Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



ПОИСКИ ДРУГИХ ПУТЕЙ В АЗИЮ
Этнография - История географических открытий
  1. Через Атлантику

Хотя экспедиции отца и сына Каботов и братьев Кортереалов принесли одни разочарования, западноевропейские государства продолжали посылать суда к восточному побережью Америки как на рыболовный промысел, так и на дальнейшие поиски прохода в Азию. Одним из самых интересных предприятий этого рода было совершенное по заданию французского короля плавание Джованни Верраццано. В 1523 г. он прибыл на остров Мадейру, отплыл оттуда в следующем году и, следуя все время на запад, достиг «новой страны, никем до того ни в старое, ни в новое время не виданной». Точно установить объем открытий Верраццано трудно, но, повидимому, он исследовал побережье от Нью-Джерси до мыса Код и, вероятно, совершил плавание от Флориды до острова Кап-Бретон. «Целью моего путешествия,—пишет он,—было- достигнуть Китая на окраине Азиатского материка. В то же время я боялся, что вновь открытая страна окажется барьером на пути к Китаю, что и подтвердилось на самом деле, но я не сомневался в том, что я пробьюсь сквозь этот барьер и найду проход в восточный океан». Вернувшись, ом поведал миру, что Атлантический океан отделен от Тихого узким перешейком земли, что нашло свое отражение в ряде карт, вычерченных в годы, немедленно последовавшие за его открытием.

В эти годы в поисках более короткого и удобного пути, чем тот, которым плыл Магеллан, на сцену выступают испанские путешественники. Карл V послал Эстевана Гомеса2 с поручением «отправиться и открыть Восточный Катай... где вы произведете открытия вплоть до наших Молуккских островов, целиком лежащих в пределах нашей сферы влияния». Экспедиция Гомеса была осуществлена в 1524—1525 гг., и хотя точный путь ее неизвестен, ясно„ что она не сделала ни одного важного открытия.

В мае 1527 г. два судна под командованием Джона Рата (Rut) вышли из устья Темзы «искать новые страны». Их открытия известны из напечатанного в сборнике путешествий Перчеса письма, в котором говорится, что суда «заплыли до 53° северной широты, где нашли множество ледяных островов», дальше продвинуться не смогли и вошли «в хорошую гавань, называемую Сент-Джон», где застали французские и португальские рыболовные суда. Никакого значения это путешествие не имело._

Рыбачьи суда продолжали посещать воды вокруг устья реки Св. Лаврентия, но до 1534 г., когда в этот район прибыл Жак Картье, не было сделано ни одного важного открытия; или, быть может, правильнее сказать—ни одно крупное открытие не стало достоянием гласности. В особенности не верится, будто такой огромной ширины пролив, известный под названием Каботова, мог оставаться неизвестным и будто его открыл лишь сам Картье, притом с запада1.

Картье отплыл из Сен-Мало2 20 апреля 1534 г. и 10 мая достиг мыса Бонависта на Ньюфаундленде. Задержавшись здесь из-за льдов на десять дней, Картье, в конце концов, пробился вдоль побережья ко входу в пролив Бель-Иль, -где был опять остановлен льдами. Отплыв вновь 9 июня, Картье изучил побережье у входа- в пролив как со стороны Ньюфаундленда, так и с противоположной, лабрадорской стороны. После этого, пройдя пролив, он подробно изучил побережье Лабрадора и весь западный берег Ньюфаундленда, отмечая со значительной точностью всякого рода полезные для штурманов и рыбаков подробности и открывая много нужных гаваней. Лабрадор он расценил довольно низко: «Если бы земля была так же хороша, как гавани,—писал он,—она была бы благословением божьим; на самом же деле юна не заслуживает даже самого названия земли, до того она покрыта камнями и высокими обрывистыми скалами; объехав все северное побережье, я так и не увидел хотя бы одного воза земли, а я высаживался во многих местах». Пройдя мимо ряда мелких островов и группы островов Магдалены до острова Принца Эдуарда, он обнаружил, что последний «изобиловал всем, кроме гаваней», так что ему не уда-- лось высадиться на берег и воспользоваться его благами. Он пересек то, что называл заливом и что было на самом деле Нортумберлендским проливом, и вновь достиг материка, на этот раз у мы-. са Эскюминак. К этому времени Картье начал было “серьезно надеяться, что ему удастся совершить важное открытие, поскольку, дойдя до бухты Шалер, он обнаружил какое-то большое устье, «которое, судя по его глубине и ширине и по изменению в характере береговой линии, могло, как мы уповали, оказаться jnpo- ливом». Тщательное изучение залива показало, однако, что- из него не было второго выхода, и поэтому Картье вновь принялся за изучение побережья. Наконец он достиг острова Антикости. Проход между южным концом острова и полуостровом Гаспе он ошибочно принял за залив. Картье проследовал далее по его южному берегу, обогнул восточный мыс и обследовал проход с северной стороны, с целью выяснить, представляет ли он собой залив шги. пролив. Зайдя в самую узкую часть прохода, он обнаружил, что проход вновь расширяется, но течение было настолько сильным, что дальше продвинуться он не смог. В этот момент совет капитанов, кормчих, боцманов и матросов «крупным большинством голосов, постановил вернуться на родину;»; 5 сентября экспедиция вернулась в Сен-Мало.

В 1535 г. Картье совершил свое второе путешествие—«по приказу и желанию всехристианнейшего короля Франции Франциска I, для завершения открытия западных стран, лежащих в том же климате и под той же широтой, что и владения королевства означенного государя, и исследование которых было начато по его приказу». Картье отплыл из Сен-Мало 19 мая, проследовал в- начале июля через пролив Бель-Иль, а 17 августа достиг устья реки Св. Лаврентия, где он прервал свое первое путешествие и поверх нул обратно. Индейцы заверили его, что по мере приближения к Канаде река сужается, что выше по течению вода становится пресной, а вверх по реке можно плыть так долго, что нет человека^ «который достиг бы ее истоков». Некоторое время Картье, однако- же, затратил на ознакомление с восточным берегом и лишь 24 августа отправился в плавание вверх по реке. К 7 сентября он достиг острова Орлеан, а неделей позже суда остановились на реке Сен-Шарль вблизи индейской деревни Стадакона. Местность произвела на французов большое впечатление, и они писали, что «она не уступает никакой другой, очень плодородна и покрыта великолепными деревьями тех же пород, что и во Франции».

Картье поплыл дальше на одном трехмачтовом парусном судне и двух баркасах по направлению к селению Ошлага, о котором до него дошли слухи. «Во время плавания,—говорится в отчете,-— мы все время имели перед глазами местность настолько приятную, а поверхность такую ровную, что лучшего и пожелать нельзя было». 2 октября французы достигли селения Ошлага, «прилегавшего к горе, плодородные склоны которой были обработаны и с вершины которой открывался вид на большое расстояние. Мы назвали эту гору Королевской» (Mont Royal—ныне Монреаль),

Несколько поз^е они взошли на вершину горы, откуда, согласно их описанию, «можно было видеть кругом на тридцать лье. На севере мы увидели одну гряду гор, тянувшуюся в направлении с востока на запад, на юге—другую. Между этими горными хребтами лежит лучшая земля, какую только можно вообразить,—пригодная для обработки, ровная и плоская. А среди этой плоской земли видна река, простиравшаяся за ту местность, где мы оставили наши баркасы. В этом месте течение реки прерывается необыкновенно крутыми порогами, которые нам не удалось преодолеть» .

Собрав по возможности больше сведений о реке, порогах Ла- Шин и о других путях сообщения, как, например, реке Оттаве, французы вернулись вниз по течению до реки Сен-Шарль, где и перезимовали. В декабре среди них вспыхнула эпидемия цынги, и к февралю следующего года во всем отряде не набралось бы и десятка здоровых людей. К счастью, Картье услышал от одного индейца о местном лекарстве от цынги—настое из хвои дерева, которое индейцы называли аннедда, а американцы теперь зовут хемлок[1]. После некоторого колебания больные согласились испытать это лекарство, и оно оказалось до того целительным, что они «чуть не поубивали друг друга в свалке за то, кому первому пить его».

В мае 1536 г. суда снялись со своей зимней стоянки и прошли к югу от острова Антикости к острову Кап-Бретон и далее, поперек входа в пролив Кабота к острову Ньюфаундленд, а затем вдоль южного его побережья до мыса Рейс; 16 июня путешественники вновь бросили якорь в Сен-Мало во Франции.

В 1541 г. Картье совершил свое третье путешествие, целью ‘ которого было «сделать большие открытия, чем в предыдущие путешествия, и (если удастся) ознакомиться со страной Сагенэ», где имеются «большие богатства». Флотилия Картье вышла на запад 23 мая 1541 г. и через три месяца достигла реки Сен-Шарль. Последующая за этим попытка подняться вверх по течению реки Св. Лаврентия кончилась неудачей, и это путешествие ничего не дало географической науке.

Труд Картье на этом был закончен. Он совершил работу величайшей ценности, свидетельством чего являются составленные на основании результатов его путешествия географические карты того времени. Если его попытка добраться до Китая и окончилась неудачей, а его сообщения о богатых странах за порогами не подтвердились, все же он открыл ту плодородную низменность реки Св. Лаврентия, на которой спустя полстолетие французы основали свое новое крупное заокеанское владение

2 Северо-восточный проход

Стремление достичь Островов Пряностей у Юго-Восточной Азии вдохновляло почти всех исследователей, но лишь двум на- циям—португальцам и испанцам—удалось открыть к ним океанические пути. Вполне естественно, что в эпоху обостренного соперничества между нациями, когда руководящими идеями западноевропейских наций было территориальное расширение и торговые монополии, те из них, которые не обзавелись собственным путем на восток, занялись его поисками, причем, как и следовало ожидать, в дотоле неисследованных областях. Если у испанцев и португальцев религиозные мотивы играли еще кое-какую роль, у англичан в ту эпоху они вообще не принимались во внимание. Как это довольно грубо выразил английский поэт того времени Майкл Дрейтон (1563—1631), Тысячу царств отыщем мы за морем, Неся народам межусобицу и горе, . .

И земли нехристей объявим мы своими, Которы Англии не слыхивали имя.

Солидаризируясь с проф. Поллардом, мы можем, лишь чуть- чуть видоизменив его удачное выражение, сказать: «Те из морских волков эпохи Тюдоров, которым по вкусу было священное писание, искали лучшие примеры для подражания не в Новом, а в Ветхом Завете»[2].

Именно этот мотив и толкнул англичан и голландцев на их попытки проложить путь в Индию вокруг Северной Азии или Северной Америки; в общем только они и искали такие пути[3]. *

Те возможности, которые сулило такого рода открытие, ясно сформулированы в письме Роберта Торна, датированном 1527 г. и адресованном королю Генриху VIII:

«Я знаю, что моей непременной обязанностью является поведать вашему величеству ту тайну, которая, по-моему, до сих пор оставалась скрытой, а именно, что с небольшим числом судов можно открыть многое множество новых стран и королевств... причем для открытия их остался один путь—северный, ибо, как мы видим, из четырех стран света три уже открыты другими государями[4]... Таким образом, остается открыть указанные северные страны, что, как мне кажется, является только вашей миссией и долгом... этому благоприятствует также удобство положения и близость к оным вашего королевства».

Далее Торн пускается в объяснения по поводу легкости плавания по этому северному пути и ярко рисует те богатства, какие сулит его открытие.

Из отправлявшихся к северу экспедиций первыми начались и первыми прекратились экспедиции, искавшие Северо-восточный проход. Толчок их организации дало, повидимому, возвращение в Англию Себастьяна Кабота, считавшегося авторитетом в вопросах плавания в высоких широтах. В 1553 г. Каботу удалось организовать «Промысел и компанию купцов-предпринимателей для открытия стран, владений, островов и неизвестных местностей», иначе называемой и более широко известной, как «Московская компания». Во главе экспедиции были поставлены Хью Уиллоуби и Ричард Ченслор. Они везли с собой грамоты от английского короля Эдуарда VI, адресованные «королям, государям и другим властителям, живущим в северо-восточной части мира на пути к могущественной империи Катай (Китай)». 10 мая 1553 г. флотилия Уиллоуби в составе трех судов отплыла из Дептфорда, зашла в Харич (Гарвич)[5], откуда пересекла Северное море и пошла вдоль берега Норвегии на север. Буря разбросала суда, и судно Уиллоуби погибло. Повидимому, оно не было потоплено бурей, а отнесено в высокие широты, где нашло землю, а позже «погибло от морозов» на Лапландском берегу. Во время шторма погибло и второе судно ’. Оставшись один, Ченслор вернулся к побережью Норвегии, откуда вышел, «...взял курс к неизвестным странам и зашел так далеко, что оказался в местах, где совсем не было ночи» но постоянно сиял яркий свет солнца над страшным и могучим морем. После пользования непрерывным солнечным светом в те- чение нескольких дней, богу угодно было привести их в большой I валив, длиной в сто миль или больше»1.

Навстречу судам вышли местные жители, и англичане узнали, что страна называлась Россией или Московией. Через некоторое і время Ченслор проехал сухим путем от Белого моря до Москвы я вернулся с драгоценными сведениями о стране и ее обитателях, хотя надо сказать, что делу открытия Северо-восточного прохода Ченслор почти ничего не дал2.

Более крупные открытия были сделаны Стивеном Барроу[6], ко** і торый сопровождал Ченслора в его путешествии в 1553 г. в качестве штурмана, а на этотраз, 23 апреля 1556 г., отплыл из устья Темзы в самостоятельное путешествие. К концу мая он уже завидел мыс Нордкап, от которого взял курс вдоль побережья до устья Колы, где он встретил русских рыбаков—поморов, вместе с которыми

быля к северо-восточному берегу полуострова Колы» к устью реки Вар- зкны. Именно здесь русские промышленники зимой 1554 г. нашли два английских корабля струпами замерзших людей. У одного из них, Габриэла Уиллоуби, родственника начальника экспедиции, нашли завещание, из которого видно, что 66льшая часть экипажа была еще живав январе того же 1554 года.

Найден был также корабельный журнал, который вел сам Хью Уиллоуби . Материалы об экспедиции Уиллоуби см. «Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке» (перевод на русский язык II «Сборника Хаклюйта», «Важнейшие путешествия»), стр. 26—46,—Прим. ред.

1 Цитата из отчета спутника Ченслора, К. Адамса, «Новое плавание н открытие царства Московии по Северо-восточному пути в І553 г.» (см. «Английские путешественники», стр. 47—55). Ченслор попал в устье Северной Двины.—Прим. ред.

* Отчет Ричарда Ченслора под названием «Книга о великом и могущественном царе России и кня?е Московском, о принадлежащих ему владениях, о государственном строе и о товарах его страны» помещены в сборнике «Английские путешественники», стр. 55—66. Как известно, царь Иван IV Васильевич воспользовался экспедицией Ченслора для того, чтобы наладить непосредственную связь через Белое море с Западной Европой— сначала с англичанами, затем также и с голландцами.—Прим. рео,

* Материалы об экспедиции Барроу (Burrough, Stephen) см. в сборнике «Английские путешественники», стр. 97—125, где помещен отчет самого Барроу: «Плавание в направлении реки Оби и открытия, сделанные шкиле- ром Стивеж>м Барроу .. а также другие обстоятельства, достойные примечания, происходившие в 1556 г.» Этот отчет представляет особый интерес для советского читателя, так как из него видно, что Барроу не открыл на Северном Ледовитом океане ничего нового, что не было бы уже известно русским. Очень ценны прямые указания Барроу на высокие мореходные качества русских судов, на очень большое мореходное искусство русских яоморов и на замечательные достижения русских, свободно плававших уже тогда у берегов Новой Земли и в Карском море. От русских же Барроу получил все ценные сведения о быте ненцев (самоедов). Успехи Барроу зави- «едн от встреч с русскими в той же степени, в какой неудачи и гибель эксп**-’ днцин Уиллоуби объяснялись тем, что он не встретил русских судов на мор» г русских людей на суше.—Прим. ред. и продолжал путешествие па восток; 15 июля был пройден «опасный бар Печоры», откуда, после пятидневной якорной стоянки, суда продолжали плавание, пока в конце месяца не «стали на якорь среди островов Вайгач». Здесь они повстречали самоедов, о  которых Барроу сообщает:

«У них нет домов, а только палатки из оленьих шкур, которые они подпирают кольями и шестами. Их лодки также сделаны из оленьих шкур; они переносят их к морскому берегу на своих плечах; для своих сухопутных перевозок они могут пользоваться только одними оленями. Что касается хлеба и зерна, то у них совсем их нет, за исключением того, что привозят к ним русские».

Туманы, штормы, лед делали судоходство все более трудным. 21 августа был сделан промер глубины, на основании которого заключили, что «близко была Новая Земля».

«Таким образом,—заканчивает свой рассказ Барроу,—потеряв всякую надежду сделать в этом году какие-либо новые открытия на востоке, мы сочли за лучшее повернуть назад вследствие трех причин: во-первых, вследствие постоянных ссверо-восточ- ных и северных ветров... во-вторых, вследствие ужасающего обилия льдов... и в-третьих, потому, что ночи становились все темнее и стала приближаться зима с ее бурями».

И сентября Барроу достиг Кольского полуострова и там перезимовал, «ожидая приближения следующего лета, чтобы продолжать намеченные открытия у Оби». Этот проект не был выполнен. Однакоже путешествие Барроу представляет особенный интерес не только потому, что в ходе его был достигнут новый рубеж в арктических морях[7], но и потому, что он выявил все те географические трудности, какие сопряжены с путешествиями в таких высоких северных широтах.

В 1568 г. Джемсу Бассендайну и другим было дано задание совершить исследовательское путешествие, «чтобы обыскать море и побережье от реки Печоры и на Восток». В данном Бассендайну предписании ему предлагалось проследовать, если это окажется возможным, на восток от реки Оби, если же Карское море окажется заливом, вернуться обратно на Новую Землю и там выяснить, какая связь существует между Новой Землей и землей, открытой в 1553 г. Уиллоуби[8]. Никаких письменных памятников об этом путешествии не сохранилось и неизвестно даже, было ли оно совершено.

В 1580 г. Артуру Пету и Чарлзу Джекмену было дано задание «исследовать и открыть морской проход отсюда через проливы
Барроѵ и за остров Вайгач на восток к странам и владениям могущественного властителя богдыхана страны Катай, а в означенной стране—к городам Камбалу и Кинсай... или к одному из них».

Они должны были произвести такого же рода исследования, что были поручены Бассендайну и его спутникам, и интересно отметить, что на этот раз составители инструкции более не считали дискуссионным вопрос о том, является ли Карское море заливом или нет.

Суда вышли из Харича 1 июня 1580 г. и спустя десять дней были уже в Норвегии; 22 июня они обогнули мыс Нордкап и после этого'Пет и Джекмен продолжали путь раздельно. Пет достиг Позой Земли, проследовал на юг вдоль ее западного побережья и дошел до устья Печоры, где и обнаружил пролив между Вайгачем п материком1. У берегов Вайгача он повстречал судно Джекмена и вместе «они двинулись на север, чтобы выяснить, была ли какая-нибудь возможность проникнуть на восток; но чем дальше мы шли, тем мощнее и толще становились льды, пока они нас совсем ке остановили». Посоветовавшись, Пет и Джекмен решили вернуться домой, и 16 августа были уже вновь на Вайгаче. Еще через шесть дней Пет увидел судно Джекмена в последний раз;

31 августа Пет обогнул мыс Нордкап и 26 сентября вошел в устье Темзы'В примечании к отчетѵСмита об этом путешествии говорится:

«Корабль «Уильям» под командой Чарлза Джекмена пришел в одну из норвежских гаваней в октябре 1580 г. и там перезимовал, а в феврале следующего года вышел оттуда вместе с одним из кораблей датского короля в плавание, направляясь в Исландию. С тех нор о нем больше ничего не слыхали2.

Петѵ п Джекмену не удалось полностью выполнить возложенного на них задания—отчасти потому, что им, как и Барроу, помешали природные условия. Все же их путешествие, как видно, ее считалась неудачник, так как в скором времени в том же на- гаржжашя йьшв высланы другие экспедиции. Повидимому, около 15Srt г, английс-ше приказчики «Московской компании» достигли 3?С!лш Ши, а -гаосхе открыли пролив, рассекающий Новую Землю юа дое члеонЧ

!В то же время надо признаться, что на северо-востоке по настоящему было сделано очень мало. Теоретические рассуждения таких выдающихся ученых, как Хаклюйт или Меркатор, или же карты, составленные Ортелием1 (1570 г.) и тем же Меркатором (1587 г.), свидетельствуют об очень слабой осведомленности относительно северной окраины Азии. Как видно из захваченной Петом с собой в дорогу в 1580 г. карты Ортелия (рис. 12), последний считал, что от южного конца Новой Земли можно было плыть до самого Берингова пролива, держась одной и той же параллели. Хотя на карту Меркатора и нанесен некий полуостров, заходящий за 70° с. ш., все же нет сомнений в том, что контуры побережья нанесены только на основании догадок, что объясняется тем, что никто в Европе того времени не располагал ясными или хотя бы неясными представлениями об этих областях2.

Путешествие Пета примечательно и тем, что вызвало значительный интерес в Европе. Уходя в свое последнее плавание, Баренц захватил с собой отчет о нем. Голландцы и русские быстро сообразили, какие выгоды могло принести открытие северного пути. Голландцы всячески стремились к эксплоатации экономических богатств Северной России. Уже в 1577 г. они установили регулярные торговые сношения с Белым морем, а еще до этого голландец Брюнель совершил путешествие из России через страну самоедов в Сибирь и там морем прошел вдоль побережья до реки Оби. В 1584 г. Брюнель участвовал в экспедиции к северу и сделал несколько неудачных попыток пробиться сквозь открытый Петом четырьмя годами ранее пролив к югу от острова Вайгач[9].

Крупнейшие по значению путешествия голландцев связаны с именем Виллема Баренца. Начал он свою карьеру с участия в экспедиции Яна Линскотена в 1594 г., целью которой было «проникнуть в северные моря, открыть царства Катайя и Хина, лежащие к северу от Норвегии и Московии и по соседству с Татарией»1. Экспедиция отплыла от Текселя в Голландии б июня, и месяцем позже «завидела Новую Землю». Баренц поплыл на север вдоль ее западного берега и в конце июля достиг крайней северной оконечности Новой Земли, а 31 июля открыл Оранские острова. Здесь, «убедившись в том, что ему вряд ли удастся пробиться дальше, чтобы достигнуть намеченной цели[10], и узнав с том, что команда не желала плыть дальше, Баренц решил плыть на остров Вайгач, чтобы подобрать там других участников экспедиции и узнать у них, какие открытия они сделали. Прибыв туда, он 15 августа соединился с другими судами и узнал от них, что они побывали в Карском море и, «как им казалось, где-то около реки Оби» и что они чуть-чуть не достигли северной оконечности Азии. Со своей стороны, Линскотен был уверен в том, что Баренц обогнул Новую Землю. Оба ошибались, и Линскотен проник, вероятно, в Карское море лишь на относительно небольшое расстояние; 16 сентября Баренц вернулся в Амстердам.

Сообщение Линскотена побудило Генеральные Штаты2 снарядить в 1595 г, вторую экспедицию «не только для открытия прохода, но и для сбыта некоторых изделий и товаров». Экспедицию поддержал своим советом «ученый космограф» Питер Планций, обрисовавший ее членам «ситуацию побережий Татарии, Катайи и Хины». Флотилия в составе семи судов отплыла из Амстердама

18 июня. Главным штурманом ее был Баренц. Через некоторое время флотилия достигла острова Вайгач, вошла на короткое расстояние в Карское море, но лед и противные ветры помешали дальнейшему продвижению; поэтому в середине сентября экспедиция повернула обратно и 18 ноября прибыла в Голландию. Экспедиция закончилась полчой неудачей и как географическое и как торговое предприятие-

После этого Генеральные Штаты потеряли дальнейший интерес к организации новых путешествий. Инициатива перешла к городу Амстердаму, который снарядил и выслал два судна, причем их главным штурманом был Виллем Баренц. Экспедиция отплыла из Амстердама 10 мая 1596 г. и, взяв более западный курс, чем было до сих пор принято, через месяц открыла Медвежий остров, а 19 июня вновь завидела землю и, как повествует участник, хронограф экспедиции Де-Вэр[11], «пошла вдоль нее, пока не достигла 79°30' северной широты». Открытая на этот раз земля была частью Шпицбергена, но голландцы считали ее- Гренландией. После плавания у берегов этой новой земли суда вернулись на Медвежий остров, где они разделились: Баренц на одном судне направился на юг, а другое судно пошло обратно на север. Баренц достиг Новой Земли 17 июля и пошел, как во время своего первого путешествия, вдоль ее западного берега. Через месяц он добрался до Оранских островов и начал исследование восточного берега, имея в виду обогнуть Новую Землю и направиться на Вайгач. Это оказалось невозможным, и тогда он решил вернуться обратно северным путем, ко смог дойти только до Ледяной Гавани, где «нам пришлось,—пишет летописец Де-Вэр,—провести всю зиму в великом холоде, в нужде, в страданиях и в тоске; ветер был восточный-северо- восточный». Экспедиция неожиданно обнаружила 11 сентября. Что «на морском берегу валялось несколько деревьев... эти деревья были занесены сюда из Татарии, или из Московии, или из какой-либо другой страны и выброшены на берег, потому что там, где мы были, не растет никаких деревьев. Эта счастливая случайность, как бы ниспосланная нам самой судьбой, сильно нас обрадовала. Деревья были полезны нам не только для постройки, но и как топливо, которым мы пользовались в течение всей той зимы; иначе, без сомнения, нам всем суждено было бы погибнуть из-за сильнейшего холода».

Питались участники экспедиции мясом убитых медведей, а позже—песцов. Живое описание этой первой зимовки в Арктике[12] не оставляет сомнений в том, что людям пришлось много перетерпеть. То страдая от холода, то задыхаясь от угара и дыма очагов, они томились безделием, прерываемым лишь присматриванием за ловушками для песцов. В канун Крещения, 6 января, они устроили пирушку, во время которой пушкаря в шутку выбрали повелителем Новой Земли. Некоторым показалось 24 января, что они видели солнце, Баренц не поверил им, и были «заключены различные пари». Маловеры проиграли. Третьего апреля «мы сделали клюшку для игры в гольф, так как желали упражнениями придать большую гибкость телу, к чему прилагали для этого все усилия, ц 29 апреля упражнялись в этой игре,—а к началу мая команда начала требовать возвращения домой». К концу месяца была произведена основательная подготовка к возвращению, дом был частично разобран и лодки отремонтированы. Наконец 13 июня, «поручив себя воле и милосердию божию, при северо-западном ветре и достаточно открытом море, мы приготовились к отплытию». Совершить путешествие с Новой Земли в Голландию на двух открытых шлюпках с экипажем, физические силы которого были подорваны лишениями полярной зимы, было далеко не простым делом, и описание Де-Взра изобилует упоминаниями о множестве трудностей и опасностей путешествия. Лодки были сильно «побиты и измяты давлением льда»; тысячу раз их могло выбросить на необитаемый берег, временами <св лицо им глядела смерть». Спустя неделю после отплытия шлюпок давно уже недомогавший Виллем Баренц умер, что, как сообщает Де-Вэр, «причинило нам немалое горе, ибо он был главный руководитель и незаменимый штурман, на которого мы полагались», В конце июля у южной оконечности Новой Земли голландцы повстречали русских и через них «нашли на острове Вайгач ложечную траву. Она была нам очень полезна, потому что многие из нас были очень больны, а большинство, и даже почти все, страдали цынгой и с трудом держались. Пользование этой травой так очевидно и быстро помогло нам, что мы удивлялись сами». 4 августа, когда на горизонте показался русский материк, они направились вдоль его побережья на запад, пока в конце месяца в Коле не повстречали капитана второго судна, с которым они разошлись годом раньше на Медвежьем острове. Он привез с собой весьма нужный запас продовольствия, включая бочку крепкого шведского пива, лососину и сахар. После дневного роздыха «обрадованные и окрепшие» голландцы смогли продолжать свое путешествие и 1 ноября 1597 г. прибыли в Амстердам.

В мае 1607 г. Генри Гудсон отправился из устья Темзы, «чтобы открыть проход в Японию и Китай через Северный полюс»... 13 июня он достиг какой-то не поддающейся определению точки побережья Гренландии. В течение девяти дней он плыл вдоль побережья на север и потом «лег на курс ССВ, надеясь выйти в открытое море и дойти до Ньюленда», то есть Шпицбергена. Он умышленно пошел вначале на запад, отчасти «из желания повидать ту часть Гренландии, в которой не бывал еще ни один христианин», а отчасти потому, что думал, что, идя этим курсом* «он может с одинаковым успехом наткнуться не только на землю,
но и на открытое море, и этим самым наше путешествие к полюсу окажется более осуществимым». Он достиг Шпицбергена 27 июня на 78° с. ш., а 13 июля зашел на север до 80°23' с. ш. Еще двумя днями позже Гудсон видел берег Шпицбергена на большом протяжении и решил, что остров доходит до 81° с. ш.; но, обнаружив, что его судно затирают льды, он вынужден был вернуться. Гудсон тщетно пытался найти проход между Гренландией и Шпицбергеном, о чем он и говорит в следующих словах; «Я хотел обойти Гренландию с севера, выйти к Дэвисову проливу и этим путем вернуться в Англию». Достигнув больших успехов в исследованиях, Гудсон вернулся 15 сентября в Тилбери. Ценной частью описания путешествия Гудсона является его сообщение о том,, что северные воды изобилуют китами; это дало значительный толчок английскому китобойному промыслу.

В 1608 г. Гудсон вышел во второе путешествие, «чтобы найти Северо-восточный проход в Индию». Вындя в конце апреля из устья Темзы, он обогнул в начале июня мыс Нордкап, а р конце месяца достиг Новой Земли. Он пытался найти проход между Новой Землей и Шпицбергеном, но «из-за большого обилия льда попытка оказалась бесплодной». Ввиду этого он изменил свой план и решил «итти мимо острова Вайгач к устью Оби и, обогнув его, выйти к северному мысу Татарии, а если это не удастся/' то выяснить, почему». Эта попытка также оказалась бесплодной, ’ и Гудсон вернулся в Лондон, убежденный в том, что через полюс в Америку пройти нельзя и что единственный мыслимый путь ‘ лежит в стороне, мимо острова Вайгач.

Несмотря на неудачи, путешествия в эти северные воды про-^. должались. В самом начале XVII в. датчане и англичане сделали" кое-какие новые открытия на побережьях Гренландии; в 1609 г.: Гудсон сделал новую попытку открыть путь в «Катай»[13], а в 1611 и 1612 гг. две систематические попытки пробиться через северный ледяной барьер сделали голландцы. Обе попытки кончились неудачно, но в результате их различные клочки воображаемых земель к востоку от Шпицбергена, усеивавшие карту, того времени, исчезли, и стал лучше известен сам Шпицберген. Ознакомлению с. ним способствовали и китобойные флотилии. Постоянные рейсы совершались судами лондонской «Москов-’ ской компании», но не было недостатка и в случайных судах, совершавших контрабандные рейсы. Хотя они, строго говоря, и не делали географических открытий, все же благодаря им северные широты стали лучше известны. Несмотря на продолжающиеся неудачи и более близкое знакомство с Арктикой, попытки проникнуть к Северному полюсу продолжались, причем эти предприятия встречали поддержку со стороны лучших географов Англии (см, главу XVII), Голландцы продолжали свои попытки до 1024 г., а затем прекратили поиски Северо-восточногопрохода.

  1. Северо-западный проход

Вслед за двумя описанными нами фазами поисков—пролива на восточном побережье Америки и Северо-восточного прохода— наступила следующая фаза, ознаменовавшаяся попытками найти Северо-западный проход. Тот, кто интересуется теоретическим обоснованием целесообразности такого рода попыток, может найти его в «Рассуждений рыцаря сэра Хемфри Гилберта в доказательство существования Северо-западного прохода в Катайю и Индию», Это рассуждение стоит прочесть не только по- гаму, что интересны самые доказательства, которыми Гилберт (1539—1583 гг.) подкрепляет свой тезис, но и потому, что оно проливает свет на географические представления того времени. К рассуждению приложена карта, специально для этой цели изготовленная и представляющая особый интерес. Гилберт заявляет, что Америка—это то же самое, что Атлантида классической древности[14], и что поскольку она является ОСТрОВОМг можно совершить плавание вокруг нее. По этой причине он считает, что на севере существует пролив, сходный с тем, который Магеллан открыл на юге,

«Я считаю,—писал он,—что путь на северо-запад кругом Америки является наиболее подходящим для наших целей, и в этом убеждении меня поддерживают не только высказывания Платона, Аристотеля и других древних философов, но и лучшие современные географы»,

В качестве последних подразумевались Гемма Фризский, Мюнстер, Апиан и Ортелий; известная карта мира последнего в особенности приводится в качестве доказательства. Раз существует проход, рассуждал далее Гилберт, то он неизбежно ведет в Китай, ибо само собой понятно, что если бы между Азией и Америкой существовал перешеек, то либо китайцы давно проложили бы путь в Америку, либо всегда живущие на краю голодной смерти татары вторглись бы туда. Далее Гилберт подкрепляет свою аргументацию изобретением замысловатой системы океанических течений:

«Течение это, как доказано, идет со стороны мыса Доброй На- де;кды к Магелланову проливу, но ввиду узости пролива не может


нроникнуть туда. Поэтому естественной силой оно отбрасывается к Лабрадору, где с ним повстречался Ждк Картье, но оно, как известно, не разбивается об остров, а вновь появляется в Южном море (Тихом океане) с другой стороны Америки. Из этого вытекает, что течение (не имея другого выхода) должно были лопасть в Тихий океан через Северо-западный проход, откуда оно, держа направление на Молуккские острова, Китай и мыс Доброй Надежды, возвращается к исходному пункту и так поддерживается в непрерывном круговращательном движении».

Гилберту настолько не терпелось убедить всех в своей правоте, что он поставил под сомнение даже самую возможность существования Северо-восточного прохода, несмотря на то, что этим он входил в противоречие с картой Ортелия, на которого сам только что ссылался. Он утверждал, что английским судам гораздо удобнее пользоваться Северо-западным проходом, чем Северо- восточным, который, как показал опыт, оказался весьма трудным, здесь же англичане смогут пользоваться новым путем монопольно.

На сторону Гилберта стал другой писатель по этим вопросам— Ричард Уиллс, смело заявивший, что все то, что кабинетные ученые географы изображали на картах и писали в книгах, имело мало значения. Следовало считаться только с мнением практи- ков-путешественников, а они не имели ни малейшего сомнения в существовании такого прохода.

Первым человеком, подвергшим эти теории практической;) испытанию, был Мартин Фробишер, Вскоре после выхода в свет «Рассуждения» Гилберта, он отправился «на северо-запад в поисках прохода или пролива в Китай». Фробишер отплыл из устья Темзы 7 июня 1576 г. на двух судах: «Гавриил» и «Михаил». Он прошел мимо Шетландских островов 26 июня, а 11 июля «завидел землю Фрисланд» (то есть Гренландию), однакоже высадки на ней не производил, так как суша была покрыта льдом. Через короткое время судно «Михаил» дезертировало, Фробишер же продолжал свой путь на северо-западна «Гаврииле». Обогнув с юга Фрисланд (то есть Гренландию) 20 июля, он увидел «высокую землю», названную им «полуостровом королевы Елизаветы» и являющуюся на самом деле маленьким островком к северу от острова Резолюшен. Определив П августа широту, на которой он находился,*—63° с. ш., Фробишер вошел (как ему казалось) в долгожданный пролив «и прошел по нему около пятидесяти лиг... имея с обеих сторон материковые массивы; при этом земля, что лежала с правой руки по ходу на запад, была, как он понял, Азией,—и она в этом месте отделялась от Американского континента, лежавшего по его левую руку и как раз напротив Азии. Это место он назвал своим именем, подобно тому, как это сделал Магеллан на другом, югозападном конце мира, когда открыл проход в Южный [Тихий] океан».

Так гласит запись Джорджа Беста, получившего эти сведения непосредственно от самого Фробишера. Бест приложил к своему рассказу карту, ясно показывающую, чего, по его мнению, добился Фробишер. На этой карте пролив Фробишера прорезывает всю Северную Америку от «Меты Инкогниты»[15] на востоке до Анианского пролива[16] на западе, а от последнего короткий пролив ведет к Японии и к Молуккским островам. На самом деле Фробишер побывал всего лишь в небольшой губе у Баффиновой Земли, носящей ныне название залива Фробишера.

Судно Фробишера проследовало дальше в глубь залива, и там вскоре же англичане встретили людей.

«Похожи они на татар. У них длинные черные волосы, широкие лица и плоские носы. Одеваются они в тюленьи шкуры одинакового покроя у мужчин и у женщин; кожа у иих коричневая, но женщины разрисовывают себе щеки и обводят глаза синими полосами. Лодки их также сделаны из тюленьих кож, а под кожей скрывается деревянный киль».

Позже пять человек с судна Фробишера сошли на берег и уж не вернулись оттуда. 26 августа Фробишер отплыл на родину, похитив и увезя с собой одного из эскимосов. 2 октября он прибыл обратно в Харич.

Фробишеру удалось вновь открыть Гренландию и найти новую землю, названную впоследствии «Мета Инкогнита», и ему казалось, что он нашел новый путь в Китай. Гораздо более важным, с точки зрения его будущей карьеры, оказалось открытие им «куска черного камня, цветом очень напоминающего уголь, и такого тяжелого, что это должен был быть какой-нибудь металл или минерал». Исследование показало, что в нем содержалось немного золота. Последствием этого, по словам Беста, было то,
что «надежда найти эту самую золотую руду воспламенила во многих сердцах желание организовать новую экспедицию. Была произведена подготовка к тому, чтобы суда могли выйти в плавание в следующем году, и капитану были даны ясные указания со стороны комиссии, чтобы он больше занимался поискам» золотой руды, чем прохода».

Уже по одной этой причине от второго путешествия 1577 Ї. иельзя было ждать больших географических результатов. Суда вьппли из Темзы 26 мая, идя Северным морем, зашли на Оркнейские острова и в начале июля завидели Гренландию.

«Эта Фрисландия, —пишет Бест,—является высокой и неровной страной. Подступающие к берегу горы почти целиком покрыты снегом, а берега—плову чим льдом. На вид она совершенно недоступна. По величине этот остров, как видно, не меньше Англии».

В отчете Сетла, оставившего одно из описаний этого путеше* ствия, звучит нота разочарования.

«Здесь (во Фрисландии],—пишет он,—вместо ароматных и пахучих смол и камедей и приятного музыкального пения птиц, которое можно слышать в других странах с более умеренным климатом, на нашу долю выпали в июне и в июле северные бури со снегом. и. градом, не уступавшие в свирепости нашей лютой зиме».

Сетл оставил также хорошее описание народа эскимосов, живших по соседству с «проливом» Фробишера. Мнение его по поводу обитателей было не более высоким, чем по поводу их страны. Вот что он писал:

«Насколько гола и бесплодна страна, настолько грубы ев жители, неспособные сколько-нибудь целесообразно ее обработать. Они довольствуются тем, что охотятся, ловят рыбу и бьЮ7 птицу; единственная их мечта—это набить себе брюхо сырым мясом и теплой кровью».

Экспедиция произвела небольшие исследования по соседству с заливом, но большая часть времени была потрачена на собирание руды, около двухсот тонн которой было погружено на борт. Суда отплыли 23 августа. Буря разлучила их. Одно судно пришло в Бристоль, где «драгоценный» груз был принят и перевезен в замок[17]; отдельно прибыло и другое судно.

Третье путешествие Фробишера, совершенное в 1578 г., представляет особый интерес ввиду той большой подготовки, какая была.произведена для устройства поселка в «Мета Инкогнита».
«Было совершенно точно высчитано, что уже открытие продукты горной промышленности не только полностью покроют все расходы по предприятию, но и открывают большие перспективы на будущее; и в связи с этим было решено для лучшей охраны уже открытых районов, для дальнейшего исследования внутренних районов и скрытых тайн страны, а также для поисков прохода в Катайю (каковая надежда все время растет),—выделить для целей заселения этих мест известное число лучших солдат и благоразумных людей».

Колония должна была состоять из сорока матросов, тридцати горняков и тридцати солдат. В это путешествие в конце мая из Харича вышло пятнадцать судов.

Флотилия прошла Ла-Манш и у северо-западного побережья Ирландии повстречала течение, которое, «как нам показалось,— говорит Бест,—«продолжалось дальше по направлению к Норвегии и другим северо-восточным областям мира; это наталкивает нас на мысль о том, что это и есть то самое течение, что португальцы встречают у мыса Доброй Надежды, откуда оно перебрасывается к Магелланову проливу и, не будучи в состоянии проникнуть через него из-за его узости, идет вдоль побережья до великого Мексиканского залива, где, вновь упираясь в массив суши, вынуждено опять повернуть на северо-восток; в этом мы воочию убедились не только здесь, но и в другом, более северном месте».

Интересно сравнить это описание течений в Атлантическом океане с более ранними измышлениями Гилберта.

20  июня суда завидели Гренландию и, оставив ее позади, «назвали высокий утес в Западной Англии[18]—последний, исчезнувший из поля нашего зрения,—Чаринг-Кроссом, ввиду его сходства с ним»[19].

В начале июля суда достигли «пролива» Фробишера, но нашли его замерзшим. Барка, везшая в разобранном виде дом для колонистов, затонула, и вся флотилия еле-еле избежала гибели в бурю, так что ей пришлось вернуться в открытое море. Флотилия сделала вторичную попытку войти в «пролив», но ей помешал туман невиданной ранее густоты, в котором «они были увлечены течением, более быстрым, чем когда-либо ранее... поистине было удивительно слышать и видеть шум и напор, которые производил прибой в этом месте, и сила его так поразительна, что суда наши иногда поворачивало кругом, как в водовороте»,

Дело идет, повидимому, о случайном открытии того пролива, который впоследствии получил название Гудсонова. Позже Фробяшер заявил, что если бы не связывавший его наказ и командование флотилией, он «и хотел и мог пробиться в Южное море». Бест объяснял силу течения тем, что оно, зайдя на северо-восток, «отталкивалось от берегов Гренландии в обратном направлении к проливу Фробишера». Вокруг этого нового прохода возникла большая путаница, и некоторые считали, что он соединялся с ранее открытым действительным «проливом» Фробишера. В конце концов, суда вышли к месту своего назначения, взяли на борт груз руды и вернулись в Англию, так и не оставив в Америке колонистов. Шторм разбросал флотилию, и одно из судов позже претендовало на то, что на обратном пути оно сделало новое открытие «неизвестного прохода, усеянного скалами», соединяющегося, по их мнению, с «проливом» Фробишера. Несмотря ла утверждение Беста о том, что это путешествие двинуло вперед дело открытия Северо-западного прохода, на самом деле оно было неудачным. Привезенный груз оказался слишком малоценным, чтобы оправдать издержки предприятия; в «проливе» Фробишера продвинуться далее не удалось; немногие имевшие крупное значение открытия носили случайный характер и не подверглись достаточному изучению. Путешествие интересно еще в одном отношении. С экспедицией ехал протестантскйй священник Уолфолл. Он получал «солидный доход от своей паствы на родине», и единственной его целью сбыло спасти души, а если удастся—обратить живущих в новооткрытых краях неверных в христианство». Несмотря на его готовность «прожить, если понадобится, в этих краях целый год», ему не пришлось обслуживать в духовном отношении никого, кроме его спутггиков-англи- чан; но он все же прославился тем, что произнес две «божественные проповеди» в совершенно необитаемой местности, окружающей «пролив» Фробишера.

Фробишер пострадал потому, что ои был пионером. Его преемником можно, п общем, считать Джона Дэвиса, продолжавшего поиски прохода в море, отделяющем Гренландию от Северо-Американского архипелага. Финансировали его лондонские купцы во главе с Вильямом Сандерсоном, и он отправился исключительно на поиски Северо-западного прохода без каких-либо особых нагрузок, вроде партии переселенцев или поручения найти золото. Суда отплыли из Дартмута1 7 июня 1585 г. и 20 июля открыли землю «наиболее уродливую, утесистую и гористую изо всех когда-либо виденных», названную Дэвисом Землей Запустения (Дизолейшен-Ленд). Это была южная око-

Dartmouth—порт на Английском канале (Ла-Манше), на южном побережье полуострова Корнуолл {Юго-Западная Англия).—Прим. ред.

вечность Гренландии, вдоль которой они продолжали путь, держась более или менее вблизи побережья, пока вновь у 64°15' с. ш. не повернули к самой земле и не вошли в залив, тогда названный заливом Гилберта, где теперь стоит город Годтхоб. Отсюда они повернули на северо-запад и, переплыв Дэвисов пролив, «открыли у 66°40' с. ш. землю, совершенно свободную от этой язвы—льда». Некоторые названия, данные ими береговым выступам суши, сохранились па картах по сие время, как, например, крайние точки залива Эксетер-—мыс Дайер и мыс Уолсингем. Отсюда они поплыли на юг, к мысу Божьего Милосердия, по северной стороне залива Камберленд, который показался им «очень удобным входом или проходом, совершенно свободным от мешающего судоходству льда, и вода в нем была такого же цвета, состава и качества, как в открытом океане, что сильно подняло нашу надежду на то, что нам удастся найти проход». По словам автора описания этого путешествия—Джона Джейнса,—«Наши капитан и штурман все еще ломают себе голову по поводу прохода». На основании целого ряда данных они пришли к заключению, что такого рода прохода не существует, но из-за плохой погоды не смогли как следует это выяснить. Поэтому Дэвис пустился в обратный путь и в конце сентября прибыл в Дартмут. На первый взгляд результаты путешествия могут показаться малозначительными. Дэвис неправильно считал «Землю Запустения» новым открытием; он, повидимому, не понял, что оно не стояло ни в какой связи с его последующими открытиями вокруг Камберлендского залива; и он ошибался, надеясь на то, что этот последний может оказаться Северо-западным проходом. В самом существовании прохода он не сомневался, так как писал министру королевы Уолсингему: «Северо-западный проход—вещь несомненная, и через него можно пройти в любое время; море в нем судоходно, свободно ото льда, атмосферные условия сносны, а воды глубокие». Его реальными достижениями были кое-какие прибавления к открытиям Фробишера в Гренландии и нанесение на карту новой части Канадского архипелага.

Второе свое путешествие «для открытия Северо-западного прохода» Дэвис совершил в 1586 г. 7 мая он отплыл из Дартмута и в середине июня завидел Гренландию, «до того заваленную льдом и снегом, что о высадке не могло быть и речи». Указываемые Дэвисом местоположения отдельных точек не очень точны, так что нет возможности указать, когда он вновь завидел землю, но можно думать, что это было уже в районе залива Гилберта. Здесь он пробыл до 11 июля, изучая фиорды побережья и делая экскурсии внутрь страны. Здесь, «в десяти милях за снежными горами», экипаж нашел «отличную ровную местность с почвой и травой, как на английских торфяниковых пустошах». В другой раз они «поплыли по огромной могучей реке прямо в середину


континента, но обнаружили, что это был вовсе не континент, а огромные бесплодные необитаемые острова с громадными заливами и проливами, соединяющими одно море с другим». Взяв с собой проводника-туземца, они продолжали свое путешествие на север и к началу августа, несмотря на те трудности, что им создавали туманы и льды, достигли 66°33' с. ш., где и нашли хорошую гавань. «В этом месте, —пишет хронограф экспедиции,— оказалось очень жарко, и нас сильно мучили мушки, называемые москитами, которые немилосердно кусаются». Поплыв отсюда на юг, они достигли залива Камберленд, где «у них снова возгорелась надежда» на то, что им удастся пройти насквозь в другой океан; в этом их сильно поддерживало открытие, что вся земля состояла из островов. Продолжая свой путь на юг, они, повидимому, прошли мимо выхода в Гудсонов пролив и открыли новый залив у Лабрадора, возможно тот самый, что ныне носит название фиорда Гамилтона: «...здесь они преисполнились надежды на то, что они нашли проход, ибо он выглядел как огромный морской канал, сжатый с двух сторон землей и ведущий прямо на запад. Южная земля, как нам казалось, целиком состояла из островов; и нам очень хотелось итти по этому морю, но нам помешал дувший прямо в лоб ветер». Не сделав никаких дальнейших открытий, суда пустились в обратный путь в Англию, куда и прибыли в начале октября.

В ходе этого своего путешествия Дэвис разделил свою флотилию на две части, отрядив два судна «на поиски прохода на север между Гренландией и Исландией до 80° с. ш., если таковой имеется». Суда разошлись 7 июня, и уже через два дня эта отряженная на восток группа наткнулась на лед. 12 июня суда благополучно вошли в одну из исландских бухт, где и пробыли четыре дня. 26 июня они вновь отплыли и, взяв курс на северо-запад, завидели Гренландию, вдоль побережья которой и пошли, пока не достигли Дэвисовой «Земли Запустения»; отсюда проследовали далее к заливу Гилберта. Здесь они встретили туземцев и до такой степени подружились с ними, что, по словам написавшего отчет об этом путешествии Моргана, экипаж несколько раз спускался на берег, чтобы поиграть с ними в футбол. Повидимому, англичане играли довольно грубо, так как, по словам Моргана, «как только туземцы приближались к мячу, чтобы ударить по нему, наши люди сбивали их с ног». Эти суда вернулись в устье Темзы в октябре 1586 г. Морган рассказывает кое-что интересное об Исландии, где он повстречал приехавшего туда по торговым делам купца из Ипсвича. По его словам, «если бы мы почаще направлялись туда на рыбный промысел, поездки оправдали бы себя с лихвой».

Сам Дэвис стремился привлечь внимание к обилию рыбы вдоль северо-восточного побережья Америки и вернулся в Англию с ценным грузом тюленьих шкур. Поэтому, с чисто экономической точки зрения, путешествие следует считать и значительным и удачным. У самого же Дэвиса, однако, оно еще более укрепило убеждение в существовании Северо-западного прохода.

«Теперь я,—писал он купцу Сандерсону,—знаю по опыту значительную часть северо-западного угла мира. Вопрос о проходе теперь стоит так, что поиски его сводятся к четырем вариантам[20]. либо его вообще не существует. Уверяю вас и ручаюсь за это жизнью, что я могу совершить такого рода путешествие без каких-либо дополнительных издержек и даже, наоборот, с известной прибылью, если только вы окажете мне поддержку в этом предприятии».

19 мая 1587 г. Дэвис пустился в свое третье путешествие и к 30 июня заплыл так далеко на север вдоль побережья Гренландии, что достиг 72^12' с. ш. Автор описания этого путешествия Дэвиса Джон Джейнс пишет:

«Пройдя вдоль побережья, названного нами Лондонским... видя повсюду открытое море на севере и на западе и имея землю по правому борту или с восточной стороны, мы обнаружили, что ветер вдруг изменился на северный, что принудило нас оставить это побережье, дав ему название «Хоп-Сандерсон», и повернуть на запад».

Все попытки пробиться на север оказались безуспешными из-за льда, и поэтому суда повернули на юг. К концу июля они достигли залива, названного ими «Ламли», но который на самом деле, повидимому, был «проливом» Фробишера. В последний день месяца «мы опять попали при свежем ветре в один из этих водоворотов» и, как прибавляет Джейнс, «сегодня (31 июля 1587 г.) весь день и ночь мы шли громадным заливом, где вода кружилась и ревела, как будто бы здесь столкнулись два прилива (двух океанов)». Это был, повидимому, вход в Гудсонов пролив, ибо на.следующий день они окрестили «южную оконечность залива» мысом Чидли”. Открыв вблизи северо-восточного Лабрадора острова Дарси и проследовав вдоль побережья «почти до 52° с. ш.», Дэвис отправился в обратный путь и 15 сентября прибыл в Дартмут.

Дэвис проник на север дальше, чем какой-либо другой исследователь Северо-Запада и действительно указал, где должен находиться настоящий Северо-западный проход, хотя сам не обнаружил его. Он намного увеличил объем географических знаний о Гренландии. Уже в Англии он писал своему покровителю;

«Я дошел до 73° параллели и обнаружил, что море там все открытое и что между одной землей и другой расстояние пятьдесят лиг. Проход весьма вероятен, дело это нетрудное, а я вам все расскажу, когда увидимся». Дэвис был хороший моряк и толковый исследователь, и ему принадлежит большая заслуга в исследовании Северо-Запада. Он участвовал в пересмотре карты мира, и его рука видка на новом глобусе Молинэ и в «Новой Карте», появившейся в конце XVI в. Он написал также книгу по вопросу о Северо-западном проходе «Гидрографическое описание мира» и полезный учебник штурманского дела под названием «Тайны мореходства».

Следующее крупное путешествие в поисках Северо-западного прохода было предпринято в 1609 г. Генри Гудсоном, к этому времени уже перешедшим па службу к голландцам. Отплыв кз Амстердама, он направился в сторону Норвегии и на параллели 7І°46/ с. ш. достиг какого-то пункта на ее побережье к се- веро-востоку от мыса Нордкапа, Дальше на восток Гудсону проникнуть не удалось из-за штилей и противных ветров, и поэтому он поплыл мимо Лофотенских и Фарерских островов, через Атлантический океан, навстречу шедшему ему с юго-запада течению. В конце перехода 3 июля у берегов Новой Шотландии он встретился с французской рыбачьей флотилией. Гудсон также занялся рыбным промыслом и выловил большое количество трески. Вскоре после этого па горизонте показалась земля, а у 44°Г с. ш. была открыта большая река. Гудсон провел нею> торое время в районе этой земли, продвигаясь постепенно на юг мимо мыса Код и вдоль побережья до 35°41\ другими словами—до современного штата Южной Каролины. На обратном пути Гудсон исследовал Чезапикский залив, а также произвел кое-какой осмотр части побережья между ним и рекой Гудсон, которой и достиг в начале августа. Гудсон поднялся вверхпо реке, достиг- нув, вероятно, того места, где теперь находится Олбени1, а шлюпка с судна поднялась даже выше этого места. Оттуда судно спустилось вниз по реке и отправилось обратно в Англию, прибыв в Дартмут в начале ноября. Так же как и множество других исследователей восточного побережья Америки до него, Гудсон помог нанести на карту несколько важных подробностей, но не смог найти прохода через Американский континент в Южное море.

Все еще надеясь открыть Северо-западный проход, 17 апреля Исландии, в начале июня прибыл в Гренландию, а еще через несколько дней, по его словам, был уже у «пролива» Фробишера. В этом случае Гудсон ошибался и был введен в заблуждение путаницей, существовавшей в картографии того времени. На некоторых картах проливом Фробишера назывался пролив, отделяющий Гренландию от «Земли Запустения»; а на самом деле Гудсон был просто в одной из извилин побережья юго-восточной Гренландии, ибо еще через шесть дней он сообщает, что завидел замлю, названную Джоном Дэвисом «Землей Запустения». Отсюда он отплыл на северо-запад, войдя таким образом в пролив, ныне носящий его имя.

Гудсон не был ни первым человеком, проникшим в этот пролив, ни даже первым, открывшим его. Сохранились материалы, свидетельствующие о том, что португальцы кое-что знали о существовании Гудсонова пролива уже во второй половине XVI в.; и Фробишер и Дэвис—оба открыли его, а Джордж Уэймут прошел на некоторое расстояние по нему в 1602 г. К тому времени судовой журнал Уэймута уже попал в руки упоминавшегося нами голландского географа Гуго Планция, который живейшим образом интересовался путешествиями на Север. Есть предположение, что он мог показать эти документы Гудсону, и в этом случае Гудсон попросту следовал указанию Уэймута о том, что «новый залив с гораздо большей степенью вероятности, чем пролив Дэвиса, является Северо-западным проходом».

3 августа Гудсон записал в своем «Дневнике»: «После того как наши люди побывали на берегу и записали свои наблюдения, мы поплыли по узкому проходу. Течение действительно шло с севера, и глубина у берега была 30 футов. Мыс у выхода из пролива с южной стороны я назвал мысом Волстенхолм».

В таких выражениях Гудсон пишет о том, как он вошел в залив своего имени, но на этом его «Дневник» обрывается. Сохранилось еще «Рассуждение» Абакука Приккетта об этом путешествии, но из него нельзя почерпнуть многого о дальнейших открытиях Гудсона. Он прошел по восточной стороне залива до его южного конца и там перезимовал. Экипаж испытал тяжелые лишения и, в конце концов, взбунтовался. Гудсона и еще несколько человек высадили в маленькой шлюпке с корабля, и о дальнейшей судьбе этих несчастных мы ничего не знаем. Бунтовщики совершили полное превратностей путешествие на родину, спасшись, в конечном счете, лишь благодаря искусству Роберта Байлота. Последний привез с собой карту открытий Гудсона[21]. Позже ею пользовался Фокс, но до нас она не дошла.

Путешествие Гудсона было предпринято, чтобы найти северо-западный проход, и в результате создалось всеобщее впечатление, что он нашел проход. Эта уверенность была настолько прочной, что несколько именитых лиц организовало товарищество на паях —«Компанию лондонских купцов, отыскавших Северо-западный проход», получившую в 1612 г. королевскую хартию весьма любопытного содержания. В ней говорится, что найден проход, по которому купцы «надеются и намереваются развить торговлю с великими государствами Татарии, Китая и Японии, Соломоновых островов, Чили, Филиппин и других стран» в Южном море. Отчасти с целью осуществления планов этой компании, а отчасти на поиски Гудсона в 1612 г. вышла специальная экспедиция во главе с Томасом Баттоном. Инструкции ему давал принц Генри, который объявил ему, что поскольку путь к заливу уже найден, он не должен тратить времени на его исследование. Ему было сказано, что, прибыв в залив, он должен держать все время курс на запад.

«Мы хотим, чтобы вы вышли в противоположный океан,— писал Генри,—на широте примерно 58°, где, держась вблизи какого-либо мыса, вы должны внимательно изучить течение. Если оно идет с юго-запада, то вы можете быть уверены, что вы на правильном пути, и следовать ему; если с севера или северо- запада,—плыть против него».

В апреле 1612 г. Баттон отплыл с двумя судами, прошел через Гудсонов пролив, открыл мыс на острове Коте (Coats) и в конце концов достиг западной стороны залива в пункте, весьма показательно названном «Хопс-Чек» (Удар по надеждам). Отсюда он направился на юг к устью реки, названному им Порт-Нельсон, каковое название сохранилось до сих пор. Здесь он остался зимовать. За зиму умерло много людей, и Баттону пришлось бросить свое судно. Посоветовавшись со своими людьми, он, как только оказался в состоянии, вновь отплыл к северу в поисках прохода. Достиг он 65° с. ш. в заливе Роз-Уэлкам, но, не найдя прохода и там, вернулся ко входу в Гудсонов пролив с целью произвести наблюдения над приливами или течениями, замеченными участниками экспедиции Гудсона во время их обратного плавания. Там он пришел к заключению, что те, кто впервые прошел этим путем, и он сам в прошлом году, заблуждались и что истинный проход лежит к северу от острова Саутгемптон. И Баттону не удалось добиться цели, но он сделал ряд тщательных наблюдений, и его заслугой является открытие очень большой части западного берега Гудсонова залива.

Его сообщение повело к немедленной посылке в 1614 г. экспедиции капитана Гиббонса, но ветры «занесли его в залив, который отправившая его компания назвала «Гиббонсовой Дырой», jіа берегу Лабрадора (на 58°3(У с. ш.)> и все путешествие его кончилось провалом. Четвертое путешествие, организованное «Компанией лондонских купцов, отыскавших Северо-западный проход», было интересным в том отношении, что при командире Байлоте штурманом тогда был приглашен Вильям Баффин, оставивший описание этого путешествия. Как и Байлот, Баффин не был новичком в северных водах. Он уже до того проделал три путешествия в Арктику: в 1612 г. —в Гренландию, а в два последующих года—на Шпицберген.

Баіілотвышел из устья Темзы 16 апреля 1615 г, и 27 мая зави- дел остров Резолюшен. Еще через три дня он вошел в Гудсонов пролив, западного конца которого достиг в конце нюня, когда он завидел остров Солсбери. После этого Байлот приступил к исследованию прохода к северу от острова Саутгемптон, а 13 июля назвал встретившийся ему мыс «Утешением» (Comfort) ввиду того, что он надеялся вскоре же найти проход. Однако же, как пишет Баффин,

«Наши внезапные надежды были так же быстро разбиты, потому что на следующее утро, обогнув мыс и будучи уверены (наблюдая течение), что нас отнесет на север, мы попали в штиль и нас, наоборот, понесло в противоположном направлении. В тот день, с поднявшимся сильным ветром, мы сделали не более 10— 12 лиг и увидели, что от мыса земля поворачивает на запад, а потом на северо-восток я восток и что вся она покрыта толстым слоем льда и снега. И чем дальше мы шли, тем больше было льду и мелен и почти не было никакого течения. Увидя все это, наш капитан вскоре решил, что в этом месте прохода быть не может, и поэтому мы тогда же повернули и повели суда обратно на юг».

Таким образом, до того как повернуть обратно, Байлот достиг пролива Фрозен. Остаток месяца он провел у западного выхода из пролива и после этого повернул обратно в Англию, куда и прибыл в начале сентября. Интересны выводы Баффина по поводу всего этого:

«Нет сомнения,—пишет он,—что проход все же существует, но я не уверен, что он идет по проливу, называемому Гудсоновым, и склонен думать, что нет. Но взять на себя смелость сказать: да или нет, не берусь».

Купеческая компания очень считалась с мнением Баффина н в соответствии с этим прекратила поиски прохода через Гудсонов пролив и вместо этого стала искать его по ранее указанному Дэвисом варианту, проходившему через открытый им пролив. С этой целью и была организована экспедиция 1616 г., начальником которой был назначен Байлот, а штурманом


и историком—вновь Баффин. Хотя руководителем экспедиции был Байлот, все достижения приписываются Баффину.

Экспедиция отплыла 26 мая 1616 г. и к концу июня достигла пункта Хоп-Сандерсон. Отсюда Байлот пошел, держа курс на север и все время давая новые географические названия береговым выступам западной Гренландии, 3 июля экспедиция достигла полуострова Хейс, который Байлот назвал мысом Дигс, и пролива, названного им Волстенхолм—в честь двух именитых покровителей путешествий на Север- Дойдя до входа в пролив Смита, Байлот обнаружил, что далее продвинуться он не может; последующие его открытия были сделаны по западной стороне этого залива. 11 июля был открыт пролив Джонса, а 12—Ланкастерский пролив, но, как пишет в этом месте Баффин, «Здесь наши надежды на то, чтобы найти проход, стали с каждым днем уменьшаться, так как от этого пролива на юг между нами и берегом легла кромка льда». Путешественники продолжали плыть по западной стороне, пока не достигли Камберлендского полуострова, откуда направились обратно в Гренландию и наконец повернули на родину, прибыв в Дувр в конце августа. К этому времени представления Баффина о Северо-западном проходе полностью сложились, и он написал покровителю экспедиции Джону Волстенхолму, что «единственной надеждой казались поиски в Дэвисовом проливе», но теперь в результате путешествия он пришел к заключению, что «нет ни прохода, ни надежды на проход» в северной части пролива Дэвиса. Так кончилось это и успешное и важное путешествие, Байлот и Баффин открыли и почти полностью исследовали Баффинов залив, а своим открытием проливов Смита и Ланкастерского указали на те два пути, по которым исследователи XIX в, пробились в полярные моря. Баффин вычертил карту этого путешествия, но, к несчастью, она затерялась, и поэтому позже возникла большая путаница и споры по поводу того, существует ли залив его имени на самом деле. Ознакомиться с вычерченной Баффином картой было бы в высшей степени интересно уже потому, что, как выяснилось позже, он ошибался, заявляя, что в этом районе прохода нет.

В 1617 г.[22] в Гудсонов залив направилась экспедиция Хок- риджа, но она окончилась полным провалом. В 1619 г. датчанин Иене Мункдостиг нынешнего Порт-Черчилля^ и перезимовал там. И его путешествие было неудачным не только потому, что ничего не дало географии, но и потому, что погибли все члены экспедиции, кроме Мунка и еще двоих других. После этого до 1631 г. никаких новых попыток отыскания прохода сделано не было.

В 1630 г. интерес к Северо-западному проходу вновь оживился, и в следующем году были высланы сразу две экспедиции: одна под начальством Фокса, а другая—Джемса. Оба получили по наказу от английского короля, но они до нас не дошли. Из отчета Фокса вытекает, что ему было предложено сначала сделать попытку отыскать проход в том районе, где в 1615 г. потерпели неудачу Баффин и Байлот, затем там, где в 1612/13 г.. перезимовал Баттон и, наконец, в неисследованной части залива между Порт-Нельсоном и заливом Джемса, где команда оставила Гудсона на произвол судьбы в шлюпке. Фокс был настолько уверен в успехе, что подписал договор с Ост-Индской компанией на доставку обратным рейсом груза перца.

Фокс отплыл из Англии в начале мая 1631 г. и 22 июня достиг входа в Гудсонов пролив. Плавание через пролив продолжалось девятнадцать дней, в конце которых он обнаружил, что далее на северо-запад он из-за льда продвинуться не сможет. Поэтому он повернул на юго-запад, проследовал вокруг южного берега острова Саутгемптон и далее, в пролив Роз-Уэлкам, где он дал название какому-то острову, до сих пор не установленному. Отсюда он повернул на юг, чтобы выполнить наказ «и тщательно обыскал весь залив в поисках прохода, пока не дошел до залива Гудсона [ныне Джемса[23]]». Он довольно тщательно осмотрел западный берег, хотя ухитрился пропустить такой крупный залив, как Честерфилдский, и 8 августа прибыл в Порт-Нельсон. Через десять дней он нашел доску, установленную Баттоном в 1613 г. После этого Фокс отправился исследовать оставшуюся неоткрытой часть Гудсонова залива, то есть участок между Порт-Нельсоном и заливом Джемса. Свои шансы на открытие Северо-западного прохода он расценивал очень низко. 26 августа он записал следующее: «Общее направление этой низменной земли внушает мне опасения, что, идя вдоль нее по мелкой воде, мы только дойдем до залива Гудсона [ныне Джемса], где она повернет на юг, и дальше итти не будет смысла». В конце месяца Фокс повстречал Джемса. Они обменялись информацией, после чего Фокс продолжал исследования до 2 сентября, под каковым числом значится следующая егс запись:

«За обедом я предложил переменить курс на северо-западный, заявив, что вся эта неоткрытая земля между районами открытий Гудсона и Баттона нами теперь уже полностью исследована... и что дальнейшие поиски прохода в этом направлении безнадежны и больше на этой стороне залива от 64°30' до 55°10' с. ш. искать нечего. И поскольку мы не прошли к северо-западу от острова Ноттингем (как мне было указано) из-за больших льдов, закупоривших все три прохода при нашем прибытии в середине июля, мы попробуем это сделать теперь; ибо я надеюсь, что если лед вообще когда-либо тает, то именно сейчас, л поэтому имеет смысл попробовать, пока держится попутный ветер».

Отчалив от мыса Генриетта-Мария, Фокс поплыл на северо- восток и через некоторое время достиг входа и проход, лежащий к северо-западу от острова Саутгемптон. Он последовал вдоль берега земли Фокса, прошел через канал Фокса и 22 сентября достиг максимальной широты. Болезнь и позднее up ем я года ■тобѵдвглн Фокса вернуться. Обратный путь прошел без особых осложнении, з-а исключением того, что на борту у него было много Гкѵіьных. В последний день октября Фокс достиг Даунса' и Южной Лмглпж Фоке совершил три больших дела; он закончил исследование Гудсоновп залива, зашел далеко в капал Фокса и вычертил ларту всего района, охваченного исследователями, искавшими Северо-западный проход. Сам он пришел к заключению, что гіѵш проход существовал, то он пролегал через пролив РоуоУзлкаіг.

В противоположность путешествию Фокса, экспедиция Томаса Джсжѵі сказалась иаредкость бесплодной. Он отплыл из Бристоля 2 мая ІоЗІ г- і: достиг Гудсонова залива около середины и:чгзя* Выяснив невозможность продвижения на северо-запад, ом ширишся ks юго-запад. 11 августа он записал следующее: «Зга да к северу от нас имеет общее направление на северо-восток, ««пуда на к>г п затем :-:а юго-восток. Мы считали, что, следуя береговой лшик, ѵь: выйдем к месту, ранее называвшемуся Хаб- берте-Хші, Так оно показалось, и дальше искать было нечего». Оиезз-:гаіная Лжем::1 эм точка Хаббертс-Хоп была, вероятно, упьеѵ ре>:и Черчилль. Отсюда Джемс пошел вдоль берега на юг, оюжлїсь, таким образглі, первым исследователем западного xi-rofiejwssM Гудсснова залива от Порт-Нелсон а до залива Джемса. ІВтаетедстБЕш его -й5огнал и закончил исследование Фокс. Однако- шеат© Д^гчіс 2 семтябрр. дал название Генриетты-Марии т?гу в северо-западном углу зализа Джемса. Джемс провел неко- вроля в ezzледоваяші зализа и в конце концов зазимовал на ссгр-йве Кав.ттанч затопав судно и построив дома на суше. ІД'&сіь Д^'Ж4 задергался до июля 1632 г., когда он вновь вышел, *ггсйк загч-мчЕть сбои исследования изучением того пути, по ЛкСШОрйМТ ТСД'СМраНіЬЕЕекеуДаЛССЬ пройти Фоксу. Он прошел вдоль щійережья залпова и 23 августа приступил к осуществле- шго сисего замысла. Джекс достиг по крайней мере 65°30' <р. ши. в жажале Фшсг; шичего существенно важного географической науке он не дал, Джемс прибыл в Бристоль 22 октября. Интересны его заключения о Северо-западном проходе. Отметив, что он не верит во все то, что наговорили по поводу этого прохода португальские и испанские географы, он указывает, что английские путешествия «привели его к выводу относительно этого предполагаемого прохода, что он должен лежать севернее 66-й параллели», и далее приводит доказательства в пользу того, что «вероятнее всего, такого прохода вообще не существует». Хотя в этом Джемс и заблуждался, как и в своем предположении, что земли вокруг Гудсонова залива не могут дать никаких продуктов для торговли, и хотя произведенные им географические открытия ничтожны, все же он стоит головой выше всех современных ему исследователей в отношении ясности и трезвости взглядов. В общем, его взгляды оказались более близкими к истине, чем преувеличенно оптимистические догадки других исследователей Северо-западного прохода. Его путешествием заканчивается эта фаза исследования. Следующая фаза началась, когда компания Гудсонова залива в лице ее служащих приступила к исследованию Североамериканского материка и вод Гудсонова залива[24].


[1] Tsuga canadensis.—Прим. ред.  Речь идет о колонии Канаде—«Новой Франции»,—основанной в начала XVII в.—Прим. ред.

[2] Имеются в виду те варварские жестокости, которыми прославились ветхозаветные «святые» патриархи, цари и «пророки».— Прим. ред.

[3] Утверждение, будто только англичане и голландцы искали Северо- восточный проход из Европы в Азию, неверно: этот проход первыми начали искать (не позднее XVI в.) русские. Они же первыми открыли его в XVII в., обогнув полуостров Таймыр на крайнем севере Азии и Чукотский полуостров—на крайнем северо-востоке. Самая инициатива поисков Северо- восточного прохода принадлежит русским. Именно после посещения Рима .Дмитрием Герасимовым, послом великого князя Московского Василия III Ивановича к римскому папе Клименту VII Медичи в 1525 г., появилась книга

о   русском посольстве известного итальянского ученого Павла Иовия (Паоло Джовио), медика, филолога, историка и видного публициста. В этой книге, ставшей известной в Западной Европе далеко за пределами Италии,. прямо сказано, несомненно, со слов русских—и вероятнее всего со слов Дмитрия Герасимова;

«...Достаточно хорошо известно, что Двина, увлекая бесчисленные реки, несется в стремительном течении к северу и что море там имеет такое огромное протяжение, что по весьма вероятному предположению, держась правого берега, оттуда можно добраться до страны Китая, если в промежутке не встретится какой-нибудь земли» (цит. по М. С. Боднарскому, «Очерки по истории русского землеведения», т. I, 1947, стр. 25).—Прим. ред.

[4] Это выражение Роберта Торна означает, что, по его мнению, юг и восток, то есть Африка, Южная и Восточная Азия, открыты королем Португалии, а Запад, то есть Америка,—королем Испании.—Прим. ред.

[5] Харич (Гарвич)—английский порт на Северном море к северу от устья . Темзы, у 52° с. Ш.—Прим. ред.

[6] Неизвестно, какую землю нашел Уиллоуби и была ли это земля, а не ледяное поле. Предположение, часто высказываемое английскими авторами, что, возможно, Уиллоуби достиг Новой Земли, ничем не может быть доказано. Суда, несомненно, не затонули во время бури, а отнесены

[7] Т. е. достигнут западно-европейцами: русские задолго до того перешли этот рубеж.— Прим. ред.

1 О поручении, полученном' Бассендайном, см. сборник «Английские путешественники», стр. 126—128.—Прим. ред.

[9] )П>эдав.ѵг Ютсгсчті Шаром до того пользовались русские поморы, чйіехавтэ* г:э p_.cf.-ts к Кагское море.—Прим. ред. *  ЛЬамрмллы ос эксле.'шиа Пета и Джекмена см. в сборнике «Английские вушжмаеанкки». стр. 529—164. Среди этих материалов имеются тахже «ЛисмиекЕЖ З2\кчак{-й> Ричарла Хаклюйта, • письмо к нему зна- йЄі№№Г'Є кар-тогмфа Геогарда Меркатора, о которых ниже в тексте упоми- тагг с>гн5ер. «Картография» Меркатора в ХѴП в. трижды переводилась шы9 ругжхаЯ язык,—Прим. ргд.

k Пргягоммжеяне, высказанное автором будто англичане около 1584 г адгжрмаи іградшв, рассекающий Новую Землю на две части» ,(т. е. Маточкиіі шаДО,—аз аа чаи не оенввано. Задолго до 1584 г. русские знали о Маточ- Егссж Шаре а жвшгда пользовались этим проливом, плавая в устье Оби»

[10] Генеральные Штаты—парламент «Соединенных Провинций Нидерландов».— Прим. ред.

[11] Книга спутника Баренца, Геррита Де-Вэра (Де-Фера), вышла впервые в 1598 г. на голландском языке под заглавием «Правдивое описание грех морских путешествий на голландских и зеландских кораблях к северу от Норвегии, Московии и Татарии в королевства Китай к Хину» и в том же 1593 г. переведена была на латинский и французский языки, а затем— на некоторые дрѵгие европейские языки. Латинский перевод книги Геррита под заглавием «Diarium Nauticurm (Корабельный журнал) положен в основу русского перевода Л. Малеина: Г. Де-Фер «Плавания Баренца», изд. Глав- севморпути, 1936.—Прим, ред.

[12] Зимовка этой голландской экспедиции не может быть названа ни первой зимовкой в Арктике, ни, в частности, первой зимовкой на Новой Земле, так как там найдены несомненные следы более ранних русских зимовок.— Прим. ред.

[13] См, далее в следующем разделе этой главы.—Прим,, автора.

[14] Древнегреческий миф о затонувшем материке Атлантиде, пересказанный Платоном в двух его диалогах, принимался в течение несколышх веков ЁбОКфОВерЖПЫуЮ нстнну.—Прим. ред.

[15] Meta incognita (латинск.—неизвестная цель)—условное секретное название, данное королевой Елизаветой земле, открытой Фробишером, которую считали «преддверием» Азии.—Прим. ред.

53 Stretto d[ Anian (Аниаиский пролив)—широкий проход между северо* восточной Азией и северо-западной Америкой, который показывался задолго до действительного открытия Дежневым Берингова пролива на севере, так же как на юге—проход между Америкой и южным материком показывался еіце до плавания Магеллана. Нанесение на карты этих проливов (разумеется, с фантастическими очертаниями их берегов и не на тех широтах, где они действительно находятся) связано с идеей единого мирового океана, обтекающего сушу,—идеей, высказывавшейся некоторыми античными географами и разделявшейся рядом географов XV—ХѴі вв. О вероятном-происхождении самого названия, впервые появившегося на итальянских картах •середины XVI в., см. труд академика Л. С. Берга, «Открытие Камчатки я экспедиции Беринга», АН СССР, 1946, стр. 12—24.—Прим. ред.

[17] Привезенная руда не представляла никакой ценности; но это стало известно несколько позднее.—/7рим, ред.

[18] Таково было новое наименование,              данное англичанами Зянадної Фрисландии.—Прим. автора.

1 Charing Cross, т. е. Черный (цвета древесного угля) крест.—Прим. ред.

[20] Под четырьмя вариантами путей Дэвис, повидимому, имел в виду пролив Дэвиса, залив Камберленд, залив Фробишера и Гудсонов пролив. По первому и последнему из них проход из Атлантического океана в Тихий действительно есть.—Прим.. ред.

[21] Байлот и некоторые из матросов сообщили о бунте и расправе с Гудсоном. Экспедиция, посланная на розыски Гудсона и его спутников, была безрезультатна.— Прим. ред.

[22] Дата эта сомнительна.—Прим. автора.

[23] Залив Джемса—юго-восточная, далеко вдающаяся в сушу часть Гудсонова залива.—Прим. ред.

[24] См. ниже, глава XII, 5 «Исследования англичан со стороны Гудсонова залива».—Прим. ред.