пустыню Такла-Макан, вышел на Аксу и направился через Тяньшань к Иссык-Кулю. Одним из важнейших результатов этого путешествия было выяснение рельефа Северного Тибета. Вот что писал сам Пржевальский поэтому поводу:

«Знаменитый Куэиьлунь, этот «позвоночный столб Азии», как -называетего барон Рихтгофен, до последнего нашего путешествия оставался совершенно неизвестным на 12° по долготе, считая от меридиана Цайдамской реки Найджин-Гол почти до меридиана оазиса Кэрия в Восточном Туркестане. Ныне нам удалось пройти вдоль этой неведомой полосы древнейшего из хребтов Азии и до некоторой степени выяснить здесь топографический рельеф главного его кряжа. Этот последний в районе, нами рассматриваемом, представляет собой дугообразный выгиб, восточная п западная оконечности которого лежат почти на одинаковой широте около 36 параллели, тогда как поднятая северная часть касается как раз 38"3 северной широты. Немного» западнее отсюда, на 87° восточной долготы (от Грин в.), там, где от главной цепи описываемого хребта отделяется еще севернее лежащий Алтын- Таг, может быть проведена западная граница той средней части Куэньлуня, которая, по изысканиям барона Рихтгофена, простирается к востоку приблизительно до 104° восточной долготы (от Гринв.) и характеризуется широким разветвлением на систему параллельных цепей. Главная из них, то есть собственный Куэнь^ лунь, служит, как и во всей западной своей части, гигантскою оградою высокого нагорья северного Тибета, на этот раз к стороне пустынь и солончаковых равнин Цайдама, зятем прорсзьшает верховья Желтой Реки и далеко уходит к востоку внутрь Китая»[38],

В ]888 г. Пржевальский подготовил пятую экспедицию, но умер до ее выхода в путь. Его работа в Центральной Азии была продолжена его спутниками по предыдущим путешествиям и помогла заполнить деталями начертанный им общий контур. Его исследования охватили всю Центральную Азию от Тя’ньшаяя до Монголии и от бассейна Амура до Северного Тибета. К моменту его смерти картографирование Центральной Азии быстро шло к концу, и его доля в у том процессе такова, что он навсегда останется в памяти людей как один из величайших путешественников XIX столетия[39].

В этот период, между 1884 и 1888 гг., были сделаны большие успехи во всех областях. Так, на западе в 1885—1886 гг. Кле- менц продолжил труды своих предшественников в области к югу от Танну-Ола. В 1886 г. Игнатьев и Краснов провели ценное геологическое и топографическое изучение Тяньшапя к югу от Иссык-Куля. На Памире русская экспедиция 1883 г. из своей базы в Кара-Куле произвела разведку во всех направлениях и «добыла для картографии Памира более точные и подробные данные, чем какая-либо из предшествовавших или последовавших экспедиций» (Керзон). Натуралист Грум-Гржимайло в 1884—1887 гг. совершил четыре экспедиции на Памир и связал в одно целое территорию, исследованную Федченко в Ллае, с исследованной другими путешественниками территорией к юго- западу от Иссык-Куля. В 1885 г. английское правительство Индии командировало с официальной миссией в Китайский Туркестан Иея Илиаса и поручило ему собрать сведения об афганских районах по верхней Аму-Дарье. Он пошел по совершенно новому пути, с востока на запад, через Памир—от Кашгара ка Герат, где и встретился с англо-афганской пограничной комиссией. Его путешествие дало правительству Индии много нового географического и политического материала, а также способствовало существенному улучшению всех последующих карт. В следующем году английская экспедиция в Читрал, исследовавшая южные склоны и долины Гиндукуша, «посетила часть долины реки Аму- Дарьи и составила первое научное описание главного русла этой реки от ее ледниковых истоков до крутого поворота у Ишкашима» (Керзон). В 1886 г. Бонвало, Капюс и Пепен отправились из Мары в путешествие по Афганистану. Получив отказ в допуске в страну, они вместо этого проехали в Самарканд и оттуда решили пройти через Памир в Индию. Это им удалось, и, таким образом, они были первыми европейцами, прошедшими из Ферганы в Читрал через Памир.

На востоке в 1887 г. Рессин пересек восточную часть пустыни Гоби от Великой Китайской Стены до Цицикара, на окраине Маньчжурии, и в том же году братья Гарнак провели большую работу по западному склону Большого Хингана.

Три крупные экспедиции связали в одно целее восток и запад. Первая под руководством Потанина Еышла из Пекина, прешла через Ордос в Ланьчжоу и проникла в северную Сычуань, где один из участников экспедиции был оставлен для изучения местной этнографии и флоры, Потанин вернулся через Ганьсу в Куку-Нор, откуда по новой дороге прошел на север через Гоби, СогоЛІор и Алтайские горы.

В 1885—1886 гг. А. Д, Кари (английский чиновник в Индии) и А. Даглиш прошли Северный Тибет от Ле до Керии, повернули на запад к Хотану и обошли кругом весь бассейн Тарима, дойдя по рекам Хотан-Дарье и Тариму до озера Лоб-Нор.

Третьим было путешествие Янгхасбенда из Маньчжурии в Индию. Со своим другом, английским чиновником в Индии Г. Э. М. Джемсом, он прибыл в Маньчжурию в 1886 г. Огги провели некоторое время в исследовании Маньчжурии, после чего выступили в свое большое путешествие на запад. От Пекина и Калгана они пересекли Гоби, к северу от большой излучины Хуанхэ, и, идя параллельно пути Певцова 1878 г., достигли Алтая. Оттуда они повернули на юг к Хами, прошли вдоль подножья Тяньшаня к Кашгару, а от него к Яркенду и затем—открытым ими перевалом Мустаг—в Индию* Примерно тем же путем прошел полковник М. С. Белл. Он расстался с Яигхасбендом в Пекине, проехал через южную Шэньси до Ланьчжоу и проследовал далее в Хами, где надеялся соединиться с Яигхасбендом. Встретиться им не удалось, и Белл отправился в дальнейший путь один, прибыв в Индию незадолго до Янгхасбенда.

Последний период исследования Центральной Азии открылся русской правительственной экспедицей в Тибет в 1888 г. под начальством Певцова. Это путешествие во многом дополнила четвертое путешествие Пржевальского, В состав этой большой экспедиции входили геолог Богданович и прежние спутники Пржевальского—Козлов и Роборовский. Экспедиция пересекла Тяньшань и прошла у подножья Куэньлуня вдоль окраины пустыни Такла-Макан. Отсюда был совершен ряд съемочно-разведочных экспедиций в южном направлении, охвативших большую территорию между Хотаном и Лоб-Нором, а на юге простиравшихся до Куэньлуня. Главная цель—добраться до Лхасы более коротким путем, чем тот, которым шел Пржевальский,—достигнута не была, но была произведена маршрутная съемка па протяжении 8000 км и были составлены большие геологические, ботанические я зоологические коллекции. Вернувшись в 1893 г., Козлов и Робо- ровский после этого совершили еще одну величайшей важности экспедицию, в ходе которой они связали в одно целое Тяныпань и Лоб-Нор с Наныпанем и вышли к Куку-Нору. Быть может, самым большим их вкладом в географию было исследование Наньшаня, для чего они разбились на две группы: одна из них под начальством Козлова исследовала восточную часть, а другая под начальством Роборовского—западную. Вернулись они в Россию через Хами[40].

Центральную Азию в эти годы посетило столько путешественников, что мы можем здесь назвать лишь немногих из них. На Тянь- тане Г. Е. Грум-Гржимайло сделал крупные открытия в 1889— 1890 гг. Он совершил путь от Тяньшаня и Алтая до Лоб-Нора и Западного Китая. «В своем путешествии через Тяныпань он отошел от общепринятого караванного пути и прошел вдоль его северного склона». Ему удалось открыть новый горный массив Досмегень-Ола и лежащую ниже уровня моря котловину в Турфан- с ком оазисе[41].

Что касается Памира, то Янгхасбенд и Боуэр со стороны Индии и Громбчевский со стороны России весьма активно исследовали наименее известные его части,—до некоторой степени по политическим мотивам. Соперничество между Великобританией и Россией, симптомом которого являлись эти географические исследования, повело в конце концов к образованию в 1895 г. памирской пограничной комиссии, демаркировавшей русскую и британскую границу и давшей узкую полоску Памира Афганистану в качестве •буфера между двумя великими державами. Связанные с демаркацией границы, геодезические операции ознаменовали собой фактическое завершение исследования Памира. Из последующих экспедиций в этой и в прилегающих горных областях следует упомянуть путешествие Липского на Гиссарский хребет в 1896 г.% а также путешествие Мерцбахера, который в 1902—1903 гг. и вторично в 1907—1908 гг. посетил центральный и восточный Тяныпань и детально изучил его геологию и морфологию. Отдельные районы Памира исследовал в ходе своих двух экспедиций 1896 и 1899 гг. и другой путешественник, Олуфсен. Он изучил район вокруг

Ешиль-Куля и Аму-Дарьи, пересек некоторые, до того никем не посещенные области между рекой Памир и Аму-Дарьей, а в ходе своей второй экспедиций изучил район южного Памира и некоторые из верхних долин Гиндукуша. Не считая тех исправлений, что ои сделал в картах района, Олуфсен собрал также во время этих своих двух экспедиций ценный этнографический материал.

Очень большие успехи сделаны за последние сорок лет в деле изучения Монголии. On ять-таки мы можем здесь упомянуть лишь несколько наиболее крупных экспедиций. В 1892 г, Радлов и Кле- менц исследовали значительную часть долины Орхона в северной Монголии, В том же году Обручев приступил к своей серии блестящих путешествий по восточной, центральной и юго-восточной Монголии. Он проехал из Кяхты в Пекин, пересек Ордос, вышел к подножью Алашаия, произвел съемку Хуанхэ до Ланьчжоу и изучил значительную территорию в горах Наньшаня. После этого он пересек Гоби, достиг юго-восточного края Алтая и вернулся для исследования центральной части Нанынаньского хребта в Сучжоу. Интересны его впечатления о центральной Монголии.

«Центральная Монголия совершенно обманула ожидания... Вместо песчаных пустынь на наших картах, оказались обширные хребты и скалистые возвышенности, по большей части очень невысокие и сильно разрушенные, но несомненно—не песчаные равнины. В действительности, здесь очень мало песку, и лёссу здесь, в противоречие с мнением Рихтгофена, также мало. Широкие долины и неглубокие впадиньт занимают пространство между хребтами, и повсеместно здесь есть растительность-Это не пустыня, а степь, и скуднейшие части Голбин-Гоби—оазисы по сравнению с настоящими пустынями на левом берегу Эдзин-гола»[42].

В 1894 г. в северную Монголию вернулся Клеменц и в следующем году произвел исследование Хангайского хребта и части Приалтайского Гоби. В это же время Стрельбицкий совершил длинное путешествие от Урги до Владивостока—по реке Керулен„ через Большой Хинган и Цицикар. Путешествия по северной Монголии, между Ургой и Кобдо, Позднеева (1874—1893 гг.), хотя непосредственно он ставил перед собой исторические и филологические задания, пролили свет на область, в то время весьма мало изученную. В 1895 г. Шаффанжон, внесший несколько важных поправок в карту Большого Хинган* и северной Маньчжурии, проехал Монголию с юго-запада на северо-восток и дал некоторый новый материал по Алтайским горам.

В конце столетия Козлов начал ряд своих путешествий по Алтаю, охвативших большой район от малоизвестного Большого Алтая в области Кобдо до Гобийского Алтая. Из Алтая он проехал по малоизвестной области до Гашун-Нура, достиг Цайдама и исследовал верхнее течение Яицзыцзяна. Обратный путь его лежал, через Гоби на Кяхту, которой он и достиг в конце 1901 г. В 1907 г. он вновь отправился в Монголию для исследования тех ее областей,, куда не ступала нога европейского путешественника, с целыо промеров глубин озера Куку-Нор и изучения области верховьев- Хуанхэ. Из Урги он проехал Гоби до Сого-Нора, откуда пересек Алашань в направлении с северо-запада на юго-восток. После- этого ои исследовал область к югу от Ланьчжоу, намного обогатив географию провинции Ганьсу. Кроме того, он собрал ценные- коллекции для геологии, зоологии и ботаники[43].

Следующим путешественником, посетившим северную и северо- западную Монголию, был Д. Каррутерс (1910—1911 гг.). Еще до- этого он провел весь 1908 г. в Западном Тяпьшане, к югу от реки- Нарын. В 1910 г. он приступил к систематическому исследованию- очень мало до него известной области верховьев Енисея и нанес на карту около 4700 км территории. Следующий год он посвятил, исследованию Баркуль-Хамийского комплекса, где ему удалось во многом дополнить собранный до него русскими материал[44]..

Последней упомянем монгольскую экспедицию д-ра Р. Ч. Эндрюса, снаряженную на средства американского музея естественной истории. Хорошо оборудованная технически, эта экспедиция имела целью интенсивное изучение той части Монголии, что лежит между Калганом и горами Алтая. В состав ее входили специалисты по всем отраслям биологии, она располагала семью автомашинами и сотней вьючных верблюдов; было проведено точнейшее разделение труда, обеспечивающее специалистам возможность совершать любые нужные им поездки. Полностью результаты работы экспедиции пока еще неизвестны.

Хотя с 1890 г. очень большое внимание путешественников привлекала к себе Монголия, наиболее поразительные результаты были' достигнуты скорее в Тибете и Китайском Туркестане. Попытки’ русских проникнуть на Тибетское плато с севера, за исключением путешествий Пржевальского, не увенчались успехом. Однакоже' огромные успехи были сделаны в двадцатилетие между 1888 годом— датой русской Тибетской экспедиции—и годом окончания третьей экспедиции Свена Гедина. Этот новый ряд путешествий открыл' В. Рокхилл, пытавшийся пробраться в Лхасу из Куку-Нора под’ видом паломника. Вначале все шло гладко, но с полпути его- принудили вернуться. К счастью, ему удалось получить разреше- «ие следовать в юго-восточном направлении, и он добрался до .Дацзяньлу. В 1889 г. Бонвало выступил из Кульджи с целью пере- -сечь Тибет по линии Лоб-Нор—Батанг. Вначале и он имел успех: покрытый им участок пути от Лоб-Нора до Тенгри-Нора шел по -совершенно неисследованной до того местности. Однако, поскольку и ему было отказано в допуске в Лхасу, он, так же как Рокхилл, .вышел на Дацзяньлу. В 1891—1892 гг. Рокхилл сделал вторую .попытку пробраться в Лхасу. Он вышел из Калгана, направился через Дайдам в Монголию, сделал огромную петлю к юго-западу м вышел к северу от Тенгри-Нора. Ближайшая к Лхасе точка, до которой ему удалось добраться, была Намру-Тсо, но и здесь ему запретили двигаться дальше, и он направился через северо-восточный Тибет к Батангу. В ходе своего путешествия он посетил истоки Янцзыцзяна и собрал много ценного материала, в особенности касающегося религиозной и общественной жизии тибетцев.

Тем временем, в апреле 1891 г., из Ле вышел капитан Бауэр -{Bower Н.), поставивший себе задачей пересечь Тибет севернее пути, каким шел в 1874 г. Наин-Синг. Путешествие было успешно, •он прошел к северу от Тенгри-Нора и вышел на китайскую границу примерно на 30° с. ш. Его пятитысячекилометровое путешествие дало очень много для точного познания географии Северного Тибета, а 1300 км его пути пролегали по территории, до того никем не исследованной.

Паломничество База-Бачи (1891—1894 гг.), во время которого •ему удалось добраться до Лхасы, с географической точки зрения, малоценно; что же касается путешествия по окраине Тибета Потанина (1892—1894 гг.), то, хотя оно способствовало лучшему познанию Сычуани, оно внезапно оборьалось из-за смерти жены путешественника. Трагически кончилась также экспедиция Дютрей- „де-Рена и Гренара. Из Хотана они проследовали на юго-восток до Полу, отыскали верхнее течение реки Керии, затем пересекли неизученную область к востоку от Ладаха и вышли к Ле. После этого они вернулись в Яркенд через Каракорум, а в июне 1893 г. выступили в свое второе тибетское путешествие. Исходным пунктом экспедиции был Черчен, откуда экспедиция намеревалась пересечь Тибет и добраться до Лхасы. Очень большую часть расстояния они покрыли вполне благополучно, на широте примерно 33° пересекли путь Бауэра и проникли в район к югу от озера Тенгри-Нор, где опять-таки натолкнулись на запрещение въезда в Лхасу. Ввиду этого им пришлось возвращаться, и путешественники выбрали путь на Синин на границе Ганьсу, но уже задолго до прибытия туда Рен был убит, Гренар же и другие члены экспедиции с трудом избежали такой же участи. Эта экспедиция во мио- том дополнила добытые Бонвало результаты, пролила много света на лежащий к востоку от Ладаха озерный округ и нанесла ряд гновых общих черт на орографическую карту Северного Тибета.

Много для исследования Китайского Туркестана сделал английский исследователь Литлдейл. В 1893 г. он предпринял путешествие через всю Азию и, следуя через Самарканд, Кашгар, Аксу и Корла, вышел к Лоб-Нору. Оттуда, по совершенно новому пути, он направился к Сачжоу и далее, опять по неисследованной территории, к Куку-Нору, откуда через Ланьчжоу проследовал до Пекина. В 1895 г, Литлдейл вернулся в Азию, чтобы совершить поездку в Тибет. Ои вновь проехал азиатский континент, следуя через Константинополь, Поти, Баку, Мары, Бухару, Коканд и Кашгар, Оттуда через Хотан он проехал в Черчен, сделавшийся исходным пунктом его путешествия на юг, в Тибет. Он не дошел 69 км до Лхасы, повернул здесь на запад, чтобы наконец добраться до Ле. Таким образом» он прошел по Тибету между трассами Бонвало и Певцова.

Пока, Литлдейл был занят своей тибетской экспедицией, в первую из своих весьма важных экспедиций вышел Свен Гедин.Ссамо- го начала он отказался от мысли добраться через Тибет до Лхасы, которая довлела над умами путешественников по Тибету, в степени, далеко превышающей ее реальное значение, и решил заняться исследованием Северного Тибета и бассейна Тарима. Он сделал безуспешную попытку взобраться на пик Мустаг-Ата на Памире (высота свыше 7300 ж), пересек пустыню между реками Яркенд и Хотан, открыл засыпанные песками «мертвые города» в пустыне Такла-Макап и достиг Лоб-Нора. Здесь он произвел большие топографические работы и обнаружил, что озеро изменило свои очертания даже со времени путешествия Пржевальского. После этого оп проехал через Черчен в Керию и вернулся через Цайдам к Куку-Нору,а оттуда проследовал через Алашань иОрдос в Калган. Из последнего пункта о>г проехал через Гоби в Сибирь.

Пока Гедин делал свои археологические открытия в Туркестане, двое других исследователей приняли участие в ликвидации белых пятен на карте Тибета. В 1896 г. капитан М. С, Уэлби и лейтенант Малколм пересекли Тибет по линии Ле—Куку-Нор, проследовали дальше по течению Хуанхэ и вышли к Пекину. В этом же году капитан Дизи начал серию своих экспедиций, целью которых являлась тщательная съемка возможно большего числа неисследованных областей Тибета. Дизи продолжал свою работу до 1899 г. и за этот срок успел исследовать часть верхней долины Яркенд- Дарьи и большую территорию к югу от Куэньлуня и к востоку от озера Пагонг и от Рудока.

Мы уже упоминали о той части путешествия Футтерера и Холь- дерера, которая касалась Китая. Пересекши Центральную Азию от Кашгара до верховьев Хуанхэ, они сумели собрать много ценного географического материала, в особенности касавшегося долины реки Тарима, восточного Тяньшаня и той части пустыня Гоби, что лежит между оазисом Хами и Великой Китайской Стеной.


В связи с Китаем мы называли также и другого путешественника, Бснена. В 1896 г. в ходе своей работы он посетил Ганьсу. Тремя годами позже он вы ехал из Пекина с целью пройти древним «шелковым путем» из Китая в Европу. Он совершил плавание по верхнему течению Хуанхэ до Нинся, откуда новым путем прошел через Алашань в Л янчжоу (в Ганьсу), а оттуда—к Куку-Нору, Он дал кое-что новое о Наньшаие, прошел вдоль подножья Алтын- Тага до долины Тарима (где повстречался с Гедином) и, наконец, опять в новом месте пересек Тяныпань и вышел к Урумчи, откуда через Кульджу и Самарканд прибыл к Каспийскому морю.

В момент встречи Бонеиа с Гедином последний как раз совершал свое второе путешествие по Азии (1899—1902 гг<). Оно было посвящено изучению Китайского Туркестана и северного Тибета, и его важнейшим географическим результатом была съемка Яркенд-Дарьи, новые данные о районе Лоб-Нора и дальнейшая ликвидация белы^ пятен на карає Єеверного Тибета.

Первый год текущего столетия ознаменовался путешествием Аврелия Стейна по Туркестану. Главные интересы этого видного путешественника лежали в области археологии, но он всегда брал с собой опытных геодезистов, и экспедиции его дали ценнейшие топографические карты. Сделанные им крупные археологические находки пролили совершенно новый свет на историю Центральной Азии и доставили Стейну «и восхищение и интерес географов и археологов по всему миру». Первая экспедиция ограничилась рамками сравнительно маленькой территории вокруг Хотана и в пустыне Такла-Макан, но дала ценные подробные карты.

В 1903 г. капитан Ч.Дж, Ролинг и лейтенант Харгривс отправились в Тибет, чтобы продолжить начатую Дизи работу. Они произвели подробную съемку значительной территории северо- западного Тибета, В следующем году политическая обстановка вызвала отправку экспедиции Янгхасбенда в Лхасу. Эта экспедиция дала географии много—и не только в отношении пути из Индии в столицу Тибета. Капитан Райдер вместе с другими членами геодезической партии произвели съемку реки Брамапутры от Шигацзе до ее истока, равно как реки Сетледж от истока до границы Индии, а также Гартокского истока реки Инд. Таким образом, была точно изучена большая область южного и юго-западного Тибета, площадью в 100 тыс. кв. клі[45].

Вскоре после этого, в 1906 г., с карты Тибета исчезло еще несколько белых пятен. Это явилось результатом работы Свена Гедина, посвятившего свою третью экспедицию 1906—1908 гг, изучению области к северу от Брамапутры между Шигацзе и Ле, Ол


картографировал эту ранее не посещенную европейцами область и выявил существование большого горного хребта, тянущегося параллельно Гималаям по тибетской стороне. Он осветил много неясностей в отношении района озер Манасаровар и ликвидировал очень большое белое пятно.

Путешествие Свена Гедина было последней экспедицией большого масштаба в Тибет. Много ценного материала по небольшой территории дали последние экспедиции на Эверест. Хотя достичь вершины горы им не удалось, они установили новый рекорд высоты при подъеме на горы, навсегда прославили имена погибших храбрецов—Маллори и Эрвина, дали массу топографического материала и много способствовали разрешению некоторых физико-географических проблем.

Нам остается упомянуть три экспедиции в Туркестан, предпринятые Пельо и Стейном. Первый начал свою работу в Кашгаре в 1906 г. и сделал маршрутную съемку пути, протяжением более 1500 км. Поскольку главной его целью было отыскание следов домусульманского буддизма в Кашгарии, мы долее задерживаться на его экспедиции не можем.

Вторая экспедиция Стейна (1906—1908 гг.) охватила гораздо больший район, чем первая,—от Лоб-Нора до западной границы собственно Китая. И на этот раз его интересы лежали в области археологии, но топографы экспедиции произвели большие съемочные работы от Яркенда до Нанынаньского хребта.

Третья экспедиция Стейна (1913—1916 гг.) началась с исследования неизученной горной страны к северо-западу от Индии. Из Кашгара он отправился по редко используемой дороге на Хотан, а оттуда к Лоб-Нору и за китайскую границу. Обратно он шел по северной окраине бассейна и в 1914—1915 гг. произвел важные съемки в Турфанском оазисе. Летом 1915 г. Стейн вернулся в Кашгар и оттуда выехал в экспедицию вСеистан. Таким образом, путешествие его охватило всю Центральную Азию от Тяньшаня на севере до Куэньлуня на юге, от Памира до собственно Китая. Географические результаты путешествия чрезвычайно велики. Из составленных экспедицией карт, а также из подробнейшего многотомного описания результатов работы можно получить почти совершенно полную картину Внутренней Азии[46]. На этой крупной экспедиции, замыкающей собой ряд путешествий, начатых с 185? г., мы и заканчиваем описание исследования Центральной Азии5.

 


[1] Полезная сводка дана в «Imperial Gazetteer of India» (новое издание, 1907), т. IV, стр. 481—512.—Прим. автора.

[2] Пандиты — ученые индусы-шпионы на британской службе—под видом буддийских пилигримов проникали в закрытую для европейцев буддийскую ламаитскуга страну Тибет, в частности в Лхасу, тщательно доучили и измерили все дороги и перевалы и таким образом подготовили лох од индО'британских войск на Тибет в начале XX в.—Прим. ред.

[3] Братья Шлагинтвейт—Герман, Роберт и Адольф—немцы-авантюристы,, поступившие на службу британской разведки.—Прим. ред.

% И в настоящее время ведется большая и детальная работа по исследованию Гималаев; каждый год полный отчет о ней публикуется в Гималайском: журнале («The Himalayan Journals) с 1929 г.—Прим.. автора.

[5] Клиффорд (Hugh Clifford)—автор книги «Дальняя Индия* (Further Irdia, 1£05), которую Бейкер широко использовал при составлении данного раздела.—Прим. ред.

[6] Возможно, что первым был еще Марко Поло,— Прим. ред.

[7] Эго, собственно, стало ясным после путешествия пандита А. К. См. .ниже, раздел 8-й этой главы.—Прим. автора.

одно совершили братья Грегори, а другое—Кингдон Уорд. Последний продолжает путешествия по этим пограничным районам. В одной статье он приводит доказательства в пользу того, что Гималаи заходят на востоке на территорию Китая; противоположное мнение высказывает Вадиа в «Гималайском журнале», т. III.—Прим. автора.

[9] Заснятая на 30 сентября 1927 г. современными топографическими методами территория Сиама составляет 24,8% всей площади королевства и находится главным образом в его южной части. — Прим. автора.

[10] Книги его через несколько лет были переведены на русский язык под названием «Путешествие во внутренность Китая и в Тартарию, учиненное в 1792, 1793 и 1794 гг. лордом Макартнеем, присланником английского короля при китайском императоре», тт. I—IV, М., 1804. Через четверть века издан был пересказ Фан-дер-Фельде: «Английское посольство в Китае. Повесть из последней половины XVIII столетия» (СПБ, 1829).—Прим. ред.

[11] Имеется в виду посольство Амгерста.—Прим. ред.

[12] См. Е. Ф. Тимковский, «Путешествие в Китай через Монголию» (1824), франц. и англ. переводы, 1827.—Прим. ред.

[13] На русском языкеэто описание вышло в двух переводах: Гюк и Габе, «Г1\тешествие через Монголию и Тибет к столице Дале-Ламы», М,., 1866. Е. Р. Г /о/с, «Воспоминания о путешествии по Татарии», М., 1866. — Прим. ред.

[14] Речь идет о грабительской первой опиумной войне (1839—1842 гг.), поводом к которой послужила конфискация и уничтожение в Кантоне, по приказу китайских властей, большого количества контрабандного опиума, принадлежавшего английским купцам. После оккупации англичанами Шанхая и высадки десанта у Нанкина был заключен неравноправный англо- китайский Нанкинский догокор: Китай уступил Англии Гонконг, уплатил значительную военную контрибуцию и открыл для иностранной торговли пять крупных портов, а по дополнительному договору 1843 г. Китай предоставил англичанам права экстерриториальности, В 1844 г. были подписаны неравноправные договоры с США и Францией. Таковы были предпосылки «подъема географического исследования Китая европейцами» во второй половине XIX в.—Прим. ред.

[15] Так называемая «вторая опиумная война», которую англичане вели уже совместно с французами. Предлогом для нее был арест китайскими властями нескольких китайских же контрабандистов^^аходи&шихся на судне «Арроу» и числившихся в составе его команды. После протеста английского консула арестованные контрабандисты были немедленно освобождены, по Англия воспользовалась этим «оскорблением» английского флага для повой грабительской войны.—Прим. ред.

[16] См. выше, раздел VI. Генрих Орлеанский вышел из Ханя; его первоначальной целью было довести до конца работу Гарнье по реке Меконг —Прим. автора.

[17] Огромную работу по изучению флоры Маньчжурии выполнил в это время академик Комаров, — Прим. ред.

4 Русское военное министерство опубликовало сводную географическую

работу—трехтомный труд «Дальний Восток» в 1911 г. (под редакцией полк. Болховитинова).—Прим. ред.

[20] С XVII в., после изгнания португальцев и испанцев из Японии и истребления местных католиков, торговать с Японией разрешалось только протестантам-голландцам, для которых отведен был искусственный островок, в бухте Нагасаки—Десима. Через голландцев японские власти получили необходимейшие европейские книги и научные приборы. После «Записок» В. М. Головнина» впервые опубликованных в 1816 г. (см. выше, прим. 1 на стр. 282 ), труд Зибольда представляет наиболее интересную работу

о  Японии, написанную в первой половине XIX в. См. Ф. Зибольд, «Путешествие по Японии или описание японской империи в физическом, .географическом и историческом отношениях, дополненное сведениями н известиями из Кемпфера и т. д.», перевод Строева, СПБ, 1854, тт. і—Ш.—Прим. ред.

[21] Литература о русских открытиях и исследованиях Центральной Азии

[22] В это же время посетила Японию русская экспедиция адмирала Путятина на фрегате «Паллада» (1852— 1854 гг.), описанная И. А, Гончаровым. Прим. ред.

или посвященные им, указаны далее, в примечаниях.—Прим. ред.

[24] «Русские в Центральной Азии» Ч. Ч. Валиханова—англ. перевод издан в Лондоне в 1865 г. См. Бессонов и Якубович, «По внутренней Азии», Гео- графгиз, 1947,— Прим. ред.

[25] См. Северцов, «Путешествия по Туркестанскому краю и исследование горной страны Тяньшань», СПБ, 1873. Переиздано (сокращенное изд.) в J947 г.—Прим. ред.

[26] В советское время найдены более высокие точки; высочайшая в За- алайском хребте—Пик Ленина (7127 м над уровнем моря).—Прим. ред.

а См. «Путешествие в Туркестан А. П. Федчеико», т. I—III, 1875—1899.— Прим. ред.

[28] Русский перевод книги Шоу «Очерки верхней Тартарии, Яркенда и Кашгара» издан в 1872 г. в Петербурге.—Прим. ред.

[29] Официальные сообщения об этом и Других аналогичных путешествиях в период между 1865 и 1892 гг. см. в «Records of the Survey of India», v. VI11 (parts I—II, 1915).—Прим. автора.

-2 Дж. Бейкер

[30] Е> Д. Морган (Е. О. Morgan, Prievalsky’s Journeys and Discoveries in Central Asia). Цит. по русскому оригиналу: Пржевальский, «Монголия и страйа тацгутов. Трехлетнее путешествие в восточной нагорной Азии», тт. 1—2, СПБ, л £75—1876 ; .т. 1 переиздан под тем же названием в 1946 г. Гос. издат. геогр. лит. под редакцией к со вступительной статьей Э. М,. Мур- эіева.—Прим. ред.

[31] Как выше указывалось, пандиты были платными штатными агентами английской разведки; в отчетности они значились под шифрам*—Прим\ -ред.

[32] Книги участников этой экспедиции переводились на русский язык; Гордой, «Путешествие на Памир», перев. М. И. Вешокова, СПБ, 1877; Бидделыр, «Народы, населяющие Гиндукуш», перев. Б. Лессара, Ашхабад, 1886.—Прим. ред.

[33] Цит. по русскому оригиналу. И. М. Пржевальский, «От Кульджи за 'Гнііыиань и на Лоб-Нор», «Изн. ИРГО», т. ХПІ, стр. 34—35. — Прим. р<о.

[34] См. Г. Д. Романовский, «Материалы для геологии Туркестанского края», тт. I—III, СПБ, 1878—1890.—Прим. ред.

[35] «Труды Тибетской экспедиции 1889—1890 гг. (под начальством М. В. Певцова»), чч. I—III, СПБ, 1892—1896. «Путевые очерки Джунгарии» и «Очерки путешествия по Монголии к северным провинциям Внутреннего Китая» Певцова см- в «Записках Западно-Сибирского отделения ИрГО» в 1879 и 1883 гг. О Певцове см. В. В. Обручев и Н. Г. Фрадкин, «По внутренней Азии», Географгиз, 1947.—Прим. ред.

[36] О Петре Алексеевиче Кропоткине см. выше, примечание 2 на стр. 285— Прим. ред.

-                        Из осношіыч работ Г. Н. Потанина см.: <'Очерки северо-западной Монголии», тт. I—II, СГІБ, 1881, III—IV, СПБ, 1883; «Тангуто-тибетская окраина Китая и центральная Монголия», тт. I—II, СПБ, 1893; «Поездка в среднюю часть Большого Хингана летом 1899 г.», «Изв. ИРГО», XXXVII, 1901, сір. 335—483. См. также В. А. Обручев, «Г. Н. Потанин», АН СССР, М., 1947; избранные труды: Г. Н. Потанин, «Путешествия по Монголии» (со вступительной статьей акад. Обручева), Географгиз, 1948.—Прим. ред.

[37] См. Пржевальский, «Третье путешествие в Центральную Азию. И* Зайсана через Хами и Тибет на верховья Желтой реки», СПБ, изд. ПРГО 1883: 2-е изд., Географгиз, 1948.—Прим. ред.

[38] Цит. по русскому оригиналу: N. И. Пржевальский, «Четвертое путешествие в Центральной Азии от Кяхты на истоки Желтой реки, исследование северной окраины Тибета и путь через Лоб-Нор по бассейну Тарима», СПБ, 1888, стр. 247—248; 2-е изд., Географгиз, 1948.—Прим. ред.

[39] Его именем назван город в Киргизской ССР, у восточного угла Иссык- Куля.—Прим. ред.

[40] См. В. И. Роб">ровский, «Труды экспедиции по Центральной Азии 1893— 1895 гг.», чч. I—III, СПБ, 1899—1901; некролог «В. И. Роборовский, 1856—1910» написан П. К. Козловым и помещен в журнале «Землеведение», 1911, I—II, стр. 136—149.—Прим. ред.

[41] См. Г. Е. Грум-Гржимайло, «Описание путешествия в Западный Китай», тт. I—III, СПБ, 1896—1907; 2-е изд. (сокр.), Географгиз, 1948. Его же, «Западная Монголия и Урянхайский Край», СПБ, тт. I, 1914; II, 1926: III, 1926.—Прим. ред.

[42] О путешествиях В. А. Обручева см. В. В. Обручев и Я. Г. Фрадкин, «По внутренней Азии», Геоірафгиз, 1947.—Прим. ред.

[43] См. П. К. Козлов, «Монголия и Кам», изд. 2-е (сокр.), 1947. Его же,. «Монголия и Амдо и мертвый город Хара-Хото», изд. 2-е (сокр.). Обе книги со вступительными статьями В. П. Козлова. Открытие П. К. Козловым развалин Хара-Хото и вывезенные им археологические коллекции имеют огромную научную ценность. —Прим. ред.

[44] Часть его труда «Неведомая Монголия» (т. I, «Урянхайский Край»> издана в русском переводе Переселенческим управлением в 1914 т.—Прим. ред..

[45] Это была военно-колониальная экспедиция, надолго укрепившая английское влияние на этой принадлежащей Китаю территории. Китайская Народная Республика кладет ныне конец этой экспансии английского империализма.— Прим. ред*

[46] Географические результаты трех путешествий Стейна суммированы им в его «Записки к картам Китайского Туркестана и Ганьсу» («'Memoir on Maps of Chinese Turkestan and Kansu», 1923).—Прим. автора.