Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



К вопросу о связи петроглифов о. Пасхи с рапануйским фольклором
Этнография - Фольклор и этнография народов мира

К вопросу о связи петроглифов о. Пасхи с рапануйским фольклором

Отсутствие правильного решения проблемы заселения о. Пасхи (Рапа-Нуи) затрудняет ответ на вопрос, каково происхождение рапануйского иероглифического письма. Есть основания предполагать, что знаки рапануйского письма возникли на основе петроглифов, весьма сходных с наскальными изображениями, обнаруженными в разных частях Океании, например, на островах Тонга, Таити, Гавайских, Маркизских, Новая Зеландия, Новая Каледония, Фиджи и др., т. е., что рапануйское письмо уходит своими корнями в глубокую древность.

Метро 2 отмечал, что петроглифы о. Пасхи стилем, особенностями очертаний, силой и красотой своих линий весьма напоминают знаки, характерные для рапануйских иероглифических дощечек кохау ронгоронго.

Исследователи рапануйского иероглифического письма не имеют до сих пор четкого представления о том, что передает тот или иной знак кохау ронгоронго («чтения» Меторо 3 в этом смысле дают мало, а иногда просто вводят в заблуждение).

Сопоставление наскальных изображений, обнаруженных на о. Пасхи, с героями и эпизодами мифов и легенд рапануйцев помогает, однако, понять некоторые знаки рапануйского иероглифического письма.

Воспроизведения отдельных петроглифов о. Пасхи приводятся в ряде работ исследователей рапануйской культуры последней четверти XIX—начала XX в.4 С. Энглерт позднее также изучал не только статуи моаи, но и петроглифы в разных местах острова — на Оронго, Моту-Нуи, в пещерах Ана-Море-Мата-Пуку и др.5 Ряд новых наскальных изображений приводится в отчетах Норвежской археологической экспедиции.6 Но наиболее полным сводом наскальных изображений и росписи стен и потолков по- прежнему остается работа Лавашери «Петроглифы о. Пасхи».7 В этой работе Лавашери привел (в виде фотографий и рисунков) и описал около 300 петроглифов, обнаруженных на о. Пасхи франко-бельгийской экспедицией в 1934—1935 гг. Двигаясь мысленно с юго-запада на северо-восток и далее обратно на юго- запад, Лавашери выделяет 14 различных зон сосредоточения петроглифов.

В различных зонах преобладают те или иные петроглифы, например, для зоны IV характерны изображения рыб, черепах, птицы фрегата, реимиро, человеческих личин; в зоне VIII (Ханга-о-Хону) преобладают изображения лодок, крючков, рыб; в зоне XIV (Оронго и Могу-Нуи), центрах религиозной церемонии тангата ману, вычесены многочисленные изображения божеств, морских птиц, фантастических существ с птичьими головами. Лавашери отмечает, что в тех районах, где много аху и моаи, мало петроглифов, а в местах, бедных памятниками, много петроглифов (и притом высеченных с большим мастерством).

Интересно, что особенно богаты петроглифами те районы, которые были населены миру, точнее миру и их ближайшими соседями: хамеа, раа и хаумоана. На п-ове Поике обнаружено лишь небольшое количество петроглифов.

Такое распределение петроглифов напоминает нам деление территории о. Пасхи между ханау момоко и ханау еепе. Согласно легендам, ханау момоко (очевидно, первые переселенцы) занимали западную часть острова (Ханга-о-Тео, Тепеу, Ханга-Роа, Мата- вери, Винапу, Ваиху), а ханау еепе, прибывшие позднее, жили в каменистой части острова, которая тянется от Ханга-Нуи до Поике и далее до Анакены. Через вулкан Рано-Арои в центре острова проходила граница, разделявшая ханау момоко и ханау еепе. Можно утверждать, следовательно, что петроглифы характерны главным образом для той территории, которая была населена некогда ханау момоко.

Многие рапануйские петроглифы представляют собой, по мнению Лавашери, реалистические изображения окружающих предметов. Это, например, высеченные в разных районах, главным образом в местах ловли рыбы, наскальные рисунки маленьких рыб паерати, тунцов, нгу, акул, а также крючков, лодок и т. п. Но в большинстве своем наскальные изображения были не простым воспроизведением животного мира о. Пасхи, а отражением каких-то эпизодов истории: в петроглифике представлена лишь та фауна, которая упоминается в фольклорных памятниках.

В 1770 г. испанский мореплаватель Ф. Гонсалес присоединил о. Пасхи к владениям испанского короля. Церемония присоединения проходила на северо-востоке острова (т. е. на Поике), около «горы с тремя холмами» (вулкан Рано-Рараку) в присутствии 800 рапануйцев и команды Гонсалеса. Любопытно, что под договором вожди рапануйцев поставили свои «подписи»-значки, более или менее точно совпадающие с теми петроглифами, которые известны нам по воспроизведениям Лавашери. Эти знаки указывали, возможно, на имя или на племенную принадлежность вождей рапануйцев (но они могли быть и простым подражанием подписям европейцев).

Часть петроглифов имеет отношение к празднествам и религиозным церемониям, которые проходили на о. Пасхи. Так, например, на Моту-Нуи имеется большое изображение церемониального весла длиной 2 м. Весло ао (символ будущего человека-птицы) было высечено здесь, видимо, участниками праздника тангапга-ману, который проходил на Оронго и Моту- Нуи.

Отдельные петроглифы о. Пасхи связаны, очевидно, с мифологией и с экзотерическими версиями рапануйского фольклора, являясь своеобразными иллюстрациями к ним. Остановимся кратко на некоторых из этих петроглифов. В нескольких районах острова сосредоточены изображения человеческих личин: около грота Хеу и Ханга-о-Тео (зона IV), в районе Тонга-Рики (зона X) и на юго-западе в районе Оронго и Моту-Нуи (зона XIV). В большинстве случаев это или глаза (разной величины) в виде концентрических линий иногда с точкой-зрачком посредине или сильно стилизованное лицо с глазами, вписанными в более или менее правильный круг, очерчивающий линию скул и надбровных дуг; нос дан двумя почти параллельными или расходящимися несколько книзу линиями. Подобные изображения свойственны главным образом зоне IV. Вполне возможно, что эти личины являются изображениями человеческого черепа (несмотря на наличие в некоторых случаях зрачка).

Другая группа человеческих личин, несколько отличающаяся от первой, сконцентрирована в Оронго и на Моту-Нуи. Эти петроглифы вряд ли могут быть связаны с изображением черепа. Перед нами безусловно человеческое лицо (в большинстве случаев без линии скул, характерных для первой группы петроглифов). Глаза, зрачок которых передается точкой или концентрической линией, каждый раз придают лицу особое выражение. Линии носа образуют, расширяясь книзу, ноздри; рот правда обрисован не всегда; иногда изображены длинные уши.

Наскальные изображения человеческого лица связываются в представлении рапануйцев обычно с образом их верховного бога Макемаке, создателя солнца, звезд, луны, земли, человека. Он — создатель о. Пасхи. Ему принадлежит власть над всем в мире.

Согласно представлениям рапануйцев, божество может принимать тот или иной образ. Описанные выше петроглифы отражают явно разнородные мотивы рапануйского фольклора. В известной нам версии одной из легенд Макемаке предстает в образе человека, возникающего из черепа.

В Ханга-Нуи около Аху-Тонга-Рики сидела жрица Хиту и следила за черепом, который лежал на скале. Вдруг налетела волна и унесла череп в океан. Жрица бросилась в воду вслед за черепом, но не могла его догнать. Так они вместе доплыли до о. Мотиро-Хива, где жил Хауа. Хиту сказала, что она приплыла следом за черепом, который должна была охранять, но Хауа ответил на эго:

Тае хе пуоко,                      Это не череп,

Хе Ату а ко Макемаке           Это бог Макемаке.

Следует особо остановиться на петроглифе 24. Одна из скал Оронго нависает над обрывистым берегом; обращена она в сторону островка Моту-Нуи. Умело используя выступы, трещины, углубления в скале, рапануйцы превратили ее в скульптурную голову, смотрящую на Моту-Нуи. Для нее характерны те же черты, что и для других наскальных изображений человеческого лица в. этом районе (ср. табл. I, 25, где то же лицо дано в развернутом виде). Обрисовано лишь одно ухо. Высота головы 40 см, ширина 60 см. Скала с высеченной головой служит явным доказательством того, что личины передавали лицо.

Селение Оронго (на склонах вулкана Рано-Кау) и его окрестности были центром религиозной церемонии, связанной с избранием тангата ману. Праздник начинался в Мата-Вери у подножья Рано-Кау весной, когда морские птицы ману тара (iSterna lunata, Sterna fuscata и др.) начинают гнездиться на скалах. Оспаривать честь быть названным тангата ману могли лишь вожди мата (мата условно переводится «племя»). Однако непосредственными участниками соревнований были хопу ману, слуги вождей мата. Вождь мата тоа, слуге которого удавалось стать обладателем первого яйца ману тара, объявлялся на этот год тангата ману. Затем начиналось триумфальное шествие: вновь избранный тангата ману в сопровождении ликующей толпы направлялся вдоль берега к вулкану Рано-Рараку, где он обычно проводил год под строгим табу.

По мнению Метро и Энглерта,16 первоначально празднества носили чисто религиозный характер. Выборы нового тангата ману могли, думается, знаменовать также начало нового охотничьего сезона и рыбной ловли. Впоследствии, в период острых военных столкновений между мата, соревнования приняли социальную окраску. Мата, к которому принадлежал новый тангата ману, становится фактическим правителем острова.

Около каменных хижин Оронго, главным образом на юго-востоке, на скалах высечены рельефные изображения фантастических существ с птичьей головой (в большинстве случаев с головой птицы фрегата)» Это так называемые тангата ману. Исследователи насчитали на о. Пасхи около 150 подобных изображений, большая часть которых сосредоточена именно здесь, в Оронго. Обычно изображения даются в профиль, голова повернута влево или вправо; высечены изображения с учетом шероховатостей на поверхности скал: фигуры тангата ману даны то в горизонтальной, то в вертикальной плоскости (головой вверх или вниз). В других районах о. Пасхи рельефные изображения не зарегистрированы. В Полинезии техника рельефа имеет вообще небольшое распространение. Помимо о. Пасхи, рельефные изображения широко распространены только на Маркизских островах. Несколько рельефных изображений обнаружено также в Новой Зеландии, на Гавайских островах.

Точных сведений относительно значения этого столь частого петроглифа Оронго нет. Рапануйцы утверждают, что наскальный рисунок тангата ману изображает верховное божество Макемаке. Большинство исследователей придерживается того же мнения. Думается, однако, что фигура тангата ману, высеченная на скалах Оронго, была своеобразным синтезом религиозных и мифических представлений разных групп переселенцев.

Вполне возможно, что в ранний период истории о. Пасхи (IV—XI вв.) появился культ птиц, связанный с прилетом и гнездованием крачки ману тара, считавшейся священной птицей Макемаке.

Согласно Гейзелеру, у главного бога рапануйского пантеона было еще одно имя на ману тара, восходящее, очевидно, к более раннему [тангата] на ману тара — «человек или хозяин ману тара».

Возникновение культа птицы рапануйский фольклор связывает с именем Макемаке. Вот о чем рассказывает экзотерическая версия одного из мифов.

Макемаке был один. Однажды он взял калебасу с водой и стал смотреть в нее. В воде он увидел свое отражение и приветствовал его. В этот момент на его плечо села птица, и Макемаке испугался, увидев в воде странное существо с клювом, крыльями и перьями. Он взял тень и птицу и соединил их вместе.

Создавая изображения человекоподобного существа с птичьей головой на плитах и скалах Оронго, рапануйские мастера, несомненно, имели в виду этот мифический образ.

Есть основания предполагать, что средний период истории о. Пасхи ознаменовался прибытием новых переселенцев. Верховным божеством одной из групп их был, видимо, полинезийский бог войны Оро, священной птицей которого на островах Таити, например, считался фрегат отахе (Fregata minor). Если для одной из построек (структура № 1), возведенной в Оронго в первый период, характерны изображения глаз и лица Макемаке, то в архитектурных комплексах среднего периода преобладают петроглифы, изображающие человекоподобное существо с клювом фрегата. Это приводит нас к мысли, что для среднего периода истории о. Пасхи было характерным переплетение двух культов — культа бога Макемаке (и его птицы ману тара) и культа бога Оро, эмблемой которого считалась, видимо, птица фрегат (Fregata minor).

Отметим кстати, что изображения крачек, фрегатов и буревестников с трубчатым носом часты и в рапануйской иероглифике.

Особенности культа птиц объясняются по-разному. Бальфур, например, считает, что древний (меланезийский) культ фрегата был вытеснен позднее культом ману тара. Гейне-Гельдерн объясняет раздвоение культа птиц существованием двух фратрий у рапануйцев. Имеющиеся материалы говорят, однако, о сложном культе верховных божеств разных миграционных волн.

Петроглифы тангата ману, появившиеся на плитах и скалах Оронго в средний период, были, видимо, изображением не только Макемаке, но и бога Оро. Как в самой религиозной церемонии, так и в наскальных изображениях переплелись черты культа того и другого божества. Для большинства этих петроглифов характерна голова с клювом птицы фрегата, в некоторых же случаях клюв напоминает, по мнению Лавешери, клюв крачек (Sula dactilatra, Sterna fuscata, Anous stolidis и др.), которые массой гнездятся на Моту-Нуи. Некоторые из высеченных на скалах Оронго тангата ману держат в руке яйцо (очевидно, крачки), которое, согласно Гейзелеру, является эмблемой Макемаке.

Благодаря переплетению различных черт наскальное изображение было образом одинаково понятным и близким разным группам переселенцев.

Вот еще одно подтверждение того, что Оронго было местом культа разных богов.

В хижине Таура-Ранга (согласно Норвежской экспедиции в хижине R-1325) находилась некогда Моаи Хоа Хакананаиа, небольшая красивая статуя из твердого камня. В 1869 г. она была вывезена Пальмером в Англию и ныне стоит в Британским музее. Статуя эта посвящалась Макемаке; только она была тесно связана с культом птицы ману тара и избранием тангата ману.

В восточной же части комплекса «В» Гейзелер обнаружил изображение бога Ореоорео, которое выполнено на каменной плите красной, белой и черной минеральной краской. В других местах Полинезии божество с таким именем не зарегистрировано. Вполне вероятно, что это эпитет одного из рапануйжих богов (может быть, Оро). «Ореоорео» (такая лексема в рапануйском языке, правда, не зарегистрирована) могло означать первоначально или буревестника, или близкую к нему по образу жизни птицу (например, фрегата, священную птицу Оро).

Особое внимание Лавашери обращает на петроглиф, где голова фрегата заменена человеческой личиной, подобной тем, что так часто встречаются в гроте Хеу. Вряд ли здесь речь может идти о случайном наложении одного мотива на другой. Как предполагает Лавашери, сначала было высечено лицо, а затем сразу же дорисовано человекоподобное тело и клюв птицы. Тело, клюв и лицо сделаны одной рукой и с одинаковой тщательностью. С этим петроглифом сходно изображение. Указанные петроглифы обнаружены в комплексе «С», относящемся к концу среднего периода.

Можно предположить, что после того как одна из поздних групп переселенцев (фигурирующая в фольклоре под названием ханау еепе) была истреблена, появилась необходимость подчеркнуть, что наскальные рисунки человекоподобного существа являются изображением именно бога Макемаке (а не Оро). Отсюда становится более понятным смысл появившихся в средний период петроглифов тангата ману с лицом Макемаке. В і$ачестве названия петроглифа закрепился видоизмененный в средний период эпитет Макемаке: тангата ману (ср. тангата на ману тара). Слово тара (обозначающее, видимо, один из видов крачек) было опущено.

В зоне XIV (Оронго и Моту-Нуи), помимо личин Макемаке, зарегистрированы изображения еще одного мифического персонажа (так называемого «плачущего» бога). Одно из этих (изображений высота его 50 см, ширина 60 см) выполнено минеральной краской на потолке пещеры островка Моту-Нуи. Эго лицо божества с круглыми скорбными глазами, вниз от которых идут линии (по две на каждой щеке), символизирующие слезы. На голове божества головной убор из перьев, переданный расходящимися веерообразными линиями.

По словам информаторов, это бог Хиро. В полинезийском пантеоне Хиро — бог тьмы и покровитель воров. На о. Пасхи он стал богом дождя (у полинезийцев других островов богом плодородия и дождя считался Ронго). Согласно рапануйской мифологии, дождь — это длинные слезы Хиро. В известной нам песне — заклинании поется об этом так:

Э те у а матаваи роа а Хиро е О дождь, длинные слезы Хирої

Э те у а матаваи роа а Хиро е. О дождь, длинные слезы Хиро!

Герой одной из легенд Уре а Ваи а Нухе, изобретатель костяных крючков, спрятавшись в пещере около Ханга-Пико (недалеко от Оронго) пел песню.

Эти шесть строк являются, очевидно, продолжением песни о Хиро, записанной Метро. Уре не случайно ноет здесь песню о дожде. Видимо, юго-западный угол острова (Оронго) был тем районом, где жрецы и арики паки вызывали дождь во время засухи. Именно здесь английская исследовательница Раутледж обнаружила плиты с изображением ритуального весла с лицом плачущего бога.

Рапануйцам был известен и Танга Роа, считавшийся почти повсеместно в Полинезии владыкой океана и богом-покровителем рыболовов. Согласно экзотерической версии одной из легенд (известной нам, к сожалению, лишь в английском переводе), Танга Роа приплыл на о. Пасхи в образе тюленя с человеческим лицом. В начале мифа он назван именем одного из главных богов Манга- ревы Танга Роа Меа (Танга Роа Красный).

В двух рапануйских легендах, записанных Фельбермайером, также говорится о божестве-покровителе рыболовов. Его имя Меа Кахи. Вполне возможно, что в разных памятниках речь идет об одном и том же божестве — Танга Роа Меа Кахи (которое переводится Красный Танга Роа Тунец).

Согласно представлениям полинезийцев, божества их имели священных животных, образ которых они могли время от времени принимать.

Ка хоа май кое ки раро

Ка реи май кое ки раро

Лейся вниз, Падай вниз!

У а мата тахи У ка Акоа.

У а мата руа Ука Акоа.

У а мата тору Ука Акоа,

Первая капля дождя — Девушка Акоа.

Вторая капля дождя — Девушка Акоа.

Третья капля дождя — Девушка Акоа.

Так, например, на островах Таити священным животным Танга Роа был кит. На о. Пасхи таким животным был, видимо, кахи — тунец (Thynnus Pellammys), который в большом количестве водится в прибрежных водах. Этим, возможно, объясняется то, что в разных местах острова высечены на скалах изображения тунца.

Изображение рыбы кахи, сходное с петроглифами, встречается и в иероглифических текстах о. Пасхи. В некоторых случаях, думается, в этих текстах около знака кахи может стоять имя Танга Роа. В рапануйской легенде, как отмечено было выше, Танга Роа принимает образ тюленя (тюлени около о. Пасхи не встречаются). Это объясняется, видимо, влиянием фольклорных традиций других полинезийцев или некоторыми неточностями перевода. В маорийском языке, например, kakahi — «кит, дельфин», в фигуральном смысле «вождь, глава»; kahi теа — «дельфин».

Ряд изображений и петроглифов о. Пасхи так или иначе связывается, думается, с рапануйскими легендами.

В одном из гротов островка Моту-Нуи, например, Лавашери обнаружил два рисунка (они даны рядом) полинезийских лодок. Изображения лодок высечены здесь, видимо, не случайно. Именно сюда, согласно одной легендарной версии, к Моту-Нуи (по другим версиям — к Оронго), подошли лодки первых поселенцев о. Пасхи под предводительством Хоту-Матуа. Как рассказывают ранануйцы, первые поселенцы подошли к югозападному побережью необитаемого острова на двух больших ладьях без мачт, с высоким носом, изогнутым, как шея лебедя, и такой же кормой.

Изображение лодок в гроте Моту-Нуи очень близко к этому описанию. Нос одной из лодок украшает человеческое лицо, подобное упоминавшимся ранее. Это же лицо, но в предельно стилизованном виде (рисунок может быть недокончен), изображено и на другой лодке. Появление человеческого лица в виде ростр на рисунках полинезийских лодок служит явным доказательством того, что широко распространенный петроглиф о. Пасхи (лицо с большими глазами) изображает бога Макемаке. Из легенд мы узнаем, что Макемаке указал на существующий где-то в океане необитаемый остров. Узнав об этом, Хоту-Матуа решил отыскать неведомый остров и поселиться там. Макемаке обещал Хоту Мату а свою помощь и покровительство за то, что тот всегда был верен ему.

Прежде чем отправиться в путь, Хоту Матуа послал на остров шестерых юношей, чтобы они нашли удобную для высадки бухту. Эти «разведчики» высадились на юго-западном побережье, около Оронго, и двинулись на юго-восток; обогнув Поике, они добрались до Анакены. Здесь увидели черепаху, которая спала на песке, и попытались поймать ее, но это им не удалось. Черепаха смертельно ранила одного из них и быстро вернулась на Хиву.

Рассказ об этом появился в рапануйском фольклоре, видимо, как воспоминание о новых переселенцах (после прибытия Хоту Матуа) и о возникшем культе Оро (на островах Таити черепаха является священным животным этого бога). Недаром в этой легенде говорится о том, что черепаха, которую встретили юноши, это «дух», приплывший следом за ними.

Возможно, что именно как воспоминание об этом загадочном эпизоде рапануйского фольклора на скале близ Анакены (зона IV) высечена огромная черепаха.

Изображения морских черепах около Рано-Рараку связаны, видимо, с иными легендарными эпизодами, с иными экзотерическими памятниками. По інші или сознательно скрывая причины разрушения статуй моаи, рапануйцы объясняют падение их особой силой мана колдуна или колдуньи.

В каменоломне Рано-Рараку работали двое мастеров-резчиков моаи. Пищу им готовила какая-то женщина. Однажды они пошли ловить рыбу, но за целый день поймали только одну рыбку. Когда стемнело, один из них забросил сеть в последний раз и вдруг поймал сказочную черепаху Ура-Рарапе-Нуи. Каждый рапануец стремился поймать эту черепаху: считалось, что, съев ее мясо, человек приобретает долголетие, мудрость и все радости жизни. Резчики быстро убили черепаху, разделили ее на две части и, сварив в очаге уму, съели, не оставив ни кусочка. Когда утром пришла женщина-стряпуха, она увидела панцирь и спросила: «А где моя доля?» — «Тебе ничего нет», — ответили резчики. Женщина пришла в ярость и крикнула статуям, чтобы они упали. Моаи, стоявшие на каменных платформах-аху, упали.

Аху Тонга-Рики (недалеко от древней каменоломни рапануйцев), действительно, одна из самых разрушенных на острове. Все 15 моаи аху были когда-то (вероятно, во время войны ханау момоко и ханау еепе) сброшены.

Остановимся еще на одном петроглифе о. Пасхи. Это три полуфантастические фигуры (высота 70 см, длина 140 см), высеченные на круглом базальтовом валуне у входа в каменную хижину деревни около Аху-Тонга-Рики. По мнению Лавашери, это изображение крачек с «атрофированными» крыльями. Можно, однако, утверждать, что эти же три фигуры вырезаны (правда, в фас, а не в профиль) на голове деревянной фигурки моаи миро из коллекции МАЭ. Согласно описанию Н. А. Бутинова и Л. Г. Розиной, на голове моаи «изображены три миниатюрных лица с длинными бородами и извивающимися шевелюрами». Орнамент этот датируется безусловно более поздним временем (примерно XVIII в.), чем наскальный рисунок.

В качестве предположения можно сказать, что данный петроглиф изображает трех жрецов-тухунга. Легенды о тухунгаг правда, не зарегистрированы исследователями, нам известна лишь одна песенка, в которой упоминается жрец-тухунга. Но в генеалогиях Жоссана и Томсона среди имен арики приводятся титулы трех тухунга: тухунга нуи, тухунга роа, тухунга маракапа(у).

В иероглифических текстах зарегистрирована лигатура из трех знаков, изображающих человека. Толкуя эту лигатуруг рапануец Меторо тоже называет титулы этих трех жрецов: «три человека, тухунга нуи, тухунга роа, тухунга маракапа».

Археологические раскопки последних лет показали большое сходство культуры о. Пасхи с культурой Маркизских островов, той базой, откуда в начале нашей эры двинулись в Восточную Полинезию первые миграционные волны.

Петроглифы маркизцев являются вариантами тех декоративных мотивов, которые встречаются в Полинезии и Меланезии. То же можно сказать и о наскальных рисунках о. Пасхи, имеющих наибольшее сходство именно с Маркизской петроглификой.

В заключение следует отметить, что рассматриваемые петроглифы о. Пасхи обнаруживают явную генетическую связь с петроглифами других частей Океании, являясь одновременно исходным материалом рапануйской иероглифики. А это безусловно противоречит американской гипотезе заселения о. Пасхи.

И. К. ФЕДОРОВА