Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



МАГЕЛЛАН И ТИХИЙ ОКЕАН ДО 1600 ГОДА
Этнография - История географических открытий

Достижения трех человек занимают особое место в эпохе великих открытий—Христофора Колумба, Васко да-Гамы и Фернандо Матедлана* Мы уже рассмотрели результаты путешествий первых двух: Магеллан и его спутники, совершившие первое кругосветное ллаваняе, разрешили проблему связи между районами открытий Колумба и да-Гамы, Задача эта была разрешена открытием про-лпваГсоединяющего Атлантический и Тихий океаны и с самого начала получившего имя Магелланова.

Мореплаватели проявили значительный интерес к восточному побережью Южной Америки уже начиная с самых первых лет XVI в., н мы можем достаточно уверенно считать, что к 1519 г. эті> побережье было повсеместно, по крайней мере п общих чертах, мсследова:-:о до самого входа в Магелланов пролив[2]. Был ли самый лрмнв известен до плавания Магеллана, неясно; но есть кое- хлкпе документальные данные и в том числе изготовленный в J555 или 1520 г. глобус Шенера, говорящие о том, что пролив был уже известен Не надо при этом забывать покрова тайны, которым в то время окутывали свои открытия купцы и первые путешественники. Тщательно взвесив все материалы, имеющиеся по этому поводу, биограф Магеллана доктор Гиллемард приходит к следующему заключению: «.„в итоге, свидетельства дают ОСЪЮВГвІШС для вмвода, что более или менее неточные сведения о  наличии некоего антарктического пролома в огромном американском барьере, преграждавшем путь на запад, все же были»[3].

I Фернандо Магеллан родился около 1480 г., служил у португальцев п Юго-Восточной Азии и, повидимому, участвовал в исследовании Молуккских островов, последовавшем за падением Малакки в 1511 г. Некоторое время он пробыл также в Марокко. Затем, уйдя с португальской службы, он предложил свои услуги по открытию новых стран Карлу V \ предупредив при этом, что в португальскую «сферу» он заходить не станет. Данный ему наказ был составлен довольно туманно, но и этом вопросе отличался нолной ясностью:

«Прежде всего вы должны отправиться и произвести обследование той части океана, что лежит в наших пределах и внутри нашей демаркационной линии... Вы можете производить открытия во всех тех частях, которые еще до сих пор не исследованы, но вам вменяется в обязанность поделать никаких открытий, ни как-либо вторгаться за демаркационную линию и в пределы светлейшего короля Португалии.., не затрагивать его интересы, а действовать только по нашу сторону демаркационной линии».

Дополнением к этому наказу служит письмо испанского короля, в котором он говорит:

«Поскольку мне доподлинно известно.., что на островах Мал у ко имеются пряности, я посылаю вас главным образом на их поиски, и моя воля такова, чтобы вы направились прямо на эти острова».

Магеллан отплыл из Саи-Лукара2 20 сентября 1519 г. на пяти судах, выглядевших, по свидетельству португальца да-Косты, «старыми и потрепанными». Этот же писатель указывает маршрут Магеллана: «Говорят, что им предписано итти прямо к мысу Фрио, так, чтобы Бразилия осталась у них по правую руку, пока не дойдут до демаркационной линии; от нее они должны взять курс на 3 и ЗСЗ, до самого Малуко».

Нет необходимости подробно разбирать первый этап путешествия Магеллана через Атлантический океан; разве только нужно отметить, что под тропиками Магеллана постигла примерно та же судьба, что и да-Гаму, то есть флот и того и другого «носило туда и сюда по морю, пока не подул попутный ветер». 29 ноября они достигли мыса Сан-Аугустин3 и поплыли вдоль побережья, пока в конце марта 1520 г. не достигли бухты Сан-Хулиан (под 49°20' ю. ш.), где и «пробыли целых два месяца, не увидев одной живой души». В конце их пребывания в порту им удалось повидать несколько патагонцев, гигантский рост которых произвел большое впечатление на Пигафетгу, автора самого лучшего и пространного описания этого путешествия[4]. В общем, в Сан- Хулиане они простояли пять месяцев. Именно в это время «капитаны четырех других судов замыслили измену против командира эскадры» и погиб посланный на разведку южного побережья корабль «Сантьяго». Экипаж его спасся и с трудом добрался до зимовки в Сан-Хулиане.

Выйдя из бухты в конце августа, корабли Магеллана достигли мыса Дев (Вирхенес), где и было сделано знаменитое открытие. «И чудом мы нашли «пролив»... длиной в 110 лиг, то есть 440 миль, и выходит он в другое море, что зовется Тихим». Плавание через лролив оказалось далеко не простым делом и отняло тридцать восемь дней, хотя пролив был длиной всего лишь 320 миль. В ходе его исследования один из кораблей дезертировал[5], так что когда Магеллан достиг Тихого океана, его эскадра свелась к трем кораблям.

Вначале Магеллан направился вдоль южноамериканского побережья в северном направлении, потом повернул на северо- запад и, имея за кормой пассат, пересек Тихий океан. Плыть с попутными ветрами было, само собой разумеется, выгодно, но путь этот увел Магеллана в сторону от множества тихоокеанских островов и тем самым оказался очень тяжелым для экипажа. Лигафегта очень красочно описывает их мучения:

«В среду 28 ноября 1520 года мы вышли из пролива и вступили в обширное море, названное нами «Тихим», по которому мы шли в течение трех месяцев и двадцати дней, совершенно не имея свежей пищи. Сухари, которыми мы питались, представляли собой не хлеб, а пыль, смешанную с червями, загаженную мышами и издававшую поэтому невыносимое зловоние... Вода, которую мы принуждены были пить, была гнилая и вонючая. Чтобы не умереть с голоду мы ели бычьи кожи, которыми обшивают снасти, чтобы веревки не перетирались о дерево. Эта кожа под действием воды, ветра и солнца так затвердела, что ее нужно было размачивать в морской воде в течение четырех-пяти дней. Затем мы пекли ее на угольях и ели. Часто мы питались древесными опилками, и даже крысы, столь противные человеку, сделались таким изысканным блюдом, что за них платили по полдукату за штуку. Но это еще не все. Самое большое несчастье было в том, что нас постигла болезнь, при которой десны распухали до такой степени, что закрывали зубы как в верхней, так и в нижней челюсти, и люди, пораженные этой болезнью [цынгой], не могли принимать никакой пищи. Девятнадцать человек из нас умерло... Кроме умерших, было от 25 до 30 матросов, страдавших от боли в руках, ногах и других частях тела... За эти три месяца и двадцать дней мы сделали почти четыре тысячи лиг по морю, названному нами потому «Тихим», что мы ни разу не испытали ни малейшей бури. Мы не открыли за это время никакой земли, за исключением двух необитаемых островов...»

Впервые землю эскадра завидела 24 января 1521 г. Это была, как мы теперь знаем, Пука-Пука из архипелага Паумоту (под 14°45' ю. ш. и 138°48' з. д.). В начале марта Магеллан и его спутники достигли Ладронских (Марианских) островов1, но сделали настоящее крупное открытие лишь в середине месяца, когда прибыли на остров Самар из группы Филиппинских островов. После короткого роздыха, предоставленного экипажам, Магеллан вновь дал приказ выйти в море и 7 апреля достиг важнейшего острова этой группы—Себу. К несчастью, сам Магеллан ввязался в распри между туземцами и 27 апреля 1521 г. был убит в стычке на соседнем острове Мактан.

1 Нунн (G. Е. Nunn) недавно высказал мнение, будто Магеллан, выйдя из пролива, плыл параллельно берегу Южной Америки на север до 12° ю. ш. Нунн отождествляет первые земли, которые увидел Магеллан, с островами Клиппертон (10°і7' с. ш.) и Кларион (18° с. ш.). По его мнению, Магеллан стремился к острову Сипанго, который, как полагали, лежит где-то близ современной Центральной Америки. Нунн утверждает, что если бы Магеллан следовал традиционным путем, то птицы неизбежно дали бы ему указания на землю. Но западный берег Южной Америки не нанесен на карте Рибейры 1529 г., и это обстоятельство делает сомнительной аргументацию Нунна.— Прим. автора.

Это авторское примечание нуждается в пояснениях. Американский географ Нунн в журнальной статье (1934) «Путь Магеллана в Тихом океане», опираясь на свою книгу «Представления Колумба и Магеллана о географии Южной Америки» (G. Е. Nunn, «The Columbus and Magellan Concepts of South American Geography» (1932), дал необычный вариант пути Магеллана через Тихий океан. Нунну казалось невероятным, чтобы Магеллан, если бы он действительно взял курс на западо-северо-запад у 30,6° ю. ш. (как обычно предполагают), встретил на пути только два острора, несмотря на то, что пересекал именно ту тропическую зону Тихого океана, которая усеяна десятками тысяч островов (Южную Полинезию). Между тем несомненно, что никто в экспедиции Магеллана не видел нигде в южном полушарии (за двумя исключениями—за 16° ю. ш. и близ 12° ю. ш.) даже признаков близости земли, в частности—птиц (по направлению их полета мореплаватели, в частности португальцы в XV в., открыли до Магеллана ряд островов).

По предположению Нунна, Магеллан повернул в сторону, на северо- запад, не у выхода из пролива, а у перуанского берега, у 12° ю. ш.; прямо же на запад, в сторону Азии он взял курс уже в тропической северной полосе (за 18° с. ш.). В этом случае Магеллан действительно мог пересечь Тихий океан, не встретив признаков ни одного острова до Марианского архипелага.—Прим. ред. Пигафетта хорошо обрисовал его личность в следующих словах:

Юн был одарен всеми добродетелями. Он выказывал всегда непоколебимую настойчивость среди самых больших бедствий. На море он сам осудил себя на большие лишения, чем остальной экипаж. Сведущий как иикто в знании морских карт, он владел в совершенстве искусством кораблевождения, и это он доказал своим путешествием вокруг света, на что никто другой не отважился до него»,

Ліагеллан сделал тоже, что и да-Гама: нашел дорогу к Островам Пряностей. Ему удалось то, что не удалось Колумбу. Он доказал как шарообразность земли, так и возможность обойти земной шар кругом по воде[6]. Как моряк, географ и исследователь, Магеллан был великим человеком, быть может, более великим, чем Колѵмб или да-Гамаи, возможно*даже «величайшим из мореплавателей как древности, так я нового времени».

Смерть Магеллана и предательское поведение правителя Себу заставили испанцев покинуть Филиппины-. Они отплыли к Борнео, к городу» известному теперь под именем Бруней и хорошо описанному Пигафеттоіі:

«Город построен на море, исключая домов раджи и некоторых главных начальников. Он заключает в себе 25 тысяч домов или семейств. Дома выстроены из дерева и поставлены на толстые сваи, чтобы предохранить их от воды. Во время прилива женщины, торгующие съестными припасами, ездят по городу на лодках».

От Борнео путь лежал на северо-восток и привел испанцев к острову Минданао, где им объяснили, как доплыть до Молуккских oCTpoBos, Держа курс на юго-восток мимо ряда островов, они завидели наконец Молуккские острова.

«... За это,—пишет Пигафетта,—мы возблагодарили бога л в знак радости сделали залп из всей нашей артиллерии. И не следует удивляться той большой радости, которую мы испытали при виде высоких островов, если принять во внимание, что уже 27 месяцев без двух диен мы блуждали по морям и посетили беско-
нежное число островов, все время отыскивая Молукки. Португальцы рассказывали, что Молуккские острова лежат среди моря, недоступного для кораблей из-за мелей, встречающихся повсюду, и туманов. Однако мы этого не нашли: мы имели не менее 100 сажен глубины до самых Молукк».

Из этого отрывка вытекает, что португальцы, так же как ранее финикияне, пытались облечь свои открытия покровом тайны.

Достигнув таким образом цели своего путешествия, испанцы задержались на некоторое время на островах, наслаждаясь плодами их изобилия.

«Все Молуккские острова производят гвоздику, имбирь, саго... рис, кокосовые орехи, фиги, бананы, миндаль—более крупный чем у нас,—гранаты, сладкие и кислые, сахарный тростник, дыни, огурцы, комиликай [ананас]—весьма освежающий плод величиной с арбуз, другой фрукт, весьма похожий на персик и называемый гуавой, и иные плоды. Из полезных животных у них имеются: козы, куры, особый вид пчел, не больше муравья, роящихся в дуплах деревьев, куда они и откладывают очень хороший мед. Много разновидностей попугаев, из которых белые называются катара, а красные—нори, наиболее ценные не только из-за красоты оперения, но и потому, что более внятно, чем другие, произносят заученные слова».

Испанские корабли сильно нуждались в ремонте, и когда декабря один из них—«Виктория»—ушел в Испанию, корабль «Тринидад» не последовал за ним, а остался на месте со своим экипажем, а также с группой других матросов, не отважившихся плыть на родину на «Виктории». «Тринидад», тяжело нагруженный корицей, проследовал к острову Тимор, а оттуда «из боязни португальцев..., взяв курс на ЗСЗ», направился через Индийский океан—без всякой надежды на то, чтобы пополнить в пути запасы продовольствия и воды или произвести ремонт, если в нем возникнет нужда. Испанцы умышленно не заходили в Мозамбик и лишь «под давлением крайней необходимости» зашли па острова Зеленого Мыса[7]. Здесь сошедшие на берег шестнадцать человек команды были арестованы; остальные же восемнадцать человек из общего числа шестидесяти, отплывашх от Молуккских остро-, вов, вошли в сентябре 1522 г. в гавань Сан-Лукар. Много почестей и наград за это первое кругосветное путешествие выпало на долю капитана «Виктории»— Себастьяна дель-Кано, но


Рамузио[8] считал, что похвалы заслуживал более широкий круг людей:

«Наши моряки более достойны вечной славы, чем аргонавты. И корабль их более заслуживает место среди созвездий, чем древний «Арго», ибо этот последний проделал лишь плавание от Греции через Черное море, наш же отплыл из Испалиса [Севильи] на юг, а после того прошел сквозь весь запад и через южное полушарие, проникнув на восток и вновь вернувшись па запад».

Магеллан совершил нечто большее, чем путешествие вокруг света: он показал,что на восток, помимо старого пути кругом Африки, существует и другой путь. Не удивительно поэтому, что в течение столетия, последовавшего за путешествием, были сделаны большие успехи в области открытий в этом океане. Почин в этом деле был сделан одним из кораблей Магеллана, «Тринидадом»,

. который, пытаясь вернуться на родину, дошел в Тихом океане до точки с приблизительными координатами 42° с. ш. и 143° в. д. Дальше корабль продвинуться не мог и вынужден был вернуться на Молуккские острова. В ходе плавания было открыто несколько островов, но основное его значение в том, что оно выявило наличие открытого океана под гораздо более высокой широтой, чем была достигнута Магелланом.

В 1526 г. португальцы открыли огромный остров—Новую Гвинею, а тремя годами позже еще раз обследовали его северное побережье. В 1543 г. он был вновь открыт, а в 1545 г. подвергся дальнейшему исследованию[9].

Открытие Сандвичевых (Гавайских) островов окружено тайной. Сохранилось местное предание, согласно которому около 1527 г. на острова было выброшено несколько потерпевших кораблекрушение испанцев. Сохранившаяся в Мадриде рукописная карта содержит в себе указание, что острова будто бы были открыты в 1545 г., но никаких других следов плавания на Гавайи в это время не сохранилось. Как бы то ни было, соприкосновение испанцев с Сандвичевыми островами не имело никаких практических последствий, и острова оставались почти совершенно неизвестными до посещения их в 1778 г. Джемсом Куком.

В 1565 г. испанцы основали свою первую колонию на Филиппинских острова^[10], и в том же году Андресу де-Урдаиьета удалось то» что не удавалось многим его предшественникам, а именно—пере- сечь Тихий океан с запада на восток. Достиг он этого тем, что смело зашел в высокие широты (до 42° с. ш.) и тем самым получил позможность совершить плавание за зоной пассатов. Последующие суда неизменно пользовались проложенной им трассой, получившей широко распространенное название «прохода Урданьеты». Хоть и мало кому известный в последующие годы, Урданьета на самом деле заслуживает места в первом ряду мореплавателей, сделавших открытия большого практического значения. Его плавание дало возможность установить регулярную связь между испанскими колониями в Новом Свете и владениями Испании у восточного побережья Азии. Урданьета пользовался репутацией хорошего и опытного географа, и открытие свое он, повиди- мому, сделал по собственной инициативе. Мы располагаем описа-, наем этого плавания Урданьеты в работе Антонио де-Морги «Филиппинские острова к концу XVI в.». В этой книге содержится также очерк великого торгового пути из Восточной Азии в Америку.

«Они отплывают,—пишет де-Морга,—из залива и порта Кавите[11], как только подуют ветры с юго-запада... начиная с 20 июня... Выйдя в открытое море, они пользуются порывистым юго-запад- ны.м ветром, держа курс иа восток, как можно ближе к широте в 14 или 15 градусов. Здесь начинает дуть северо-восточный ветер, и так как ветер этот противный, курс изменяется, и кормчие стараются держать нос корабля между севером и востоком, поскольку это позволяет ветер. Это помогает подняться в более высокие широты, и суда продолжают итти этим курсом, покуда вновь не попадут в полосу юго-западных ветров. Корабли проходят мимо Ладронских (Марианских) и других островов и, оставив их позади, выходят в открытый океан, где могут свободно итти б любую погоду. Корабли пересекают этот океан с ветрами, которые встречаются на протяжении многих лиг до 42° с. ш.; они держат курс к побережью Новой Испании3, стараясь пользоваться теми ветрами, что господствуют под этой широтой и имеют в общем северо-западное направление и, наконец, после долгого плавания достигают берегов Новой Испании».

Через короткое время в дело изучения Тихого океана новый вклад внесла другая экспедиция, во главе которой стоял Альваро де-Меидаиья. Ввиду того, что очень часто заинтересованные стороны ссылаются на документальные доказательства, подтверждающие их приоритет на то или иное старинное открытие, интересно присмотреться к цели этой экспедиции. Менданье было дано поручение найти «известные острова и континент» в Южном океане, «поскольку многие очень опытные в математике мужи вывели заключение, что таковые должны находиться в тех местах»1. Экспедиция отплыла из Лимы 6 ноября 1567 г. и сделала свое первое открытие 15 января 1568 г., обнаружив острова Зллис (Лагунные). К началу февраля она подошла к «большому массиву суши», на самом деле оказавшемуся, как впоследствии выяснилось, группой Соломоновых островов. Здесь испанцы задержались до середины августа; некоторые хотели остаться на них даже навсегда, так как им показалось, что острова богаты золотом. Перед отплытием среди испанцев разгорелись споры о том, каким путем возвращаться. В конце концов они поплыли на север через Маршальские острова, пока не дошли до 30-й параллели, где они повернули на восток к Калифорнии и, плывя вдоль побережья, достигли наконец Лимы. Плавание было и интересным и важным, но неудачным, поскольку даже в официальном отчете говорилось: «...хотя они и слышали о лучших землях.., они не нашли ни золота, ни серебра, ни каких- либо товаров или какого-либо другого источника прибыли, и все встреченные ими туземцы были нагие дикари». Все это бросило тень на экспедицию, и в течение некоторого времени никаких новых исследований не предпринималось.

Дело открытий и исследований Тихого океана задержалось не только из-за неудачных экспедиций. В 1578 г. монопольному положению испанцев пришел конец, так как в сентябре этого года на Тихом океане появился англичанин Френсис Дрейк. Возможно, что именно он сделал два важных вклада в сумму знаний того времени о Тихом океане2. В описании путешествия Дрейка, помещенном в Хаклюйтовых «Важнейших плаваниях», говорится, что «в седьмой день (сентября) сильный шторм помешал нам войти

1 Менданья получил от перуанского вице-короля задание—найти и захватить к западу от Перу южный материк, частью которого считалась, между прочим, Новая Гвинея, открытая участниками экспедиции Вильяло- воса.—Прим. ред.

2 Уже после написания этой главы проф. Тэйлор обнаружил несколько новых и весьма ценных документов, касающихся этого путешествия. Вначале Дрейк, повидимому, должен был итти не к Молуккским островам, ••а исследовать показанную на карте Ортелия 1570 г. «неизвестную Южную землю». Уинтер, которому, повидимому, несправедливо приписывают ту вину, что он сбежал от Дрейка, доказал, что постоянно дующие западные шетры в южной части Тихого океана делали плавание вдоль побережья этой Южной земли невозможным («Geographical Journal», v. LXXV, p. 46).— Юрим, автора.

в Южное море... в одном градусе к югу от [Магелланова] пролива. Из залива (названного нами заливом Разлуки Друзей) нас отогнало на юг от пролива до 57-й с третью параллели, на каковой широте мы и стали на якорь среди островов».

Если суда Дрейка действительно достигли этой широты, то они зашли за мыс Горн. Есть указания на то, что Дрейк как следует ознакомился с небольшой группой островов, лежащих к югу от материка. Хранящаяся в Британском музее рукописная карта показывает, что весь легендарный южный континент свелся к маленькой группе островов, поперек которой написано «Terra Australis bene cognita» («Хорошо известная Южная земля»); это же открытие зафиксировано голландской медалью (plaque), выбитой в честь Дрейка в 1586 г.; в карте, приложенной ко 2-му изданию «Важнейших плаваний» Хаклюйта в 1598 г., уже фигурируют эти новые моменты, и сам Дрейк претендовал на то, что он побывал в самой южной из известных стран мира1.

Второе открытие Дрейка не имело такого большого значения. Он утверждал, что на западном побережье Америки он достиг 43° с. ш., где не побывал еще ни один испанец и где он обнаружил «прекрасный и удобный залив»2. В более позднее время это открытие Дрейка сыграло кое-какую роль в поисках Северо-западного прохода.

Новым доказательством в пользу существования Северо-западного прохода послужило путешествие Франсиско де-Гали, который пересек в 1582 г. Тихий океан от Мексики до Филиппин и сообщил, что к востоку от Японии течение направляется на север и что, следовательно, оно должно кончаться, где-то к северу от Калифорнии. Его путешествие навело географов на дохяысел, будто Нижняя Калифорния является островом, хотя первые исследования ясно указывали на то, что она представляет собой полуостров. Ошибка была исправлена лишь в XVIII в.

На поиски Северо-западного прохода оказало большое влияние еще одно плавание, хотя существуют серьезные сомнения, имело ли оно действительно место, или нет. Плавание это будто бы совер-

1 До Дрейка за юго-восточную оконечность Огненной Земли был отнесен бурен один из кораблей испанской экспедиции Лоапсы (1525—1526 гг.), посланной на запад по пути Магеллана после возвращения в Испанию корабля ^Виктория», Капитан корабля Осес сообщил, что его отбросило бурей от входа в Магелланов пролив на юг до 55° ю. ш., где он видел «конец земли»» Таким образом, Дрейк, в лучшем случае, совершил вторичное открытие.—*

На основании свидетельства одного из спутников Дрейка некоторые- английские и американские авторы предполагают, что Дрейк, не найдя Северо-западного прохода (из Тихого в Атлантический океан) на широте- 43 , повернул на юг и зашел в залив Сан-Франциско. Другие авторы не счи* тают возможным отождествить бухту, в которую заходил Дрейк, с заливом Сан-Францііско.—Прим. ред.

шено в 1592 г. Хуаном де-Фука, которому на 47" с. ш. удалось якобы открыть пролив. Отчет де-Фуки был напечатай в «Сборнике путешествий» Перчеса[12], где было также сказано, что испанцы намеревались укрепить этот проход, чтобы не дать англичанам воспользоваться им. В последующую эпоху, в разгар споров о том, существует ли Северо-западный проход, или нет, сторонники его часто ссылались на путешествие де-Фуки.

В 1595 г. Тихий океан обследовала еще одна экспедиция из Перу. Так же как экспедиция Педро де-Урсуа, она была органи

зована, «чтобы избавить страну от беспокойного элемента». Начальником ее был Менданья; главной целью—«найти, покорить и заселить западные острова в Южном море», а ближайшей—вновь посетить Соломоновы острова. Экспедиция отплыла из Лимы в апреле. Главным кормчим был Педро де-Кирос[13]. 26 июля был замечен небольшой остров, которому дали название «Магдалена». Вскоре после этого была достигнута группа Маркизских островов[14]. Вслед за этим началось долгое плавание, в ходе которого было замечено еще несколько островов. В команде поднялся ропот, что руководители экспедиции сами не знают, куда и зачем они идут. В конце концов экспедиция достигла вулканического острова Санта-Крус, где был создан поселок. Так как некоторые ни за что не хотели оставаться в новой колонии, вспыхнули беспорядки, и, как пишет Кирос, «было проявлено много распущенности и бесстыдства и еще больше дурного поведения». Менданья и несколько других руководителей умерли на острове. В конце концов Кирос повел экспедицию на Ладронские (Марианские) острова, а оттуда на Манилу. Пробная колония на острове Санта-Крус осталась «полезным для" чувств и рассудка напоминанием о тех катастрофических событиях, что произошли там в течение короткого промежутка времени» (Маркхем[15]). Можно сказать, что если план частично и не удался, все же экспедиция дала географии кое-что новое.

Мы уже упоминали, что в 1578 г. испанскому могуществу на Тихом океане бросил вызов англичанин Френсис Дрейк, прославившийся также своим кругосветным плаванием. Аналогичное плавание совершил в 1586—1588 гг. другой англичанин, Томас Кавендиш, но если не считать нападений на испанские корабли и колонии, его поход имел очень мало значения. Гораздо более серьезное значение имело прибытие на Тихий океан в последние годы XVI столетия голландского флота.

Голландцы уже много лет боролись за свою независимость, и хотя к 1598 г. они официально еще не добились ее, на деле они ■ею пользовались. Это ни в малейшей мере не уменьшало их враждебности к Испании[16]. С 1580 г. Испания и Португалия были объединены под властью одного правителя, и обе страны совместно стремились подчинить своему владычеству всю территорию, открытую или колонизированную европейцами как в Америке, так и на Дальнем Востоке. По мере упадка Испании и ее способности защищать свои владения соответственно росла мощь и расширялась колониальная империя Голландии.

Первая голландская экспедиция на Тихий океан была совершена в 1598 г., когда Яков Маху отплыл из Роттердама с эскадрой из пяти кораблей. Эскадра достигла Магелланова пролива, где ее разбросали штормы. Один корабль достиг Фолклендских островов, которые уже были ранее открыты Джоном Дэвисом в 1592 г., другой занесло в высокие южные широты, где с него как будто бы видели Южные Шетландские острова, третий успешно пересек Тихий океан и прибыл в Японию. Здесь его кормчий Виллем

Адамс был задержан японцами; им он так понравился и оказался столь полезным, что они не давали ему выехать из Японии до самой смерти в 1621 г.

Через три месяца после отплытия Маху из Голландии вышла другая эскадра, из четырех вымпелов, под командованием Ван- Ноорта. Эта экспедиция почти за четыре года плавания совершила кругосветное путешествие. В августе 1601 г. Ван-Ноорт вернулся в Амстердам. Географии его путешествие дало мало, .хотя и наделало в Голландии немало шума и является вехой, отмечающей начало периода возвышения Голландии и упадка Испании на Тихом океане[17].


[1] На русском языке имеется биография Магеллана; издана отдельной книжкой в серии «Жизнь замечательных людей»: К Купин, аМагеллан*,

1930. 1Ь переведенных на р\еекин язык иностранных раСот о Магеллане, кроме книги Пигдфетты (см.'ниже сноску к стр. 123), отметим художественную биографию Магеллана" * Стефан Цвейг «Подвиг Магеллана», изд. «Молодая Гвдрлкя», 194/.—Прим. ргд.

[3] Нет никаких документальных доказательств того, что до Магеллана какая-либо экспедиция продвигалась вдоль восточного берега Америки южнее 40> кк пк—Прим. ред.

1 Гиллемард (Guillemard, J.)—автор монографии, посвященной Магеллану, «^цань Фердинанда Магеллана», 1890. Работа эта не утратила езоего- значения и до настоящего времени.—Прим. ред.

[4] Антонио Пигафетта-—молодой итальянец из города Виченцы, рыцарь Родосского ордена, сверхштатный участник экспедиции Магеллана, описавший первое кругосветное плавание в своей знаменитой книге «Впервые вокруг света». С итальянского она переведена на многие языки, в том числе на русский (советские изд. 1928 и 1950 гг.).—Прим. ред.

[5] Дезертировал корабль «Сан-Антонио», на котором кормчим был очаяь опытный моряк, португалец Эстеван Гомес.—Прим. ред.

[6] Магеллан своим плаванием доказал наличие единого мирового океана

[7] Архипелаг Зеленого Мыса—португальская колония. Корабль «Виктория» был вынужден остановиться у порта Прайи на острове Сантьяго этого архипелага. Именно здесь испанцы узнали, что потеряли сутки: по календарю уже наступил четверг, в то время как на корабле, обошедшем вокруг света в западном направлении, считали этот день средой.—Прим. ред.

[8] Рамузио—'Известный итальянский автор XVI в., напечатавший обширное «Собрание путешествий». При составлении описаний путешествий он часто пользовался первоисточииками, до нас не дошедшими, что повышает ценность его труда для историков географических открытий,—Прим. ред.

[9] Португалец Менезеш в 1526 г. открыл только небольшой (севером западный) участок берега Новой Гвинеи. Открытие значительной части северного побережья Новой Гвинеи было совершено испанцем Ретесом {Ортие де-Ретес), капитаном одного из кораблей экспедиции Вильяловоса (см. выше сноску на стр. І30). Наконец, южное побережье Новой Гвинеи было открыто испанской экспедицией Торреса в 1606 г. (см. ниже, стр. 178).—Прим. ред.

[10] Для завоевания Филиппин была вторично (после неудачи Вильяло- вося') послана экспедиция во главе с Легаспи, которому и удалось основать первую испанскую колонию на острове Лусон и приступить к планомерному захватѵ архипелага.— Прим. ред.

[11] Новая Испания—бывшее испанское вице-королевство, охватывавшее

территорию юго-западных штатов нынешних США, Мексику и Центральную

Америку. В данном случае имеется в виду тихоокеанское побережье Мексики.—Прим. ред.

[12] Перчес (Ригс1іаз)~английский издатель XVII в., продолжавший после смерти Хаклюйта выпуск в свет серии путешествий.—Прим. ред.

г Кирос (Кирош) был португальцем иа испанской службе.—Прим. ред.

9 Маркизские острова были так названы в честь перуанского вице- короля Мендосы, носившего титул маркиза Каньете.—Прим. ред.

[15] Клементс ЭДаркхем, английский историк открытий, составитель сборника «Путешествия Педро Фернандеса Кироса от 1595 до 1606 года» (2-я серия Хакдюйта, тт. XIV и XV).—Прим. ред.

[16] Нидерландская республика («Соединенные провинции Нидерландов») добилась официального признания своей независимости от Испании только •в 164S г. До этого испанские короли рассматривали голландцев как своих мятежных подданных.—Прим. ред.

[17] В 1602 г. была основана могущественная нидерландская Ост-Индская компания, которая с целью захвата и освоения тропических островов Южной и Юго-Восточной Азии организовала ряд морских экспедиций. Однако толчком к основанию этой компании послужила не неудачная (в финансовом отношении) кругосветная экспедиция Ван-Ноорта, как можно неправильно заключить из текста, а чрезвычайно выгодные для их организаторов полуторго- вые-полу пиратские экспедиции Корнелия Хоутмана и других голландских купцов в конце XVI в. (1595—1599). См. ниже, стр. 180,—Прим. ред.