Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ЕВРОПЕЙСКИЕ ПУТЕШЕСТВЕННИКИ
Этнография - История географических открытий
  1. Марко Поло и его предшественники

Географический труд Птолемея стоит на рубеже двух эпох: великой эры географии классической древности и начала того, что мы можем назвать лишь периодом упадка. Прежние крупные африканские экспедиции, на отчетах, о которых Птолемей основывал свои географические описания, уже более не повторялись, торговля с Азией перешла в руки купцов-посредников из среды народов Востока; в самой же Европе, с развалом Римской империи, для народов Средиземноморья закрывалась одна область за другой. В период между III и V столетиями был полный застой. Единственным видом путешествий были хождения христианских пилигримов на Восток, но вклад их в дело географического исследования был слишком мал. Одним из наиболее известных путешествий было паломничество Этерии (св. Сильвии) из Аквитании (римская провинция юго-западной Галлии), посетившей Нижний Египет, Синайскую Аравию, Сирию, Месопотамию и дошедшей до Эдессы на персидской границе. Этерия вернулась через Малую Азию и вышла к Босфору. Оставленное ею описание ее хождения представляет большой интерес для изучающих соответствующую отрасль церковной литературы, но почти ничего не дает географу. Писания последующих паломников, вроде автора «Краткого описания Иерусалима» Феодосия (около 530 г.) или Антонина из Плацентии (Пьяченцы), являются мешаниной географических фактов с живыми, может быть даже подлинными, описаниями священных реликвий. Так, у последнего мы встречаем рассказ о землетрясении, разрушившем в 551 г. Триполис (в Ливане), о шелковой торговле Тира, о том, как ежегодно на Крещение расступаются воды реки Иордана и о виденном им соляном столпе, в который была превращена Лотова жена. К этому он прибавляет живописные подробности о встреченных им в Иерусалиме эфиопах, о «сарацинских» нищих в синайской пустыне, о повстречавшихся ему в Красном море судах из «Индии», о «Нилометре» в Асуане и о «великолепном, но распутном» городе Александрии. Все это очень интересно, но вряд ли может быть названо продвижением в географии.

Большую известность приобрел современник Антонина-Косма, написавший около 547 г. книгу под названием «Христианская

топография». Проф. Бизли называет ее «кучей нелепостей», и вряд ли она является чем-то большим, чем курьез. Косма ссылается на авторитет библии, чтобы подтвердить положение о том, что земля плоская, что центром ее является Иерусалим и что она, как крышей, покоьіта небесами, которые, в свою очередь, рассечены надвое небесным сводом, отделяющим старую землю от новой. Другими словами, мир—это не что иное, как копия скинии моисеевой[1].

Косма посетил истоки Нила, хорошо знал Абиссинию и, быть может, ездил даже торговать в Индию; однакоже стремление примирить географические факты с религиозными верованиями привело его к отрицанию шарообразности земли и существования антиподов. Влияние его на средневековое мышление было незначительно[2]. Для описываемого времени характерно, что наиболее распространенными книгами по географии были сочинения энциклопедического характера; из них наиболее знаменитое было составлено Исидором Севильским (умер в 636 г.). Исидор опирался на библию, на Collectanea rerum memorabiliim (Сборник достопримечательностей) Солина (III в.) и на Historiarum adver- sum paganos (Из рассказов против язычников) Орозия (V в.). Солин, в свою очередь, списал многое у Плиния Старшего (умер в 79 г.). Поскольку многие более поздние писатели сплошь и рядом списывали у Исидора, в описаниях географов самым причудливым образом смешивались истина и вымысел, у самих же путешественников было заимствовано очень мало. Это относится, например, к Аркульфу, посетившему около 670 г. Левант. Он утверждает, что Александрия Египетская так велика, что ему понадобился целый день только для того, чтобы пройти через этот громадный торговый город. Аркульф узнал кое-что о судоходстве по Нилу и о той бездождной, но плодородной стране, по которой он течет. Великолепие Константинополя произвело на него огромное впечатление. Хотя он был человеком наблюдательным, но выводы делал ненаучные. Так, описывая виденный им «остров Вулкан», он заявляет, что видел вулкан, который, по его словам, извергал днем тучи, а ночью огонь и отличался особенной активностью по пятницам и субботам.

В VIII в. те места, куда ходили христиане-паломники, подверглись вторжениям мусульман, хождения стали более редкими и опасными. Некий Виллибард, по рождению, быть может, англ, вышел в паломничество в 721 г. и провел в странствиях десять лет. Из Южной Англии он отправился в Руан, пересек Францию и Альпы, посетил Неаполь, Самос и остров Кипр и провел четыре года в Палестине. На родину он вернулся через Малую Азию и морем. По возвращении на родину рассказ Виллибарда о его странствованиях был записан с его слов монахиней. Рассказ изобилует упоминаниями о чудесах, и географическое значение его ничтожно.

Необычайные повествования христианских паломников забавляют нас, но к их чести надо сказать, что они были лучом света в царстве тьмы средневековья. Они поддерживали связь между Западом и Востоком; и если учесть, что деды этих паломников, быть может, были еще варварами-кочевниками, то они заслуживают большого уважения. Возникшая под влиянием их путешествий литература, в особенности путеводители, представляет некоторую ценность тем, что дает кое-какие сведения о наиболее широко используемых в то время путях.

Успешное распространение христианства в Средней и Восточной Европе, возможно, сыграло некоторую роль в том движении народов из Скандинавии и с Балтики, которое оказало столь большое влияние на политическое развитие Европы начиная сѴШ в. Норманны, родина которых была довольна скудна и которых всегда должна была соблазнять перспектива уйти в море в поисках лучшей жизни, подверглись политическому и религиозному давлению франков. Тогда они, в свою очередь, начали теснить народы по побережью Европы, начиная с Дании и кончая Сицилией. Наш труд не касается политической стороны этого процесса. Норманны проникали также в более отдаленные районы Северной и Восточной Европы и, переплыв Атлантический океан, достигли Америки.

На восток они двигались двумя главными путями, один из которых идет вдоль северной оконечности Скандинавского полуострова, другой—по Балтийскому морю. Идя первым путем, они достигли Белого моря, вторым—устья реки Дуны (Западной Двины), следуя которой, добрались до Днепра и в конечном счете—Черного моря и Константинополя1. В начале X в. они

двигались на восток по великим внутренним водным путям, уже открытым и освоенным славянами и известным в древнерусской истории под названием «пути из варяг в греки». См. «История Два человека привезли часть собранных таким образ( ний в Англию. Это были норманн Отер и дан (датчанин) Во Они вошли в небольшую группу приближенных при дв фреда Великого2. Обладавший немалой ученостью, использовал доставленные этими людьми сведения : основе передела л относившиеся к Германии, Балтийским и Северной Европе географические главы в переведе «Всеобщей истории» Орозия.

Отер был представителем норманского движения н по северной трассе, Вольфстан—по южной. Первый дош побережья до северного мыса Европы (Нордкап), отку поворачивает на восток, и пошел дальше до топ где он загибается на юг к стране Биарма, т. е. к облает: него Архангельска3. Вольфстан же шел вдоль страны и эстов и достиг восточного конца Балтийского моря.

Распространение норманаов на запад через Атлан океан шло через промежуточные пункты—Исландию ландию. Исландия была открыта ирландскими монахаі\ 795 г., однако норманны достигли ее лишь к 867 г., кс из колонистов с Фарерских островов был прибит бурям] шой гористой земле, которую он назвал «Снежной землей: выяснилось, что земля эта была островом. В 870 г. на : зимовала группа норманнов, которая и дала острову ег нее название 4. С 874 г. началось заселение Исландии и тами из Норвегии.

Гренландия была открыта около 982 г. Эриком Рыжшѵ так же как в Исландию, начали прибывать колонисты, христианских миссионеров. Колонисты сгрудились на к: ном побережье, добывали себе пропитание рыболовством водством и в течение долгого времени жили довольно за

СССР», т. I (с древнейших времен до конца XVIII в.), изд. 2-е, 19 «Киевское государство IX—XI вв.» Там жеу библиография и кар' ная Европа в IX—XI вв.).— Прим, ред.

1 К 914 г. относится поход русов, т. е. русских дружинник пийское море, о котором сообщал арабский писатель первой поле Масуди. Совершенно произвольно автор, вслед за порочной шко риков-нор манн истов, отождествляет русов с норманнами. См примечание 2 к стр. 4Б,—Прим. ред.

2 Альфред Великий—король англо-саксов (871—901).—Прим.

3 Рассказ Отера—по записи короля Альфреда—имеется в рус воде в книге известного шведского исследователя Арктики А. і шельда «Плавание на Веге», т. І# гл. I, стр. 66—68. Отер, несомі ник в Белое море, но неизвестно, дошел ли он до устья Север (где теперь стоит Архангельск) или до какой-либо другой реки, в Белое море. «Биарма»—это «Великая Пермь» р\сских летописей.—

Оди а кож с к середине XIV в. сношения Іренландии с метропо лией постепенно прервались, и жестокнс природные условия повели к гибели колонии.

Вслед за Гренландией норманны добрались и до Америки,

По крайней мере известно, что около 1000 г, сын Эрика Рыжего— Лейф добрался до какой-то части побережья между Лабрадором & мысом Код1 и что несколькими годами позже, быть может, эту вновь открытую землю посетил Карлсефни и провел там іт.іі зимы. Некоторые ученые толкуют дошедшие до нас сведешь шэаче, относя первоначальное открытие к 986 г., приписывая жг чегть Бьярнп, и считают, что путешествие Карлсефни имело гораздо позже (в 1024 г.).

Кетедщетаа шеияй и по поводу того, какие именно местности шюіщ&шжѣ, шсярзланшмц. Страны, открытые Лейфом, были названы ((Огр;ша Плоского Камня), Маркланд (Лесистая) шВішшівдршмрадівая).Автор труда поэтому вопросу Гэйторн- Жсіі;рші 09М г) тіжаетг, что в первом случае речь идет либо «ъ         дайЬ ю Ньюфаундленде, которые считались одной

ішш, ш'Ф)]рхж—со> Нутой Шотландии и в третьем—о Новой Дртете ш»оімгавФгя что норманны ходили гораздо южнее, 1ШЮТК» До) Фждовдж ЄСТЬ (предположение, что норманны побы, а может быть, и в бассейне самой рекш. Шіхялящ, шфвж всего считать, что достигнутые норман- нашг мвсин^ша теяперь» ншшмшшо определить.

 

«Конечно, неправильно делать вывод ex si lent іо (из у молча- ния) и категорически отрицать, что географические открытия норманнов в X и XI вв. могли оказать какое-то влияние на великих исследователей XV в. Но с другой стороны, мы обязаны самим ■себе чистосердечно признаться, что никаких убедительных доказательств такого рода влияния не существует» (X е р м а и с о н)[3].

Серьезных оснований сомневаться в историческом факте открытия Америки норманнами нет. Попытки отнести описание мест и характерных черт Нового Света к «Островам Блаженных» (Канарским), как это сделал Нансен, мало обоснованы; напротив, норманские описания Америки, как бы туманны они ни были, встречают подтверждение со стороны всех других исследователей этого района. Пусть их открытие было случайным, но успешность попыток норманнов в дальнейших исследованиях в этом районе, в котором судоходство было нелегким делом, является прекрасным свидетельством их мужества и предприимчивости; и по этой причине, а также на основании их достижений в других местах, норманны заслуживают место в первом ряду пионеров-исследо- вателей мира. В свой век они просто не знали себе равных[4].

Вскоре после открытия Америки норманнами Европа была вовлечена в крестовые походы, продлившиеся почти два столетия (XII—XIII вв.). С точки зрения географических открытий, это движение имело большое значение по ряду причин. Оно повело к соприкосновению Европы с арабским миром, а от арабов европейцы научились кое-чемѵ новому в области географии. Крестовые походы дали значительный толчок сухопутным путешествиям и косвенно способствовали организации двух очень важных путешествий во второй половине средневековья1. Крестовые походы способствовали развитию торговли, а с ростом последней богатели могущественные итальянские торговые города, яркими примерами которых являются Венеция, Генуя и Пиза. Именно усиление торговых сношений на Средиземном море способствовало усовершенствованию средневековых мореходных карт, так называемых портоланов (portofani), являющихся «прародителями» современных морских карт. Именно этот рост торговли повел к новым достижениям в области мореходства и за пределами Средиземного моря, в результате чего в Атлантическом океане была вновь открыты острова, расположенные против берега Африки. Далее, надо отметить, что многочисленные путешествия з Палестину и обратно, так же как образование христианских государств в странах Леванта, способствовали значительному росту знаний сб этих странах.

Путешествия средиземноморских мореходов за пределы своего морского бассейна носили случайный характер и в общем оказались малопродуктивными. С другой стороны, уже одно то, что они совершались у западного побережья Африки, было знаменательным. Руководящая роль в них выпала на долю венецианцев и генуэзцев, и в 1270 г. ЛанчелотО Малочелло вновь открыл Канарские острова. Вскоре после этого генуэзцы послали галеры с заданием обогнуть западное побережье Африки. Хотя эта экспедиция как будто бы достигла мыса Ноіг, плавание ее окои до Югорского шара; острова Соловецкие, Колгуев, Вайгач, Новая Земля. Грумант (Шпицберген) посещался русскими зверобоями задолго до голланд- ской экспедиции Баренца. Не позже второй половины XII в. русские открыли Югорскую землю: по первой новгородской летописи, походы на Югру за данью имели место в ] 167, 1187 и 1193 гг. Не позднее XIV в. новгородцы открыли бассейн Нижней Оби; последующие походы на Югру были, согласно летописям, в 1323, 1329 и 1357 гг.; и ростовская летопись гласит, что в 1364 г. часть новгородской рати «воеваша по Оби реке до моря, другая половина рати на верх Оби воеваша».—Прим. ред.

Мыс Нон (латинское поп—нет)—один из мысов на западном берегу Африки, южнее дуги Канарских островов. Этот мыс считался в XIII-XIV вв. непреодолимым препятствием для берегового плавания в южном направлении. Отождествить его с каким-нибудь известным нам мысом в настоя^ щее время невозможно.—Прим, ред.

чилось катастрофой, а впоследствии обросло разного рода легендами, вплоть до того, что ей приписывали даже установление торговых сношений с Эфиопией.

В течение следующего, XIV в. из Португалии были посланы две экспедиции для исследования Канарских островов: одна около 1336 г., другая в 1341 г.; результаты их работы отражены, повидимому, в большом, так называемом Лоренцовом портолане1 1351 г. В 1346 г. балеарец Хайме Феррер отправился с острова Мальорки в поиски «Золотой реки», но пропал без вести. Проснулся интерес к смелым предприятиям по изучению Африки. В вышедшей в 1350 г. «Книге испанского монаха» содержится отчет сначала о морском путешествии к «Золотой реке», а вслед за тем—в глубь континента к «Лунным горам» и к обители

\Эта замечательная карта была найдена в библиотеке Лоренцо (Лаврентия) Медичи, правителя Флоренции; отсюда различные названия пор- толана 1351 г.: «Лоренцов», «Лаврентьев», «Флорентийский», «Медицей- скиб».—Прим. ред пресвитера Иоанна1. Из этой книги и от арабов европейцы соста «или себе представление о какой-то ветви Нила, текущей из «стра ны черных» к Атлантическому океану.

Дальнейшие путешествия на Канарские острова были в 1382 г. около'1400 и в 1402 г. Последнее из них было совершено французами под начальством Гадифер-де-ла-Салля и Жана Бетан-

КУРНееколькими годами раньше, между 1380 и 1395 гг., два венецианца, Николо и Антонио Зено, заявили, что они совершили морское путешествие в Северное море и побывали на Шетландских и Фаррерских островах, а также в Исландии. В настоящее время ученые пришли к дружному заключению, что их путешествие вымышлено. На основе сообщения о нем была вычерчена неправильная карта, над которой картографы ломали себе голову больше века. Карта эта привела англичанина Фробишера к заключению, что он открыл «пролив», в то время как на самом деле он нашел всего лишь залив у Баффиновой земли3.

Значение этих путешествий заключается не в каких-либо конкретных достижениях, а в том, что они служили указанием на появление у европейских мореплавателей интереса к землям за пределами Средиземного моря. Эту работу суждено было закончить португальским искателям приключений; португальцы же в очень большой степени действовали под влиянием событий, происходивших на суше. Фактически именно сочетание морских и сухопутных предприятий, в конечном счете, и повело к открытию морского пути в Индию.

Первые средневековые сухопутные путешествия, если не считать крестовых походов, были бедны результатами. Раввин Вениамин, в 1160—1173 гг. посетивший еврейские поселения на всем иути между Наваррой и Багдадом, собрал кое-какие ограниченные сведения и был, повидимому, правдивым писателем, на иавест-

J Пресвитер Иоанн—легендарный средневековый христианский царь- «вяікенник («царь-поп Иван»), якобы правивший каким-то обширным государством, которое искали то на Дальнем Востоке, то в Центральной Азин, то з Африке. Легенда эта, сыгравшая известную роль в истории великих географических открытий, является искаженным отражением действительных фактов—наличия значительных групп христиан и христианских правителей в Азии (например, у кара-китаев) и в Африке (у эфиопов). О пресвитере Иоанне см. ниже, в этой же главе; подробнее—ѵ академика Бартольде в его «Истории изучения Востока в Европе и России» (стр 65—68) — Прим. 

Жак Бетанкур отдал захваченные им Канарские острова под покро вйтельсгво кастильского короля; таким образом, Канарские острова следует рассматривать как первую испанскую колонию на Атлантическом океане. Позднее они стали частью испанской метрополии.—Прим. ред.

О  Фробишере и его дежтвительных иг мнимБіх открытттех в северо- западном секторе Атлантического океана см. ниже, гл. ѴШ, 3 («Северо- западный проход»).—Прим. ред,
ный ему мир был слишком мал, чтобы его сообщение имело настоящую ценность \ Несколько раньше Аделард (1110—1114 гг.) посетил Египет и отдельные части Аравии. Ему принадлежит латинский перевод основных сарацинских трудов по астрономии. На противоположном конце Европы русский игумен Даниил проследовал из Украины через Византию на остров Кипр, а оттуда—в Палестину *. В то время усиление турок-сельджуков постепенно приводило к тому, что Восток становился все менее доступным для европейских путешественников, пока не произошло • событие, в корне изменившее обстановку.

В начале XIII в. в Восточную Европу ворвались монголы. Вскоре некоторые европейские круги вообразили, что монголы, как немусульмане, с успехом могут быть использованы против турок и в то же время обращены в христианство. В результате этого к монголам было послано два посольства, и как раз они-то и привезли первые за все средневековье действительно важные географические сведения.

Первый из этих послов, францисканский монах Плано Карпини3, выехал в путешествие 16 апреля 1245 г. Непосредственной задачей его миссии была передача личного послания римского папы монгольскому великому хану. Плано Карпини выехал в Чехию, а оттуда по обычной дороге—на Краков и Киев, из которого 4 февраля 1246 г. он проследовал далее на восток. Спустившись по Днепру, он пересек гирло Азовского моря и реку' Дон близ устья и отправился далее на ВСВ. Переправившись через низовья Волги примерно в 150 км севернее Астрахани, \ он отправился через Арало-Каспийскую впадину к бассейну[5] Сыр-Дарьи. Дальнейший путь его лежал вдоль западного продолжения Тяньшаня, мимо озера Ала-Куль и далее почти прямо. на восток—к ставке монголов у Каракорума. Эту местность: он описал следующим образом:

«...частью чрезмерно гористая, а частью плоская и ровная, повсюду она каменистая, местами глинистая, а большей частью

песчаная и бесплодная... даже сотая часть ее неплодородна. Она не может плодоносить, если не орошается речными водами, но вод и ручьев там немного, а реки очень редки. Поэтому там нет селе- ний, а также и каких-нибудь городов, за исключением одного, который слывет довольно крупным и называется Каракорон,

но мы его не видели, а были почти в полудне пути от него, когда находились в Сыр-Орде, каковая является главной резиденцией их императора».

Плано Карпини прибыл ко двору этого монарха 22 июня

1246 г. и остался при нем до 13 ноября того же года. Вернулся

он обратно почти в точности тем же путем, что и прибыл, достиг

Киева 9 июня 1247 г. и в то же лето явился ко двору папы в Риме.

Таковы существенные черты путешествия Плано Карпини- важность его заключается в том, что Карпини привез очень точ-

ные сведения о виденных им странах и народах. Полностью цитировать его сочинение мы не можем и ограничимся лишь иесколь* кими примерами, из которых вырисовывается характер привезенных нм сведений. Так, он сообщает славянские названия великих рек Южной России:

«Ехали же мы через всю страну куманов, представляющую собою сплошную равнину и имеющую четыре большие реки: -первую Непер (Днепр), вторую Дои... третью Волгу, эта рек^ очень велика, четвертая называется Яик (Урал)».

О климате и растительности монгольских степей он* пишет следующее:

«В одной части земли находится несколько небольших лесов., другая же часть совершенно безлесна, пищу же себе варят и сидяі* (для тепла), как император, так и вельможи и все другие люди, у огня, разведенного из бычачьего и конского навоза... Воздух в этой стране распределен удивительно. Именно среди лета, когда в других странах обычно стоит наибольшая жара, там бывают сильные громы и молнии, которые убивают очень многих люде». Иногда там выпадает много снега. Бывают там также столь силь- ные бури с весьма холодными, ветрами, что иногда люди едва могут ездить верхом... В этой земле зимою никогда не бывает дождя, а летом дожди часты, но так незначительны, что едва могут иногда смочить пыль и корни трав. Падает там часто также очень крупный град... Там бывает также летом внезапно сильный зной и неожиданно страшнейший холод».

Карпини дает яркую картину жизни кочевников-скотоѵ водов:

«Жилища у них круглые, изготовленные наподобие палатки и сделанные из прутьев и тонких палок. Наверху же, в середине, имеется круглое окно, откуда падает свет, а также для выхода дыма, потому что в середине у них всегда разведен огонь. Стены же и крыши покрыты войлоком, двери сделаны также из войлока. Некоторые быстро разбираются и чинятся и переносятся на вьючных животных, другие не могут разбираться, но перевозятся на повозках... Куда бы онинишли—на войну или в другое место, они всегда перевозят их с собой. Они очень богаты скотом: верблюдами, быками, овцами и козами и лошадьми. Вьючного скота у них такое огромное количество, какого, по нашему мнению, нет и в целом мире».

Есть и еще много других интересных мест, которые можно было бы цитировать из сочинения Карпини, но, чтобы дать представление об основательности его описаний, достаточно и приведенных отрывков.

Второй посол, Гильом де Рубрук[6], был послан в ту же страну французским королем Людовиком IX, в то время предпринимавшим шестой крестовой поход. Рубрук выехал из Акры* весной 1252 г. и отправился морем в Константинополь, где и задержался до мая следующего года. После этого он отплыл в Судак, в Крыму, где добыл повозки для путешествия и поэтому двигался вдвое медленнее, чем едут верхом. Маршрут его примерно совпадал с маршрутом Карпини. 8 августа он пересек Этилию (Итиль, то есть Волгу)—третью из четырех великих рек, которые в своем описании он называет их классическими названиями. Продолжая свой путь примерно на восток в течение 34 дней после перехода реки Урал, он прибыл в бассейн Сыр-Дарьи, откуда повернул на юго-восток. В течение семи дней он ехал горной дорогой, быть может, по северо-западным отрогам хребта Киргизского Алатау. 8 ноября он достиг долины реки Талас и города Кенчат, а на следующий день—другого поселения, ближе к горам. Вот что пишет об этом Рубрук:

«Я спросил про горы и узнал, что это было продолжение Кавказских гор, которые простираются по обе стороны Каспийского моря, с запада на восток. Тут также я узнал, что мы уже проехали вышеупомянутое море, в которое впадает Этилия».

Из этого следует, что географический горизонт Рубрука не выходил за рамки знакомства с единственной известной писателям классической древности горной цепью Азии. Вслед за этим Рубрук и его спутники перешли горы и пошли «прекрасной равниной, имея по правую руку высокие горы, а по левую—море или озеро; чтобы объехать его кругом, нужно 15 дней». Это было озеро Балхаш. Отсюда Рубрук поехал, как до него Карпини, мимо озера Ала-Куль и через Монголию ко двору великого хана, куда и прибыл 26 декабря. Отсюда после некоторой задержки Рубрук переехал вместе со всем двором в Каракорум, где и прожил до 6 июня 1254 г. Обратно до Волги он ехал примерно тем же путем, быть может, чуть севернее, но вместо того чтобы вернуться к Черному морю, он получил разрешение ехать через Малую Азию; 5 мая 1255 г. он достиг города Корик (Курка) на Киликийском берегу.

Повествование Рубрука менее занимательно, чем Карпини. До XVI в. оно вызывало к себе, повидимому, мало интереса. Тем не менее во многих отношениях оно дополняет более раннее описание Карпини. Так, например, в нем имеется сообщение о крупной торговле солью с низовьев Дона:

«На севере этой области находится много больших озер, на берегах которых имеются соляные источники; как только вода их попадает в озеро, образуется соль, твердая, как лед; с этих солончаков Батый и Сартах получают большие доходы, так как со всей Руссии ездят туда за солью, и со всякой нагруженной повозки дают два куска хлопчатой бумаги... Морем также приходит за этой солью много судов, которые все платят пошлину по своему грузу».

Другое интересное место у Рубрука относится к Каспийскому морю:

«Это море с трех сторон окружено горами, а с северной стороны к нему прилегает равнина... Море это можно обогнуть в 4 месяца, и неправильно говорит Исидор, что это залив, выходящий из океана, ибо оно нигде не прикасается к океану, но отовсюду окружено землей».

Исидор Севильский был энциклопедическим писателем начала VII в., черпавшим свои идеи у классических авторов. Если в свое время Геродот правильно описывал Каспий как внутреннее озеро, последующие писатели отклонились от этого. К эпохе Страбона Каспийское море превратилось в представлениях древних в залив океана. Птолемей исправил эту ошибку, но писатели древней эпохи и средневековья вновь вернулись к прежнему заблуждению. Одним из них был Солин, написавший около III в. книгу под названием Collectanea Rerum MemorabiHum (Сборник достопримечательностей), которую Исидор в свою очередь положил в основу своего труда. Произведенное на месте исследование Рубрука подтвердило правильность положения, высказанного Геродотом семнадцатью веками ранее.

Приведем еще один, последний отрывок, рисующий систему ирригации в Средней Азии. Близ Кенчата «с гор спускалась большая река .(Талас), которая орошала всю страну, так как они проводили от нее воду, куда им было угодно; эта река не впадала в какое-нибудь море, а поглощалась землею, образуя также много болот. Я встречал там виносрад и дважды пил вино».

Отчеты обоих этих путешественников представляют в настоящее время интерес в той мере, в какой они проливают свет на географию Центральной Азии\ В XIII в. значение их было иным.

Конечно, верно, что они дали Западной Европе первое действи* тсльно достоверное описание Центральной Азии и монгольских народоз и тем самым открыли целую новую область для исследований» так же как заполнили белое пятно на карте. ІІо, кроме этого, рассказы их содержали также и некоторые, пускай туманные, указания о существовании на свете еще и других народностей, помимо веденных ими. Так, описывая людей, живших за пределами юрисдикции ханского двора, Рубрук говорит, что «далее находятся великая Катайя (Китай), жители которой, как я лолагаю, в древности назывались серами (seres), ибо от них прибывают самые лучшие шелковые ткани, называемые по латыни seriei».. Рубрук был первым человеком, вслух высказавшим предположение, что Катайя (Китай) и Серее были двумя частями одного целого. Первым европейским писателем древности, имев- асшмі какое-либо представление о том, что за Бенгальским зали- сулдесѵвѵет еще и другая земля, был Помпоний Мела (43 г. м. э.).' К эпохе Птоле'мея древний мир уже определенно зішгал о существовании страны, где находился «город Серее» и отвода привозился шелк. С упадком географических знаний, насту- ізшшиім после падения Римской империи, страна эта была забыта, пока Шако Карпини и Рубрук не обрели ее вновь для Европы S3 не сделали се частью известного древним мира. Уже одно это предает их трудам большую ценность; и кроме того они были поонерзміі в том движении, которое приоткрыло Азию, хотя и на короткое время, для сношения с Европой.

Этому процессу вторичного открытия Азии в огромной степени помогло объединение большой ее части монголами, сыгравшее для средневековой торговли не меньшую роль, чем открытие Америки для людей эпохи Возрождения. Монголы вызвали к жизни два из трех великих торговых путей между Востоком «^Западом.

«Один из них, египетский, оставался в руках мусульман, и европейцы не имели возможности им пользоваться, хотя венецианские галеры и привозили к себе грузы пряностей и шелка из великого конечного порта этого пути—Александрии. Зато монголы открыли для движения остальные два: 1) через Персию, Сирию п далее морем и 2) великую трансазиатскую сухопутную дорогу» (А. Ньютон)[7].

Рубрука,—писал Руге в своей «Истории эпохи великих открытий» :ды должны одновременно учесть собранные им сведения и его личные наблюдения... Из всего этого Рубрук правильно заключил, что Азия »  точнее’ к юго-востоку (от северного Туркестана) переходит

В 1255 г. два венецианских купца, Николо и Маффео Поло, следуя черноморским путем, которым уже пользопались другие послы к великому хану, достигли Сарая. Из-за беспорядков в стране вернуться назад они не могли и потому проследовали в Бухару, а оттуда ко двору великого хана, где-то вблизи Пекина. После 14-летнего отсутствия, везя с собой послание к римскому папе, они вернулись в Акру. Им удалось проникнуть в Азию дальше, чем кому-либо другому из их предшественников.

В 1271 г. оба ГІоло вновь отправились на восток, везя на этот раз с собой сына Николо —Марко, которому мы и обязаны драгоценнейшим отчетом о том и другом путешествиях. Наши путешественники отправились из Акры на север через Армению, обогнули северную оконечность озера Ван и через Тебриз и Йезд достигли Ормуза. Вначале они намеревались отправиться отсюда на восток морем, по, поскольку суда в порту показались им ненадежными, они повернули обратно и поехали через Персию на Балх. Дальнейший путь их лежал через Памир на Кашгар, откуда они двинулись по цепи городов, лежащих у подножья Куэньлуня. За Яркендом и Хотаном они повернули на восток, прошли южнее озера Лоб-Иор, пересекли Ордос и достигли Пекина. Но и здесь их путешествие не кончилось, так как они прожили в Китае семнадцать лет. Это долгое пребывание в Китае дало Марко Поло возможность ознакомиться с частью Великой Китайской равнины, пройти через современные провинции Шаньси, Шэньси и Сычуань вплоть до отдаленной Юньнани и даже до Бирмы, а также посетить Кохинхину1. В течение трех лет он был правителем одного из городов Китая и тогда, как и во время всех своих странствий, проявил дар острого и точного наблюдения всего окружающего. По этой причине книга его дает прекрасную картину пути в Китай, самого Китая и китайцев.

Венецианцы поехали обратно в Европу морем, прошли Малак- ским проливом, обогнули южный берег Индии и, идя вдоль ее западных берегов, пришли обратно в Ормуз. Таким образом, их обратный путь послужил важным дополнением к их сухопутному путешествию, так как со времени классической древности ни один европеец, за исключением, возможно, Космы, не плавал по Индийскому морю и никто никогда не совершил путешествия ]из такого отдаленного места, как один из портов Китая. Таким образом, книга о путешествиях Марко Поло стала живым, составленным по личным наблюдениям описанием двух великих торговых путей, вновь открытых для движения благодаря монголам.

1 Ошибка автора: Марко Поло во время пребывания в Китае, во всяком случае, не посещал Кохинхины, т. е. южной области Индокитая, в низовьях Меконга, но, возможно, побывад в северной области Индокитая, в бассейне Красной реки,—Прим. ред.

Недостаток места не позволяет нам полностью отдать должное человеку, которого совершенно правильно называют «безусловно величайшим путешественником и изумительнейшим наблюдателем, каких только дало средневековье». Для иллюстрации размаха и содержания его описания мы можем привести здесь лишь несколько примеров.

Прежде всего коснемся великого порта Ормуз, который Марко Поло называет Хормозом.

«Сюда приходят на своих судах купцы из Индии; привозят они пряности и драгоценные камни, жемчуг, ткани, шелковые и золотые, слоновую кость и другие товары; все это продают они другим купцам, а те, перепродавая, развозят по всему свету. В городе большая торговля... Превеликая тут жара; солнце печет сильно; страна ^нездоровая... Пшеницу, ячмень и всякий другой хлеб сеют они, скажу вам еще, в ноябре; а в марте уже уборка; тогда же и другие плоды сбирают, и они поспевают в марте; на земле не остается ни былинки, только одни финики держатся до мая. Сильная жара сушит все».

Марко Поло рисует очень точную картину караванного пути через Центральную Азию в Китай. В приводимом нами ниже отрывке дается ряд важнейших географических фактов, рисующих трудности и лишения этого пути:

«Лоп—большой город в начале пустыни. Там, где в нее входят, называется она пустынею Лоп и тянется на восток и северо- восток... Кому дорога через пустыню, тот останавливается здесь на неделю—самому отдохнуть, да и скоту дать набраться сил, а через неделю, набрав харчей, корма на целый месяц и себе и для скота, выходит из города в пустыню. А пустыня та, скажу вам, великая; в целый год, говорят, не пройти ее вдоль; да и там, где она уже, еле-еле пройти в месяц. Всюду горы, пески да долины; и нигде никакой еды. Как пройдешь ночь и день, так найдешь довольно пресной воды; человек на пятьдесят или сто хватит ее; так по всей пустыне; пройдешь ночь и день и найдешь воду. В трех-четырех местах вода дурная, горькая, а в других хорошая, всего двадцать восемь источников. В обычае итти всем вместе кучкою; а перед тем как спать ложиться, выставляют знак в том месте, куда итти; на шею скоту вешают колокольчики, чтобы не мог с дороги сбиться».

Дорога через пустыню привела путешественников ко двору самого великого хана в Пекине, который Поло описывает самым подробным образом. Вслед за тем он переходит к описанию Китая, который он наблюдал своими глазами в течение своего многолетнего пребывания в нем. Поло рассказывает о великолепной системе • связи, поддерживавшейся великим ханом.

«От Канбалу [Пекина], знайте доподлинно, много дорог в раз- ные области, то есть одна-в одну область, другая—в другую; и на всякой дороге написано, куда она идет, и всем это ведомо... По какой бы дороге ни выехал из Канбалу гонец великого госу- даря, через двадцать пять миль он приезжает на станцию, по- ихнему ям, а по-нашему конная почта; на каждой станции большой прекрасный дом, где гонцы великого государя находят пристанище... На каждой станции по четыреста лошадей—так великий государь учредил; лошади всегда тут наготове для гонцов, когда великий государь куда-либо посылает их. По всем главным областным дорогам через двадцать две мили, а где через тридцать, есть станции; на каждой станции от трехсот до четырехсот лошадей всегда наготове для гонцов; тут же палаты, где гонцы находят пристанище. Вот так-то ездят по всем областям и царствам великого государя, В местах пустынных, где нет ни жилья, ни постоялых дворов,—и там великий государь для гонцов приказал устроить станции, палаты и все нужное, как на других станциях, и коней и сбрую; перегон только подальше; есть станции в тридцать пять миль, а в ином месте более сорока. На этих станциях, знайте доподлинно, более трехсот тысяч лошадей готовы для гонцов... И такая тут изумительная роскошь, что еле под силу рассказывать или описывать это».

Марко Поло обнаружил, что одно из полезных ископаемых Китая, каменный уголь, было во всеобщем употреблении. Вот как он описывает это:

«По всей стране Катай есть черные камни; выкапывают их в горах, как руду» и горят они, как дрова. Огонь от них сильнее, нежели от дров. Если вечером, скажу вам, развести хорошенько огонь, он продержится всю ночь* до утра. Жгут эти камни, знайте, по всей стране Катай. Дров у них много, но жгут они камни, потому что и дешевле, да и деревья сберегаются».

Многочисленность и богатство городов и размеры торговли Китая произвели большое впечатление на Марко Поло. Так» о городе Синдзю (Ичан) он пишет:

«...Город не очень велик, но торговый, и судов тут много..- Город, знайте, стоит на реке Цзян, величайшей на свете. Река широкая, в иных местах десять миль, а ё других—восемь или шесть, а в длину более ста дней пути; и вот поэтому на ней такое множество судов; развозят они по ней всякого рода товары; великие пошлины и большой доход великому хану отсюда. Река эта, скажу вам, большая, протекает по многим странам; городов по ней много, а судов с дорогими товарами и самой высокой цены больше, нежели на всех реках и морях христиан.

В этом городе, скажу вам» видел я зараз более пяти тысяч сѵдов. Можете себе представить, сколько всех судов в других местах, когда столько их в небольшом городе... Более шестнадцати" областей обтекает эта река; на ней более двухсот больших городов, н в каждом из них судов больше, нежели в этом городе».

Невдалеке от этого небольшого порта был расположен Кинсай (Ханчжоу)—«...без спору, это самый лучший, самый величавый город па светел. «Город в окружности около ста миль», в нем двенадцать тысяч каменных мостов; двенадцать ремесленных гильдий; озеро в добрых тридцать миль в окружности; вымощенные камнем и кирпичом улицы; три тысячи бань, в некоторых из них - *зарлз йіогут мыться по 100 человек», а в 25 милях море-океан. «Повторяю,—говорит Поло,—богатства тут много, и доход великого хана большой; коль порассказать о нем, так и веры не дадут».

Описание Поло его путешествий по Китаю и по другим виденным им странам настолько интересно, что даже трудно сказать, какие места являются наиболее увлекательными. Поло выехал из Китая через Зайтун (Цюаньчжоу в Фуцзяни). О нем он говорит:

приходят туда суда из Индии с разными дорогими товарами, со всякими дорогими каменьями, с крупным и отличным жемчугом. Это пристань и для купцов из Маици [то есть долины Нижней Янцзы] и для всех по соседству. И приходит сюда и вывозится отсюда многое множество товаров и каменьев. Смотришь и удивляешься. Отсюда, из этого города и с этой пристани, они расходятся до всей области Манци. На каждое судно с перцем, что приходит в Александрию или в другое место для христианских земель, в эту пристань Зайтун, скажу вам, прибывает сто. Это, знайте, один из двух самых больших в мире портов; товаров приходи^ сюда всего больше».

Возвращаясь на родину в Венецию морем, Марко собрал кое-какие сведения об арабской сфере влияния в Индийском океане. Мадагаскар, по его словам, лежит «в тысяче миль на юг от Сокотры. А далее на юг, к. югу от этого острова да от острова Зангибара^ к другим островам суда не могут плыть: сильно тут морское течение на юг, и не вернуться назад судну, поэтому суда и не ходят туда».

Здесь географические познания Марко Поло’ явно кончаются. За Мадагаскаром, уже живет птица гриф; все же для Поло характерно, что, по его словам, квовсе гриф не таков, как у нас думают и как его, изображают: наполовину птица, а наполовину лев». «1е, кто его видел, рассказывают, что он совсем как орел», но

гораздо сильнее: он может ухватить когтями слона и унести его высоко в воздух.

Марко Поло уделяет внимание и таким странам, которые ему самому посетить не удалось. Так, он говорит о Японии, об островах Индонезии, о Северной Европе, но рассказы эти, будучи основаны на чужих сообщениях или собственных домыслах, имеют небольшую ценность.

Хотя Марко Поло признали не сразу, с течением времени работа его оказала большое влияние на географическую мысль и всю область географических исследований. Его представления нашли себе отражение в картах позднего средневековья и в особенности в Каталанской карте 1375 г. Такие люди, как принц Генрих Мореплаватель и Христофор Колумб, изучали его книгу. Марко Поло отправился в свои путешествия отчасти с торговой целью, отчасти, чтобы отвезти нечто вроде ответа от римского папы великому хану; он приоткрыл дверь, через которую сразу же устремились миссионеры и купцы. В течение некоторого периода эта дверь оставалась приоткрытой, и из Азии в Европу шли вести. Потом дверь закрылась и так и оставалась закрытой, пока другой народ—португальцы—не нашел иной путь, на этот раз морской, вокруг Африки и вновь не открыл купцам и миссионерам Восток. Однакоже, если путешествия Марко Поло не создали постоянной связи с Дальним Востоком, они увенчались успехом другого рода: результатом их была самая увлекательная на свете книга путешествий, когда-либо написанная, которая навсегда сохранит свою ценность[8].

  1. Преемники Марко Поло

Вскоре после того как Марко Поло начал свое замечательное путешествие, в 1278 г. к монголам из Европы была отправлена и первая христианская миссия. Об этой миссии мы знаем очень мало, и нет уверенности, что она проникла во внутреннюю Азию. «Подлинным основателем латинской церкви в Китае» был Джованни Монте-Корвино, родившийся около 1247 г. и скончавшийся около 1328 г. Он вел миссионерскую работу вначале в Тебризе (Иран), затем в течение 13 месяцев—в Южной Индии и, наконец, примерно с 1293 г. до кончины—в Китае. Вполне естественно поэтому, что его письма посвящены главным образом его миссионерской работе, хотя вместе с тем они далеко не безинтересны и с географической точки зрения. Он описывает и объясняет климат Южной Индии и дает пространное описание ее народа. К числу наиболее важных тем, которым он уделяет внимание в своих письмах, можно отнести цейлонскую торговлю корицей, сведения об иноземцах, главным образом арабах и евреях, живших «в приморских областях» Индии, и объяснение значения муссонов для мореплавания, О мореплавании он говорит следующее:

«Отправляться в плавание можно только раз в году, так как с начала апреля до октября ветры дуют на восток, так что никто не может плыть на запад, а с октября по март-—в противоположном направлении. С середины мая до конца октября дуют такие сильные ветры, что суда, не достигшие к тому времени портов, в которые они идут, подвергаются страшному риску, и если им удается уцелеть, то это большое счастье» (Юл[9]).

На пути из Тебриза в Пекин Монте-Корвино сопровождал «хозяин Пьетро из Луколонго, истинно верующий христианин и богатейший купец».

Другой миссионер, Андрей из Перуджии, исправлял службу в Пекине с 1308 по 1318 г., а после этого—в «величайшем порту мира» Зайтуне (Цюаньчжоу), Хотя письма на родину он и писал из этого последнего места, он ничего не сообщает в них о Китае, «так как всего не расскажешь, да и тот, кто прочтет, не повернаследующим по порядку сообщением об Индии является донесение монаха Иордана, который выехал туда, повидимому, уже в 1302 г. и прислал оттуда два письма: одно от 1321 г, и другое от 1323 г., а также составил свои «МігаЬіІІа» (Чудеса), относящиеся, повидимому, к 1328—1330 гг. Книга эта, как свидетельствует ее название, содержит в себе рассказ о различного рода чудесных вещах, но является также кратким географическим трактатом о значительной части мира. Полнее всего в ней описывается Индия, которую автор знал лично; но как только автор выходит за несколько узкие рамки этого предмета, в его повествование вкрадываются неверные сообщения и просто басни. Некоторые части Индии Иордан описывает чрезвычайно правильно, и многие из его суммарных характеристик являются образцами сжатости и точности.

После краткого и в общем верного описания Персии Иордан переходит к «Малой Индии», другими словами—к южному побережью Белуджистана и западному побережью Индии до Ма- лабара. Иордан описывает все характерное, что наиболее,бросалось ему в глаза: пустыни, темный цвет кожи местного населения, равную продолжительность дня и ночи, особенности плодов, вроде какка и манго, или деревьев, вроде тади и баньяна, Иордан был первым европейцем, описавшим парсов, погребальные обычаи которых так сильно разнились от обычаев индусов.

В «Великой Индии» внимание его привлекли слоны, пряности и фрукты. За Индией и, следовательно, за границей лично ему известной территории, по словам Иордана, лежит «более десяти тысяч обитаемых островов».

В этой «Индии все полно чудес—это поистине какой-то новый мир». Не все, однако, у Иордана было фантазией, так, например, слоны в Камбодже описываются им совершенно правильно.

О «Третьей Индии», то есть о Восточной Африке, Иордан пишет: «Ее многих чудес я своими глазами не видел, так как сам там не был, но слышал о них от верных людей». Он слышал об «императоре Эфиопии, которого вы называете пресвитером Иоанном», и что в Аравии, где «находятся громадные непроходимые и сухие пустыни», растут «редчайшие ладан и мирра». В этой стране Иордан был, но пишет, что рассказать о ней может лишь немного.

Гораздо более важной является работа монаха Одорико Пор* деноне, родившегося около 1274 г. и умершего в январе 1331 г. Он начал свои путешествия в 1316 г. и закончил их в 1330 г., побывав в Западной Индии в 1321 г. и пробыв в Северном Китае с 1322 по 1328 г.

Одорико отправился на восток из Константинополя обычным трансперсидским путем через Трапезунд, Тебриз и Багдад до Ормуза, откуда он морем проехал в Тана на остров Сальсете (теперь часть Бомбея). Он посетил Малабар, Цейлон и Мадрас и, отправившись морем далее на восток, побывал на Суматре, на Яве, быть может, также и на Борнео, в Кохинхине и наконец прибыл в Кантон. В этом порту, в три раза превышавшем по величине Венецию и отстоявшем на расстоянии одного дня пути от моря, «столько судов, что число их многим показалось бы невероятным». Оттуда Одорико проследовал в Северный Китай. Ехал он через Ханчжоу, который он называет Каузай (Марко Поло называл его Кинсай). Одорико оставил нам хорошее описание этого города. Дальнейший путь Одорико лежал через Нанкин, потом по «пресноводным каналам» (то есть по Великому Каналу) к Хуанхэ и далее на Пекин. Хуанхэ «проходит через самую середину Китая и, когда разливается, производит громадные,,разрушения, подобно реке По у Феррары». Одорико прожил «три полных года» в Пекине. Он расказывает кое-что новое о китайцах, чего мы не встречаем у Марко Поло: «Признаком знатности у мужчин являются длинные ногти, а у красивых женщин... маленькие ножки; по этой причине матери, как только у них рождаются девочки, так сильно перевязывают им ступни, что те более не растут».

Обратно Одорико поехал через нынешние Ордос и Шэньси на Тибет. Он, повидимому, посетил Лхасу, и если не был первым европейцем, побывавшим в ней, то по крайней мере—-первым

ее описавшим. Дальнейший его путь точно неизвестен, но, пови- димому, лежал через Кабул на Хорасан по южному берегу Каспийского моря и через Тебриз. Сообщения Одорико о его путешествии и важны и интересны. Они несколько проигрывают в сравнении с описаниями Марко Поло, но все же имеют достаточно серьезных достоинств, чтобы заслужить ознакомления с ними. Одорико был первым европейцем, ясно и недвусмысленно упомянувшим Суматру и реку Реджанг этого острова; он отмечает, что туземцы Индонезии пользуются духовыми ружьями,

и, как мы уже указывали, дополняет повествование Марко Поло рядом интересных подробностей. Одорико был неучен, мало заботился о соблюдении строгих правил монашеской жизни, любил путешествовать и видеть новые места, но сумел сохранить чувство меры, а если и пересказывал побасенки других путешественников, то отмечал также и важные факты; в силу этого работа его навсегда останется одним из важнейших документов данного периода сношений Европы с Востоком.

Последним миссионером, которого нам следует упомянуть, является Мариньолли. Он покинул Авиньон в 1338 г.1 и после некоторой задержки в Италии прибыл 1 мая 1339 г. в Константинополь. Зиму того года он провел, повидимому, в Сарае (столице Золотой Орды на волжской Ахтубе) и с наступлением весны 1340 г. выехал далее на Восток. Достиг Китая Мариньолли лишь в июне 1342 г. Он провел три или четыре года в Пекине, после чего выехал в Зайтун и оттуда отплыл в Индию. Время его отъезда точно неизвестно, но по расчету приходится на 1346 или 1347 г. Из Индии он проследовал в Ормуз и далее сухим путем через ряд пунктов, в том числе через Багдад и Иерусалим. Каким путем он следовал из Палестины—неизвестно, но он побывал на острове Кипре, заехал в Италию и к 1353 г. вернулся в Авиньон.

Наряду с описанием особенностей Южного Китая, Цейлона и Южной Индии, Мариньолли в нескольких местах излагает свои общегеографические представления. Так, например, он обсуждает вопрос о четырех великих райских реках. По его словам, часть течения теряющейся в песках реки Физон приходится на Китай; Мариньолли сам пересек ее и нашел, что это «величайшая пресноводная река мира». Мариньолли спутал здесь ряд рек, включая Хуанхэ, Ганг и Аму-Дарью. Другим примером путаницы у Мариньолли является «белое море за Венгрией, где теперь живут валахи», составляющее часть западной границы владений старшего Ноева сына Сима. Речь, повидимому, идет, с чрезвычайным преувеличением, о русском Белоозере, лежащем к востоку от Ленинграда и входящем в систему реки Волги. Как огромное озеро оно фигурирует и на карте Фра-Мауро[10].

По словам Мариньолли, он затратил много сил на исследование чудес мира. Он объездил «все главные страны на земле и в особенности те места, где сходятся купцы со всех концов мира, как, например, остров Ормес (Ормуз)», но нигде не видел тех чудовищ, о которых сообщают другие путешественники. По его словам, великаны, чудовищные змеи и некоторые животные с мордами, чрезвычайно похожими на человеческие лица, все же существуют. Мариньолли считал невозможным существование антиподов и пола- гал, что «богу было неугодно, чтобы люди могли плавать кругом света».

Миссионерская деятельность была лишь одной из форм европейского проникновения на Восток; так, Марко Поло был купцом, вслед за ним потянулись и другие купцы. Частично для их пользы Марино Санудо и написал в 1321 г. свой «Opus Terrae Sanctae» (Трактат о Святой Земле). Работа не была задумана им как географический трактат, а имела целью пропаганду в пользу нового крестового похода с целью захвата Египта и уничтожения мусульманской торговой монополии. Санудо приложил к своему труду карты, показывающие, что хотя он и много знал о торговых путях на Восток, но не имел представления о местоположении важнейших городов. Так, Аден попал у него в Африку, он не знал, что Ормуз находится на острове, плохо знал порты Индии и считал Красное море не судоходным. Это компенсировалось тем, что он хорошо знал великий торговый путь из Сирии в Багдад. Если купцы нашли сухопутный путь в Индию, спрашивал Санудо, почему бы венецианским купцам не превратить его в постоянную торговую дорогу?

Другим хорошим примером заинтересованности в торговле с Востоком является работа Пеголотти, написанная около 1340 г, и являющаяся частью более широкого труда некоего Паньини. Пеголотти назвал ее «Описанием различных стран», Паньини же гораздо более точно—«Practica della Mercatura» (Торговое руководство). Книга эта была выпущена, повидимому, как*спра- вочник для флорентийских купцов и не представляла" собой описания какого-либо путешествия автора, который никогда не бывал в Восточной Азии. Книга открывается «сведениями относительно путешествия в Катай (Китай) для тех, кто поедет через Тану и вернется с товарами». Вторая глава содержит ряд советов- купцам, например: «Прежде всего перестаньте бриться и отрастите

себе бородуДалее вдут указания насчет прислуги, способа передвижения и продовольствия, за которыми следуют данные о сборах с товаров и транспортных издержках. Сама дорога, «но словам пользовавшихся ею купцов, совершенно безопасна от Таны до самого Катая». Уже одно это замечание показательно для торговых отношений между Европой и Китаем в те времена. Вен работа, написанная купцом для купцов, имеет огромную ценность для изучен«я средневековой торговли.

Один из торговавших с Востоком купцов, венецианец Николо де Конта, оставил нам описание своих путешествий. Он был лишь одним из ряда венецианцев, открывших в XV в. торговые связи с Перепей и другими лежащими за ней странами. Отправной точкой его путешествия был Дамаск, откуда он проследовал через Багдад и Басру до Ормуза, из которого отплыл в Камбай. После короткой экскурсии в глубь страны, плывя вдоль побережья, он обогнул полуостров Индостан и достиг Бенгалии. По Гангу он поплыл до Чернове (?) и далее, затем направился сушей в Бирму и следовал «в течение семнадцати дней через горы, в которых ие было никакого человеческого жилья, а потом еще пятнадцать дней по открытой равнине, пока не достиг реки, большей чем Ганг, которую жители называли «Давая. Проплыв по этой реке в течение месяца, он достиг Авы.

После этого Николо Конти направился на Яву и, быть может, побывал в Кохинхине и Китае* чтобы затем вернуться в Каликут и Камбай. Обратный путь он совершил через Сокотру, Аден» Эфиопию, Джедду и Египет, далее на Триполи, и, наконец, вернулся в Италию. Этот бесстрашный купец прибыл обратно в Венецию в 1444 г. после 25-летнего отсутствия. Автор повествования о путешествиях Конти—Поджо Браччолини (1380—і459 гг.) — пишет, что «он проник дальше, чем какой бы то ни было путешественник до него, и что человек он был, повидимому, правдивый». В рассказе Браччолини фигурирует также описание истоков Нила и Эфиопии.

Упомянутые нами до сих пор авторы много путешествовали, ішогд* даже без какой-либо определенной цели. В противоположность им Клавихо, к которому мы теперь переходим, ездил лишь ко двору Тимура, недолго при нем пробыл, и поездка его носила чисто деловой характер. Все же Клавихо был наблюдательный человек, и его рассказ о его посольстве в Самарканд в 1403—1404 гг. дает ценную картину последних дней правления Тимура1.

Клавнхо выехал морем из Испании в Константинополь и оставил нам очень ценное описание последнего. Из Трапезунда он

пеРеаод И. Срезневского: Рюц Гонзалес де Клавихо, «Днев- ІТрим ред*0™** К0 двору Тимура в Самарканд в 1403—1406 гг.», 188L — поехал сухим путем в Тебриз и далее через Каракумскую пустыню к Аму-Дарье и далее до Самарканда. Книга его содержит множество любопытных географических подробностей, относящихся к его маршруту.

«Надо отметить, что от Тебриза на всем пути до Самарканда Тимур устроил ямские станции. Тот, кого царь посылал куда- нибудь или кто ехал к нему, должен был ехать на этих лошадях как можно скорее, и день и ночь. По приказанию царя приготовлены лошади через каждый день пути; и одном месте—сто, в другом— двести; и так были устроены дороги до самого Самарканда».

Река Оксус (Аму-Дарья), берущая начало в горном районе к северу от Афганистана, стекает «... по степям Самаркандской земли, входит в землю Татарскую и впадает в море Баку» (т. е. Каспийское).

Это сообщение, которое Клавихо приводит как слышанное от других, совпадает с известием одного персидского писателя того же времени, который вполне определенно утверждает, что Аму-Дарья действительно впадала в Каспийское море. Хотя и известно, что менялись как русла рек, так и очертания Каспийского и Аральского морей, вопрос о том, куда впадала Аму-Дарья, все еще является спорным и вряд ли когда-либо будет разрешен1.

Клавихо дает живое описание Самарканда, лежащего на равнине и окруженного земляным валом и глубоким рвом:

«Сам по себе город немногим больше Севильи, но вне города (за валом) построено очень много домов, присоединяющихся к нему как предместья с разных сторон. Весь город окружен садами и виноградниками... Среди них есть улицы и площади очень населенные, где живет много народу и продается хлеб, мясо и многое другое; так что население пригородов гораздо многочисленнее населения внутри вала».

Фруктовые сады так многочисленны, что за ними не видно жилья богатых и знатных людей. Через городские улицы и через сады «идет много водопроводов (арыков). Между этими садами разведено много дынь и хлопка». Верблюды ежедневно привозят дыни из внутренних районов.

«Эта земля богата всем: и хлебом, и вином, и птицей, и разным мясом; бараны там очень большие и с большими курдюками; есть бараны с курдюками весом в двадцать фунтов... Хлеб там дешев так, что нельзя больше и желать, а рису просто нет конца».

Подступы к городу ведут через высокую горную цепь, в которой «есть проход, которым можно пройти сквозь гору по трещине; и кажется, точно он проделан человеческими руками, потому что с обеих сторон подымаются высокие горы, а проход ровный и очень глубокий. Посреди этого горного прохода стоит селенье, а над ним очень высоко поднимается гора. Этот проход в горах называется «Железные ворота», и во всей этой цепи гор нет другого прохода, кроме этого; он защищает Самаркандское царство, так как со стороны Малой Индии нет другого прохода, кроме этого, чтобы войти в царство Самаркандское; и точно так же жители царства Самаркандского не могут пройти в Индию иначе, как через этот проход. Этими Железными воротами владеет Тимур, И ОНИ Приносят ему большой ДОХОД, потому ЧТО через НИХ ПрИ' ходят купцы, идущие из Малой Индии в Самаркандское царство и в земли ниже его».

Клавихо отмечает также, что Тимур владеет и другими «Железными воротами», у восточной оконечности Кавказского хребта около Дербента, так что «для того, кто хочет пройти из Татарии в Персию, нет другого прохода, кроме этого». Между теми и другими воротами лежала огромная территория, подчиненная Тимуру.

В 1396 г. 14 лет от роду он был взят в плен турками при Никополе и пробыл в рабском или полурабском состоянии до 1427 г. В 1402 г., после победы Тимура в битве при Анкаре, он попал в плен к нему и поэтому имел случай познакомиться с двором в Самарканде как раз в то время, когда при нем находился Клавихо. После смерти Тимура в 1405 г. он посетил юго-запад- ную Сибирь и дал о ней некоторые сведения1. Во время своих последующих вынужденных скитаний он посетил другие районы Ближнего Востока, Крым и, возможно, Египет.

Шильтбергер изложил свои приключения в «Книге путешествий» (Reisebuch), в которой содержится много материала о  посещенных им странах. Некоторые его описания относятся к странам, в которых он сам не был, как, например, к Индии; по его словам, он ездил в Египет, но рассказ его об этой стране нас в этом не убеждает. Притом он знал о торговле Александрии и получил, повидимому из какого-то надежного источника, сведения о Красном море. Рассказ его о жизни Магомета и об обычаях его последователей отличается большой правдоподобностью.

Не надо забывать, что Шильтбергер провел большую часть своей жизни в скитаниях по чужим землям. Все обстоятельства его жизни, его молодость и та среда, с которой он вынужден был общаться, объясняют ряд ошибок и неточностей, вкравшихся в его книгу ..При всем том она остается «первым крупным вкладом Германии в литературу европейской экспансии» (Б и з л и). Подобно книге Марко Поло, она является плодом долголетнего пребывания в чужих странах, и, хотя она далеко уступает по ценности работе венецианца, несколько новых деталей, среди которых на первом месте стоят факты, относящиеся к Сибири, придают ей некоторое значение[11].

Проникновение западно-европейцев в Азию в течение столетияг последовавшего за путешествием Марко Поло, осталось все же- лишь эпизодом: никаких долговременных следствий оно не имело. Оно прервалось отчасти по той причине, что победы турок способствовали установлению нетерпимого мусульманского владычества на огромной территории Азии, отчасти потому, что в 1370 г. монгольская династия была изгнана из Китая и с ней исчез крупный фактор, способствовавший безопасным связям Запада с Востоком* Все же столетие это замечательно расширило географический кругозор, и сохранившиеся от него письменные памятники относятся к числу самых интересных и ценных документов во всей истории географических открытий[12],

 


[1] Бизли (Beazley, С.)—английский историк-географ, автор трехтомного труда «На заре современной географии» (The Dawn of Modem Geography, 1897—1906). При составлении данной главы Бейкер широко использовал этот труд, охватывающий период от 300 до 1420 г. н. э.—Прим. ред.

[2] Козма (правильно—Косма, от греческого «космос»—мир), по прозвищу Индикоплов (или Индикоплейст—«Плаватель в Индии»), О нем подробнее см. М. С. Боднарский, «Очерки по истории русского землеведения», I, 1947, стр. 26—27. Мнение Бейкера о том, что «влияние его (Космы) на средневековое мышление было незначительно», вряд ли верно, по крайней мере— для Восточной Европы. М. С. Боднарский указывает: «Христианская топография» Космы Индикоплова имела очень большое распространение у нас,

о   чем свидетельствует множество дошедших до нас списков ее перевода, а также многочисленные отрывки из нее в разных сборниках XIV—XV и, особенно, XVI и XVII вв. Отголоски учений Космы и более или менее искаженные заимствования из них вошли в наши народные сказания». Карту мира Космы Индикоплова см. у Салищева: «Основы картоведения», часть историческая, 1948, стр. 38.—Прим. ред.

[3] Хермансон (Hermannsson, Н.) — автор историко-географического исследования «Проблема Винланда» (1936).—Прим. ред.

[4] Энгельс указывает, что норманны в свое время произвели полный переворот в мореплавании: «Их суда были сильными, прочными морскими ладьями, с острыми очертаниями, рассчитанные преимущественно на одни паруса и не боявшиеся встретить шторм среди сурового Северного моря. Именно на судах подобного рода... норманны предпринимали свои грабительские набеги до Константинополя в одном направлении и до Америки— в другом. Постройка кораблей, которые осмеливались пересекать Атлантический* океан, произвела в навигации полную революцию, и прежде чем окончилась эпоха средних веков, новые остродонные (килевые) морские суда были введены на всем побережье Европы. Суда, на которых норманны  делали свои переезды, были, вероятно, не очень большого размера, не превосходя ни в коем случае 100 тонн водоизмещения, и имели одну или самое большее две оснащенные мачты—переднюю и заднюю». (/(. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. XI, ч. II, стр. 518).

Однако утверждение Бейкера, что норманны «в свой век просто не знали себе равных», проистекает из некритического принятия им порочной исторической концепции, сторонники которой произвольно приписывают норманнам великие подвиги древних русских мореходов Киева и Новгорода, а также мореходов-славян Поморья Балтики. Именно русские и славянские мореходы соперничали в ту эпоху с варягами-норманнами, которые ходили на восток лишь по стопам русских.

Совершенно вне поля зрения Бейкера (как и прочих зарубежных историков географических открытий и путешествий) остались многочисленные русские ,ср.еднеле.коЕке..-аксцедніщ.И— XI—-XIIL вв.,__в ііеаультате которых был открыт весь Европейский Север: все значительные реки, впадающие в Баренцово и Белое моря; все морские побережья от Варангер-Фьорда

[5] Вениамин Тудельский—ученый испанский еврей из г. Туделы, в королевстве Наварра. Перевод его «Путешествия» сделал П. Марголин: «Три еврейских путешественника XI—XII столетия», 1885 (с примечаниями и картами).—Прим. ред.

[6] Рубрук Гильом (Вильгельм)—родом фламандец. Его книга «Путешествие в восточные страны» переведена на русский язык в 1911 г (как указывалось выше, вместе с отчетом Плано Карпини).—Ярил, ред '

КяпмЛ(АкКа* )~П0РТ ® Северной Палестине (к северу от *ыс* Прим ред ВРЄМЯ путеществия Рубрука принадлежавший христианам,-

[7] Один из крупнейших авторов XIX в., писавших об истории географических открытий,—Руге считает, что Рубрук первый установил основные черты рельефа Цейт^іальнол^Азил: .^Есліи.«оценить ^по^дос-пжнству

[8] Книга Марко Поло переведена на русский язык И. Минаевым в 1902 г. под заглавием «Путешествие по Татарии и другим странам», 2-е изд. > акцией и с примечаниями Кунина, 1940.—Прим. ред.

[9] Юл (Yule Н.) — один из наиболее выдающихся английских историков- географов XIX в., специализировавшихся на средневековье, в частности крупнейший из иностранных комментаторов Марко Поло; автор несколько раз переиздававшихся книг «Катай и путь туда» (Cathay and the Way Thither) и «Кн»га~-гоепод™а-Марко -^оыуь.-^П-римг ред.-

[10] Фра-Мауро—итальянский монах, составивший в 1459 г. замечательную круговую карту мира, где, между прочим, впервые без искажений дано название «Сибирь* (Sibir)—к востоку от реки, которую вполне можно отождествить с Камой. О Фра-Мауро см. К. Салищев, «Основы картоведения»г часть историческая, 1948 г., стр. 56—59.—Прим. ред.

[11] Русский перевод Ф. Бруна: Шильтбергер у «Путешествие по Европе, Азии и Африке», 1865. Никаких «новых деталей» в отношении Сибири Шильтбергер не сообщает (см. примечание на предыдущей странице).—Прим. ред.

[12] Из русских средневековых путешественников Бейкер упоминает только об игумене Данииле. Он не упоминает о замечательном путешествии в Индию русского (тверского) купца Афанасия Никитина в 1466—1472 гг. и о его книге «Хожеиие за три моря»—первой в средневековой Европе книге, где дано вполне правдивое, реалистическое и в то же время красочное описание Индии и путей туда из Восточной Европы. Этот пропуск у Бейкера непонятен, так как «Хожение за три моря» Афанасия Никитина переведено на английский язык еще в 1857 г. и включено в сборник, составлен* ный Мэйджором, «Индия в XV веке» (издание Общества Хаклюйта, 1-я серия, г XXII), причем сам Бейкер указывает на этот сборник среди основной литературы для главы И (стр. 34 второго издания, примечание). На русском языке лучшее научное издание: «Хожеиие за три моря Афанасия Никитина» под редакцией академика Б. Д. Грекова и чдена^корреспондента АН СССР В, П. Андриановой-Перетц, изд. АН СССР, 1948* В издание включены: полный текст по Троицкому списку XVI в., сокращенный текст по списку Ундольского XVII в., перевод полной редакции «Хожения»