Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Африканские мотивы в фольклоре Ямайки
Этнография - Фольклор и этнография народов мира

Африканские мотивы в фольклоре Ямайки

Ямайка принадлежит к числу тех государств, которые хотя и не находятся на африканском континенти, но, тем но менее, связаны с ним и этнографически, и исторически, и в историкокультурном отношении. Потомки рабов, вывезенных из Африки, составляют сейчас (включая мулатов) примерно 95% ее населения. После того как в 70-х годах XVII в. численность негритянского и «белого» населения на острове сравнялась (8 тыс. на 7.5 тыс. человек), соотношение быстро начало меняться в пользу негров (40 тыс. против 7.3 тыс. в 1698 г.). Нынешний процент установился, по-видимому, в середине XIX в.

Рабы, ввозившиеся на Ямайку, происходили из весьма обширного района Западной Африки — от Нигера на севере до Конго на юге. В их числе были также выходцы из центральной части континента, с восточного его побережья и даже с Мадагаскара. Рабов часто называли не по их этнонимам, не по наименованию их родной страны или области, но по прозвищам, известным у соседних народов, по месту, где они были проданы в рабство, по месту вывоза и т. п. Поэтому многие термины, вошедшие в ямайскую этнографическую номенклатуру, расшифровываются подчас с трудом, а иногда и вообще не поддаются расшифровке. Однако все же можно констатировать явное преобладание среди рабов уроженцев Западной Африки — короманти (под этим наименованием на острове фигурировали народы группы акан, прежде всего ашанти и фанти).

Мы говорим здесь не только о численном преобладании, но также и о культурном влиянии, свидетельства которого сохранились в довольно большом количестве. Короманти заслуженно пользовались в колониях репутацией бунтарей, упорно сопротивлявшихся эксплуатации. Не случайно испанцы вообще отказывались их покупать, а на Ямайке, где плантаторы были менее пугливы, короманти неизменно оказывались во главе всех без исключения негритянских восстаний. Столь же отчаянно сопротивлялись они и культурной ассимиляции, проводившейся на острове чрезвычайно жестко.

Исходя из вполне понятных соображений, плантаторы стремились разобщить рабов, добиться того, чтобы африканцы на плантации не понимали друг друга. Приходилось, однако, искать какой-то язык, понятный и рабу, и плантатору, и надсмотрщику — без этого эксплуатация рабов оказывалась невозможной. Таким языком стал английский (в местном его диалектном варианте), и рабы, родившиеся на Ямайке, как правило, другим языком уже не владели.

Большое участие в ассимиляционной политике принимало духовенство, стремившееся вытравить из сознания африканцев все напоминавшее об их прежней культуре.

И тем не менее многое в культурном наследии ямайского народа — и прежде всего в фольклоре — теснейшим образом связано с Африкой. В этом плане фольклор острова чрезвычайно интересен — перед нами пример того, как, утратив язык своих предков, народ уже на иной языковой основе сохранил свой фольклор, завезенный когда-то из Африки.

С интересующей нас точки зрения фольклор Ямайки было бы логично разделить на три категории. К первой можно было бы отнести те жанры, где африканские мотивы преобладают, ко второй — те, в которых они лишь получили отражение, к третьей — остальные, не имеющие уже связи с культурой Африки. Наиболее типичным жанром первой категории оказались бы сказки, второй категории — пословицы и поговорки, а также загадки, третьей — песенное творчество ямайского народа. Разумеется, деление это в известной мере схематично, некоторые из жанров, возможно, следовало бы включить не только в одну, а в две категории, но нам представляется, что основные закономерности в нем все-таки отражены.

Основной цикл ямайских сказок связан с пауком Энэнси (Anansi). Связь его с фольклором Западной Африки совершенно очевидна. В народном творчестве западноафриканцев это был когда-то культурный герой. Сохранилась, например, конголезская сказка о пауке, похитившем для людей огонь (любопытно,, что у негров американского штата Джорджиа записана сказкат герой которой, также паук, пытается совершить аналогичный подвиг, но безуспешно). Некоторые народы Западного побережья видели в пауке предка человека. Представления о пауке, по мнению многих исследователей, носили тотемистический характер.

В настоящее же время по обе стороны Атлантики характер сказок этого цикла изменился. Энэнси стал обманщиком, жуликом, вором, лентяем. Сюжеты сказок (обычно очень короткие) составляют рассказы об очередном его жульничестве. Характерно, однако, что все эти качества не лишают Энэнси (в глазах рассказчика и слушателей) своеобразного обаяния. Героем скорее даже любуются. Он отличается веселостью, дружелюбием, приветлив, находчив, умен, он выходит победителем из борьбы с куда более сильными противниками. В устах ямайца, как и ті устах африканца, рассказы об Энэнси, безусловно, не лишены социальной окраски.

Совершенно отчетливо выражен африканский характер цикла и в том обстоятельстве, что рядом с Энэнси действуют герои-животные, многие из которых отсутствуют на Ямайке (обезьяна, тигр и др.).

Сказки об Эненси определяют лицо и характер соответствующего фольклорного жанра. Нельзя, однако, утверждать, что они целиком исчерпывают его. В ямайских сказках находим и многие очень распространенные, не только европейские сюжеты и мотивы. Подчас они смешиваются с мотивами цикла Энэнси. Один из примеров — сказка, герой которой совершает подвиг, но награду пытается присвоить другой. Этот сюжет приобрел на Ямайке новое звучание, ибо отрицательным персонажем оказался здесь Энэнси.

В заключение отметим, что паук упоминается почти без исключения во всех фольклорных жанрах острова.

В пословицах и поговорках африканские мотивы представлены меньше. Большая их часть сформировалась уже на ямайской почве. Некоторые, однако, представляют собой почти дословное повторение западноафриканских. Так, ямайцы говорят: «Если тебя укусит змея, ты убежишь и от ящерицы». На Западном побережье Африки известна пословица: «Укушенный змеей боится и червяка».

Было бы, однако, ошибкой сводить вопрос только к наличию или отсутствию параллелей. Африканские отзвуки слышатся и в пословицах и поговорках, не связанных, казалось бы, по содержанию с теми, которые встречаем среди народов Африки. Здесь можно выделить терминологические моменты, связанные с бытованием (по крайней мере, еще в конце прошлого века) африканской лексики. Так, ямайцы часто говорят: «Краб ходит боком из гордости», причем гордость (или высокомерие) обозначается словом Nyanga, явно африканского звучания. Связаны с Африкой и упоминания об Энэнси, об обезьяне и т. п. Наконец, и в загадках иногда встречаются моменты, имеющие прямое отношение к Африке. Очень любопытен, в частности, такой пример: «У моего отца был целый корабль негров из Гвинеи, и все они ходили подбоченясь» (разгадка — горшок с ручками по бокам). Здесь представляет большой интерес упоминание о кораблях, привозивших на Ямайку рабов с Гвинейского побережья Африки.

Если же обратиться к песням, то здесь африканский элемент оказывается сведенным к минимуму. Чрезвычайно характерно его сравнительно большое распространение среди марунов — потомков беглых рабов, скрывавшихся в горах примерно с 50-х годов XVII в. и сохранивших свою независимость до конца 30-х годов следующего, а обособленность —- намного позже. Именно и маруноких песнях, как отмечают исследователи, встречаются до сих пор слова явно не английского происхождения, непонятные теперь уже и самим исполнителям, которые только называют их короманти. В некоторых песнях встречаются персонажи из «паучьего» цикла, в том числе и сам Энэнси.

Однако даже и в этих случаях сюжеты и проблематика песенного жанра в ямайском фольклоре остаются целиком и полностью местными. Они, как правило, не содержат никаких африканских реминисценций. Последние ярче и отчетливее всего наблюдаются в том фольклорном жанре, где наиболее архаический слой выражен ярче всего — в сказке. Пословицы, поговорки и загадки, испытавшие на себе сильное влияние новых условий, представляют уже иную картину. Песни же возникли, по-видимому, все без исключения на ямайской почве. Отсюда почти полное отсутствие в них африканских мотивов.

А. Д. ДРИДЗО