Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Свадебный фольклор припамирских таджиков
Этнография - Фольклор и этнография народов мира

Свадебный фольклор припамирских таджиков

Данная работа посвящена свадебному фольклору, распространенному в Горно-Бадахшанской автономной области Таджикской ССР (Западный Памир, также Вандж). В свадебный фольклор входят различные жанры: собственно свадебные обрядовые песни, всевозможные лирические четверостишия, объединяемые часто «свадебным» рефреном, традиционная свадебная песня «Юсуф и Зулейха» и интересный и примечательный элемент бадахшанской свадьбы — театрализованная игра магулбози (монгольская игра), исполняемая на свадебном пиру и сопровождаемая песней «Магулдухтар» («Монгольская девушка»).

Несмотря на многоязычность, в Бадахшане, как это было еще отмечено выдающимся исследователем языков, этнографии и фольклора Бадахшана проф. И. И. Зарубиным, фольклорные произведения исполняются по-таджикски. На местных языках исполняется лишь даргилик и даргилъмодык — «материнская печаль» (Рушан, Шугнан), былбылип — трехстишия с припевом «соловушка», некоторые песни и сказки, последние — как на местных языках, так и на таджикском, который здесь называется «форси».

Очень важно отметить, что в Бадахшане искони отсутствует женское затворничество и все свадебные песни, как сопровождающие обряды, связанные с женихом, так и связанные с невестой, исполняются певцами-мужчинами не только среди мужчин, но и среди женщин. Обычно это дуэты, квартеты или даже секстеты, которые поют по очереди группами под аккомпанемент рубаба (струнный инструмент) или одного или нескольких даф (бубен).

Одна группа начинает песню и ведет каждое начало куплета (запевалы), вторая группа подхватывает вторые строки (фароварО) и все вместе заканчивают куплет. Запевалы называются кафлес- гуй—кафлес — «уполовник», а подпевалы — цошуцгуй — цошуц — «ложка». Объяснить смысл этих терминов довольно затруднительно, известны они лишь на Вандже и в Бадахшане, и даже у соседей-таджиков благодаря возникающим ассоциациям вызывают ироническую улыбку.

Пение сопровождает все элементы свадьбы — обряжание жениха, невесты, свадебной поезд, прибытие жениха в дом невесты, пир в доме невесты, увоз невесты в дом жениха, главное веселье в доме жениха — свадебный пир. При этом свадьба может длиться до семи дней.

Мы здесь не будем останавливаться на свадебной обрядности как таковой: известны работы П. Л. Кислякова и его обобщающая монография; специально бадахшанская свадьба описана А. А. Бобринским, М. С. Андреевым и А. А. Половцевым и в труде М. С. Андреева. Однако, несмотря на большую ценность этих описаний, в них содержатся и пробелы, поэтому нам придется иногда останавливаться на некоторых деталях брачного обряда. Следует еще отметить, что даже в одном регионе (Бадахшан) среди различных населяющих его народностей можно обнаружить расхождения и в свадебных обрядах и специфические локальные черты, так же как и в свадебном фольклоре.

Насколько нам пришлось наблюдать, в настоящее время в горном Таджикистане — Дарваз, долина р. Хингоу, Каратегин — свадебный фольклор утратил свое разнообразие, в то время как на Вандже и в Бадахшане песня сопутствует всем элементам свадебного обряда. Вместе с тем многие свадебные обряды являются общими для всех таджикоязычных районов. Так, жених повсеместно величается та, шоу, подыму (шах, князь, падишах), в Дарвазе, Вандже и Бадахшане — также шамард (князь-мужчина), в обычной речи жених (домод), невеста обозначается — в горных районах ару с (арабское) и в равнинных келин (тюркское).

Одним из начальных свадебных обрядов является обряд бритья головы жениха. В Бадахшане в это время певцы поют величальную, и которой поэтически воспевается внешность жениха:

Эти две строки являются рефреном, который далее сопровождает каждую строку песни: голова шаха — круглый арбуз, глаза шаха — томные, опьяняющие, нос шаха — трепещущее лезвиег губы шаха — смеющаяся (раскрытая) фисташка, шея шаха — афганский баяз (значение неясно, по-видимому, баяз связан с белизной), брови шаха — мультанский лук, походка шаха — грациозная куропатка. В некоторых вариантах это описание расширяется: волосы шаха — черны, как ночь, лоб шаха — трон царя Соломона, отец шаха сидит на декуне, зубы шаха — жемчужины, язык шаха —: сладкозвучный соловей, лицо шаха — ясный месяц, стан шаха — трепещущий бутон, пальцы шаха — рушанский фитиль, на ногах шаха — бадахшанские туфли. В каждом варианте эти детали описания внешности жениха соответственно фантазии певцов могут расширяться или сокращаться. В варианте, записанном в Гороне, текст довольно близок к приведенному выше, но припев иной: ай, фай, шауи хубон («эй, эй, шах красавец»). Обращают на себя внимание сравнения в этой песне и отражение в ней происхождения некоторых предметов: рушанский фитиль, бадахшанские туфли, мультанский лук.

Далее при обряжении жениха поется песня «Дасти ману доманатъ («Моя рука — твоя пола»), в которой последовательно перечисляются все предметы свадебного наряда жениха: цураб (шерстяные узорные чулки), муза (сапоги), курта (рубашка), цома (халат), чакман (чекмень — шерстяной домотканный плащ), тоци (тюбетейка), салла (чалма), фута (матерчатый пояс). В общем, это обычный мужской костюм, только новый. Иногда певцы опускают какую-нибудь деталь одежды, иногда — добавляют.

После обряжания жених выходит из дома и в сопровождении поезжан и певцов с бубнами отправляется в дом невесты. В пути певцы очень громко поют и бьют в бубны. Нам пришлось наблюдать современный свадебный поезд в Ишкашиме, жених с поезжанами отправлялся за невестой из ишкашимского кишлака Рын в таджикоязычный кишлак Баршор в Гороне. Все ехали на грузовике, дружки были повязаны через плечо красной материей, музыканты и певцы громко пели и били в бубны. Сопровождая жениха в дом невесты, певцы обычно поют песню: Шои мо дар сафар, подшои мо пав сафаре («Шах наш в путешествии, шах наш в новом путешествии»). Под этот припев поются двустишия, после каждого стиха следует припев:

Шои ман(мо)дар сафар          Шах наш в пути,

Подшои ман нав сафаре        Падишах наш в новом путешествии.

Биё, ки рухеат гирам            Позволь получить у тебя разрешение,

Шои мо дар сафар.               Шах наш в пути, .

Ёрам ба савдо меравад,        Мой друг поедет торговать,

Савдо савдои мо шавад,       Торговля будет нашей [успешной}.

Руи раЦиб сие шавад,          Лицо соперника почернеет от зависти,

Шои мо дар сафаре.            Шах наш в путешествии.

Ман омадам то дарате,        Я подошел к твоим дверям,

Шона занам ба сарате,        Расчешу твои волосы гребнем,

Ёрам шавад шав%арате.      Мой друг станет твоим мужем,

Шои мо дар сафар.             Шах наш в пути.

Когда свадебный поезд находится в пути, поютсят различные лирические четверостишия — рубои (в Бадахшане их называют байд), также объединенные общим рефреном: Шоуи мо дар сафаре, подшоуи мо навсафаре («Шах наш в пути, падишах наш в новом путешествии»). На Вандже в это время поется другая величальная песня: Шощ мо озодащбое, аспаки давандапое («Шах наш в нарядном плаще, [под ним] быстроногая лошадка»). Эти и последующие песни поются в первый день свадьбы, который у таджикоязычных бадахшанцев называется особым термином това.

Жених подъезжает к дому невесты. Здесь уже певцы поют песни, посвященные девушке, ее обряжанию, уходу из дома отца в дом будущего мужа и др. На верхнем Вандже в этом случае исполняется дуэт-диалог — один певец спрашивает, другой как бы от имени невесты отвечает и при этом показывает, как одеваются различные предметы одежды:

Апнуп бозор будуму ёри цон, бозор будуме,

Чщо хариди, ёри цоп, чщо хариди?

Собат харидам, ёри цол, собат харидам. . .

Чита, читаш, мепуши? Чита, читаш мепуши?

Найта, наита мепушам, наита, наита мепушам!

Теперь я был на базаре, дорогой друг, был на базаре.

Что ты купил, дорогой друг, что ты купил?

Платок для тебя купил, дорогой друг, платок для тебя!

Как, как ты его наденешь?

Вот так, вот так я надену. . .

Таким образом перечисляются поочередно все предметы свадебного женского наряда: соба — «платок», курта — «платье», эзор — «шаровары», мура — «бусы», кавш — «туфли». В это же время поют прощальную (Вандж): Гуларусак, сарта боф, оли еадаи рафтанай, вало, било, набофмеш, нобофтаныш битарай («Юная невеста, заплети волосы, настало время ехать! Клянусь богом, не буду заплетать, лучше оставить их незаплетенными»). Далее девушке предлагают накинуть на голову платок, надеть платье и т. п., она отказывается и в заключение говорит: «Я никуда не пойду, отцовский дом дорожу мне всего».В Бадахшане как будто эта песня не встречается, но близкие к ней варианты записаны Р. Амоновым в Кулябе и Н. Нурджановым в Дар- вазе.

При входе жениха в дом невесты певцы поют: Шоуи мо омад, подшоуи мо омад, шод бошед, бо шоди омадем, мо дар ин хона бо шоди омадем! («Приехал наш шах, приехал наш падишах, радуйтесь, мы приехали с радостью, мы приехали в этот дом с радостью!»). Сидящие в доме приветствуют гостей: Хуш омаде, ёре, меумони мо, бар дида, ёре, бар цони мо («Добро пожаловать, наш гость, готовы служить, друг, всей душой»). В доме невесты происходит обряд бракосочетания, который довольно прост и тра- диционен. Жених до утра остается в доме невесты, подается разнообразное угощение, поются песни. На следующий день свадебный поезд с невестой и ее близкими родственниками возвращается в дом жениха.

В Гороне (кишлак Козидех) на невесту надевают множество платьев, последнее с богатой вышивкой, голову повязывают пятью- шестью платками один поверх другого, затем ее сажают на лошадь и с головы до ног окутывают белым кисейным покрывалом — суворчодир, которое покрывает и лошадь. Этот факт нигде в литературе не отмечен и, по-видимому, относится лишь к местному варианту свадьбы (попутно укажу, что все горонцы считают себя выходцами из правобережного афганского Горона).

Перед выходом из дома невеста благоговейно дотрагивается рукой до верхней священной части очага (лангар, пира), на котором стоит буи — ритуальное благовоние — масло, смешанное с мукой и ароматным растением сепандр или сетрахм, затем девушка целует кончики пальцев, после этого берет немного золы из очага и сыплет себе за голенище сапог. Этот ритуал, по-видимому, связан с древнейшими верованиями в силу огня и отражает древний огнепоклоннический культ; возможно, также он олицетворяет прощание с духом предков — покровителей дома (Н. А. Кисляков, М. С. Андреев). Этот обряд совершают и перед отъездом в дальние края.

С культом огня связан и другой обычай, как будто ранее нигде в литературе не отмеченный. При посещении мужчинами летовки (айлоп) на седьмой день после того, как туда был переведен скот и отправлены ухаживающие за ним женщины, мужчины и подростки с зажженными пучками травы заг идут в горы на летовку, они вертят над головой горящую траву и поют песни, так же как и встречающие их женщины:

Когда невеста выходит из дома, поют прощальную песню, очень распространенную в различных вариантах и в других районах Таджикистана: Эй, гула бурдан, гула, сумбула бурданг гула («О, увезли цветок, увезли гиацинт, цветок»). С этим зачином и рефреном в Бадахшане (Андароб, Ямг, Вранг, Зунг) исполняются различные стихи. Приведем вариант, записанный в таджикоязычном кишлаке Андароб (Ишкашимский район):

Существуют различные варианты этой песни, но в других районах исполняются вообще другие прощальные песни, например на Бартанге: Шауду шакар, ёрак аз ман, Биё, равем, хона аз ман> и т. д.

Сласти и сахар, дружок, от меня,

Давай поедем, дом — от меня,

Голова — твоя, платок — от меня,

Волосы — твои, гребень — от меня,

Глазки — твои, сурьма — от меня,

Губки — твои, поцелуи — от меня,

Ушки — твои, серьги — от меня,

Шея — твоя, бусы — от меня,

Ручка — твоя, браслет — от меня,

Пальчик — твой, колечко — от меня,

Ножки — твои, туфли — от меня,

Стан — твой, платье — от меня.

Такую процессию с горящими пучками травы мы наблюдали в августе 1966 г. на афганском берегу в Ишкашиме. По свидетельству местных жителей, этот обычай распространен и в настоящее время в советском Бадахшане.

Как выше говорилось, на обратном пути к дому жениха поют различные лирические четверостишия. При приближении к дому, когда жених и невеста входят в дом, на Вандже поют песню с рефреном: «Хуш омад, ёре, меумони мо, бар дида ву цоне, меумони мо» («Добро пожаловать, друг, наш гость, всей душой готовы служить, друг, наш гость!»). Далее следуют различные четверостишия.

Особенно популярна величальная песня, которая поется, когда жениха и невесту усаживают на декуни шахшин — (нары, где сидит жених). Для новобрачных устраивают на одеялах ложе, перед ними вешают занавеску из красной материи, все это называется тахт (трон). С невесты снимают одно-два верхних платья и платки, чтобы ей было легче сидеть, между молодыми сажают посаженную мать модархон, и по обычаю они должны сидеть здесь семь дней.18 В течение всего этого времени продолжается свадебный пир — туи асоси (основной туй). Гости сидят на декун — мужчины по правую сторону от входа, женщины на обычном женском месте, возле очага. В это время поют величальную: местными и исполняются только на свадьбе: «Юсуф аз дасти Зулайхо надорад завци тамошо, ёре» («По вине Зулейхи Юсуф не может наслаждаться зрелищем, друг»). Это местная версия, бытующая в многочисленных вариантах, широко известного в литературах Ближнего Востока сюжета (коранического, библейского) об Иосифе Прекрасном и жене Пентефрия. Основное содержание местной песни неизвестного автора — страдания коварно обманутого завистливыми братьями любимого сына пророка Иакова (Якуба) — Юсуфа и помощь Юсуфу, посылаемая богом. Трудно сказать, почему эта песня стала свадебной (иногда она входит составной частью в сказку или повесть «Юсуф и Зу- лейха»). Возможно, что это чистая случайность, но, может быть, эта песня должна как бы предостеречь молодых, напомнить им, что в жизни бывают не только розы, но и тернии. Остановимся на интересной театрализованной игре магул бози («монгольская игра»), сопровождаемой второй свадебной песней, которую автор имел возможность наблюдать в таджикоязычном китлако >1мг (Вахан) в 1962 г. и в ваханском кишлаке Наматгут в 1968 г. Женился уже немолодой вдовец Захрабо на вдове. Попутно упомяну об одном древнем обряде, на который обратил мое внимание сам жених. Во время свадебного пира он вышел во двор, где обнял росшее здесь дерево, как бы обручившись с ним. Этот обряд описан также М. С. Андреевым в Хуфе и А. А. Бобринским, но они указывают, что «обручается» с деревом вдова, у которой умирали мужья.

Игра магулбози носит несколько грубоватый, фамильярный характер. Сходная игра описана и М. С. Андреевым, но он не приводит ее названия. Суть ее заключается в следующем: двое мужчин переодеваются в одежды есаула и невесты. Избирается или назначается есаул, какой-нибудь мальчишка исполняет роль осла. У есаула в руках плетка или палка. Сначала «невеста», кокетливо закрывая лицо, танцует в круге, при этом певцы поют песню «Магулдухтар» («Монгольская девушка»; в дальнейшем: «монголочка»), потом исполняющий роль невесты неожиданно бросается к кому-либо из почетных, состоятельных гостей и прижимается к нему с такой силой, что его нельзя оторвать. Тотчас подходит есаул и требует штраф, выкуп якобы за то, что гость польстился на «невесту», гость может откупиться от настойчивой «невесты», лишь уплатив несколько рублей. Такой маневр проделывается до тех пор, пока участники игры не наберут достаточную сумму денег. Есаул по пути довольно сильно бьет плетью «осла». Поднимается невообразимый шум, хохот, веселье достигает апогея.

Песня «Магулдухтар» также имеет множество вариантов, опубликован вариант, записанный на Вахте. В Бадахшане эта песня также входит составной частью в сказку с таким же названием. На свадьбе исполняется только песня. После каждого куплета (трехстишия или четверостишия) следует рефрен: «Биё, мозукмагул, ёре/» («Приди, нежная монголочка, друг!»). Приведем в переводе вариант, опубликованный на таджикском языке ПІа- кармухаммедовым:

У меня двести ружей и пуль,

Есть у меня двести гнедых коней.

Утро (?), хочу воевать,

Приди, нежная монголочка, друг!

Монголочка, цветок хлопка,

Высокого роста в красных сапожках,

Неужели тебе меня не жаль?

Приди, нежная монголочка, другі

Монголочка в этом саду,

Два локона — воронье перо,

Юноша-араб сохнет по ней,

Приди, нежная монголочка, друг!

Монголочка — цветок хлопка,

В руках у тебя цветы,

Неужели тебе меня не жаль?

Приди, нежная монголочка, друг!

Монголочка — цветок пшеницы,

Люди осуждают (меня),

Я не боюсь людей,

Приди, нежная монголочка, друг!

Монголочка, моя любимая,

Врачеватель моей сердечной раны,

Где моя судьба?

Приди, нежная монголочка, друг!

В варианте, записанном в Зунге, зачин другой: «Магул омад, магул омад, магул аз рай дур омад» («Пришли монголы, пришли монголы, издалека пришли монголы»), после чего следует новый вариант песни, сопровождаемый этим рефреном.

Поскольку это очень популярное произведение, оно бытует в большом количестве вариантов, в которых встречаются и повторяющиеся строки. Здесь мы не будем рассматривать каждый из этих вариантов, так как они не имеют прямого отношения к свадебному обрядовому фольклору, приведем лишь еще одну запись:

Отметим еще одно произведение свадебного репертуара — рифмованную кумулятивную сказку, которую рассказывает какая-нибудь женщина, когда приобщают молодую к домашнему хозяйству. В Бадахшане по истечении семи (или менее) дней снимается тахт — занавеска, за которой сидят новобрачные, посаженный отец паоархон заворачивает в нее кулча — сдобные небольшие лепешки и вместе с другими причитающимися ему подарками забирает себе. Жених переодевается в другом помещении. В это время невесте приносят муку и масло и показывают, как надо делать лепешки. Этот обряд в других районах Таджикистана называется дастбеша, или дастпеша. В Каратегине, на Варзобе и Зеравшане в это время молодой рассказывают Зказку «Мур- чикак дар дег зад, мурд» («Муравей свалился в котел, умер»). Известен также и персидский вариант. В Бадахшане во время описанного выше обряда эта сказка не рассказывается.

В данной статье мы не исчерпали весь свадебный фольклор, и при его большой вариантности в Бадахшане это не так легко сделать. Памирцы, в особенности рушанцы и шугнанцы, исключительно музыкальны, среди них очень развиты самобытные театрализованные игры, танцы, песни, именно они нередко на свадьбах и других праздниках в Ишкашиме и Вахане являются исполнителями песен. Укажем еще, что обычно элементом свадебной песни является слово ёр (друг), в персидских свадебных песнях — лайли. Существует также и много пародийных, иногда непристойных свадебных песен.

Самой распространенной игрой девочек в Бадахшане и в других районах Таджикистана является игра в куклы, при этом обычно одна кукла выполняет роль жениха, другая — невесты. В игре дети повторяют весь свадебный обряд, сопровождаемый свадебными песнями.

А. 3. РОЗЕНФЕЛЬД