Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Колонизаторы в фольклоре индонезийского народа
Этнография - Фольклор и этнография народов мира

Колонизаторы в фольклоре индонезийского народа

Произведения народного творчества, в которых колонизаторы нашли бы отражение, естественно могли возникнуть лишь с начала XVI в., когда индонезийцы впервые столкнулись с европейцами.

В фольклоре и в литературных памятниках раннего периода колонизации в Индонезии, однако, еще редко встречалось изображение европейцев, сыгравших столь существенную роль в жизни страны. Тогда ограничивались лишь отдельными примечательными фактами, связанными с европейцами, если это было неизбежно, и то преимущественно в форме анекдотов. Можно даже предположить, что соприкосновение с европейцами было реже и менее значительно, чем это явствует из европейских источников. Не вникая в психику иноземцев, фольклорные произведения представляют их часто такими же, как и индонезийцев, они, например, жуют бетель. При изображении европейского быта соблюдается традиционное подробное описание обстановки, одежды, торжественных приемов. Иногда отмечались обычаи, отличные от местных: европейцы обмениваются рукопожатием, они снимают шляпы, сидят на стульях за столом, употребляют ножи и вилки. Отмечается, что они иначе, чем индонезийцы, выражают свои чувства (горе, гнев): топают ногами, швыряют шляпу.

В ранних рассказах индонезийцев отмечалась не система колонизации, а лишь отдельные представители этой системы. Поэтому еще мало говорится об Ост-Индской компании, о ее целях, торговой политике. Это была только страшная, еще не совсем понятная сила. Безжалостное стремление компании к монополии еще не находило отражения. К концу XVII в., однако, намечается больший интерес к политике компании и ее преемников — нидерландского и английского правительств. В общем, в рассказах того времени колонизаторы (испанцы, англичане, португальцы, голландцы, французы) не различались ничем, кроме имен. Все это были белые люди, иноземцы, которые воевали друг с другом или с индонезийцами. Но подмечены и их отличительные черты: португальцы произвели впечатление своими ни перед чем не останавливающимися методами обращения в христианство; голландцы — торговыми способностями, порядком и своей монопольной системой, которая разорила индонезийские небольшие государства; англичане своей системой свободы торговли и сдержанностью, которой недоставало всем другим европейцам и которая ценится в Индонезии как форма вежливости. Постепенно повышался интерес к европейцам, поскольку влияние колонизаторов становилось все более ощутимым, учащались трения их с местным населением, все резче становилось вмешательство непрошенных пришельцев, местные государства теряли свое влияние и значение, часто дробились и исчезали.

Поэзия и проза должны были развлекать слушателей, отвлекать их от будничных забот. Ведь поэта называли «утешителем в горе» (пенглипур лара). Поэтому в поэзии того времени, как и прежде, наблюдались изобилие чудес, сверхъестественных персонажей сказочного мира, описание любовных сцен, борьбы соперников, свадеб и других торжеств. Однако все трудней становилось уходить от горькой действительности, находить утешение в мире сказок, так как колонизаторы все глубже вторгались в жизнь местного населения и обойти их в рассказах становилось невозможным. Но европеец появляется преимущественно в виде забавного персонажа. Когда в Малакку приходил торговый корабль с португальцами, белые иноземцы привлекали всеобщее внимание, их ощупывали, дергали за бороды, капитан-португалец сам вешал на шею местного правителя золотую цепь, и народ при виде подобного нарушения этикета приходил в волнение. Правитель, однако, успокаивал их, говоря, что этот иноземец не знает их законов.

Полуисторический рассказ стремится показать не только прошлое, но и настоящее в желаемом виде. Об этом свидетельствует и рассказ о португальце Альбукерке, соблазненном богатством города Малакки. Он снарядил семь кораблей, 10 галер, 13 судов, 2000 солдат. Несмотря на то что в Малакке впервые услышали орудийную стрельбу, португальцы были вынуждены отступить.

В начале XVII в. в разных вариантах возникают рассказы о первом появлении португальцев на островах Индонезии (в начале XVI в.). Вот один из них. Во время правления султана Ахмада Шаха в Малакку прибывает 10 португальских кораблей. Приветливого и слишком доверчивого султана португальцы настолько располагают к себе, что султан отдает им по их просьбе участок земли такого размера, чтобы можно было его покрыть шкурой буйвола. Португальцы выгружают под видом товаров боеприпасы. На полученном участке они строят форт, выдают его за дом, а бойницы — за окна. Покончив с постройкой форта, португальцы в полночь внезапно открывают огонь по городу. Второй вариант того же, рассказа записан в середине XVII в. и встречается в повести о национальном малайском герое Ханг Туахе в Малакке. Здесь говорится, что капитан корабля — португалец — покупает такой участок земли, чтобы его можно было покрыть шкурой буйвола. Португалец разрезает шкуру на узкие полоски и таким образом получает такой участок, что может построить на нем форт. Ночью он укрепляет форт оружием и бомбардирует город Малакку с помощью кораблей, прибывших из Маниллы и Португалии.

Такие же легенды о появлении колонизаторов широко распространены и в яванском фольклоре. Они здесь впервые пстречаются в 1619 г. в поэме «Серат барон Сакендер», где говорится о захвате голландцами Джакарты (см. ниже о Яне Питсрсзооне Куне).

Третий вариант под названием «Хитрый голландец» записан на о. Сулавеси, где находилось одно из самых мощных государств — Гова. Голландцы бросили якорь вблизи города Макас- сара и заявили правителю Говы, что будут ему вечно признательны, если он позволит им общаться с его народом, как с друзьями и братьями. Для этого они просят предоставить им небольшой участок земли размером хотя бы с медную монету. Правитель, разумеется, не возражает и поручает своим придворным выделить им землю. Но каково было удивление придворных, когда оказалось, что голландцы растянули монету так, что из нее получилась длинная медная проволочка толщиной в волос. Эта проволочка охватила гораздо большую площадь, чем предполагали. Когда возмущенные придворные сообщили об этом правителю, он ответил: «Раз я дал слово, я его и сдержу, но скоро я их выгоню».

Существует сказка тоже с о. Сулавеси о происхождении голландцев. Жил на этом острове князь. У него была тяжелая заразная кожная болезнь. Поэтому его выслали с родины, сбросили в море на плоту из банановых стволов вместе с любимой собакой на произвол судьбы. Через несколько дней он пристал к берегу Бона, где местный князь его не принял. Тогда он отправился с собакой к горе и у подножья построил хижину. Питался там фруктами и листьями. От сближения с собакой появились на свет два ребенка — мальчик и девочка. У детей были светлые глаза и кожа, белые волосы. И это были предки голландцев. Как только правитель Бона узнал об этой гнусности, он приказал князю немедленно покинуть страну. Выслушав приказ, князь сказал: «Мир погибнет, когда потомки этих детей будут править над вами». Сказав это, он исчез вместе с собакой и детьми.

В этой сказке индонезийцами собраны все человеческие пороки, чтобы выразить свое презрение к колонизаторам.

* * *

В малайской поэзии, созданной до 1400 г., отражающей мир великанов, духов, нимф, богов, героев, чудовищ постепенно выступает в роли врага традиционного героя голландец или португалец, а также короли Голландии, Испании и Португалии. Так, в старинном рассказе «Лнггун чи Тунггал», передаваемом из поколения в поколение (записал рассказ некий раджа Хаджи Яхя из уст местного сказителя Паванг Ана) повествуется о борьбе юного героя Анггуна с могучим раджой Бидурай Пути (белым вице-королем). Этот белый король — ужасный великан, обладающий сверхъестественной силой. Он жаждет новых стран и жен. Он гигантских размеров: ширина груди — семь аршин. Его смех напоминает звуки рушащихся скал. Он е^т один раз в месяц, но семь дней подряд, спит двенадцать месяцев напролет. На шестом месяце сна герой Анггун застает раджу Пути, но не может убить его собственным мечом и кинжалом. Тогда дочь самого Бидурая доставляет Анггуну волшебный кинжал, которым тот убивает великана. Это предание рассматривается как символически оформленная мечта побежденных малайцев разбить чужеземного тирана и восстановить былую мощь страны.

Аналогичная тенденция усматривается в рассказе «Теронг Пипит», записанном в 1922 г. Мудином Кассаном. В манере изображать раджу Беланду (голландского раджу) чувствуется желание резко и глубоко оскорбить голландца: раджа хочет немедленно жениться на принцессе Луч Луны — невесте героя Теронга Пипита. Голландца изображают как буяна и невежу. Он скрежещет зубами, его налитые кровью глаза сверкают, как зерно саго. При звуке его мощного голоса все дрожат от страха. Удается его утихомирить только тогда, когда ему говорят, что принцесса заболела. Вечером накануне боя раджа Беланда становится «героем» дикой попойки, а на следующий день Теронг Пипит убивает его после отчаянного сопротивления.

После 1746 г. появляется «Шайр Компени Беланда» (рассказ о голландской компании), состоящей из 2400 песен, неизвестного автора. О генерале Химопе (Имхоф) (позже генерал-губернатор) говорится, что он знал 60 языков. Иллюстрируется его ловкость, часто тонкая и хитрая. Он обещает завоевать для компании Цейлон, с этой целью он подает радже Канди письмо якобы от компании. В ответ ему разрешают строить каменный дом и форт для ведения торговли. Автор изображает Химопа интриганом. Он говорит друзьям: «Пусть останется между нами, но Палкенир (генерал- губернатор Фалкенир) — мерзавец, своей неумелой тактикой он погубит Джакарту». После массового убийства китайцев (1740 г.) Химоп и Палкенир спорят о причинах резни, бросают друг в друга стульями. Химопа, закованного в цепи, отправляют в Голландию. Там его собираются казнить без суда, но освобождают, он делается бароном, затем генерал-губернатором Индонезии. В конце поэмы Химоп отправляется в Чиребон, где посещает могилу вали на горе Джати. В Батавии он хранит в душе воспоминание об этой священной могиле и усердно изучает коран. Он убеждается в том, что христианская вера ложна, и переходит в ислам, уединяется, живет как отшельник и предоставляет управление страной Мосселу. Этот преемник вызывает у автора лишь презрение: он охотится на свиней, носит одежду из травы, покрыт дегтем, не знает малайского языка и поэтому всегда нуждается в переводчике. После сдачи форта Картасура (Восточная Ява) голландский гарнизон насильственно подвергается обряду обрезания, принятию ислама и получает яванских женщин и высокие должности.

Поэма «Шайр Перанг Ментенг» (о военных делах Мунтинга, датированная после 1825 г.) резко антиколониального характера. Она считается в основном исторически достоверной. Большая часть поэмы посвящена военной экспедиции 1819 г. против султана Палембанга (Южная Суматра) и победе его над Мунтингом. Это событие описано в стиле Махабхарата, но вместо волшебства герои применяют пушки.

Раджа Кечил Бесар рассказывает историю Перака («Misa Mela joe»), датированную после 1778 г. Когда голландцы пришли в Перак (Западная Малакка), они получили разрешение строить форт, вести торговлю оловом. По отношению к султану они находятся в униженном положении. Их судно кажется шлюпкой рядом с кораблем султана. Они постоянно терпят неудачи, переводчик обманывает их. С насмешкой описывается прием султаном голландцев; входят они самоуверенно, намереваясь выступить с энергичными требованиями. Но при виде султана во всей красе и великолепии, с вооруженной стражей голландцы пугаются и дрожат; они не смеют просить обновить договор на добычу олова и с уважением принимают бетель (для жевания). Проплывая мимо голландского судна, начальник порта отклоняет приглашение команды посетить их корабль. На вопрос голландского матроса, не боится ли он, что на корабле тигры, начальник порта отвечает: «Нет, не тигры, а свиньи». Разгневанный этим ответом, капитан велит обстрелять дом начальника порта. Тот ночью убегает к султану, который приходит в ярость и не хочет давать голландцам олово. Последние оправдываются тем, что якобы стреляли в обезьян.

В «Воспоминаниях малайской семьи», опубликованных в 1830 г. (написаны примерно в 1788 г.), рассказывается об отношениях малайской торговой колонии на юге Суматры с Ост-Индской компанией, о борьбе англичан с голландцами. Семья Кияи готовит на о. Эдам (севернее Батавии) восстание. Отчаянный план осуществляется, и все голландцы, кроме пяти, оказываются убитыми.8

Яванская историческая поэма «Серат барон Сакёндер» (автор Нгабей Юда Сара), датированная после 1617 г. и записанная во второй половине XVIII в., состоит из 723 песен. Она описывает приход и основание власти европейцев на Яве.

Поэма рассматривается как сатира на Ост-Индскую компанию. Сакёндер и Сукмул — два из 12 сыновей испанского купца — основные персонажи поэмы. Их жизнь состоит из беспрерывных чудес, борьбы с демонами и титанами. Сакёндер женится на дочери короля и становится королем Испании. Чтобы покорить весь мир, Сакёндер удаляется в уединение, живет в полном воздержании, приобретает чудодейственную силу, оставляет правление Испанией брату Сукмулу, а сам отправляется на поиски чужих стран, богатых товарами. Он собирает все добытые богатства и создает торговую компанию, состоящую из 12 братьев. Вскоре эта испанская компания становится нидерландской Ост-Индской компанией, а испанцы — голландцами. Сакендер на чудо-коне летит на Яву, падает, одурманенный, наземь и превращается в белого Лаваяна. Его брат Сукмул отправляется с флотом на Яву, покупает о. Одрус (севернее Батавии) (onrust — голл. — беспокойство) и за пушки — принцессу Танураг. Она дарит ему сына Мур Джанг Кунга. За 1000 реалов он получает столько земли, чтобы ее покрыть шкурой буйвола. Яванцы начали смешиваться с голландцами, яванский язык забывается, они разговаривают на малайском, который ввиду его широкого использования особенно при голландцах в Индонезии представляется в^поэме как язык голландцев.

На Яве Кунг ищет ссоры с принцем Джакарты Гунонг Сари, который обороняется от снарядов в бамбуковой чаще. Сукмул теперь заряжает пушки не снарядами, а дукатами. Жители Джакарты стали хватать деньги, вырывая из земли бамбук, так что замок Гунонг Сари обнажился. Теперь голландцы зарядили пушки железом. В этой поэме изображается суть компании следующим эпизодом: основатель компании, испанский купец, говорит своим 12 сыновьям: «День и ночь мы должны записывать убытки и прибыли и тщательно вести счеты и действовать все

Тот же мотив военной хитрости повторяется в легенде о том, как город Пинанг (Малакка) попал в руки англичан (1791 г.). Капитан Лайт спрятал в лесной чаще мешок с деньгами. Об этом узнают жители города и в поисках денег расчищают дорогу. Вскоре место для постройки форта было готово.

Аналогичную легенду рассказывают о взятии Пагер Алема. когда отступая, голландцы оставляют кучу денег в бамбуковой чаще. После того как жители уничтожили бамбуковые прикрытия, голландцы стреляют деньгами, ибо именно недостаток боеприпасов был причиной их отступления.

Такая же легенда говорит о борьбе с испанцами за деревню Кали в Минахасе (севернее Сулавеси).

В легенде о захвате Пасемаха (Суматра) рассказывается  о том, как бездорожье и большое расстояние сильно мешало голландцам. Все уверяли, что поход к Пасемаху потребует 8—10 дней. Чтобы проверить это расстояние, командир заказывает пасемахскому купцу привезти ему совсем свежую капусту. Купец доставляет ему такую капусту за два дня.

* * *

Следующий рассказ, записанный из уст суматранца Мараха Касима, является насмешкой магометан над языческими представлениями стариков: голландцы приглашают старейшин нескольких деревень на переговоры о сдаче этих деревень. Старики хотят увидеть духа покровителя голландцев. Старейшины, пришедшие в экстаз, видят из-за занавеса огромное бородатое лицо человека, фигуру без ног с шевелящимся животом и большим мечом. Пораженные этим зрелищем, они сдают все деревни. Показали же им огромного голландского солдата, стоящего сзади помоста так, что не видно было его ног, а вместо «живота» мешок с двумя свиньями.

В истории «Раджей Аче» (Северная Суматра) неизвестного автора, датированной после 1604 г., встречается тонкая сатира на жадность португальцев к золоту и ценным камням. Великолепно одетый 10-летний султан Алам мчится на блестяще оснащенном коне. Блеск его отражается даже в дорожных камешках. Увидя это, дети португальцев подбегают и собирают их, воображая, что эти камушки драгоценные. Но с уходом Алама исчезает и блеск камней и дети, разочарованные, выбрасывают их.

Поэма «Сити Зурах», датированная после 1863 г., — романтическая история двух девушек. Они убегают из дома, одетые в мужское платье, борются, разбивают христианского короля Воланда (голландца). Девушки спешат на помощь отцу, снова разбивают раджу Воланда, побеждают всех. Побежденные и сам голландский король перед смертью принимают ислам и малайские имена.

В хронике «Раджей Бандара» (Борнео) (события относятся к 1612 г., вероятно, записанные к концу XVII в.) Оранг Олланде (голландцы) подходят на четырех кораблях к г. Банджар и бомбардируют его. Описывается борьба местной знати с голландцами, последние спасаются бегством от атак банджарцев. В рассказе в стихах «Бабад бедах Нгаджогя» («История завоевания Джокьякарты англичанами», 1811 г.) говорится о начале восстания (1825г.) Дипо Негары. Здесь англичане выдаются за голлаїщцев.

В письме молуккских князей голландскому генерал-губернатору во времена Ост-Индской компании выражено отношение этих князей к колонизатору: «Вы муж, а мы — жена». Историк В. Коолхааз говорит в связи с этим письмом: «Весьма понятно, почему индонезийцы начала XX века в отличие от молуккских князей, отказались от роли „жены“ в без того уже не очень счастливом браке».

Седжарах — хроника раджи Риау (автор Али Риау) — повествует о борьбе компании за Суматру. При очередной атаке голландцев раджа Хаджи продолжает читать религиозный трактат. Когда его убивают, он держит трактат в одной и кинжал в другой руке. Уважение голландцев к храброму противнику было так велико, что губернатор г. Малакки похоронил его в городе с воинскими почестями. Согласно преданию, голландцы собирались отправить его прах в Батавию, но корабль взорвался, так как из гроба вспыхнул огонь, почему они стали называть раджу Хаджи раджой Апи Мархум — покойным королем огня. В действительности же произошел в то время пожар на корабле, тела же там никакого не было.

В поэме о Сехете Сампуре (Схаув Сантфоорт — голландский географ) 1879 г. автор житель района р. Джамби (Суматры), говорит о герое с уважением за его исследовательскую работу, чему посвящаются восторженные стихи. Внезапная смерть Сант-фоорта огорчает всех: «Равного ему по уму трудно найти».

* * *

В связи с приходом колонизаторов сложился ряд пословиц и поговорок, выражающих определенные мнения о них: «Когда у кота вырастут рога, тогда голландцы станут магометанами»; «Ай-ай, ему все мало, точно голландцу, когда он просит участок земли»; «Это голландский гвоздь!» (т. е. это твердо решено: голландцы при заключении договора якобы забивали гвоздь в стол совещания, означая незыблемость договора); «Пьянство матроса с четырехмачтового корабля». Пословица минангкабау (Центральная Суматра): «…как голландцы, которые просят землю: дашь им пядь, они захотят сажень».

В «Автобиографии индонезийцев» батакский мальчик Поспос отмечает разницу в чувстве юмора голландского учителя и батакских учеников: учитель не понимает соли батакской шутки ученика, но и мальчики не смеются над юмористическими рассказами, которые читает им учитель.

Выше мы привели сильно сокращенные выдержки из некоторых образцов устного и письменного творчества — прозы и поэзии — населения разных островов огромного архипелага Индонезии, пытаясь создать представление об изображении колонизаторов — одном из многочисленных объектов фольклора.

В. Г. ТРИСМАН