Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



ИСПАНЦЫ В НОВОМ СВЕТЕ
Этнография - История географических открытий

 

1. Мексиканский залив и Флорида

Четвертое путешествие Колумба не разрешило проблемы морского пути на Восток через вновь открытые земли, но сузило' зону, где можно было его искать. Именно в поисках такого рода прохода или пролива испанцы взялись за исследование Мексиканского залива и в течение очень короткого времени установили всю его береговую линию2. Высказанная в 1500 г. Хуанов де-ла-Косой догадка о том, что Куба—остров, нашла себе полное подтверждение через восемь лет3. В 1513 г. Понсе де-Леон открыл Флориду, правда, не подозревая, что она была частью материка4. В различные точки побережья залива были посланы небольшие экспедиции, пока, наконец, в 1519 г. Пинеда не прошел вдоль всего побережья залива от Флориды до самой границь

* Экспедиция Понсе де-Леона, губернатора острова Пуэрто-Рико, былаг организована с целью открытия легендарного острова Бимини, где бьют источники вечной молодости. В поисках Бимини испанцы открыли северную группу Багамских островов д полуостров Флориду, который сначала приняли за остров. Поэтическая характеристика Понсе де-Л^она дана Генрихом^ Гейне в его известной поэме «Бимини»,—Прим. ред,

Мексики. Эта последняя экспедиция, с учетом предшествующих исследований, полностью установила тот факт, что из этой части Атлантического океана никакого прохода в Азию нет1. Тогда испанцы, продолжая поиски того же пролива, стали исследовать восточное побережье Флориды к северу, вплоть доЧезапикского за^два, которого и достигли в 1526 г. *. Дальнейшая история кгследсзаяіія этого побережья освещена в других местах пашейт Лкзкду тем предприимчивые искатели наживы с острова Кубы открыли в 1517 г. часть юкатанского побережья3, обнаружили *гѵсті> населенные страны с домами каменной кладки и людьми,, вдето ш в хлопчатобумажные ткани, владевшими золотом и воз- делывающлъш кукурузные поля» (Берналь Диас)4. В следующем году была послана вторая экспедиция, подтвердившая шїї®їЖ:Ше первой5, а в 1519 г, выступил уже хорошо организован- лшй отрад под начальством Эрнандо Кортеса с заданием—осно- вательзш исследовать новую страну6.

В скором времени внимание испанцев было отвлечено нарушением их коммуникации с берегом. Им пришлось силой оружия пробивать себе Дорогу от города Мехико и отступить по дороге, огибающей озеро с севера, к прибрежной области, заселенной племенами, дружественно настроенными к испанцам. Здесь они отдохнули, получили небольшое, но очень нужное пополнение людьми и произвели тщательную подготовку ко второму наступлению. На этот раз их ожидал полный успех, и в августе 1521 г. им удалось овладеть городом Мехико.

За захватом столицы, естественно, последовало покорение остальной территории страны, и, хотя движущей силой в этом случае вовсе не была жажда знания, а погоня за богатством, географический горизонт испанцев сильно расширился в результате этого завоевания. Историк Берналь Диас (1495—1580) писал, что «у Кортеса были высокие замыслы, и в своем стремлении повелевать и господствовать он подражал Александру Великому». Кортес послал экспедиции во всех направлениях, «основал большие города» Оахака, Сакатула (в нынешнем штате Герреро), Колима, Вера-Крус, Пануко и Коатцакоалькос (нынешний Пуэрто- Мехико) и двинул свои армии за нынешние границы мексиканского государства.

Кортес послал Альварадо в Гватемалу, которую тот частично покорил, а Кристоваля де-Олида—на Кубу[1] с приказанием: «...взять с Кубы курс на Игерас (Гондурас), чтобы попытаться- в какой-либо подходящей гавани заложить город, замирить местных туземцев, разведать, есть ли там золото и серебро, и постараться отыскать пролив, а если удастся достигнуть южного берега, узнать, какие там есть гавани» (Берналь Диас).

Олид достиг южного берега Гондурасского залива и послал людей для разведки внутренних районов, но его изменническое поведение по отношению к Кортесу побудило последнего послать против него карательную экспедицию. Некоторые участники этой экспедиции после неудачной попытки умертвить бунтовщика добились его казни по суду. К этому времени Кортес сам сильно забеспокоился о судьбе посланной им второй экспедиции и решил лично выйти на ее поиски. В октябре 1524 г. он покинул город Мехико и через провинцию Табаско направился к Гондурасскому заливу. Этот поход, о котором Кортес очень образно повествует в одном из своих писем, сопровождался тяжелыми лишениями и не дал почти никакого результата. Однако после

того как экспедиция вышла к заливу, Кортес разослал в раз- личных направлениях разведывательные партии, которым удалось проделать значительную работу. Сам Кортес занялся закладкой нового города, ныне называемого по имени его основателя Пуэрто-Кортес, откуда он и рассылал экспедиции. Через некоторое время он отплыл в город Трухильо, который в свою очередь превратил в центр рассылки дальнейших разведывательных партий.

Пока Кортес занимался покорением туземцев на территории, прилегающей к порту Трухильо, его подчиненный Сандоваль делал то же в долине Чамелекона*. Здесь он встретился с группой испанцев, пробившихся сюда через Никарагуа. Таким образом, в течение каких-нибудь трех лет испанцы пронесли свое оружие через всю Центральную Америку—от Мексики до Панамы. Кортес вернулся в Мексику морем, другая же часть его сил возвратилась обратно долгим и трудным сухим путем через территорию современных Сальвадора и Гватемалы.

Вернемся теперь к рассмотрению дальнейшего хода испанских открытий в северной Мексике. Так же, как и в отношении юга страны, базу для рассылки ряда разведывательных партий иа север обеспечил захват столичного города Мехико. К 1522 г. завоеватели достигли тихоокеанского побережья, где и основали порт Сакатулу. В противоположном направлении подобные жё партии обследовали всю местность до реки Пануко. Продвижение испанцев на север шло если и медленно, то упорно. Испанцы проникли на территорию нынешних Соединенных Штатов до Калифорнии на западном побережье и Техаса па Мексиканском заливе. Почин в этом направлении был сделай ІІупьо де-Гусманом, который, двинувшись из Мехико, завоевал провинции Халиско и Синалоа. Сделав такой крупный шаг, испанцы, возможно, на этом и остановились бы, но с ним совпало по времени одно курьезное событие. В 1528 г. на полуострове Флорида высадился некий испанец Кавеса де-Вака, который, после ряда приключений, в 1536 г.- попал в Мексику. Он привез с собой целые легенды о громадных богатствах еще неисследованного Севера. Рассказы его казались правдоподобными, и оставалось только проверить их на месте. Еще через три года францисканский монах Маркос де-Ниса, проделавший путешествие на север в пределы нынешних штатов Аризона и Ныо-Мексико, вернулся оттуда и рассказал, что он издали видел один из «семи городов Сиболы»[2]. Его восторженные рассказы служили как бы подтверждением недавних сообщений Кавесы де-Ваки. В результате этого в 1540 г. испанцы послали на север экспедицию под начальством Франсиско Васкес де Коронадо.

«Экспедиция Коронадо имела чрезвычайно большое значение с географической точки зрения, поскольку в сочетании с экспедицией де-Сото она дала миру возможность заглянуть в огромную внутреннюю область северного континента и создала основу для его картографирования. Благодаря ей удалось узнать о существовании оседлых племен пуэбло на юго-западе нынешних Соединенных Штатов Америки, о промышляющих охотой племенах Великой равнины, о Большом Каньоне реки Колорадо, о ее нижнем течении, о громадных стадах бизонов и о том, как глубоко и всесторонне зависит от них все хозяйство охотников-индейцев» (Ходж и Ль юис)[3].

Прежде чем итти на Сиболу, испанцы послали разведывательную партию, составленную из самых деятельных и способных людей, на север и запад искать побережья. В ходе своего продвижения экспедиция набрела на реку и в 15 лигах[4] от ее устья увидела надпись на дереве, гласившую: «Здесь был Аларкон. Письма— под деревом». Письма эти были оставлены другой, посланной в дополнение к первой, экспедицией, совершившей плавание от Сан-Бласа До верхней части Калифорнийского залива и вернувшейся оттуда обратно, так как плыть дальше было некуда. Аларкон доносил, что Нижняя Калифорния —полуостров. Сухопутный отряд обошел верхнюю часть залива и прошел южнее, несколько углубившись в Нижнюю Калифорнию.

Из Сиболы экспедиция отрядила другую разведывательную партию, чтобы проверить слухи о том, что за пустыней находилась река.

«После двадцатидневного похода они пришли к каньону реки. Расстояние от края до края каньона по прямой линии было от 3 до 4 лиг, а внизу, в таких берегах, текла река. Местность здесь высокая, очень холодная и открытая с севера. Повсюду много низкорослых и кривых сосен. Даже летом жить в этом месте нельзя из-за холодов. Они провели у этого каньона трое суток, ища, где бы спуститься к реке, которая, как казалось, сверху была не шире шести футов, хотя индейцы говорили, что ширина ее была равна половине лиги» (Ходж и Льюис).

Так впервые увидели испанцы Большой Каньон реки Колорадо.

В погоне за богатством испанцы продвинулись далее на юго- восток через реки Рио-Граиде-дель-Норте и Пекос, где они увидели, наконец, стада знаменитых бизонов. Через 10 дней после того как они перешли реку Пекос, «они наткнулись на поселения людей, живших наподобие арабов»[5]. В последние два дня пути испанцы все время видели «коров», а теперь узнали, что обнаруженные ими племена жили в палатках, сделанных из дубленой кожи этих «коров», что они все передвигались вслед за стадами этих «коров», а когда нуждались в пище, забивали животных из этих стад.

Дойдя до восточной реки Колорадо (системы Миссисипи), главный отряд вернулся к отправной точке —на этот раз уже более прямым путем. Коронадо же с небольшой группой проследовал дальше в Кивиру, о богатстве которой до него дошли слухи. Кивирой называли страну, находившуюся, повидимому, там, где ближе всего сходятся течения рек Арканзас и Канзас.

И здесь испанцев постигло разочарование, так как «у здешнего племени не оказалось ни золота, ни серебра, ни даже следа их. Вождь их носил на шее медную бляху, которой очень гордился»:

Летом 1542 г. Коронадо вернулся в Мексику, но привезенные им неблагоприятные известия вконец погубили его карьеру; Экспедиция его привлекла к себе гораздо меньше внимания, чем она заслуживала. Хотя золотой сон и оказался только сном, «географические результаты его похода были очень велики»[6].

Теперь нам необходимо вернуться к событиям, имевшим место в области к северу от Мексиканского залива. В 1528 г. Панфило де-Нарваэс отплыл во главе экспедиции во Флориду. Ему было дано право завоевывать и заселять всю местность между восточной Мексикой и Флоридой. Экспедиция высадилась на западном берегу Флориды у залива Тампа и прошла сушей на север параллельно побережью до залива Аппалачи. Здесь экспедиция обнаружила, что она потеряла всякую связь со своими судами и оказалась в состоянии полной изоляции в совершенно незнакомой стране. Тогда участники экспедиции построили пять лодок и на них поплыли дальше. Через некоторое время лодки разъединились и потеряли друг друга из виду. В конце концов, в ноябре 1528 г. 80 испанцев встретились на «Острове Несчастий» у берега Техаса. За зиму большинство их умерло. Один из пятнадцати оставшихся в живых, Кавеса де-Вака, перебрался на материк и поселился у туземцев. Через пять лет совместной жизни с ними он с одним спутником отправился на юг, переправился через реки Брасос и Колорадо и вышел к заливу Сан-Антонио. В конце концов ему удалось бежать в Мексику. В апреле 1536 г. он достиг Сан-Мигеля в 100 лигах от Компостелы, а в июле того же года— города Мехико. Из Мексики он отправился на родину и 10 августа 1537 г. высадился в Лиссабоне.

«За это время,—пишет он, —мы прошли землю от моря до моря; и если исходить из собранных нами с большой тщательностью сведений, расстояние от одного берега до другого в самом широком месте равно двум тысячам лиг; и узнали мы также, что на берегу Южного моря (Тихого океана) есть жемчуг и большие богатства и что вблизи него лежат лучшие и богатейшие государства».

Как мы уже объясняли, это замечательное путешествие оказалось чреватым важными последствиями для экспедиции Коронадо.

Когда Кавеса де-Вака достиг Испании, где он надеялся получить большую награду за привезенные им сведения, он узнал там, губернатором Куоы был назначен профессиональный иоздшый Эрнандо дс-Сото, отличившийся при завоевании Цонірлльиой Америки її Перу. Кавеса де-Вака отказался сообщить псе, что ин jiuu о виденной її.м стране, но все же дал понять друзьям, что она *была самой богатой на свете», и поэтому де-Сото пыгплся мри&дечь его к себе на службу. Попытки эти оказались тіцст* ішѵз, ® де-Сото выехал на Кубу без него. В мае 1539 і\ он достиг Флориды.

З.леї:едздіія де-Сето5 так же как и экспедиция Коронадо, имела «рвостепошісе значение, и обе они вместе взятые представляют оо&ий с^юе основательное усилие испанцев в исследовании шіутреи т\ областей североамериканского континента. Обе они ох пятил и СКтѴіІИ і^'^шрутаьш гочти весь континент от нынешней Джор- далал: до калифорнийского залива. Поход де-Сото был первым

Начавшаяся таким образом погоня ЗсЛ ююуі лзрнвела испанцев к верхней части залива Аппалачи* даьлдл mm щрдалй через территорию современного штата Джордж» Здесь. оті г&лхчззли другие сведения—па этот раз о том, мншшгие і*х богатые земли находились «в направлении м 'mc'-wcAK Испанцы пошли б другом направлении и останови- жн'ь лить ?, дзух днях пути от Атлантического океана. Здесь онлэ ѵ елыііі;а:ш, золото было «на севере». Отряд вновь повернул в глубь страны н пошел по направлению к Аппалачским горам м к роке Алабаме, следуя течению которой до самого устья ок дашел ло страны «Манилья*. Вынужденные «в поисках места* где ѵохаю было бы прокормиться зимой», повернуть на северо кепмэиы переправились через Миссисипи, повидимому, їДе-то в районе нынешнего Мемфиса, и некоторое время шлк ш ее западному берегу в надежде открыть «дорогу на север, по ьогорой можна было бы выйти к Южному морю». Потерпев неудачу* экспедиция повернула «в южном направлении», пробила себе дорогу па запад к Озарнекому нлято, «очень неровной холмистой стране», по, в конце концов, оказалась иьліуждешюн вернуться к реке Миссисипи. Новая вылазко ла запад в более южных широтах также потерпела неудачу, и де-Сотд решил, наконец, повернуті» на юг, к морю. Посланный им в разведку капитан вернулся и доложил, что он не смог найти ни дороги* ни тропинки через громадные болота, тянущиеся от Большой р(ЧШ (то есть Миссисипи), после чего де'Сото ^заболел и умер». Командование экспедицией перешло в руки Луиса де-Москосо, который, в надежде достигнуть Мексики, приказал экспедиции выступить в поход иа запад. Переходя от одного племени индейцев к другому и «каждый раз попадая бо лее более скудные области», Москосо «решил, наконец, вернуться в ту местность, где умер де-Сото, так как там можно было построить суда и уйти на них из этой страны»- Гак, в конце концов, испанцы и сделали: вышли к устью реки и следовали далее, все время держась побережья, пока с не достигли реки Па ну ко, где их дружественно встретили христиане».

Так кончилось великолепное, хотя и неудачное путешествие де-Сото. Нели посещенные им места, хотя бы в основном, пра* вильно опознаны учеными, то он почти дошел до страны Кивира, откуда отряд Коронадо повернул обратно на родину. Подобно Коронадо, он не сумел достичь главной цели своего путешествия* но поход его намного расширил объем географических знаний того времен и. Ап глийский перевод одного из описаний этого путешествия был опубликован Ричардом Хаклюйтом в 1607 г.

Позже, и XVI в., несмотря на катастрофический конец более ранних предприятий этого рода, испанцы сделали не одну попытку колонизовать и исследовать Флориду. В 1558 г, была организована и послана экспедиция для изучения возможностей заселения побережья. Был создан поселок, но он быстро развалился. Флорида привлекла и французов, которые обосновались в ней в 1560 г. Заняв хорошую стратегическую позицию, чрезвычайно удобно расположенную для нападения на испанские колонии и на груженные сокровищами суда, французы быстро сделались бельмом на глазу у испанцев» Когда терпение испанцев истощилось, они выслали в 1565 г. сильную экспедицию, командующий которой, Мендес, расправился с французами и произвел исследование как части побережья Флориды, так и местности дальше к северу. Он основал также городСан-Аугустино, где. несмотря на лишения и на дурное управление, испанцам удалось продержаться до конца века.

Пока испанские экспедиции иод командованием де-Сото и Коронадо открывали новые, хотя и малообещающие северные земли, их соотечественники на юге обнаружили громадные богатства государства инков. Первые попытки проникновения з Центральную Америку были безуспешными* но в 1513 г* Васке Нуньес де-Бальбоа пересек Панамский перешеек и из зялива Сан- Мигель своими глазами узрел Тихий океан1. Влекомые легендами о золоте, одна экспедиция за другой шли обследовать и обыскивать ту узкую полоску земли, что соединяет Мексику с Южной Америкой. Им пришлось бороться с большими трудностями-, которые сам Бальбоа следующим образом описывал в своем письме испанскому королю:

«А страна здесь такая, что если тот, кому доверено управление, дпст.ет, 14} по своему желанию ему не проснуться, ибо правитель здесь должен всегда бодрствовать. Страна трудно проходима нз-за многих рек, болот я гор, и многие наши люди мрут здесь из-за тяжелого труда и лишений, и каждый день мы тысячу раз глядим в глаза смерти».

Когда в 1514 г. присланный из Испании новый губернатор Педр ар нас Авила прибыл в Центральную Америку, он обнаружил, что испанцы обосновались в Дарьене, куда авантюристы из окрестных районов сносили все золото, что могли захватить, н в погоне за золотом разоряли и опустошали страну. Из Дарьена испанцы произвели исследование ближайших из лежащих западнее стран. Один из испанцев—Гаспар де-Моралес — достиг Жемчужных островов (островов Перлас), другой проследовал по северному побережью почти до современного Пуэрто-Белы. Бальбоа перенес, через перешеек суда из Акльі и плавал на них по заливу Сан-Мигель. Позднее он был изобличен в заговоре против Педра- рнаса Авилы и казнен, губернатор же сам проделал путешествие до Панамы, где в 1519 г. и основал город Панаму.

Местность к юго-западу от Панамы была исследована испанцами, которых возглавлял Гонсало де-Бадахос-и-Эпиноса, еще за несколько лет до основания нового порта, превратившегося теперь в исходную базу для дальнейших операций. Уже в 1518 г. одна из такого рода экспедиций обследовала на судах побережье на 100 лиг от Панамы до Кабо-Бланко, откуда вернулась сушей. Однлкоже одно из судов пошло дальше, «до залива, называемого ими Сан-Лукар... в начале земли Никарагуа». Еще три года спустя испанцы прошли по берегу за те пункты, «где теперь стоят Леон и Гранада», до залива Фонсека, а другой отдельный отряд вышел для «покорения а заселения Никарагуа». Из Никарагуа испанцы вошли в соприкосновение со своими соотечественниками, прибывшими сюда на юг из Мексики. Было послано множество и других экспедиций как из Панамы, так и из Гондураса, и постепенно в ходе завоевания Центральной Америки выяснились основные черты ее географии.

Тем временем испанцы в Мексике продолжали работупо исследованию побережья за пределами, достигнутыми посланными из Панамы партиями. Первая экспедиция была послана в 1527 г., а в 1530 г. уже были заняты Теуантепек, Акапулько и Сакатула. В 1532 г, исследовательские партии продвинулись дальше на север, но что именно они сделали, осталось неизвестным; в следующем году они достигли Нижней Калифорнии* Вначале ее приняли за остров, но в 1539 г. это предположение было опровергнуто Франсиско де-Ульоа, проникшим до верхней части залива. Позже Ульоа проследовал вдоль побережья полуострова, обогнул мыс Сан-Лукас и открыл часть западного побережья на некотором расстоянии за островом Седрос, В следующем году и Аларкон достиг устья реки Колорадо и поднялся на несколько миль вверх по ней. Наконец в 1543 г. экспедиции под начала ством Хуана Родригеса Кабрильо удалось продолжить исследование западного побережья, возможно, до мыса Мендосино или даже дальше, примерно до 44° с. ш.

  1. Южная Америка

Год 1519, год основания города Панамы, является вместе с тем годом начала поисков сказочно богатого государства инков. Кое-какие смутные слухи о его существовании дошли до испанцев в результате путешествий Моралеса и Андагойи в лежащею к юго- западу от Дарьена страну Биру, но честь подлинного открытия Перу принадлежит прежде всего Бартоломе Руису, а затем— его начальнику Франсиско Писарро. Последний отплыл из Панамы в ноябре 1524 г., но после многочисленных, почти трехлетних попыток сумел достичь лишь реки Сан-Хуан. В течение всего этого периода им не удалось нигде найти хорошей земли- одни болота и затопленные безлюдные места (Ксерес)[7]. Руис отплыл из устья реки Сан-Хуан на небольшом судне, пересек экватор и дошел до «земель, очень богатых золотом и серебром и населенных более смышлеными туземцами, чем все встречавшиеся до тех пор». Он привез с собой образчики минералов и несколько пленников. Писарро был настолько воодушевлен этим успехом, что отправился до Тумако, откуда вернулся назад в Панаму. Оттуда он направился в Испанию, где добился права на открытие и завоевание этой вновь найденной страны, ив 1531 г. отправился в это предприятие. Первую остановку Писарро сделал на острове Пуна, откуда направился к Тумбесу, с которого, собственно, и начал завоевание и эксплоатацию этой области. Основав в долине реки Пиуры поселение, Писарро отправился сушен в Кахамарку, «славившуюся своими богатствами псГвсему королевству». Путь его лежал по краю пустыни, и он обнаружил, что все деревни располагались по долинам рек, где было побольше лоды для орошенид. Прибыв в Кахамарку и обнаружив, что она была намного богаче, чем предполагалось, он узнал там, что на юге лежат области еще богаче. В соответствии с этим он послал отряды в Куско и прилегающую к нему местность. Эти отрады убедились в том, что Куско был «большим и величественным городом» и, судя по тому, что они видели, очень богатым. Та большая военная добыча, какую они принесли іі Кахамарку и отдали Писарро, была лучшим свидетельством их ѵсііеха. В конце 1533 г. Писарро сам пошел походом на Куско и овладел им.

Перу превратилось в исходный пункт ряда новых предприя- тий, в ходе выполнения которых испанцы проникли далеко в глубь Южной Америки. В 1533 г. из первоначального поселения в долиис Пиуры к северу на Кито вышел отряд во главе с Беналькасаром. Этот отряд приступил к систематическому завоеванию территории нынешнего Экуадора. Мы откладываем рассмотрение дальнейших операций отряда до того момента, когда мы перейдем к деятельности других экспедиций, искавших Эльдорадо[8] с северного побережья, тесно связанной с последующими передвижениями этого отряда. Тем временем в 1535 г. был основан город Лима, кАч)рый Сьеса де-Леон (Cieza de Leon) вскоре описывал кок «первый по величине во всем перуанском королевстве и второй после Кѵско по значению».

В том же 1535 году Альмагро вышел с отрядом на Чили через территорию современной Боливии* Путь его лежал через исключительно труднодоступную местность, через горы, не только крутые и обрывистые, но притом еще покрытые снегом. По сохранившимся отчетам, этот переход стоил жизни 10 тысячам индейцев и 150 испанцам. Когда оставшиеся в живых участники похода спустились, наконец» на чилийские равнины, они вовсе не нашли страны, сравнимой по ископаемым богатствам с той, которую они оставили. Альмагро проник далеко в глубь страны» примерло до 37° ю. шм но, услышав о том, что в Перу вновь вспыхнули военные действия, поспешил обратно, отказавшись от прочного завоевания.

Во время своего пребывания в Куско л 1539 і\ Писарро получил сообщение, что за городом Кито и за пределами ранее управлявшейся инками империи находится большая область, где растет корица. Тогда он решил послать своего брата Гонсало для завоевания новой области, наподобие того, как он сам покорил Перу, Гонсало Писарро вышел из Куско на Кито через Пиуру и Гиая- киль и на Рождество 1539 г. приступил к разведке. По истечении примерно шести недель он и его люди начали «переход через снежные Кордильеры, где шел такой густой снег и где было так холодно, что многие индейцы замерзли насмерть...». По другую сторону гор они нашли необычайную страну, где «дожди шли, не переставая ии на один день в течение двух месяцев». Здесь, в долине Напо, Гонсало Писарро оставил большую часть своего отряда, сам же с несколькими наиболее крепкими участниками экспедиции отправился «па поиски какой-либо дороги на случай, если таковая найдется, чтобы двинуться дальше, ибо вся местность, которую они прошли до сих пор на протяжении около 100 лиг, была покрыта густым лесом, через который приходилось продираться силой и с помощью топоров». Продвижение было медленным и трудным, посылаемые вперед разведчики неизменно доносили, что страна покрыта густыми лесами, полна озер и болот, через которые пройти вброд невозможно. Гонсало Писарро прервал путешествие, чтобы построить судно. Когда оно было закон* чеио, часть разведчиков отправилась в дальнейший путь па судне, часть—берегом. Через два месяца они услышали о «населенной стране, изобилующей продовольствием, золотом и всем другим потребным». Судно было послано вперед, и капитану его, Франсиско де-Орельяна, был дан приказ: по прибытии на место запастись продовольствием и привезти его обратно вверх по реке, «чтобы вывести остальных из тяжелого положения», Орельяна достиг указанного ему места в три дня, не обнаружил никакого продовольствия и продолжил свое плавание вниз по течению Амазонки до океана. Вернуться он, повидимому, был уже не в состоянии, да и кроме того у него не было уверенности, что если он вернется, он найдет Гонсало Писарро на прежнем месте[9].

Между тем Писарро сам выступил з дальнейший путь и выслал на поиски Орельяны два отряда, вернувшихся ни с чем. Дойдя до слияния Напо с главным течением реки, экспедиция нашла там лишь одного человека, выезженного Орельяной на берег. Испанцы с трудом прошли еще сто лиг, ио, убедившись в том, «что плыть вверх по течению невозможно... повернули в лес, пробивая себе дорогу топорами и алебардами». Не считая тех, кто отплыл с Орельяной, 4 тысячи индейцев и 210 испанцев умерли, а остальные, «одетые в звериные шкуры, пешие, босые, измученные и исхудавшие до такой степени, что еле узнавали дрѵг друга», в начале июня 1542 г. добрели до Кито.

Это путешествие, в сочетании с рядом отдельных походов в лесную область к востоку от Анд, не только обогатило представление испанцев о величайшей реке мира, но и привело их к заключению, что богатых металлами районов не так уж много[10].

К 1540 г. Леру было завоевано и испанцы смогли перейти к исследованию Чили. На этот раз, под предводительством сначала Вальдивии, а позже Мендосы, им удалось более основательно изучить и частично даже заселить эту страну.

Колонизационная практика Вальдивии, проникшего в долину Кокнмбо в Чили, по необходимости коренным образом отличалась от методов заселения Перу. Вальдивия исходил из того, что в Чили не было легко поддававшихся разработке крупных минеральных ресурсов, и составил свой отряд почти целиком из испан- цев-крестьян. Однакоже заселение задержалось, а временами и прерывалось из-за враждебности туземцев, которая все усиливалась по мере того, как испанцы осваивали страну вплоть до основанного ими в 1552 г. города Вальдивии, а вскоре после этого продвинулись дальше, примерно до 40° го. ш. В это же время морские экспедиции достигли Магелланова пролива, и Вальдивия задумал исследование всего южного побережья, тем более, что его «генерал-лейтенант морской службы» Хуан Баутиста де-Пастене донес ему, что имеющиеся морские карты полны ошибок. Вальдивия хотел, чтобы планируемая им морская экспедиция координировала свою работу с другой, сухопутной, по поводу которой он писал: «В апреле [1552 г.] я основал Вилья- Рика, откуда должно вестись исследование Северного моря [то есть Атлантического океана]; завоевывая и исследуя, я буду продвигаться все дальше, пока не дойду до выхода из пролива [Магелланова]». Вальдивия считал, что пролив лежит двумя градусами южнее города Вальдивии и что он дошел бы до него летом 1552 г., если бы ему не помешала «чрезвычайно полноводная река, шириною более мили».

Вальдивия послал отряд и на восток для исследования местности по ту сторону Анд, где им была обнаружена большая река, по всей вероятности, Нсгро или Колорадо. Далее, он покорил также область Куйо, ныне часть Аргентины. Выполнить все свои планы Вальдивии однакоже не удалось, так как вскоре после того, как он объявил о большой экспедиции на юг, он был убит в бою с индейцами. Он стремился к тому, чтобы Чили не отставала экономически от других областей Америки, и проделал там большую работу. Если его достижения и носили менее сенсационный характер, то ему пришлось бороться с не меньшими трудностями и добиться не меньших успехов, чем Писарро или любому другому из крупных испанских конкистадоров.

При Мендосе испанцы проникли еще южнее и в 1577 г. открыли архипелаг Чилоэ. Все же вновь открытая страна Чили вначале сильно страдала как от того, что в ней имелись лишь слишком небольшие силы, так и от пренебрежительного отношения к ней, вытекавшего из сравнения с нынешней Боливией, где в 1545 г. были открыты знаменитые серебряные рудники Потоси. Борьба испанцев с туземцами в Чили длилась весь XVI в.[11]. В противоположность этому, область Потоси была быстро заселена; и испанцы и индейцы бросились туда в поисках наживы, и через короткое время Потоси занял место Куско в качестве самого богатого города Южной Америки.

Однакоже само Перу страдало от междоусобиц среди испанцев, и отчасти именно с целью избавиться от беспокойных элементов солдатни вице-король маркиз де-Каньете послал Педро Урсуа в экспедицию в долину реки Амазонки. Конечно, им руководили и другие соображения: в те времена как в городе Лима, так и по всем провинциям Перу ходили слухи (распространяемые индейцами Бразилии) о существовании каких-то богатых областей, будто бы виденных ими на пути от бразильского побережья. В этих областях жил «золотой человек» (эль-дорадо). Вот каким образом испанские искатели приключений в Перу втянулись в те же поиски Эльдорадо (мифической золотой страны), которыми испанцы в северо-западной части Южной Америки занимались вот уже тридцать лет.

Экспедиция Урсуа вышла из Лимы в 1560 г. и в июле дошла до одного из истоков Амазонки, реки Уальяга; в конце сентября «горы уже исчезли из виду, кругом была плоская местность, продолжавшая оставаться ровной, пока они не вышли к берегу Северного моря». Уже с самого начала их старания найти «страну богатств» были неудачны, так как «туземцы никогда не слышали даже ее названия». К концу года некоторые участники похода стали выражать недовольство, так как <сони прошли уже больше семидесяти лиг и не нашли ни тех богатых областей, что они искали, ни даже хоть малейшего указания на то, в каком направлении они лежат». Беспокойство перешло в открытый бунт, и 1 января 1561 г., в то время как часть отряда была занята в другом месте «открытием двух безлюдных деревень», Урсуа был умерщвлен. Руководство экспедицией перешло в руки Фернандо де-Гусмана, її псе еще расколотая на две враждующие группы экспедиция продолжала свой путь вниз по реке. Дальнейшая ее история целиком заполнена раздорами, заговорами и стычками, победителем нз которых вышел человек до тех пор незаметный, а именно «дикий зверь Агирре». Каким путем экспедиция шла дальше неясно. Но есть основания думать, что от Амазонки она проследовала зверх по течению Рио-Негро до реки Ориноко, следуя которой и достигла Атлантического океана. Судя по той путанице» которую внес с собой отчет об этой экспедиции, географическая ценность ее была ничтожна. Что касается Агирре, то о нем есть следующее сообщение: «Он сеял столько раздоров и беспорядков во всех областях, что его нельзя было уже больше терпеть ни в одной». Поэтому он, в конце концов, был пойман и расстрелян в Бенесуэле.

Первоначальные попытки испанцев обосноваться на северном побережье Южной Америки, вроде, например, экспедиции Охеды и Никуэсы к Дарьенскому заливу б 1510 г., заканчивались лишь стучками с туземцами и исследованием разбросанных клочков побережья. Однако постепенно трудности были преодолены, в испанцам удалось раскинуть ряд небольших колоний вдоль всего побережья. В 1520 г. была основана Кумана, в 1525 г.— Санта-Марта, двумя годами позже—Коро и, наконец, в 1532 г.— Картахена.

Отправлявшиеся в глубь страны экспедиции можно разбить на три группы. На северо-западе исходным пунктом для путешествий в тот район, что позже получил название Новой Гранады, была Картахена. Пользуясь большими долинами рек Магдалены и Каѵки, испанцы достигли плато Боготй, Первый шаг в этом направлении^был предпринят в 1532 г., когда исследована была часть нижней долины рѵ Магдалены. На следующий год в Картахену прибыл Эредиа и выступил с отрядом вверх по течению реки Сину. Другой, вышедший в 1534 г. из этого же пункта, отряд достиг долины Кауки. Однакоже подлинное завоевание Новой

ранады было делом Кесады. Он организовал крупную военную экспедицию и в 1536 г, выступил во главе ее из Саита-Мартьк Часть экспедиции двинулась сушей, часть—водой по реке Магдалене. Этот последний отряд после нескольких несчастий в начале


пути соединился, в конце концов, с главными силами на реке Магдалене, близ ее слияния с Каукой. Дальше вдоль реки Магдалены Кесада двигался через совершенно безлюдную местность с очень трудными естественными условиями. В конце концов ему пришлось бросить главную долину и перейти б долину Опона. Здесь он нашел признаки какой-то цивилизации, а в скором времени—на плато Богота—и народ, являвшийся ее носителем. Кесада назвал Боготу «долиной дворцов». Вслед за этим Кесада покорил местных жителей чибчей1 и в августе 1538 г. заложил на плато город Санта-Фе-де-Богота,

Другим пунктом, откуда отправлялись экспедиции, был город Коро, где обосновались агенты торгового дома Вельзеров из Аугсбурга2. В 1530 г. уполномоченный этого торгового дома Аль- фннгер* вышел в южном направлении, где, по слухам, находился сказочный золотой город. Его отряд проследовал к долине реки Магдалены, а оттуда повернул в горы на восток, претерпев тяжелые лишения, так что предводитель его в дороге умер. Уцелевшая часть отряда вышла к долине реки Кукуты и после двухлетнего отсутствия вернулась в Коро*

Другая экспедиция, руководимая неким Георгом Спиро4, вышла в 1536 г. и, стараясь держаться подальше от гор, зашла далеко в леса и болота долин верхних бассейнов Ориноко и Амазонки. Поиски сказочно богатого королевства привели этих искателей приключений к реке Какета, дткуда в 1538 г. они вернулись в Коро. Один из младших офицеров этого отряда, Федер- монр сбежал и пустился в собственное авантюрное путешествие, в ходе которого пересек долины рек Касанаре и Меты, а в 1538 г. достиг города Боготы.

Еще более обширное путешествие было предпринято в 1541 г. Филиппом фон-Гуттеном. Его отряд проследовал морем из Коро до порта Бурбурата на северном побережье, а оттуда—вглубь

1 <Чнбмамн> испанцы называли одну из наиболее культурных народностей Южной Америки — мунсков — якобы из-за обилия в их языке шипящих звуков.—Прим. ред.   Банкиры германского императора Карла V (он же испанский король Карл I) В ел ьз еры (нз Аугсбурга) и Эхингеры (из Констанцы), действуя совместно, добились от императора, бывшего их неоплатным должником, патента ня завоевание и колонизацию «стран, лежащих у морского берега восточнее Санта-Марты* (т. е. приморской территории нынешней Венесуэлы). Карлу V было уплачено, по разным подсчетам, от 5 до 12 тыс. кг золота. Компания Вельзеров^и Эхингеров получила право обращать в рабство и распоряжаться, как своен полной собственностью, всеми туземцами, которые откажутся подчиняться распоряжениям ее агентов.—Прим, ред.  Альфингер искаженная испанцами немецкая фамилия Эхингер. Здесь идет речь об Амвросии Эхннгере, прозванном испанцами «жестоким нз жестоких».—Прим, ред.

Спиро искаженная испанцами немецкая фамилия Шпейер яли назван*? южногерманского города, уроженцем которого был этот наемник.— Прим. род%

страны, где он услышал о какой-то другой экспедиции, спустившейся в низины из Боготы. В конце концов фон-Гуттен достиг реки Гавьяре близ так называемого города Макатоа, самого по себе не отличавшегося богатством, но где ходили слухи о богатом племени индейцев омага, жившем южнее. Фон-Гуттен выступил в поход для покорения племени омага, но его отряд оказался слишком слаб против превосходящих сил индейцев; ему пришлось отступить и, в конце концов, вернуться в Коро. Все же его сообщение об омага, о которых слышал и Орельяна, возбудило живое любопытство; впрочем, в открытую им область и после этого нога европейца так и не ступила в течение более двухсот лет.

В 1538 г. в Боготе произошла встреча трех людей, странствия которых привели в совокупности к одному из самых выдающихся в истории открытию. Одним из них был Кесада, который, как мы уже указывали выше, достиг Боготы из Санта-Марты по долине реки Магдалены; другим—Федерман, явившийся из лежащей к востоку от Анд низменности; и, наконец, третьим—Беналькасар, который прошел из Перу в Кито, проследовал далее на Попаян, откуда разослал отряды в долину реки Кауки, основал пост Кали и, наконец, в 1538 г. достиг Боготы. Все три искателя приключений спустились совместно вниз по течению реки Магдалены к Картахене[12].

В заключение истории исследования северо-западной части Южной Америки нам остается коснуться еще двух путешествий. В 1538 г. Вадильо из Сан-Себастьяна (от залива Ураба) перевалил через горы Абибе и спустился в долину Кауки, откуда с сильно поредевшим отрядом достиг Кали. Отсюда он через Попаян и Кито вышел к перуанскому берегу у Пайты в устье Пиуры. Тем самым два испанца—Беналькасар и Вадильо—соединили самое старое испанское поселение в Перу с первоначально открытыми областями в заливе Дарьен и с несколько позже основанным городом Картахеной. В 1539 г. до Кали удалось добраться также с западного побережья, на котором Анда- гойа2 открыл бухту Буэнавентура, откуда он прошел через лесистые горы, потеряв там всех своих коней, в долину реки Кауки,

Третьим театром исследовательской деятельности был северо- восточный угол Южной Америки, где неумолкавшие разговоры об Эльдорадо повели ко множеству отдельных исследований страны, а в конце концов принесли несчастье знаменитому английскому два к пористу Уолтеру Рэли1. В 1531 г. Диего де-Ордас поднялся вверх по течению реки Ориноко до порогов Алюрес. Дальше продвинуться он пе смог отчасти из-за порогов, отчасти из-за сопротивления индейцев. В 1533 г. за ними последовал Алонсо де-Эррера, который поднялся до Ориноко и вошел в устье реки Меты, где был убит индейцами. Вскоре последовало замечательное путешествие фоп-ГѴттеиа. Слухи о сказочном королевстве внутри континента как будто бы подтверждались. Был снаряжен ряд экспедиций, главной из которых была уже упомянутая нами экспедиция Педро де-Урсуа. Все попытки отыскать Эльдорадо оказывались пока безуспешными, но жажда найти его все еще пылала, хотя территория, на которой его следовало искать, суживалась.

В 1569 г. Педро Малавер де-Сильва, выйдя из Бурбураты2, дошел до равнин внутренней части Венесуэлы, не достигнув при этом основной своей цели. Не больший успех в этот период имели и другие экспедиции. Еще через пять лет Сильва сделал вторую попытку, высадившись на побережье между дельтами Амазонки и Ориноко, где погибли все члены его экспедиции, кроме одного—Хуана Мартина де-Альбухара. Этот последний прожил у индейцев десять лет, по истечении которых ему удалось пробраться в Маргариту, где он поразил всех своими рассказами о чудесных богатствах королевства Эльдорадо.

Двумя годами раньше, в 1582 г., Антонио де-Беррео совершил замечательное путешествие из Новой Гранады по рекам Касанаре, Лете и Ориноко на остров Тринидад, губернатором которого он и сделался. Его известия, так же как рассказы Альбухара, повели к посылке новой экспедиции в 1595 г.—в том же самом, когда свою попытку сделал Рэли. Как та, так и другая попытки оказались безрезультатными, и на них кончились поиски Эльдорадо в XVI в. Хотя сами по себе они успеха не имели, они повели к открытию для европейцев обширнейших областей Южной Америки, на большей части которых до тех пор не ступала нога европейца.

В перше годы XVI в. большая часть восточного побережья Южнпй Америки была исследована очень поверхностно. Сравни (Р-лей)—знаменитый авантюрист, фаворит английской королевы организатор на материке Северной Америки первой английской япдпнй*:, ВЕргиЕКй, просуществовавшей пять лет (1585—1590). После смерти Алроіевы Елизаветы (:603 г.) просидел много лет в тюрьме по обвинению ъ ззтоворс ітарштпз короля Якова I. Выл выпущен в 1616 г. на свободу, так как оЗяцл.ъ коротко найтп Эльдорадо. Но вместо поисков «золотой страны» Рэлн ортмвзсЕэл ЩфюсхлГг ягбег на одну из испанских колоний в тропической Агсгрлке н посла возвращения в Англию был казнен по жалобе испанского (1618)*—Прим. ред. Бурбурата была расположена у залива Т рис те Караибского моря, современной Венесуэлы.—Ярил. ред.
тельно подробно был известен только северо-восточный угол материка. Первой экспедицией, внесшей крупный вклад в изучение восточного побережья, была экспедиция Хуана Диаса де-Солиса, открывшего в 1515 г. такой первостепенный объект, как эстуарий реки Ла-Платы. Возможности дальнейшего проникновения в глубь континента, какие открывал этот широкий эстуарий, были очевидны, и мы можем предполагать, что ряд экспедиций, оставшихся для нас в подробностях неизвестными, должен был заняться исследованием побережья в этом районе и дальше к югу с целью найти какой-либо проход—наподобие найденного через несколько лет Магелланом. Самый эстуарий более или менее подробно изучил Себастияпо Кабото в 1527 г. Он поднялся по реке Парагвай до устья Бермехо и по реке Парана до порогов Апипе, где кончается судоходство. Он нашел признаки кое-каких богатств у туземцев, но в общем путешествие его может считаться неудачным.

Согласно заключенному в 1494 г. в Тордесильясе договору, часть Южной Америки, лежащая к востоку от меридиана 47° з. д. (приблизительно), должна была отойти к Португалии[13]. Сообщение Кабото подстегнуло португальцев, которые проявили некоторую активность, и в 1531 г. основали военный пост близ современного Сантоса. Испания приняла вызов, выслала свою экспедицию под начальством Педро де-Мендосы, которая прибыла в эстуарий Ла-Платы в 1535 г. По прибытии на место Мендоса с'разу же принялся за постройку города, названного им Буэнос-Айрес; но индейцы оказали сопротивление; испанцев было мало, силы их были ослаблены откомандированием части людей в экспедицию вверх по реке, и поселок вскоре погиб. Главное достижение экспедиции, от которой до нас дошел довольно неточный отчет, заключалось совсем не в том, что намечал ее начальник. Отряженная в плавание вверх по реке часть экспедиции под начальством Хуана де-Айоласа поднялась по течению Параны и обосновалась в местности нынешнего города Санта-Фе. Отсюда «измученный недугами» Мендоса вернулся в Испанию. Мы не можем подробно разбирать маршруты отдельных отрядов, на которые впоследствии разбилась экспедиция. В 1536 г. Хуан Айолас достиг ‘ местности нынешнего Асунсьона, где в следующем году был заложен испанский поселок. Отсюда Айолас поднялся по реке Парагвай, и достиг, невидимому, границ Перу, но был вынужден вернуться к Парагваю, где был убит индейцами.

По возвращении Мендосы в Испанию, его преемником во главе экспедиции был послан прославившийся своими приключениями в Оперной Америке Кавеса-де-Вака. Прибыв на остров Санта- Катарина, он узнал о судьбе Аиоласа, смерть которого ставилась в связь с дезертирством его заместителя Доминго де-Иралы. Новый губернатор, Ирала, «думал, что, для того чтобы как можно скорее вызволить из беды испанцев как в Асунсьоне, так и в порту Буэнос-Айрес, следует найти туда путь посуху с острова, и таким образом отправился в указанные места, где пребывали христиане» а также послал корабли морем в Буэнос-Айрес».

Сухопутный переход был начат 2 ноября 1541 г. и следовал путем, ранее разведанным Педро Дорантесом.

«Идя девятнадцать дней, они перешли высокие горы, прорубили в лесу просеку, по которой провели коней и прошли сама, ибо вся та земля была безлюдна. И в конце девятнадцатого дня пути, съев до последней крошки все продовольствие, что он в несли ка себе, ...они повстречали первых жителей».

К началу декабря они дошли до Икуасу, крупного притока Параны, следуя в основном которому вышли к самой Паране. Судов, которым было приказано выйти туда из Асунсьона, на месте не оказалось, что явилось большим ударом. Губернатор присоединил реку к владениям испанского короля, переправился через нее и после успешного перехода 11 марта 1542 г. достиг, наконец, Асунсьона. Через месяц туда прибыли больные, отправленные вниз по Паране на плотах. Кавеса де-Вака сразу же взялся за работу по восстановлению престижа и могущества Испании. Он псслал отряд, чтобы восстановить порт Буэнос-Айрес «в наиболее удобном для этого пункте, так как такого рода колония была необходима как для безопасности и процветания всех испанцев в этой области в настоящее время, так и для тех, кто поселится здесь з будущем»; с индейцами были установлены дружественные отношении: но если убеждение не помогало, посылались карательные экспедиции; в самом испанском поселке тоже были заведены кое-какие дисциплина и порядок. После этого губернатор отплыл вверх ко Паратаю, являвшемуся, согласно сообщению Доминго де-Иралы. лучшей дорогой во внутреннюю часть страны, и через некоторое время достиг болотистой области Ксарайес, о жителях которой испанцы писали: «Люди эти—землепашцы, но сеют они кало, ибо годной для обработки земли немного, большая же ее часть залита водой или покрыта сухими песками. Они бедны и снискивают себе пропитание главным образом рыбной ловлей в озерах неподалеку от их жилищ». Работа по исследованию

затруднялась, так как продовольствие было на исходе, индейцы же «давали очень неточные указания». Посоветовавшись, вожаки экспедиции решили, что время возвращаться. Кавеса де-Вака послушался их совета и, «очень недовольный тем, что не продвинулся дальше», вернулся обратно в гавань Лос-Рейес. Маленький отряд, посланный для разведки местности за достигнутым экспедицией рубежом, донес, что дальнейший путь шел «через местность, настолько заросшую лесом и кустарником, что тропинку через нее надо было прорубать топорами» и что «до того как итти туда, надо ждать пока не сойдет вода». Болезнь и москиты принудили, в конце концов, губернатора повернуть обратно в Асунсьон, где подчиненные ему отряды открыто взбунтовались, арестовали Кавесу де-Ваку и отправили его в Испанию (1545 г.).

Два года шла междоусобная война между самими испанцами, пока они не убедились в том, что жизнь всех их в Южной Америке стоит под угрозой. Наконец в 1548 г. «Доминго Мартинес Ирала собрал всех испанцев и задал им вопрос: согласны ли они, чтобы он с группой людей вышел во внутренние области на поиски золота и серебра». Его предложение встретило одобрение. Ирала отправился вверх по реке Парагвай и далее, через верховья реки Мадейра, пока не набрел на людей, знавших испанский язык и уведомивших его, что они были подчинены Перансуресу, уже исследовавшему эту местность из Перу. В скором времени Ирала получил известия от гонцов из Лимы и в свою очередь послал в Перу четырех человек, которые направились через Потоси и Куско в Лиму. Так впервые была установлена связь между восточной частью Южной Америки и Перу, и хотя этот путь не сразу был освоен, его открытие имело большое значение.

Связь между восточным и западным побережьем более укрепилась в результате двух других экспедиций, первая из которых, вышедшая из Перу, заложила в 1553 г. город Сантьяго-дель-Эстеро, а вторая, вышедшая из Чили в 1559 г.,—город Мендосу. В следующем году начал строиться город Санта-Крус-де-ла-Сьерра[14], и, собственно, с него и следует датировать установление настоящей связи между эстуарием Ла-Платы и Перу, так как именно через него продукты долины Параны—Парагвая попадали в Европу.

 


[1] На Кубе были заготовлены для отряда Олида съестные припасы и лошади.— Прим. ред.

[2] «Семь городов Сиболы»—легендарная заокеанская группа городов,

1925).—Прим. ред.

[4] Испанская лига равна 5,57 км.—Прим. ред.

[5] То есть наподобие арабов-кочевников (бедуинов). Но местные индейцы была,конечно, не кочевниками-скотоводамн, а бродячими охотниками.—Прим. ред.

[6] Испанцы продолжали посылать экспедиции в Северную Мексику в течение всего XVI столетия, а в конце его предприняли колонизацию того, района, что ныне составляет штат Нью-Мексико. Крупное значение путешествия Коронадо было полностью признано современными писателями.—Прим. автора1.

[7] Франсиско Ксерес—участник перуанской экспедиция Франсиско Пн- еарро, составитель дошедшего до нас «Правдивого отчета о провинции Куско*.—Прим. ред.

[8] Элыорадо (el dorado) значит по-испански «позолоченный человек». Среди коЕїкпстлдорок го второй половине ХѴГ в. распространилась легенда

о   том, что среди индейских «королей* (вождей) Южной Америки есть один, прппящни такой богатой золотом страной, что он каждое утро покрывает сік>е тело (смазав его предварительно жирной глиной) золотым песком и каждый вечер смыв лет золото в родах священного озера. Легенда эта осло- алнй на Некоторых действительных периодических торжественных религиозных церемониях, устранвлемых некоторыми индейскими племенами в бас- ссинв реки Магдалены так называемыми <чибчамії> (мѵисками) стоявшими на сравнительно высокой ступени культурного развития. Поиски «страны .Эльдорадо* сыграли очень большую роль в истории открытия блссейноз рек Магдалены и Ориноко и Гвианского нагорья, т. е. всей северной части Южной Америки—территории современных республик Колѵмбпи и Венесуэлы, гвианских колоний и прилегающих частей Северной Бразилии.—Прим. ред.

[9] Автор принимает версию, исходящую от самого Орельяны и его спут- ника монаха Карпакадя По другой версии, нсходяшел от спутников Гонсяло Писарро, Орельяна имел возможность н должен был вернуться к ілавному отряду, чтобы сообщить о результатах своей разведки, но поступил как измен- ник. Ряд исторяков-географов считает более достоверной именно эту последнюю версию. Юрельяна хотел ценой измены присвоить себе славу и, может быть, выгоду открытия» (Э. Реклю). Несомненно, что гибель большой части главного отряда объясняется именно тем, что Гонсало Писарро потерял много времени, напрасно ожидая и затем разыскивая Орельяну.—Прим, ред*

[10] Таково мнение одного из историков того времени (Сьеса де-Леон1* И*

дальнейшего видно что испанцы все же продолжали поиски золота повег- местно.—Прим, ред.

[11] Это неверно. Борьба испанцев с наиболее организованным индейским чилийским племенем—арауканцами—продолжалась и в течение следующих трех столетий после покорения Северного и Среднего Чили. Окончательно арауканцы были покорены лишь в последней четверти XJX в.— Ярим. ред.

[12] Плоскогорье (Кундинамарка), на котором стоит Боготй, было закреп- лено за Кесадой, который откупился от немецких наемников Федермана и договорился с испанцем Бенальк&саром о разграничении своих новых владений.—Прим. ред.

а Это тот самый Андагойа, который первый сообщил испанцам о богатой стране Биру (Перу) к югу от Панамы.—Прим. ред.

[13] По договору 1494 г. испано-португальская демаркационная линия была проведена от северного до южного полюса через Атлантический океан в 370 лигах к западу от островов Зеленого Мыса (в договоре не указано, от какого именно острова этого архипелага нужно отсчитать 370 лиг). Право открытий к западу от этой линии принадлежало испанцам, к востоку— португальцам. Так как Южная Америка в 1494 г. еще не была открыта, португальцы, конечно, не могли тогда предполагать, что проведенная таким образом линия обеспечивает им право на восточную часть южноамериканского континента. Фактически они воспользовались своим правом только начиная со второй четверти XVI в.—Прим. ред.

[14] Город на восточном склоне Боливийского нагорья, на 'одном извер- ховий Мадейры (бассейн Амазонки) Боясь нападений пиратов на испанские сѵда в Южной Атлантике» контроль над которой никогда не был под силу Испании, правительство метрополии всю торговлю с Ла-Платой разрешали вести только кружным путем—через Панаму, Лиму и Санта-Крус-де-ла-Сьерра. Только во второй половике ХѴИІ в. была разрешена прямая торговля между Испанией и Ла-Платой.—Прим. ред.