Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Мотивы эскимосского фольклора в древнеберингоморской скульптуре (первые века нашей эры)
Этнография - Фольклор и этнография народов мира

Мотивы эскимосского фольклора в древнеберингоморской скульптуре (первые века нашей эры)

Побережье Чукотки и Аляски, Канада, Канадский Арктический архипелаг и побережье Гренландии — вот та огромная территория, на которой живут сейчас эскимосы. Их немногим более 60 тыс. человек, и расселены они далеко друг от друга, но когда-то, задолго до нашей эры, это был единый этнический коллектив.

Выходцы из более южных широт, эскимосы, придя на побережье Берингова моря, создали здесь, в труднейших условиях Севера, свою оригинальную, самобытную культуру морского зверобойного промысла и охоты на арктических животных.

Именно отсюда, с берегов Берингова моря, началось заселение эскимосами той обширной территории, которую они занимают теперь.

Это заселение явилось последней волной переселения человека из Азии в Америку, в результате чего эскимосы оказались не только самым северным в мире народом, но и единственным народом, издревле обитающим и в Старом и в Новом Свете.

Именно поэтому историей эскимосов интересовались несколько поколений ученых, посвятивших происхождению эскимосов и их культуре сотни книг и статей на разных языках.

Уже много десятилетий далекое прошлое эскимосского народа изучается археологами. Но только недавно открытые древние эскимосские могильники Западного Берингоморья позволили уточнить периодизацию археологических памятников и культур древних эскимосов на протяжении двух последних тысячелетий.

Чукотским отрядом, исследовавшим могильники Западного Берингоморья, за девять полевых сезонов (1957—1967 гг.) было раскопано 265 экскимосских захоронений: 76 на Уэленском и 189 на Эквенском могильниках.

Изучение этих памятников ведется комплексно, т. е. антропологами, археологами и этнографами одновременно. В раскопках участвуют местные жители — эскимосы и чукчи. Благодаря их помощи мы иногда имеем возможность правильно понять погребальные обряды и назначения отдельных предметов.

Таким образом, археологические материалы дополняются этнографическими с привлечением данных языка и фольклора. Фольклорные источники с полной убедительностью объясняют, казалось бы, совершенно непонятные скульптурные композиции из моржового клыка, созданные талантливыми безвестными резчиками около двух тысячелетий тому назад.

Идея использования фольклора для объяснения археологических памятников ненова: исследования подобного рода уже проводились. Так, они были с успехом применены А. П. Окладниковым и В. Д. Запорожской при изучении Ленских писаниц.

Привлечение фольклорных материалов для расшифровки наскальных изображений Карелии было положено в основу работы К. Д. Лаушкина «Онежское святилище». Он предложил для изучения образов первобытного искусства применить следующий метод: «Подобно тому как расшифровываются письмена, сделанные на давно забытом языке при помощи так называемой двуязычной надписи, так, очевидно, нужно поступать и с древними рисунками. Нужно найти, фигурально выражаясь, двуязычную надпись. Таковой в нашем случае будет составленная исследователем комбинация из древнего рисунка и дошедшего до наших дней мифологического рассказа, если тот и другой передают один и тот же сюжет лишь разными художественными средствами».

Путем аналогий можно наметить определенные параллели как между изобразительными мотивами древнеэскимосской скульптуры, так и легендами, бытующими до настоящего времени. Повторение одного и того же сюжета мы наблюдаем и в фольклоре и в неолитическом искусстве эскимосов: и здесь и там одно животное перевоплощается в другое, принимает человеческий образ, а человек становится животным.

Примером превращения человека в моржа может служить бытующая у эскимосов и чукчей сказка о девушке, которую отец выбросил из лодки: когда дочь попыталась ухватиться за борт, отец отсек ей пальцы веслом. Тогда девушка обратилась в моржа и уплыла. В. Г. Богораз писал: «... эскимосы Тихоокеанского побережья. . . приносят жертвы старухе, живущей на морском дне, которую они называют ,,Nuliraxak“ — „Большая женщина1". У нее есть еще и другое имя, которое произносится только во время совершения обряда; я не имел возможности узнать его».

Рис. 1. Скульптурный орнаментированный крюк из моржового клыка.

а — изображение моржихи с моржонком на спине; б — изображение женщины-моржихи («Хозяйка моря»).

Это — «Мыгым Агна» — «Морская женщина», которая выступает в легендах то в образе моржихи, то принимает облик старухи. Старуха — «Морская владычица», — живущая на дне моря и посылающая морского зверя людям, известна в легендах по всему ареалу расселения морских зверобоев эскимосов. В Гренландии ее называют Неквивик.

Благодаря археологическим исследованиям мы теперь с уверенностью можем утверждать, что это сказание было известно эскимосам еще на рубеже нашей эры.

Так, в древнеберингоморском погребении № 154 Эквенского могильника в 1967 г. был найден скульптурный орнаментированный крюк из моржового клыка, представляющий собой сложную композицию (рис. 1): эта антропо-зооморфная скульптура в одном ракурсе представляет собой изображение моржихи с моржонком на спине (рис. 1, а), в другом ракурсе это уже не животное, а женщина (рис. 1, б). Скульптура композиционно выполнена так, что одни и те же детали являются частью тела или животного, или человека.

Наряду с «Морской владычицей» в эскимосском фольклоре упоминается «Хозяин вселенной» — Югым ио, — он как бы противопоставляется «Хозяйке моря».

В сказании гренландских эскимосов морская владычица Иеквивик побеждает владыку земли Торнарсука. Однако в фольклоре азиатских эскимосов хозяин вселенной главенствует не только над сушей, но и над морем.

В погребении № 154 Эквенского могильника, где была найдена описанная выше скульптура женщины-моржихи, обнаружена также деревянная маска (рис. 2). Глаза и зубы маски выполнены из моржового клыка. Маска размерном в натуральную величину человеческого лица отражает антропологические черты эскимоса древнеберингоморского периода. Работавшие на раскопках эскимосы охарактеризовали эту маску как изображение «хозяина»: таким образом, и легенда о «хозяине вселенной» была известна предкам эскимосов еще в начале нашей эры, поскольку погребение №154 датируется самое позднее III—IV вв.

К этому же времени относится еще одна скульптура из моржового клыка, сюжет которой объясняется фольклорными источниками. И в этом плане фольклор является тем незаменимым — единственным — источником, с помощью которого можно понять казалось бы, навсегда ушедшие от нас в глубь веков замыслы древних эскимосских скульпторов — резчиков по клыку.

На рис. 3 изображен штамп для керамики из погребения №45. Все орудие тщательно выполнено и украшено скульптурными изображениями и древнеберингоморским орнаментом. На нерабочей стороне штампа для керамики центральное место занимает антропоморфная фигура и отдельно выполненная маска. Ручкой этого предмета служит изображение головы белого медведя, шея которого вытянута в положении, свойственном этому зверю, когда он плывет. Плечи животного не показаны, на их месте имеются четыре выпуклости с точкой в центре каждой — один из элементов древнеберингоморского орнамента. Такими же высверленными точками украшена в ряде мест вся скульптура, а также отдельно помещенное изображение лица-маски.

Рис. 2. Деревянная маска, изображающая «Хозяина вселенной».

Привлекает особое внимание и выполненное в типичной для древнеберингоморья манере изображение пасти морского млекопитающего (рис. 3, б). В рассматриваемой скульптуре безымянный художник подчеркивает не случайную, а преднамеренную связь морского животного с человеческой фигурой (рис. 3, а, б). Центр верхней губы морского животного служит шеей для головы- маски антропоморфной скульптуры, причем место соединения (шея) связывает эти два различные существа — человека и морского зверя (сушу с морем). Возможно, что изображение белого медведя включено во всю эту композицию также преднамеренно, ибо жизнь белого медведя, как никакого другого арктического наземного животного, тесно связана с морем.

Вообще мотив связи сухопутного зверя с морскими животными встречается как в археологических материалах, так и в фольклорных и этнографических источниках: первое особенно наглядно при рассмотрении скульптурных композиций на штампе для керамики, где антропоморфное изображение трансформируется и как бы переходит в зооморфное (рис. 3, а, б). Следует подчеркнуть, что взаимное перевоплощение зверей — превращение зверя в человека и человека в зверя — зафиксировано во многих эскимосских легендах и сказках.

Особенно популярны сказки о ките, известные по всему Чукотскому побережью в ряде разнообразных вариантов. Фабула их такова: к женщине во время отсутствия ее мужа приплывает кит. Из головы его выходит молодой человек и становится гостем чужой жены. Обманутый муж, узнав об этом, проследил, когда кит-человек пришел в его ярангу, и пронзил копьем сердце лежавшего у берега кита. В яранге послышался крик, затем оттуда выбежал молодой человек, бросился к киту, вошел в его голову, но кит так и остался у берега. Муж-мститель созвал односельчан, кита разделали, однако человека в нем не нашли. Прошло девять месяцев, у женщины появился ребенок-кит. Китенка поместили в сосуд с морской водой. Мать кормила его своим молоком. Он быстро рос, и его переместили в небольшую лагуну рядом с поселком. Пришло время, кита выпустили в море, к голове его пришили лоскут красной мандарки,8 чтобы не убить во время охоты. Ежегодно кит-родственник приводил к поселку большие стада животных, в том числе и китов. Обилие зверя, а с ним богатая охота вызывают зависть у соседнего рода, представители которого убивают рожденного женщиной кита. Возникает межродовая вражда, которая с течением времени заканчивается миром.

Таким образом, один и тот же мотив превращения зверя в человека известен как по археологическим данным (скульптурная композиция на штампе для керамики), так и в фольклорных источниках. Следует подчеркнуть, что Эквенский могильник, в котором были найдены рассматриваемые предметы, находится в непосредственной близости от пос. Наукан (около 30 км), где была записана приведенная легенда о ките. В то же время археологические материалы свидетельствуют о том, что пос. Наукан существовал уже в древнеберингоморский период, т. е. в то время, которым датируются публикуемые скульптурные изображения. Очевидно, что совпадение сюжетов древней скульптуры и легенды о ките-человеке не случайно — они возникли у одного народа, на одной территории.

Рис. 3. Штамп для керамики из моржового клыка.

Итак, археологические данные наглядно подтверждают, что мотив взаимоперевоплощения был известен уже на рубеже нашей эры.

Рис. 4. Амулет с пятью головами, выполненный из моржового клыка.

а — изображение горного барана, внизу — голова косатки; б — вид всех пяти голов сбоку; в — вид амулета сверху: вверху — голова моржа, в центре — голова тюлене, внизу — голова волка; г — голова волка; д — голова моржа.

Это особенно четко видно при рассмотрении амулета из моржового клыка (рис. 4), в котором древний талантливый резчик сумел воплотить почти всю промысловую фауну: скульптурные изображения голов моржа горного барана, нерпы, белого медведя или волка и китообразного хищника так скомбинированы, что одна и та же деталь амулета в одном ракурсе представляет рога барана, в другом — моржовые клыки и т. д. Особенно интересно, что в числе пяти голов изображена голова косатки, а противоположная ей голова принадлежит сухопутному хищнику — скорее всего волку.

Изображение косатки на амулете не случайно. Косатки, охотясь за китами, подгоняют их к берегу, где нередко морские гиганты, преследуемые косатками, выбрасываются на берег и там становятся добычей охотников. Зверобои считали косаток своими покровителями, почитали их и приносили им жертвы. Естественно, что древние эскимосы, увидевшие впервые несколько тысячелетий тому назад, как косатки подгоняли добычу к берегу и заставляли кита выбрасываться на отмель, — наделяли этих зверей в своем представлении сверхъестественной силой. Сложилась вера в косатку как в помощника человеку. Появилась легенда, много позже зафиксированная этнографами и лингвистами. Представление о    том, что косатка наделена сверхъестественной силой, дожило до недавнего времени. Интересно, что с орудиями морского зверобойного промысла это поверье было заимствовано чукчами у эскимосов и бытовало у обоих народов вплоть до начала коллективизации.

Местные жители не могли понять, куда исчезают косатки зимой, когда море покрывается льдом. Возможно, что стремление понять их отсутствие и способствовало созданию легенды о превращении косатки в волка. По представлениям эскимосов косатка и волк взаимно перевоплощались, в зависимости от смены времен года, а именно: зимой, когда косатка уходила в более южные места, жители побережья считали, что она на это время становится волком и уходит в тундру. Эскимосы и чукчи верили, что перевоплощение косатки в волка происходило в озерах, расположенных в углублениях на вершинах сопок.

Благодарность косаткам за китов, которых они подгоняют к берегу, вера в них как в сверхъестественные существа привели к тому, что и волк стал священным и неприкосновенным: бывали случаи, когда волки нападали на оленье стадо, а пастухи-чукчи не только не убивали хищников, но даже не отгоняли их, в твердой уверенности, что волк — перевоплотившаяся косатка, а косатка священна.

«Зимой косатки берут у людей оленей, а летом отдают китами», — эти представления сохранялись еще в начале нашего столетия. Не удивительно поэтому, что только благодаря привлечению фольклорного и этнографического материалов мы получили расшифровку композиции рассмотренного выше амулета, где голова косатки противолежит голове волка.

Д. А. СЕРГЕЕВ