Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



АЗИЯ
Этнография - История географических открытий

Хотя до начала XIX столетия европейцы и успели побывать в большей части Азии, полностью география материка изучена еще не была и оставалось еще многое доделать. Аравия, Индокитай и Центральная Азия все еще продолжали быть белыми пятнами на карте, и даже в таких странах, как Сибирь, Китай и Индия, в которых в XVII и XVIII вв. работало столько исследователей, все еще оставалось много неизвестных областей.

Рассматриваемый нами период географических исследований в общем распадается на две части* Первая половина столетия ознаменовалась экспедициями путешественников-пионеров почти во все части континента. Эти предприятия заложили основу для той научной работы, которая развернулась во второй половине века. Поворотным пунктом в исследовании Северной и Центральной Азии послужило большое продвижение России в 1854 г. к бассейну Амура, после этого года—на юг от Оренбурга и в 1856 г. —в направлении Тяньшаня,

Точно также поворотным пунктом в проникновении в Тибет со стороны Индии послужило путешествие братьев Шлагинт- вейт. Что касается Аравии, то здесь поворотным можно считать год появления карты Риттера (1852 г.), как заметными вехами в деле открытий являются составленная Юлом карта Бирмы (1855 г.) и Парксом—Сиама (1855 г.), Исследование Японии, научное изучение территории Китая, с которым неразрывно связано имя Рихтгофена, точное определение главных черт физической географии Афганистана и Персии и картографирование Французского Индокитая и Сиама—все это почти полностью приходится на вторую половину века.

Исследование Азии шло из столь многих разбросанных точек и велось при столь разнообразных условиях, что никакое выдержанное чисто хронологически описание ие сможет дать правильного представления об его ходе. Наиболее выдающимся
явлением во всей историй исследования материка в этот период является интенсивное изучение Центральной Азии после 1855 г. Мы предполагаем начать с Северной Азии, и, следуя в направлении, обратном часовой стрелке, сначала к западу, потом к югу, перейти к Китаю и к Японии, закончив наш очерк описанием Центральной Азии, по географическим и политическим причинам остававшейся не изученной до последнего времени.

Северная Азия

Как мы уже указывали, русские в течение XVII и XVIII столетий приобрели довольно отчетливое представление о главных чертах географической структуры Северной Азии, но попытки их добиться господства в бассейне Амура натолкнулись на сопротивление. Почти в самом начале XIX в. они вновь приступили к исследованию Дальнего Востока. Морские экспедиции Крузенштерна (1805 г,) и Коцебу (1817 г.) во многом способствовали выяснению оставшихся неясными вопросов в северной части Тихого океана и дали новый ценный материал о Камчатке и Сахалине[2]. Точно так же посланное в 1805 г. в Китай посольство Головкина привлекло внимание к Амурскому бассейну, хотя предложение придать лосольству путешественников-ученых осуществления не получило. Однако наиболее важная работ? за всю первую половину века была проделана в северной части азиатского континента. В 1828 г. Эрман исследовал области, лежащие между северным Уралом и устьем Оби, и проехал всю Азию вплоть до Камчатки. В 1829 г. Гумбольдт в сопровождении Розе и Эренберга совершил свое последнее научное путешествие. Оно замечательно не столько какими-либо сенсационными открытиями, сколько величиной охваченной им территории и остротой сделанных Гумбольдтом выводов. Экспедиция Гумбольдта проследовала через Москву, Пермь и Тобольск до Оби, откуда повернула на юг к Алтаю. Обратно экспедиция выбрала более южный вариант пути: через Омск, вниз по Волге к берегам Каспийского моря и, наконец, вверх по Дону до Москвы. Результаты путешествия нашли свое отражение в блестящем, хотя и несколько наспех составленном описании минералов и геологии посещенных экспедицией мест [3].

Важный материал был собран в 1830 г. Фуссом и Бунге в ходе их поездки через Гоби от Пекина до Кяхты. Два года спустя имевший политическое задание русский полковник Ладыженский посетил долину Амура.

Однако важнейшим событием в области исследования Северной Азии в первой половине XIX в. были путешествия Миддендорфа[4] по Северной и Восточной Сибири. Целью Миддендорфа было получить правильное представление об области между Енисеем и Хатангой и далее до океана. Он выступил из Туруханска 23 марта 1843 г., прошел на север по замерзшему Енисею, пробрался тундрой к реке Пясине, а оттуда дальше в бассейн Хатанги. Его спутник Брант остался на одном из притоков Хатанги, сам же Миддендорф направился еще дальше на север к полуострову Таймыр и 12 августа вышел к морю. Провизия кончилась, Миддендорф и его спутники пережили тяжелые лишения, но им все же удалось вернуться и собрать ценнейший материал об условиях животной и растительной жизни в этой пустынной местности.

После этого Миддендорф предпринял путешествие через континент Азии от Якутска до Охотского моря через Становой хребет к Удскому острогу, после чего продолжал производить исследования в бассейне Амура вплоть до озера Байкал. И здесь его наблюдения, отличались высокими научными достоинствами, успех же его экспедиции и составленные им описания вновь привлекли внимание к реке Амуру.

Следующим пионером этого раннего периода исследований был А. Кастрен [5], исколесивший в 1842—1849 гг. Сибирь по всем направлениям. Его задачей было изучение туземных народностей, их языков и обычаев, и в ходе своих путешествий он покрыл пространство от Урала до Енисея и озера Байкал. Аналогичные интересы были и у пересекшего Сибирь в 1853—1858 гг. Альквиста, а также у Радлова, занимавшегося изучением народностей Алтая [6] (около 1868 г.)

Период интенсивной деятельности начался в 1847 г. с назначением Муравьева генерал-губернатором Восточной Сибири.

В следующем году была сделана неудачная попытка исследовать реку Амур, но Е 1850 г. русские достигли ее устья, а в 1854 г. военная экспедиция во главе с Муравьевым спустилась вниз по реке и собрала материал для первого ее современного описания[7]. Незадолго до этого, в 1846 г., в Петербурге было основано Российское Географическое Общество, в результате чего начиная

27. Набросок карты мира Дж. Кари, 1801 г.

Отмечается значительное улучшение осведомленности в отношении Тихого океана и Австралазии и завершение открытия западного побережья Северной Америки и северного побережья Азии. На Крайнем Севере уже есть Шпицберген (1J, устье реки Коппермайн (2), дельта р. Маккензи (3) и мыс Ледяной (4;. Часть островов у пасопущена.

с 1854 г. в Забайкалье было послано очень много экспедиций. В 1849—1852 гг. астроном Л. А. Шварц определил географические координаты многих точек к востоку от Байкала. В 1854 г. JL Шренк изучал естественно-исторические условия в области устья Амура, в следующем году он совершил поездку на Сахалин, после чего вернулся на Амур, поднялся на некоторое расстояние вверх по Уссури и в начале 1856 г. вновь вернулся на Сахалин. В этой области в 1853—1856 гг. работал и другой натуралист,

Максимович[8]. Произведенные в 1855 г. Пещуровым наблюдения по Амуру дали материал для совершенно новой карты реки.

В 1854 г. на помощь этим ученым пришла Восточно-Сибирская экспедиция Географического общества. Во главе экспедиции был поставлен Шварц, и ему и нескольким его помощникам была доверена задача картографической съемки местности. Из наиболее выдающихся членов экспедиции следует упомянуть натуралистов Глена и Радде. Последний совершил большое путешествие не только по Дальнему Востоку, но и в других частях России, и работа его имела величайшую ценность для географов.

Работа экспедиции носила весьма детальный характер. В особенности она интересовалась как левыми, так и правыми притоками Амура, Ангарой и бассейнами Витима и Олекмы. Были предприняты исследования и за пределами бассейна Амура. Так, например, в 1851—1855 гг. К. Дитмар работал на Камчатке, а Шмидт в 1860 г. и Глен в 1861 г. посетили Сахалин. В той же области, хотя и независимо от экспедиции Географического Общества, работала в 1862 г. пограничная комиссия полковника Буго- дорского, произведшая в соответствии с условиями договора 1860 г. съемку русско-китайской границы. Следствием всех этих работ был полный пересмотр географической карты, определение координат многих населенных пунктов, выдающихся точек местности и значительное изменение господствовавших тогда представлений относительно Восточной Сибири.

Через короткое время после этого экспедиция князя Кропоткина[9] обогатила науку новыми материалами о приморских районах. Кропоткин проследовал в 1864 г. от Аргуни к Сунгари и далее поперек Северной Маньчжурии, тогда как Тимрот и Гельмер- сен в 1862—1865 гг. произвели геологическую разведку южного побережья Маньчжурии.

Экспедиция Старицкого к Тихому океану (1866—1871 гг.) также способствовала уточнению сведений о побережье Маньчжурии, Сахалина, Охотского моря и Камчатки. В этот же период, в 1865 г., Лопатин занимался топографической и геологической работой в северной части Витимского плато, а в следующем году—по Енисею до Туруханска. Он собрал очень большой материал, но дневники его были опубликованы лишь в конце столетия \

Исследования Лопатина были дополнены предпринятыми в 1873—1876 гг. путешествиями Чекановского[10]. Всего он совершил три экспедиции—одну к долинам Нижней ЛеиыиВерхней Тунгуски, вторую—по реке Оленек в тундру и третью—к устью этой реки. Хотя целью Чекановского было изучение геологии местности, он сделал ряд астрономических определений и намного улучшил карты этой малоизвестной области. Его достижения дали ему право на то, чтобы «занять свое место в качестве достойного преемника Миддендорфа, единственного ученого, пересекшего этот район на пути к дальнему северу» (Ал кок).

В Западной Сибири экспедиция Хандачевского (1877—1881 гг ) исследовала огромную, до того не известную область. Он проследовал по Иртышу и Оби от Тобольска до Обдорска на севере, поднялся по реке Полуй и вернулся, идя почти прямо на юг по бездорожью к Омску.

Хотя многое уже было сделано, русские неуклонно продолжали исследование отдаленных местностей Сибири. В 1881—1882 гг. Сахалин посетил Поляков, обнаруживший там ряд совершенно неизвестных мест. Он исследовал многие части острова и открыл единственную удобную гавань на побережье в устье реки Тымь.

В 1885 г. Бунге и барон Толль выступили из Иркутска и при- ступили к исследованию реки Яиьг. Они проследовали по ней вплоть до моря и посетили Ново-Сибирские острова[11]. В 1895 г. эти же места вновь посетил Черский. Он начал было исследовать Колыму, Индигирку и Яну, но умер, не успев закончить работу. У Черского уже до того были большие заслуги в геологической съемке Прибайкалья (1877—1881 гг,), и с его смертью Россия потеряла в высшей степени одаренного исследователя^. Его преемником на посту начальника северной экспедиции был Толль, которому удалось успешно довести до конца начатое предприятие, покрыть дорожной съемкой почти 5000 ш по территории в пятьдесят с лишком градусов долготы и вернуться с ценнейшим материалом.

Ценна также работа Майделя[12], прожившего в Сибири двадцать лет, из которых десять он провел среди якутов в крайнем северо-восточном углу страны. Его опубликованное в 1893 г.. исследование пролило много света на эту мало известную территорию.

1895 год ознаменовался двумя крупными экспедициями. Первая из них исследовала нижнее течение Енисея, обогнула полуостров Ямал, осмотрела Обскую губу и поднялась вверх по Оби и Иртышу до Тобольска. Вторая, под начальством Богдановича,, направилась к Становому хребту и приступила к систематическому исследованию территории вокруг Охотского моря. Богданович, дал многое для изучения северной части этого хребта: изучил побережье моря от Петропавловска на Камчатке до устья Амура и проехал через Ляодунский полуостров. В дополнение к упомянутым открытиям он нашел также новые залежи золота в горах[13]. Следующая экспедиция (1897 г.) произвела съемку озера Косогол в Северной Монголии и обследовала хребет Мунку-Сардык. на крайнем юге Сибири.

Сооружение начатой в 1891 г. железной дороги через всю- Сибирь было связано с детальным географическим изучением местности вдоль всей ее пролегающей по южной границе Сибири, трассы. Благодаря этому, а также стремлению отыскать минеральные богатства, исследование Южной Сибири зашло гораздо дальше, чем изучение Северной, естественные условия которой делают- ее менее пригодной для колонизации. Однакоже все почти без исключения важнейшие географические экспедиции нынешнего- столетия посылались не в Южную, а в Северную Сибирь. В 1905 г. был выслан отряд для изучения реки Хатанги. Он проделал большую и полезную работу в верхней части бассейна, после чего проследовал по течению реки до моря. Еще через три года на полуостров Ямал была выслана экспедиция под начальством Шит- кова, давшая прекрасное описание части до того не известной области. Третья экспедиция, под начальством Толмачева, была? послана в 1909 г. к побережью Северного Ледовитого океана, с заданием выяснить возможность торговых сношений между Тихим океаном и рекой Колымой через Берингов пролив, а также произвести съемку части побережья.^ В это же время был выслан и другой отряд, чтобы заснять побережье от Лены до Колымы. Обе экспедиции были успешно завершены, побережье заснято, а Толмачев дал благоприятное заключение по вопросу

о возможности тор говл и.

Несмотря на столетний труд, в Северной Сибири все еще остается много неизученных мест. Даже в 1926 г. С. Обручев в ходе исследования реки Индигирки открыл в Северо-Восточной Сибири новую горную цепь, хотя точное ее протяжение еще неизвестно [14]. До его экспедиции предполагалось, что местность на востоке представляла собой низменную равнину: на нынешней же карте появилась новая, вторая цепь гор, лежащая внутри, то есть к северу от известной дуги, образуемой Верхоянскими горами и их восточным продолжением. Эта новая цепь названа именем Черского, в честь исследователя, о работе которого мы говорили выше*[15].

Русская Средняя Азия[16]

Территория, лежащая между Каспийским морем и нагорьями Центральной Азии, играла по отношению к Индии и Ирану ту же политическую роль, что Амурский бассейн по отношению к Китаю. В обоих районах политические проблемы влекли русские силы вперед, и в обоих районах географы предваряли ученых4.

Русские шли здесь по двум направлениям. В восточной части рассматриваемой нами страны русские стремились к Центральной Азии в узком смысле этого термина, и наше описание заканчивается с началом исследования ими чисто горных областей. Это более краткая история, и мы ее можем суммировать в нескольких словах. Русские приступили к исследованию Алтая в 1826 г.,

и вскоре после этого новый материал об этой области дала уже упоминавшаяся нами выше экспедиция Гумбольдта, Однакоже настоящее завоевание области началось в 1831 г., когда был основан Сергиополь[17]. Через три года после этого Федоров достиг реки Лепсы у ее впадения в озеро Балхаш. В 1840—1842 гг. Шренк и Карелин провели изучение Семиреченской области, а еще через десять лет исследователи достигли города Кульд- жи в долине верхней реки Или. Аналогичное наступление велось и в южном направлении, и в 1855 г* была построена крепость Верная[18]* В ходе последующего трехлетия русские изучили местность вплоть до южного берега Иссык-Куля, включая долину реки Чу, Дальнейшие путеществия Семенова по Тянь- шаню и Голубева в Джунгарию ознаменовывают начало исследования уже Центральной Азии (в узком смысле этого слова), рассматриваемого нами в разделе 8-м настоящей главы.

Второе направление, по которому шли русские, вело через Каспийское либо Аральское моря* В 1819 г. Муравьев произвел съемку Каспийского моря и через Балханский залив прошел в Хиву*. Русские побывали в Хиве еще несколько раз в течение второго десятилетия XIX в,, а англичане дважды—в 1832 и 1839 гг. Между тем в 1836 г* на Каспийском море была произведена новая съемка, а в 1848 г. Бутаков провел большую систематическую работу на Аральском море. Вскоре после этого русские приступили к исследованию Аму-Дарьи и Сыр-Дарьи,

В 1854 г. началась топографическая съемка местности вокруг Оренбурга, после чего эти работы были распространены на юго-восток. В 1858—1860 гг, топографы засияли Арало-Каспийскую низменность и вновь улучшили карту Каспийского моря. Все ти географические работы были прелюдией к большому политическому наступлению в течение последовавшего десятилетия. В 1865 г. русские взяли Самарканд, а в 1868 г.—Бухару. В эти годы Бутаков поднялся на пароходе по реке Сыр-Дарья до Чиназа, осмотрел берега реки и определил координаты ряда точек (1863 г.)* В 1865—1868 гг. К. В. Струве определил координаты целого ряда пунктов, включая Бухару, Самарканд и Туркестан. В эти же годы совершил свое знаменитое путешествие венгерец А. Вамбери[19]. Хотя он и не ставил себе чисто научных целей, а маскировка его под туземца исключала возможность производства астрономических наблюдений, его замечания о ((Центральной Азии» имели довольно значительную ценность. В конце этого десятилетия было совершено также два путешествия между Кокандом и Иссык-Кулем, связавшие между собой две области, в которых велись наиболее энергичные исследования.

Начиная с 1870 г. русские перенесли свое внимание на степную область к востоку от Каспийского моря. Из Красноводска выступили две экспедиции, одна из которых проникла на 580 км на северо-восток, другая на 320 км прямо на восток. За ними з 1872 г. последовало изучение пересохшего русла Аму-Дарьи (Оксуса) и Туркмении. В следующем году русские взяли Хиву и вновь взялись за разрешение проблем Аму-Дарьи. К 1875 г. старое русло реки было уже заснято и нанесено на карту, хотя из данных новой, произведенной в 1883 г. съемки выяснилось, что Аму-Дарья, вероятно, никогда не впадала в море через Узбой,

К 1878 г. течение Аму-Дарьи было точно известно на протяжении более чем 800 км от Аральского моря. Еще через восемь лет Афганская пограничная комиссия произвела съемку границы от той точки, где соприкасаются границы России, Афганистана и Ирана, до течения Аму-Дарьи к северо-западу от Балха и далее на восток вдоль реки.

За продвижением на восток от Каспия последовало движение и на юг, где русских беспокоили текинцы. В 1879 г. против них была выслана экспедиция, и в течение двух лет они были покорены. В 1881 г. Лессар перенес русские съемочно-топографические работы за пределы новой границы на территорию Ирана ,и в следующем году произвел съемку местности в долине Гери- Руда до самого Герата (в Афганистане), который был уже достигнут в І878 г. со стороны Аму-Дарьи. С распространением географического изучения за пределы русской территории исследование русской Средней Азии закончилось, хотя оставалось еще не сделанным значительное количество детальной работы в Туркестане и в Киргизских (Казахских) степях, где в 1879 г, было положено начало топографической съемке.

Съемка 1882 г. создала базис для демаркации границы между Россией и Ираном, а в 1886 г. русские охватили съемкой также область Мерва (Мары). В том же году Радде и Коншин исследовали территорию между Ашхабадом, Мервом и Мешхедом и вдоль части афганской границы; Шварц же во главе топографического отряда проделал большую и важную работу в Восточной Бухаре. В это же время другие топографы и картографы энергично работали в области съемки и картирования долины Зеравшана и западной части Гиссарского хребта. В течение нескольких лет эта область была хорошо изучена.

Юго-Западная Азия

Оттеснение Россией Ирана в течение первых тринадцати лет XIX в. повело к присоединению Грузии, а позже—к" изучению русскими Кавказа. В 1826 г. война с Ираном возобновилась, испусти два года—к ее концу—почти весь Кавказ был присоединен к России. Это повело к первым русским исследованиям в этом районе и к уже упомянутым выше первым съемкам Каспийского моря,

Человеком, сделавшим больше всех в деле изучения Кавказа, был русский ученый Абих, потративший тридцать три года (1844— 1877) на изучение его геологии и топографии. Его работа была дополнена трудами русских офицеров, которые под начальством генерала Ходзько произвели в 1847—1863 гг. съемку Кавказа и части Армении. Они создали хорошую общую карту низменностей, но пропустили ряд крупных горных вершин Кавказского хребта. В течение этого же периода Радде, об исследованиях которого в других областях Русской Азии мы уже упоминали выше, приступил к своей большой работе в ряде округов Кавказа. Его путешествия, а также организация им Кавказского музея в Тифлисе (Тбилиси) сильно способствовали познанию Кавказа, и по объему работы, проделанной в течение второй половины XIX в,, с ним может поспорить лишь один Абих.

В 1868 г. Дуглас Фрешфилд с двумя спутниками и альпийским проводником взобрался на вершины Казбека и Эльбруса и побывал в наиболее крупных долинах между ними по южной стороне гор. В том же году Фавр приступил к геологическим изысканиям в центральной части хребта. Эта фаза исследований, характеризующаяся интересом к наиболее высокой части хребта, не была прервана новой съемкой Кавказа, предпринятой русским правительством начиная с 1880 г. В 1884—1887 гг. Деши совершил в этом районе ряд путешествий, в последнем из которых вновь принял участие Фрешфилд, и ежегодно между 1884 и 1891 гг. отдельные экспедиции выходили для изучения менее известных частей хребта.

В эти годы главным полем исследований был Центральный Кавказ, хотя путешественники не забывали и другие области. С началом нынешнего века русские геодезисты переключились на эти менее изученные местности, и теперь можно сказать, что Кавказ хорошо изучен.

Пока русские топографы постепенно продвигались в сторону Малой Азии и Армении с северо-востока, в эти области хлынуло большое число исследователей с запада. Они знакомили Западную Европу с областями, когда-то являвшимися центром мира классической древности. Первым ученым исследователем здесь был Нибур, в 1766 г, по пути в Аравию проехавший через Малую Азию, Сирию и Палестину. В начале XIX столетия Малую Азию посетил В. М. Лик, который изготовил гораздо лучшую ее карту, чем до того существовавшие. Через шесть лет за ним последовал Дж, М. Кйннер. Английский географ Реннел использовал накопившийся таким образом новый материал для создания своего крупного труда «Сравнительная география Западной Азии».

В 1812 г. капитан Бофорт приступил к съемке южного побережья, после чего капитан Копленд и другие продолжили ее в 1834—1847 гг. по западному побережью, В это же время был предпринят ряд важных путешествий во внутренние районы. Гамильтон посетил долину Галиса[20] и исследовал местность к югу от Мраморного моря. По поручению королевского географического общества и общества поощрения христианских знаний Эйнсуэрт совершил путешествие в страну христиан-несториан. Его экспедиция вышла из Скутари в сентябре 1838 г., прошла вдоль побережья до Синопа, а затем повернула к Анкаре, где и провела зиму. От Анкары экспедиция прошла поперек всей Малой Азии до Евфрата* В 1839—1840 гг. Эйнсуэрт совершил еще одно путешествие по Малой Азии, от Константинополя до Мосула.

Большую активность проявляла в то время английская консульская служба. Так, Брант, выйдя из Эрзерума, объехал область к западу от озера Ван, Саттер исследовал большую область между Эрзерумом, Сивасом, Самсуном и Трабзоном, а Пол- лингтон проехал от Эрзерума через Муш до Алеппо.

В 1841 г. Г. Киперт впервые приехал в Малую Азию и принялся собирать материал для своей монументальной карты. Он использовал для нее сведения, полученные более ранними путешественниками, а также немцами Мольтке и Фишером. Впервые карта была опубликована в 1843—1846 гг., но от времени до времени в нее вносились исправления, и с этой целью до 1892 г. Киперт совершил четыре путешествия по Малой Азии. В 1899 г., когда Киперт умер, карта все еще не была готова, но его сын завершил эту работу в первом десятилетии нынешнего века.

В этой стране продолжали совершаться относительно небольшие по масштабу, но крупные по значению путешествия, в которых приняли особенно большое участие археологи. Из наиболее известных путешествий первого периода деятельности Киперта назовем экспедицию Феллоуса в Ликию[21] (1838—1843 гг.), Барта— по юго-западной (1847 г,) и центральной Малой Азии (1858 г-), а также Вильсона, Дэвиса и Брайса. В конце XIX в. выделяются имена Рамзая, Хогарта и Мунро, интересовавшихся прежде всего археологией,

С исследованиями Малой Азии, проделанными Кипертом» могут поспорить лишь исследования русского путешественника П. Чихачева; он начал свои путешествия в 1842—1844 гг., будучи атташе русского посольства в Константинополе, возобновил их в 1848—1853 гг., когда он в ходе шести путешествий объездил всю страну, и в третий раз вернулся в Малую Азию и Армению в 1853 г,1 Его работа представляет собой особенный интерес для геологов и ботаников. В Армении старые исследования Абиха2 были дополнены трудами многих других исследователей, включая Линча, совершившего здесь два путешествия—в 1893 и 1898 гг.

В текущем столетии А. Фшшппсон, посвятивший много труда изучению Средиземноморья, посетил в 1900—1904 гг. Малую Азию и дал очень многое для познания ее западной части. Однако даже и в наши дни поражаешься, насколько недостаточно известны отдельные ее области. Хотя путешественники объездила Малую Азию по всем направлениям, объем работы по настоящему научному исследованию и съемке ее относительно очень мал.

На протяжении истории Сирию и Палестину посетило множество путешественников, но до второй половины XIX в. точных сведений по географии этих стран было очень мало. Это объясняется, вероятно, тем, что отдельные точки обладали такой притягательной силой, что все путешественники, в общем, только их и посещали.

Исследования XIX в. начинаются с путешествий Зетцена (Seet2en) 1805 г. и Буркхардта в 1812 г.; оба путешествия были подготовкой к работе в Аравии. Зетцен собрал много нового материала, и путешествия его вызвали значительный интерес; но усложнение политической обстановки вскоре после опубликования им своей книги затруднило дальнейшие исследования* Полностью, однакоже, они не прекратились, и в 1837 г, немецкие исследователи Шуберт и Рот сумели произвести ценные барометрические наблюдения на Мертвом море.

Однако поворотный момент в исследовании Сирии и Палестины наступил в 1838 г. с путешествием Э. Робинсона. Получив назначение на пост профессора библейской литературы в одной из протестантских духовных академий в Нью-Йорке, Робинсон решил, что, для того чтобы как следует еєсти курс, ему нужно самому съездить в Палестину. Спутником его был проживший многие годы в Сирии д-р Э. Смит, давший ему большое количество денных сведений. Результат путешествия Робинсона можно найти в его труде «Библейские изыскания в Палестине» (1841 г.), за который он получил медаль лондонского географического общества. В 1852 г. Робинсон вновь вернулся в Палестину и опять дал многое для ее географии.

Вслед за первым путешествием Робинсона немедленно же последовал целый ряд меньших, не связанных с его работой экспедиций. Так, в 1841 г. Саймондс произвел триангуляцию местности от Яффы до Иерусалима и Черного моря. В 1847 г. была произведена съемка реки Иордана от Галилейского озера до Мертвого моря, а в 1848 г. было заснято и последнее. В 1851—1852 гг. и в 1861—1862 гг. обширные путешествия совершил лейтенант Ван- де-Вельде, в результате которых он составил гораздо лучшую карту Палестины, чем известные до того. Некоторые другие исследователи, менее ученого профиля или квалификации, наподобие Тэблера, Герена, Стэнли и Грова, поддерживали интерес общества к Палестине и кое-что дали для ее географии, тогда как в Сирии железнодорожные изыскания от устья Оронта до Алеппо и исследования Ветцштейна в районе Дамаска (1858 г.) дали науке более точные данные для картографирования этих территорий.

Настоящая съемка Палестины началась с отправки в 1864 г. отряда английских инженерных войск в Иерусалим для изготовления карты города и окружающей местности в связи с проектом постройки водопровода. Это небольшое предприятие увенчалось полным успехом и повело к образованию «фонда по исследованию Палестины с целью изучения ее археологии, географии, геологии и естественной истории». После этого научное исследование Палестины пошло с невиданной до того энергией и систематичностью. Здесь достаточно упомянуть лишь наиболее важные географические результаты этой работы. Первые два года ушли па разведку территории между Дамаском и Иерусалимом, в результате которой «были произведены точные наблюдения времени и широты в сорока девяти пунктах. Между Бейрутом и Хевроном была проведена азимутальная линия от Баньяса до Иерусалима. На основе этой съемки был изготовлен ряд карт в масштабе одной мили в дюйме, на которых был отображен с севера на юг становой хребет Палестины, включая Галилейское [Тивериадское] озеро и стекающие к его западному берегу реки».

В 1869 г. была послана экспедиция в Ливан, а в течение двух последующих лет была исследована местность к западу от Мертвого моря. Геодезическая съемка западной Палестины продолжалась с 1811 по 1875 г., затем, после короткого перерыва, она была возобновлена и в 1877 г. закончена. Еще через четыре года, под руководством того же капитана Ч. Р. Кондера, который руководил большой частью работ на предшествовавшем этапе, началась съемка восточной Палестины. Эта работа продолжалась до 1882 г., когда турки запретили вести ее дальше.

Профессор Халл и Г. Г. Китченер (будучи в чине капитана) засняли в 1883—1884 гг. долину Арабах к югу от Мертвого моря, а в два последующих года была исследована местность к востоку от Иордана. После этого большинство экспедиций посвятило себя главным образом археологии страны. Так обстояло дело до 1913 г., когда была предпринята геодезическая съемка южной Палестины.

В Сирии было сделано меньше, но и здесь следует упомянуть о работе Дж. Э. Поста и Уэста, поскольку они распространили съемку Палестины на горные кряжи Ливан и Анти-Ливан-и дали много материала по флоре района. Геологические изыскания Бланкенхорна (1893—1914 гг.) также явились ценным вкладом в изучение Сирии и окружающих стран.

Огромные археологические сокровища, которыми так богата Западная Азия, всегда привлекали исследователей. В особенности это относится к Месопотамии, где за XIX в., если не считать археологических экспедиций, чисто географической работы было сделано мало. По ее восточной границе, где накануне мировой войны 1914—1918 гг. инженеры-геодезисты были заняты съемкой турецко-иранской границы[22], несколько исследователей, работавших главным образом на территории Ирана, способствовали нанесению некоторых важных деталей на карту, к чему мы еще вернемся в другом месте. Объем же точной географической работы в самой низменности Тигра и Евфрата очень мал.

Первое крупное исследование в XIX в. произвела экспедиция Ч. Дж. Рича, проехавшего через Алеппо и Басру в Индию и вскоре после этого вернувшегося в Багдад в качестве представителя Ост-Индской компании. За свое почти 14-летнее проживание в стране Ричу удалось осмотреть и описать развалины Вавилона и Ниневии, собрать большое количество общих топографических сведений и произвести съемку короткого отрезка реки Евфрата выше Хита. Часть материалов Рича была использована Реннелом в его «Топографии древнего Вавилона», а его съемки вошли в труды Евфратской экспедиции 1835—1837 гг.

Кое-какие детали дал Бакингем (1816 г.), но следующий большой шаг вперед был сделан лишь Евфратской экспедицией. Дели ее были политическими и торговыми, а задачей—открытие железнодорожного или пароходного сообщения с Дальним Востоком. Для этого необходимо было произвести съемку северной

Сирии и рек Тигра и Евфрата, что и было сделано партией из пятнадцати офицеров под начальством полковника Ф. Р. Чесни. Они перевезли в разобранном виде два железных парохода от сирийского побережья до Евфрата, произвели разведку северной Сирии и в марте 1836 г. начали плавание вниз по Евфрату. Одно судно погибло во время бури, другое же благополучно закончило съемку Евфрата и поднялось по Тигру до находящихся ниже Самарры порогов. Авария с последним пароходом и политические осложнения положили конец работе. Практическим результатом работы экспедиции являются опубликованные в 1849 г. 12 карт, оставшиеся авторитетными для значительной части обследованных районов. Помимо карт, следует еще упомянуть ценные работы описательного и археологического характера, принадлежащие перу начальника экспедиции и геолога У. Ф. Эйнсуэрта.

Почти сразу же за этой экспедицией последовали ценные изыскания Г. Раулинсона. В 1827 г. он отправился в Бомбей, а через семь лет оказался в Иране, по которому совершил много путешествий. В 1838 г. он вернулся через Месопотамию в Индию, а оттуда проехал в Афганистан. В 1843 г. он был назначен английским политическим представителем в Багдаде, где и пробыл до 1855 г. Он стал крупнейшим авторитетом по всем связанным с Ближним Востоком вопросам географии, политики и истории ~и стал «наиболее внушительной и наиболее известной фигурой среди англичан-востоковедов».

В годы службы Роулинсона в Месопотамии французские экспедиции под начальством Ботта и других произвели ценные археологические изыскания в Мосуле и в окружающем его районе. Их продолжателем был англичанин О. Г. «Лейярд (1847—1851 гг.). Здесь же Дж. Ф. Джонс собрал свой материал для карты местности между Тигром и верхним Забом (1852 г.). Примерно такая же карта была составлена по настоянию Роулинсона для местности вокруг Вавилона, гораздо южнее, но проект создания полной карты южной Месопотамии так осуществления и не получил. Работы эти прекратились в 1866 г., а в 1871 г. были опубликованы их результаты под названием «Тригонометрическая съемка части Месопотамии между 331/2 и 32° с. ш.». Кое- какие новые детали попали на карты в результате последующих археологических изысканий, и было также проделано несколько важных путешествий. К числу их следует отнести совершенное в 1893 г. путешествие Оппенгейма. Он начал с того, что проехал совершенно новым путем от Дамаска до Багдада, через самую середину пустыни Харра, а после этого пересек местность, отделяющую Евфрат от верхнего Тигра. Результаты путешествия Оппенгейма нашли свое отражение в хорошей карте, составленной Р. Киппертом, отец которого сделал так много для
исследования Азии. Это была первая попытка сочетать весь наличный ктому времени материал по картографии Сирии и Месопотамии.

Другая ценная карта, меньшая по охваченной территории, но более подробная, была составлена в 1^09—1911 гг. Вильямом Уилкоксом и его сотрудниками в ходе гидротехнического обследования Тигра и Евфрата, в связи с проектом оросительных работ. Эта карта охватывает территорию радиусом всего лишь около 100 км на север, запад и юг от Багдада.

Таким образом, к моменту возникновения мировой войны 19І4—1918 гг. точного материала собралось немного, но в этот момент в это дело включилось индийское геодезическое управление, которое—как за время войны, так и за последовавшие за ней годы—успело охватить большую территорию. Месопотамия была охвачена триангуляционной сетью, привязанной к аналогичным сетям Египта и Палестины на западе и России на севере, тогда как в самой Месопотамии съемка зашла за Мосул. Работы эти были сопряжены с трудностями, а нередко и с опасностями, но произведены были успешно в соответствии с лучшими традициями такого знаменитого учреждения, как индийское геодезическое управление.

Между Месопотамией на востоке и Палестиной на западе лежит безлюдная пустыня, заходящая далеко на юг в пределы Аравийского полуострова. Здесь, в противоположность рассматривавшимся нами до сих пор странам Западной Азии, еще сохранились обширные районы, куда не ступала нога европейца. Между сухостью и бесплодностью этого района и отсутствием европейских исследователей существует прямая связь. Однакоже одной географией всего объяснить нельзя, так как в данном случае негостеприимность естественной среды усугублена религиозным и политическим фанатизмом.

Научное изучение Аравии[23] началось в последние годы XVIII в. с путешествия Нибура и продолжается до наших дней. Его удобно подразделить на три периода. Первый из них заканчивается выходом в свет карты Риттера в 1852 г.; к этому времени были достигнуты большие успехи в области исследования территории Аравии к югу от 25° с. ш. Второй период ознаменовывается опубликованием в 1904 г. книги Хогарта «Проникновение в Аравию». Мы останавливаемся на этой дате только из соображений удобства, так как с того времени не вышло никакой другой обобщающей работы по истории исследования страны.

Первым крупным путешественником XIX в., посетившим Аравию, был испанец Доминго Бадья-и-Леблич. В 1803 г. Он покинул Кадис и ухитрился добраться до Мекки. Путем астрономических наблюдений он определил географическое положение Мекки, описал дорогу от побережья до Мекка и Медины и «может претендовать на приоритет в области наблюдений по геологии, ботанике и метеорологии Геджаса» (X о г а р т). В 1809 г, за ним последовал ботаник Зетцен, также пробравшийся в Мекку и посетивший Санаа и Аден. Он повернул было обратно в глубь Аравии, чтобы пройти до восточного побережья, но далеко не продвинулся, так как был вскоре убит.

Усиливающиеся притеснения христиан в Палестине повлекли в 1811 г. Оттоманскую экспедицию в Аравию. Некоторые из сопровождавших экспедицию европейцев дали кое-что для общего изучения Аравии. Выдающееся значение имела работа Дж. Л* Буркхардта, который до своей высадки в Джедде в 1814 г. много путешествовал по Сирии и Нубии и открыл руины Петры. Через некоторое время он добрался до Мекки, а оттуда исследовал лежащую к северу от нее территорию. Он оставил в высшей степени ценное описание священного мусульманского города Мекки, ее паломников, их обрядов и торговли и собрал также большой материал о западной части Центральной Аравии. На обратном пути в Англию Буркхардт умер, оставив после себя драгоценный материал. Опубликование его «Дневника» «удовлетворило существовавшее в то время у всех, занимавшихся религией, политикой, этнографией и местной историей, любопытство относительно мусульманских религиозных центров Мекки и Медины и их окрестностей, так же как у географов, картографов, экономистов и купцов» (X о г а р т),

В Неджде, лежащем к востоку от этого небольшого, изученного БуркхардтОіМ района, побывали всего лишь по нескольку дней в 1799 г. Рейно, добравшийся до него со стороны Персидского залива, а в 1818 г.—Рохвуский, но первые солидные сведения о Неджде были получены от англичанина капитана Дж. Ф> Садлиера. Он был послан правительством Индии для сотрудничества с Египетской экспедицией; однакоже, высадившись в июне 1819 г. в Эль-Катифе (в Персидском заливе), он обнаружил, что египтяне уже ушли. Желая догнать их, он пересек страну до Медины и вышел к берегу Красного моря у Янбо. Отсюда он направился в Джедду, где был задержан на четыре месяца, пока, наконец, не получил возможности возобновить обратный путь в Индию. Садлиер был первым европейцем, которому удалось пересечь Аравию с востока на запад, и если даже, как говорят, его просто перевезли через Аравию, как тюк с товаром, он все же сумел дать описание местностей, до того совершенно незнакомых европейцам» а та ориентировочная карта, которая была составлена по его наблюдениям, более чем компенсирует провал, данного ему политического задания.

Египетская экспедиция в область Асир, лежащую к югу от Мекки, началась в 1832 г. и длилась ряд лет; она косвенно способствовала, так же как и две упомянутые нами ранее экспедиции, географическому изучению этого района. Египетскую армию сопровождало полдюжины европейцев, из них пятеро французов. Поскольку никакой другой исследователь не посетил в XIX в. этого района, их планы и донесения представляют значительную ценность.

Еще южнее, в Йемене, вслед за египтянами, прибывшими в 1826 г., в страну последовали европейские исследователи. Некоторые из них застряли в прибрежных городах, кое-кто проник в Санаа, а французскому ботанику П. Э. Ботта удалось подняться на вершину горы Сабор. Результаты более продолжительного путешествия другого француза, JI. Арно, от Санаа до Ма- риба (1843 г.), оказались весьма ценными для археологии, но дали мало географии.

Первым научным исследователем Омана, расположенного в юго- восточном углу Аравии, является лейтенант Джемс Уэлстед, уже до того работавший в аравийских водах на военно-гидрографическом судне «Палинурус». Частично-ему помогал другой англичанин, лейтенант Уайтлок. Хотя ни тот, ни другой очень далеко на заходили, Уэлстеду удалось собрать некоторый полезный материал о плодородных районах Омана и поглядеть на окраину пустыни, о переходе через которую он мечтал. Он убедился, что на юго-запад «так далеко, покуда хватал глаз, простирались огромные, покрытые зыбучими песками равнины, в которые еле отваживались проникнуть даже выносливые бедуины». Политические неурядицы на севере исключили всякую надежду проехать в Неджд, так что в 1836 г. Уэлстеду после короткого, но небесполезного проживания в Омане не оставалось ничего другого, как вернуться в Индию.

Ту пустыню, которая отпугнула Уэлстеда, удалось преодолеть в 1843 г. баварцу Вреде. Он проник в Хадрамаут со стороны южного побережья и добрался- до зыбучих песков Эль-Акаф. Его сообщение поставлено под сомнение, но вряд ли на это были основания,— собственно говоря, даже нет никаких оснований сомневаться в подлинности его открытий.

До этого момента Северная Аравия оставалась как бы в загоне. Если не считать путешествия по ней в 1808 г. одного из слуг Зетцена, довольно поверхностного обследования прибрежных земель Мидиаиа Рюппелем в 1826 г. и посещения прилегающих вод гидрографическим судном «Палинурус» в 1831- г., почти никто из европейцев сюда не заходил. Именно поэтому так важны путешествия .одного из талантливейших исследователей Аравии Г. А. Валлина (Wallin), посетившего страну дважды—в 1845 и 1848 гг. Валлин был на египетской службе, и миссия его была политической. Хотя он не имел с собой инструментов, он сумел дать очень многое для географической науки.Хогарт характеризует его «как исследователя-ученого лучшего современного типа, вполне квалифицированного и твердо решившего не оставить недоделанным ничего для своего преемника». В ходе своего первого путешествия он прошел от Каира до южного конца Мертвого моря и оттуда совершил переход через пустыню до Хайла, главного поселения Джебель-Шаммара. Вернулся он через Мекку и Me- дину. В 1848 г. он вновь приехал в Аравию и от берега Мидиана пересек страну через Тейму и Хайл до МешедгАли вблизи Евфрата, откуда проследовал в Багдад.

«Валлин был последним из пионеров, занимавшихся открытием новых областей Аравии вслед за Нибуром. Он сломил последний барьер, изолировавший от мира неисследованный район первостепенного значения. После Валлина каждый европейский путешественник, совершавший более или менее значительное путешествие по внутренней части полуострова, неизбежно наты- кался на следы или пересекал маршрут кого-либо из своих предшественников» (Хогарт).

Именно достижения этих ранних исследователей Риттер и отобразил на своей опубликованной в 1852 г. карте, которая сама по себе сделала эпоху в области изучения Аравии.

После этого наступил второй период исследования. Кое- какие новые данные о северной части западного побережья дало путешествие, совершенное в 1877 г. Р. Ф, Бертоном. Хотя ему и не удалось найти золотых россыпей, которые он думал найти в Мидиане, он пролил новый свет на географию местностей, частично посещенных Рюппелем и Валлином, исследовал западную окраину полуострова к северу от Муэлэ, а к югу от него поднялся по краю плато и получил кое-какое представление о его внутренней части. Южнее в 1854 г. Бертон совершил паломничество в Мекку и Медину, давшее мало нового материала. Он смог лишь подтвердить наблюдения своих предшественников и прибавить к ним кое-какие собственные. Посетивший Медину в 1878 г. Кин, так же как и Бертон, отметал непрерывный рост города, а выдающемуся голландскому ученому И- С, Хюргронье в 1885 г, удалось провести в Мекке пять месяцев и собрать ценнейший материал о ее жителях.

Большие исследования были проделаны во второй половине XIX в. на юго-западе, в особенности после турецкого завоевания 1872 г. Большая часть путешественников выступала в путь из Адена, сделавшегося в 1839 г. британским владением. Исследователи направлялись в глубь Аравии, в города Таиз и Санаа, самыми различными путями. Американский миссионер Цвемер проследовал в 1894 г. в Таиз; Манцони (1877), Дефлерс (1887) и Харрис (1892 г.)—все посетили г. Санаа, а Манцони довольно долго прожил там. В восточном направлении Миллинген (1873 г.), Дефлерс (1887 г.) и Дж. Буркхардт (1890) проникли на обнаженное плато, а немецкий археолог Э. Глазер в 1894 г. добрался до оазиса Хамр к северу от Санаа и вернулся с ценными географическими сведениями относительно Йеменского нагорья. Еще более крупное путешествие предпринял в 1869—1870 гг. Галеви (Франция). Он выступил из Адена и, пройдя по краю лежавшей к востоку пустыни, добрался до отдаленного Маклафа в Недж- ране. Его интересы лежали главным образом в области археологии, но он сумел дать также и общее географическое описание многих, до него никем не посещенных мест. Хорошим дополнением к его работе явилось второе путешествие Глазера, предпринятое им в 1889 г. На этот раз он достиг Мариба, привез с собой много копий надписей и материал для карты.

Сравнительно мало было сделано в этот период на южном побережье, и рельеф его до сих пор недостаточно известен. Помимо съемки побережья, были проведены три экспедиции во внутренние районы. В 1870 г. капитан С. Б. Майлс и В. М. Мун- цингер двинулись из Бир-Али в глубь страны и достигли Вади- Мефат, но, поскольку Майлс занимал в Адене официальный пост, дальше двинуться они не могли. Более чем двадцать лет спустя, в 1893 г., археолог Л. Хирш, выступив в путь из Мок- каллы, добрался до большого Вади-Хадрамаут и исследовал на значительном протяжении его верхнюю часть. В следующем году экспедиция Т. Бента, в состав которой входил египетский топограф, составила карту этого района. Хотя обе последние экспедиции и прошли по неизвестной до того стране, географии ее они дали сравнительно мало нового, поскольку основные - черты рельефа ее уже были выяснены голландским ученым Ван- ден-Бергом на основании опроса выселившихся на Яву арабов.

Путешествия капитана Майлса по Оману охватили новые местности, соседние с теми, которые уже прошли Уэлстед и Уайт- лок. Он посетил местность к юго-востоку от Джебель-Ахдар и, сделав петлю, вышел к берегу у Курьята. На северо-западе он достиг Бирема и собрал кое-какие общие сведения о местности на западе. Майлс побывал в этих краях в ноябре 1875 г., и более никто в них не был до 1901 г., когда миссионер Цвемер проник сюда со стороны Персидского залива. Всего Цвемер совершил по северному выступу Омана в 1900—1901 гг. три путешествия, пройдя от Абу-Даби до Сохара и посетив Шарджу и Шинас на его двух противоположных берегах. Отсюда же майор Перси Кокс совершил в мае 1902 г. поездку в Маскат, связав его, таким образом, с местностями, уже исследованными Майлсом.

Еще выше по побережью полуострова расположена страна Хаса, по которой в 1819 г. совершил свое знаменитое путешествие Садлиер. Возможно, что в 1862 г, в ней побывал Палгрейв, хотя более поздний путешественник—Филби—ставит это под сомнение. Во всяком случае, ее исследовал полковник Л, Пелли, проехавший в 1865 г, от Кувейта на Эр-Рияд. Посетив на обратном пути Хофуф, он вышел к побережью у Оджейра- Между этими пунктами Пелли проехал очень быстро, и, хотя у него был с собой географический инструментарий, ему почти не удалось им воспользоваться. Однакоже кое-что к известиям Садлиера и Палгрейва он прибавил.

Путешествие В. Г, Палгрейва (1862 г.) замечательно в ряде отношений. Как и Валлин, он лроннк в Центральную Аравию с севера и также имел политическое задание. Однако, в противоположность Валлину, он собрал мало географического материала, так как, по его собственному признанию, его интересы лежали в другой сфере и он ие имел возможности вести путевого журнала. Если все, что он рассказывает, верно, то он проехал от Хасы до Хайла, а оттуда через всю Центральную Аравию до Эль-Ка- тифа на Персидском заливе. Хотя его описания и имеют иногда .некоторую ценность, много упоминаемых им мест теперь уже описаны путешественниками более квалифицированными, чем Палгрейв, так что долее задерживаться нам на его работе не имеет смысла1.

В феврале 1864 г, в Тейнму с северо-запада прибыл итальянец К. Гуармани с целью закупки лошадей для французского и савойского дворов. Он задержался в Аравии и совершил самые важные из всех известных путешествий по Центральной Аравии. Он был первым, посетившим «древний и знаменитый оазис Хайдар, в котором такой большой процент негритянского населения, что он кажется частью Судана» (X о г а р т), и совершил поездку в Джебель-Шаммар, давшую ценнейшие результаты . «От него первого мы узнали о большом протяжении на запад и юго-запад питающих Шаммар оазисов и колодцев», а его компасные и другие наблюдения настолько многочисленны, «что он вправе претендовать на честь быть тем, кто ие только впервые обеспечил возможность научного картографирования Центральной Аравии, но и дал картографам больше материала, чем кто-либо из его преемников, кроме Юбера», до самого последнего времени.

Следующий исследователь, Шарль Юбер, также добрался в Центральную Аравию с севера (1878 г.). Из Дамаска он проследовал через Боера, Каф и Эль-Джауф до Джебель-Шаммара. Через несколько месяцев за ним последовали супруги Блент, Вильям и Анна, целью которых было просто повидать арабов центрального района. Они также прибыли в Джебель-Шаммар с севера

---------------------------------------------------------  і

1 Книга его переведена была на русский язык: Пальгрзв, «Путешествие по средней и восточной Аравии», СПь, 1875.—Црим. ред.

и оставили весьма ценное описание своего путешествия. В 1883 г. Юбер вновь проехал в Хайл. На этот раз его сопровождал И. Эйтинг, намеревавшийся произвести кое-какие археологические раскопки. Начали они путешествие от Джидды на западном побережье, и оборвалось оно в 1884 г. с убийством Юбера. Девять лет спустя последний исследователь этого второго периода

Э.         Нольде проехал в Хайл опять-таки с севера, но, так как он взял более восточное направление, чем его предшественники, ему удалось подметить кое-что новое. Однако, поскольку он не ставил себе географических целей и записи его имеют главным образом политический характер, его поездка дала мало нового.

Нам остается еще рассмотреть путешествия Ч. М. Даути, автора классической в литературе о путешествиях книги «Пустынная Аравия» (Arabia Deserta) и, быть может, также и крупнейшего исследователя Аравии. Май и июнь 1875 г. Даути провел к востоку от реки Иордана в тщетных поисках возможности пробраться дальше. Лишь в ноябре 1876 г. ему удалось добраться до Аравии, где он и прожил до августа 1878 г. Пройдя через Тебук и Мадайн-Сали, он посетил Тейму и достиг Хайла. Оттуда он направился на запад к Хайбару и далее на восток— к Берейде, откуда повернул на юго-запад и пересек всю Аравию до Джедды. «Никто так близко не ознакомился с аравийской землей и арабским народом, как Даути, и никто не описал их так тонко, искренно и верно» (X о г а р т). Всякий прочитавший труд Даути, написанный несколько замысловатым языком, не сможет не согласиться с оценкой Хогарта. Даути описывает жизнь кочевников и точно и живописно. Он наблюдает, как туземцы убирают свои шатры, упаковывают вьюки и передвигаются к другому пастбищному угодью. Вот его описание:

«По истечении трех дней Аараб перекочевал на двенадцать миль на юго-запад и разбил лагерь у Хусшеркиша. Было 22 февраля,и мы обнаружили здесь рабию—свежую цветущую траву... Рабия—это ежегодное восстановление сил, более того— это сама жизнь для скота кочевников.’ Каким наслаждением для привыкшего к пустыне глаза был этот бедный волшебный цветущий сад! Когда бедуины увидели, что я задумался, пораженный этими дивными живыми драгоценными камнями, они сочли это за детскую повадку чужестранца. Когда я спрашивал, как зовутся эти растения, они односложно отвечали мне: «Все они зовутся эль-усшб—«весенние листья»,—-И они очень полезны нашему мелкому скоту и верблюдам».

На страницах книги Даути можно встретить описания оседлой жизни в оазисах, характера местности, отдельные замечания о маловажных на вид вещах, как, например, форма дюны
или происхождение пояса глины, также как множество бытовых подробностей. Хотя позднейшие путешественники и добавили много подробностей более научного характера, никто не дал лучшей картины Аравии, чем Даути.

Кое-какая важная работа была проделана в Аравии в XX в. Накануне мировой войны 1914—1918 гг. в Геджасе оставались нерешенными две проблемы: слишком мало было известно о водоразделе между реками, стекающими к Красному морю и к востоку, и неизвестна была даже географическая долгота таких важнейших точек, как станции и конечный пункт Геджасской железной дороги[24]. Материал, собранный полковником Лоуренсом и несколькими военными экспедициями, дал кое-что для разрешения этих вопросов, и были определены географические координаты нескольких станций железной дороги. Кроме того «довольно основательно были изучены два массива на Геджасском склоне. Один из них имеет продолговатую форму. Обращенное к морю основание его простирается от Рабу до Ведж и по направлению к внутренней части страны между двумя линиями, одна из которых проходит от Рабу до точки в 35 милях к северу от Медины, а другая—от Ведж до Дизад, где принимает несколько конусообразную форму. Второй массив меньше по размеру и представляет собой треугольник с вершиной в Акабе и базой, длиной в 50 миль вдоль железной дороги от Маана до Тель- Шама» (X о г а р г, «Война и открытия в Аравии»)[25].

В ходе своего путешествия в Мекку в 1925 г. Э. Руттер двинулся по совершенно новой дороге вдоль прибрежной равнины, но злополучная потеря компаса и анероида лишила его возможности производить научные наблюдения.

В 1918 г. английские офицеры собрали в Асире кое-какие общие сведения о нем, а в самое недавнее время мелкий новый материал к ним добавила проехавшая Асир Розита Форбс.

Что касается Йемена, то в 1909 г. французский инженер путей сообщения Бенейтон произвел к востоку от Джизана съемку местности, понадобившуюся в связи с проектом постройки железнодорожной линии от Ходейды до Санаа. В 1912 г. оба эти пункта посетил Бери. Годом раньше в Санаа побывал Уэй- велл. Об этой местности, как и об Асире, значительный материал был собран за годы мировой войны (1914—1918 гг.).
На юго-востоке Аравии зимой 1925/26 г. работал Лис, давший новый географический и геологический материал о прибрежных округах вплоть до провинции Дофар. Однакоже наиболее радикальные перемены претерпела за рассматриваемый период карта северной и центральной Аравии. Уже в 1909 г. на севере работало два исследователя—А. Мюзил и Батлер. Первый из них совершил в 1908—1915 гг. ряд поездок в район между Басрой, заливом Акаба и Алеппо. Частью эта местность была совсем неизвестной, частью никем не виданной со дней Бертона, но теперь все ее тайны были постепенно раскрыты исследователями. Второй путешественник, капитан Батлер, в сопровождении другого офицера проехал в 1908 г. из Багдада в Дамаск через Эль-Джауф, до которого никто с восточной стороны ранее не доезжал.

Вскоре после этого Д. Каррутерс в ходе путешествия от Мединской железной дороги вблизи северного кошіа Мертвого моря прошел к западу от Эль-Джауфа к Тейме (1909 г.). Гертруда Белл во время своей замечательной экспедиции 1913—1914 гг. почти достигла Теймы. Белл пересекла территорию к востоку от железнодорожной линии от Дамаска до Хасана (вблизи Теймы), откуда повернула па восток к Хайлу. Ее обратный путь лежал в северо-восточном направлении к реке Евфрат, откуда через Багдад и Пальмиру она вернулась в Дамаск. Она проехала около 2400 км, и ее путешествие дало много географических и быто-' вых деталей для познания страны.

В то время как Каррутерс и Белл путешествовали по северу, капитан В. Шекспир изучал хинтерланд Кувейта, куда в 1909 г. он был назначен политическим агентом. Несколько предварительных путешествий помогли ему установить хорошие отношения с туземными племенами внутренних районов и позволили ему совершить его главное предприятие, а именно путешествие через всю Аравию, от Кувейта до Египта. Это ему очень хорошо удалось, и он, в общем, прошел 1900 км по дотоле не известной местности. Он вел тщательный дневник путешествия, и, так как ему пришлось не раз пересекать маршруты множества других исследователей, его работа сыграла свою роль в корректировке их очень часто более грубых наблюдений.

Ту территорию, по которой до мировой войны 1914—1918 гг._ прошел Шекспир, в те же годы посетило еще два исследователя. В 1910 г. полковник Дж. Э. Личмен исследовал большую область к востоку от Басры, а в 1912 г. совершил путешествие иа юг к Оджейру на побережье Персидского залива, тогда как датчанин Раункьер прошел сушей от Оджейра до Кувейта.

Ко всему этому необходимо присовокупить замечательные путешествия Г. Филби. В 1917 г., будучи послан с политическим поручением в Эр-Рияд, он пересек всю Аравию от Оджейра до"

Джедды. Поскольку он не выполнил возложенного на него задания, он вернулся обратно в Басру, опять достиг Эр-Рияда и там добился разрешения на короткую поездку на юг до Вади- Давасир. Это путешествие имело первостепенное значение, поскольку Филби был первым христианином, приникшим так далеко на юг ІІеджда. Он собрал достаточно ионный материал, чтобы, во-первых, рассеять неосновательные слухи о существовании там какого-то густонаселенного района и, во-вторых, установить известное на сегодняшний донь фактическое положение вещей.

В 1920—1922 г г. Филби в сопровождении майора А. Л. Холта совершил второе путешествие, отправившись из Аммана, что на Мединской железной дороге, через Эль-Джауф до Карбалы вблизи Евфрата, Это путешествие, предпринятое в связи с, ранее проведенной майором Холтом большой топографической работой по изысканию трассы железной дороги между Багдадом и Хайфой, намного уточнило географию Северной Лрании.

Последнее путешествие по пустыне было совершено майором Р. Э. Чизменом, добравшимся в 1923 —1924 гг. до никем ете из европейцев не виданного оазиса Джабрина на окраине обширной южной пустыни. В ходе этого исследоншмія территории к югу от Хофуфа он прошел 240 км по совершенно неизвестной местности, а поскольку он все время делал точные наблюдения, он сумел определить географическое положение оазиса Джабрин. За ним лежит пустыня, которую за последние годы пересекли две экспедиции. В 1931 г. Бертрам Томас прошел от Дхофара на южном берегу Лравии до Дохака на Персидском заливе, а в 1932 г. Филби, выйдя со стороны Бахрейнского залива, достиг Вади-Давасир. Этим самым было ликвидировано последнее большое белое пятно на карте Аравии.

 


[1] Кроме одной (устаревшей) английской книги Ричарда Темпла, характеризующей прогресс географического изучения Азии за 1830—1880 гг., автор рекомендует также книгу русского академика Б. В. Бартольда, вышедшую в 1913 г. в переводе на немецкий язык—«История изучения Востока в Европе и Россию, изд. 2-е, Ленинград, 1925.— Прим. ред.

[2] Автор не упоминает здесь о знаменитом русском мореплавателе Головнине В. М., чьи «Записки о приключениях в плену у японцев в 1811,1812, 1813 гг.» вышли первым изданием в 1816 г. и затем несколько раз переиздавались (см, В.Головнин, «Сочинения», ГУСМП, 1949). Головнин дал очень ценный географический материал о Японии (главным образом, конечно,

о   Хоккайдо, где он находился в плену три года).—Прим. ред,

[4] Александр Федорович Миддендорф,—академик (1815—1894 гг.). Важнейшая его работа—«Путешествие на Севере и Востоке Сибири», чч. I—И, СГГБ, 1860—1869.—Прим. ред.

[5] Александр Кастрен был уроженцем Финляндии, крупным лингвистом; специально изучал языки народностей Северной Азии. На русском языке издано «Путешествие Александра Кастрена по Лапландии, Северной России и Сибири» (1838—1844, 1845—1849). «Магазин землеведения и путешествий». Собрание старых и новых путешествий. Москва, 1860, т. VI, ч. II, стр. 1—482.—Прим. ред.

[6] Книга Александра Гумбольдта была переведена на русский язык вскоре после ее выхода в свет (А. Гумбольдт, «Путешествие в 1829 г. по Сибири и Каспийскому морю», СПБ, 1837). Общую оценку Гумбольдта

[7] Николай Николаевич Муравьев, получивший за свою административную деятельность титул графа Амурского (1803—1881), был генерал-губер- натором Восточной Сибири с 1847 до 1861 г. При нем крупнейшую географическую работу произвел известный кругосветный мореплаватель Г. И. Невельской, исследователь Амура, Татарского пролива и Сахалина, устранивший все сомнения в том, что Сахалин—остров.—Прим. ред.

[8] К. И. Максимович—академик (1827—1891), кругосветный путешественник, по специальности ботаник.—Прим. ред.

[9] Петр Алексеевич Кропоткин (1842—1921). анархист-теоретик, замечательный путешественник, географ и геолог.— Прим. ред.

[10] Александр Лаврентьевич Чекановский (1832—1876)—участник польского восстания 1863 г., сосланный царским правительством в Восточную Сибирь. Его «Дневник экспедиции по рекам Нижней Тунгуске, Оленеку и Лене в 1873-—1875 гг.» опубликован в Записках Географического Общества по общей географии (XX, дъ 1, 1896). Именем Чекановского назван водораздельный хребет, протягивающийся за 70-й параллелью с, ш , между

нижней Леной и нижним Оленеком.—Прим. ред,

[12] Герард Майдель был начальником правительственной Чукотской' экспедиции 1868—1870 гг. К сожалению, обширные коллекции, собранные* членами экспедиции, сгорели в Иркутске в 1879 г. Результаты путешествия Майделя были опубликованы на русском языке в 1894 г. «Путешествие- л о северо-восточной части Якутской области в 1868—1870 годах» (прило* жение к 74-му тому Записок Академии Наук).—Прим. ред.

[13] Речь идет, повидимому, о горном инженере, геологе Карле Ивановиче Богдановиче {род. 1864). Однако всю перечисленную работу К. И. Богданович провел не в течение одного 1895 г. и не одной экспедицией.—Прим.. ред.

[14] Напомним, что 1-е издание книги вышло в 1931 г. Впрочем, ниже автор слишком упрощенно излагает значение открытия С. В. Обручева.— Прим. ред.

* За последние годы русские проделали большую научную работу в Сибири, но она связана главным образом с исследованиями Арктики, которые рассматриваются ниже,—Прим. штора,

[15] По этим проблемам см. «История СССР», т. II, Госполитиздат* 1949, стр. 564-565 и 580—582. —Прим. ред.

[17] Ныне Аягуз—на одноименной реке.—Прим. ред, Ныне Алма-Ата.—Прим. ред.

[19] Русские переводы Вамбери^ «Путешествие по Средней Азии»,М,, 1867, и «Очерки Средней Азии», М., 1868. См. также А. Вамбери, «Приключения, описанные им самим», М., 1931. Художественную характеристику ученого-путешественника дал Я. Тихонов в рассказе «Вамбери».—Прим. ред. 19 Бейкер

[20] Галис—древнее название крупнейшей реки Малой Азии, ее нынешнее турецкое название—Кызыл-Ирмак (Красная река).—Прим. ред,

а Ликия—древнее название приморской горной облаети на юго-западе Малой Азии, между заливами Анталья и Фетхие.—Прим. ред.

г Классический труд 77. Чихачева был опубликован в 8 томах в Париже на французском языке под названием «Asie Mineure, description phisique* statistique et archЈologique», 1853—1869.—Прим. ред.

a Г. Абихt «Геология Армянского нагорья. Западная часть». Записки Кавк. Отд. ИРГО, XXI, 1899; Восточная часть, ХХШг 1902.—Прим. ред~

[22] Комиссия заканчивала работу, начатую еще в 1848 г.—Прим. шпора,

[23] Образцовым трудом, использованным при составлении этого раздела, является книга Хогарта «Проникновение в Аравию» (D. G. Hogarth, The Penetration of Arabia, 1904).—Прим. автора.

[24] Эта стратегическая ж. д. была проложена во время первой мировой войны турками параллельно берегу Красного моря от Маана (Трансиордания) до Медины. После войны была разобрана.—Прим.. ред.

[25] Эта ценная статья, помещенная в «Географическом журнале» («Geographical Journal», v. LV, pp. 432—433), посвящена главным образом Западной Аравии, но касается также Центральной и Южной Аравии.— Прим. автора.