Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Ненецкие предания о сихиртя
Этнография - Фольклор и этнография народов мира

Ненецкие предания о сихиртя

Ненецкий фольклор изучен неравномерно. Наиболее известны эпические произведения — в значительной степени благодаря публикациям и исследованиям. Н. Куприяновой. Среди других публикаций большое место занимают сказки и загадки. Изучение других жанров ненецкого фольклора совершенно недостаточно. Особенно это относится к таким жанрам, предания и устные рассказы. Это тем более досадно, что указанные произведения могут дать много сведений в историко-этнографическом плане.

Судя по имеющимся данным, в ненецком фольклоре можно выделить предания исторические, топонимические, предания о происхождении отдельных родов и ряд других.

Прежде чем попытаться раскрыть характер преданий, которым посвящено настоящее сообщение, хочется отметить, что при классификации жанров фольклора большое значение (если не решающее), на наш взгляд, следует придавать определению данного жанра самим народом, в частности, терминам, которыми носители фольклора называют данный жанр. Этот момент не всегда принимается во внимание. Часто исследователи при определении жанров исходят из сложившейся классификации, стремясь в новых произведениях фольклора выявить черты, которые дали бы возможность включить их в тот или иной известный жанр. При этом не всегда учитываются специфические особенности жанров у разных народов.

Назвав жанр, которому посвящена данная работа, преданиями, мы, вероятно, допускаем определенную неточность. В этот жанр в ненецком фольклоре входят произведения, повествующие о деяниях исторического лица, Ваули Ненянга — вождя восставшей в XIX в. ненецкой и хантыйской бедноты, и предания о происхождении отдельных родов, историческая достоверность которых значительно меньше. Последние часто являются просто попыткой объяснить имеющиеся родовые названия. Наконец, предания о сихиртя — малорослом народе, с которым, видимо, встретились предки ненцев, придя на Север из более южных районов, также обладают значительным своеобразием.

Те произведения устного народного творчества ненцев, которые условно мы можем назвать преданиями, в ненецком языке имеют два термина: лаханако — дословно рассказ, рассказик (от глагола лаханасъ — рассказывать) и ва'ал (в некоторых говорах вал). Последний термин не поддается переводу в отличие от названий всех других жанров ненецкого фольклора (например, термин для эпических песен сюдбабц происходит от слова сюдбя — великан, ярабц — от яр'плач, вадако (сказка) означает «словечко», хобцоко (загадка) — то, что находят и т. д.). Тот факт, что термин ва'ал не переводится, не может не привлечь к себе внимания.

Все предания (или, быть может, рассказы) о сихиртя ненцы определяют термином ва'ал? Иногда так же называют произведения о Ваули Ненянге, но чаще последние определяют как лаханакок Ва'ал и лаханако в отличие от эпических песен относятся к прозаическим жанрам фольклора.

Ва'ал — один из наименее изученных жанров ненецкого фольклора. У нас почти нет записей этих произведений. В хрестоматии по ненецкому фольклору характеристики этого жанра не дается. В статье «О прозаических жанрах фольклора ненцев Ямала» JI. Ф. Бобрикова так определяет его: «Это чаще всего небольшие рассказы и в отличие от преданий (имеется в виду исторические, — Л. X.) они представляют собой художественный вымысел, но воспринимаются как случаи, якобы имевшие место в действительности».4 Л. Ф. Бобрикова приводит в статье лишь один пример ва'ал, не имеющего отношения к упомянутым выше сихиртя.

Что же представляют собой ва'ал о сихиртя. Произведения эти обычно короткие. Они, видимо, не имеют такого сложившегося текста, как эпические песни ненцев. Они часто имеют за чип, состоящий из слов «ва'ал сказало» (отметим, что аналогичный зачин имеют и эпические произведения). Рассказывают ва'ал с присущим ненцам исполнительским мастерством и эмоциональностью, рассказчик интонацией и мимикой выражает испуг, удивление и т. п. Предания о сихщтя рассказывают независимо от времени суток по собственной инициативе и по просьбе других лиц. Чтобы дать представление об этих произведениях, приведу в переводе с ненецкого языка и небольшой литературной обработке 3 текста, записанных нами в Ямало-Ненецком национальном округе в 1962 г.: два от ненца Ивана Салиндера 85 лет в пос. Ныда, третий от тазов- ского ненца Петра Ямкина 68 лет.

1. Жил ненец с матерью около большого озера, у них были олени. Как-то сын пас оленей возле сопки и видит: сидит девушка, шьет. У нее красивый нож, позолоченный (рассказчик назвал сихщтя хар, т. е. нож сихиртя). Парню понравился ножик, он стал подкрадываться и не заметил, как девушка скрылась. В следующий раз — то же самое. Через некоторое время держал этот ненец путь к чуму, устал, сел на пригорок посидеть и уснул. Кто-то его будит. Смотрит — молодой парень, вместо оленей мамонтов держит (мамонт по-ненецки я хора — земляной олень-самец). Позвал за собой. Пошли к сопке, вошли в пещеру.^Там сидят старик, старуха и та девушка. Старик велел накормить гостя, парень принес огромную рыбу, разделал тем красивым ножом (или другим, похожим). Ненец все на нож смотрит. Потом ушел. На следующий день пошел на то место, где девушку раньше видел, а там нож лежит. Так у него и остался этот нож. Старики видели.

2. Жил в районе современного пос. Новый Порт рыбак-ненец с матерью. Они жили около сопки. Часто парень-рыбак поднимался на сопку и в шутку стучал по земле, говоря: «Старик-сихиртя, отдай дочь в жены, а то разрушу твой дом!». Как-то приходит рыбак домой ночью, мать уже легла, она говорит: «Не могу встать — неможется, утром чаю попьем». Парень лег на постель и чуть было не уснул, как кто-то говорит, слышно, на улице: «Где ты? Я пришла». Парень испугался и не ответил. Входит девушка — маленькая, но красивая. Говорит: «Меня отец прислал, чтобы ты не разрушил дом». Парень все не отвечает, только смотрит. А на шестах, для подвешивания котла {ти) висел осетр. Девушка как увидела его, так убежала. Больше не приходила. Парень свой чум перенес подальше от сопки. (Этот рассказ И. Са- линдер слышал в 20-х годах от Вэхэбта Тусяда с Ямала).

3. Ехал ненец по тундре и вдруг увидел двух незнакомых людей. Они играли (боролись) около обрыва. Как только они увидели человека с оленями, сразу скрылись — как будто под землю. Ненец постоял и увидел на месте, где они играли, мешочек, украшенный разноцветными камнями. Он взял его, а сам спрятался неподалеку. Через некоторое время появились двое незнакомцев и стали искать свой мешочек. Не обнаружив его, они стали обсуждать, куда он мог деться и не упал ли он с обрыва. Когда оленевод вышел из засады, они снова скрылись, а он мешочек положил на место и спрятался. Неизвестные снова появились, взяли мешочек и исчезли. Больше не появлялись. Ненец понял, что это были сихиртя.

Как мы видим, ва'ал рассказывают о событиях как будто сравнительно недавних, происшедших иногда с лицами, которых рассказчики когда-то знали. Удивительная однотипность и в то же время разнообразие эпизодов, рисующих встречи ненцев с сихиртя на всей территории расселения ненцев заставляет усомниться в правильности видеть в этом жанре один лишь художественный вымысел — не более.

Точка зрения, что фольклор является ценным историческим источником, общепризнана. И в данном случае предания о сихиртя дают возможность заглянуть в прошлое.

В научной литературе одно из первых упоминаний о сихиртя встречается в сочинениях академика Ивана Лепехина, совершившего во второй половине XVIII в. путешествие по ненецким тундрам. «Вся Самоядская земля в нынешней Мезенской округе наполнена запустевшими жилищами некоего дрешгого народа. Находят оные на многих местах, при озерах на тундре и в лесах при речках, сделанные в горах и холмах наподобие пещер с отверстиями подобными дверям. В сих пещерах обретают печи, и находят железные, медные и глиняные домашних вещей обломки и сверх того человеческие кости. Русские называют сии домовища чудскими жилищами. Сии запустевшие жилища, по мнению самоедов, принадлежат некоторым невидимкам, собственно называемым по-самоядски сирте».

В настоящее время не вызывает сомнения факт существования в прошлом какого-то аборигенного населения, которое ненцы называют в зависимости от говора сихиртя, сихирча, сиртя. В тундре встречается несколько рек, сопок, связанных с сихиртя (Сихиртя мя’ — чум сихиртя, Сихиртя яха — река сихиртя, приток Кары, и т. д.). Большое внимание этому вопросу уделяет в своих работах В. Н. Чернецов, который неоднократно производил раскопки на территории современного расселения ненцев — на севере п-ова Ямал и на р. Полуй. Раскопанные им жилища, предметы промысла и быта (наконечники стрел, керамика и т. п.) он, как и местные ненцы, считает принадлежавшими сихиртя. Л. П. Лашук, также производивший раскопки на Ямале, в своей работе «Этническая история Печорского края» и в совсем недавно вышедшей статье «Сиртя — древние обитатели субарктики», придерживается аналогичной точки зрения, считая, что сихиртя — создатели приполярной археологической культуры типа Тиутей-Сале (В. Н. Чернецов), Находка (JI. П. Лащук), Хэбидя-Пэдара (Г. А. Чернов) — были прежде всего охотниками на дикого оленя и рыболовами, кочевавшими в зависимости от времени года от границ тайги до морского побережья, где занимались также промыслом морских зверей.

Упомянутые выше авторы и многие другие, пытавшиеся разгадать загадку сихиртя, принимали во внимание материалы арабских источников и русских летописей, где можно обнаружить косвенные указания на наличие в прошлом в приполярной зоне какого-то населения, отличного от самоедов и угров, а также более поздние известия Линсхотена и других путешественников, которые описали живших еще в XVI—XVII вв. на островах Новая Земля, Вайгач, Варандей полуоседлых охотников, одежда, орудия охоты, жилища которых несопоставимы с ненецкими (глухая одежда у мужчин и женщин, землянки и жилища из китовых ребер, гарпуны с костяными наконечниками, кожаные лодки и т. д.). Таким образом, ненецкие ва'ал находят подтверждение в фактическом материале.

Кто же такие сихиртя? Здесь мы подходим к наиболее трудной задаче, ибо этническая принадлежность этого народа остается не ясной, и исследователи пока не пришли ни к какому определенному решению, высказывая лишь гипотезы. Не вполне ясным остается и сам термин сихиртя, сиртя. Нет сомнений в том, что термин этот ненецкий, так как он не встречается в других самодийских языках и у соседних народов. Как мы говорили, название загадочного народа произносится у разных групп ненцев по-разному. К западу от Печоры говорят сиртя (здесь происходит обычное для западных говоров стяжение слога с согласным х). В восточных говорах говорят сихирча (т—ч обычное чередование).

В 1964 г. в докладе на VII Международном конгрессе антропологических и этнографических наук мною было высказано предположение, что в основе этнонима сихиртя, сиртя находится слово си — отверстие, дыра. Существует выражение: я'сидя яцгу — некуда спрятаться, т. е. дословно «в земле отверстия нет». Таким образом, сиртя — причастная форма от множественного вида глагола сицъ — делать отверстие, дыру (сищъ-сиртя). Сиртя — делающий отверстие, дыру. Название это мы связывали с представлением ненцев о сихиртя как о людях, живущих в пещерах.

Это объяснение, однако, не вполне удовлетворительно. Дело в том, что основной формой названия древнего народа является сихиртя, а не сиртя. Как же тогда иначе можно объяснить это слово? В ненецком языке есть глагол сихирцъ — приобрести землистый цвет лица. Этноним сихиртя может быть причастной формой от этого глагола. Действительно, вечно находящиеся под землей сихиртя могли утратить естественные краски лица. Возможно и другое предположение. У исследователя языка и культуры ненцев Г. Д. Вербова в материалах есть пометка, что сихирцъ означает «чуждаться», «избегать». Заманчиво было бы видеть в сихиртя людей, чуждающихся, избегающих ненцев. Однако понятие «чуждаться, избегать» в ненецком языке выражается другими словами — вэторцъ, надыхымдасъ. Только один раз в пос. Белоярск ненец Иван Максимович Езынги подтвердил, что слово сихирцъ может означать «чуждаться, избегать». Сами ненцы никак не переводят слово сихиртя, объясняя, что так называют маленьких людей, которых раньше встречали в сопках, т. е. этимология носит описательный характер. Итак, пока мы останавливаемся на двух возможных вариантах: сихиртя - чуждающийся, избегающий людей и сихиртя — люди, имеющие землистый цвет лица. Оба предположения требуют еще подтверждения. Не исключено еще какое-то иное решение.

Представление о сихиртя (сйртя) встречаются на всей территории расселения ненцев — от Канинского полуострова до Енисея. Характерна совершенная тождественность представлений, которые имеются у ненцев об этом народе. В начале нашего сообщения мы привели три предания о сиртя, повествующие о встречах с ними ненцев. Многие ненцы не знают сюжетных преданий, однако могут сообщить различные сведения о сихиртя. Вот что говорили нам ненцы: М. Я м к и н (пос. Нядомарра вблизи древней Мангазеи, 1962 г.). — сихирча раньше были людьми, а сейчас они живут под землей, прячутся, их редко кто видит. Никто не знает, как они сейчас живут. Г. Я м к и н (пос. Тибей-Сале на р. Таз, 1962 г.) — сихиртя раньше были людьми, теперь только в ваал встречаются. Они живут под землей, в пещерах, прячутся от людей. И. Салиндер. (пос. Ныда, 1962 г.) — сихиртя такие же люди, как все, но ростом меньше, на вид красивые, рыбу они ловят но ночам и выходят из своих пещер тоже ночью. В песчаных сопках находят их украшения {сихиртя еся — железо сихиртя). Сихиртя живут под землей. Когда неицы осенью начинают ездить по льду, старики-спустя говорят «верхние люди начали ездить» (им это слышится как гром). И. К в ы н г и (Приуралье, 1966 г.) — сихиртя — люди, оставшиеся после потопа, спрягавшиеся под землю. Выходят из своих пещер ішчью. В сопках находят латунные и медные чашечки и бляшки. Это сихиртя еся. И. Л е д к о в (пос. Красное на Печоре, 1964 г.) — сихиртя во время большой воды попали под землю, спрятались в сопках. Иногда встречаются по ночам. Говорят, их раньше видели на о. Долгом. А. Е. Выучейская (пос. Нельмин Нос в Малоземельской тундре, 1968 г.) — сиртя — это люди, которые рыбачат только ночью. Если в озере мало рыбы, считалось, что ночью ее выловили сиртя. Женщины-сиртя очень красиво одеваются, на рукава паниц пришивают много колокольчиков, такие колокольчики находят в сопках. Раньше сиртя жили вблизи Нельминого Носа, там есть сопка с семью отверстиями, где они жили. Бывало ненцы ловят рыбу на одном берегу озера, а сиртя — на другом; их не видно, но слышно. Теперь сиртя не встречают, они ушли в неизвестные места. Ф. Е. Лаптандер (пос. Нельмин Нос, 1968 г.) добавила, что сопка с пещерами называется Клад седако (т. е. сопка с кладом). Считалось раньше, что там живут сиртя пирибтя (девушки-сихиртя). Женщины, которые собирали возле сопки морошку, слышали, как звенят колокольчики на их паницах.

Так рассказывают люди, отделенные друг от друга сотнями и тысячами километров и никогда друг друга не видевшие. Можно было бы привлечь аналогичные сведения, записанные А. Шренком в Малоземельской тундре сто лет назад, В. Н. Чернецовым — 20 лет назад и Л. П. Лашуком — в 1961 г. на Ямале.

Интересен случай, происшедший с жителем Малой земли Андреем Соболевым, о котором мне рассказал в 1968 г. журналист В. Пырерка. Как-то Соболев ехал на оленях по тундре и увидел девушку с ведрами. Он хотел ее догнать, а потом по ведрам и украшениям (они были из какого-то особого, тускло поблескивающего металла) догадался, что она сиртя. Девушка остановилась и протянула ему белый камень. Как только Соболев коснулся камня, он… проснулся и увидел себя лежащим на бугре в тундре. Камень был в руке. С тех пор Соболев «немного сошел с ума» — стал плохо спать, о чем-то тревожиться. (По словам В. Пырерка, Соболев раньше умел немного шаманить — «заговаривал» кровь и т. д.). Камень этот Соболев бережно хранил. А в начале войны жена увидела камень в кармане брюк и выбросила его. Муж, узнав об этом, сказал: «Я больше не вернусь». Все это свидетельствует о большом значении, которое имели предания о сиртя в народе.

Хочется обратить внимание на одну деталь: ненцы, судя по преданиям, понимали сихиртя, так же как последние ненцев. По этому поводу имеется следующее замечание А. Шренка: «Хотя они (сихиртя, — Л. X.) и говорят своим собственным языком, однако они понимают по-самоедски», и он приводит разговор сиртя с ненцем. JI. П. Лашук же на основании сопоставления летописных данных считает сихиртя людьми «неведомого языка». Однако во всех записанных нами преданиях ненцы разговоривают с сихиртя. На мой вопрос И. Салиндеру, как ненец понимал сихиртя, рассказчик объяснил, что сихиртя говорят «как бы по-ненецки, только заикаясь, но понять можно». Это весьма любопытный момент.

Сихиртя, судя по археологическим и фольклорным данным, — народ, отличный от ненцев по образу жизни (ненцы — кочевые оленеводы, а сихиртя — полуоседлые охотники и рыболовы), низкорослый (ниже ненцев), однако говорят на языке, близком к ненецкому.

Еще интересный факт: сихиртя оказывается вступают в браки с ненцами. Об этом есть данные у В. Н. Чернецова (он даже приводит имя ненца, который был женат на жеялщяе-сихиртя) 14 и Г. Д. Вербова, в материалах которого упоминается сказка (вал) о том, что один ненец из рода Вануйта был женат на женщине-сихиртя. П. А. Ханзерова (пос. Несь на п-ове Канин, 1968 г.) сообщила нам следующее: ненцы из района Долгощелъя (тундра к западу от низовьев р. Мезень) считают себя потомками сихиртя. Так ей говорили, в частности, ее дед и бабушка (что они произошли от сиртя). Кто же такие сиртя, П. А. Ханзерова не знает; когда-то ей говорили, но она не помнит.

Отметим также, что почти во всех сведениях, касающихся сихиртя, этот этноним употребляется как равнозначный этнониму чудь (см., например, приведенную выше, стр. 62, цитату из труда И. Лепехина). Тот древний загадочный народ, который ненцы называют сихиртя, русские называют чудью. Мимо этого факта также нельзя пройти. Вопрос об этнической принадлежности чуди волновал многих ученых. Общим мнением является то, что чудь — название какого-то финского племени. В последнее время наиболее подробно этот вопрос рассмотрел В. Пименов в работе «Вепсы». На основании изучения исторических фольклорных и других материалов он пришел к выводу, что «основным реальным этническим субстратом легендарной чуди были вепские или чрезвычайно близкие им этнические образования, совершавшие свое движение из мест первоначального обитания на север и северо-восток». Сходное предположение высказывал в свое время Н. Харузин. Существуют, однако, и другие точки зрения.

Мы далеки от мысли заняться разбором точек зрения относительно этнической принадлежности чуди: название «чудь» — значительно более широкое по ареалу распространения, однако возможностью сопоставления сихиртя с чудью пренебрегать нельзя хотя бы потому, что это косвенно свидетельствует о наличии в этносе сихиртя какого-то финского элемента.

Какова же наша точка зрения на этническую принадлежность сихиртя? Мы позволим себе высказать также только предположение, поскольку для окончательного решения этой проблемы не хватает очень многих данных.

Представляется интересным положение, высказанное в докладе на VII МКАЭН В. Н. Чернецовым. На основании сходства археологического материала, относящегося к III тысячелетию до н. э. от Карелии до Лены, он предполагает, что в это время «на пространстве между Уралом и Енисеем на базе взаимодействия частей уральского (точнее праугорского) населения, праюкагиров и, возможно, каких-то групп древнейших самоедов, происходило формирование пралопарей, расселившихся постепенно на запад, в то же время и на востоке, видимо, шло дальнейшее расселение древних предков юкагиров. Распространение керамики и орудий, сходных с зауральскими, на Енисее, по Ангаре и подкаменной Тунгуске свидетельствует о том, что это движение было направлено па север и северо-восток». И далее: «Расселением урало-лапоноидных групп на запад и древних урало-юкагирских на восток завершилось освоение неолитическими рыболовами и охотниками за северным оленем необъятных просторов субарк- тики». Аналогичную точку зрения высказал еще в 1963 г. Г. К. Панкрушев. Выявление рядом ученых сходства между саамским, самодийским и юкагирским языками делает такое предположение еще более убедительным.

Имеется ряд данных, которые позволяют связывать сихиртя с какой-то частью протолопарей, оставшихся на территории Припечорья после того, как основная масса их продвинулась дальше на запад и заселила Карелию, Кольский полуостров и север Скандинавии. Об этом свидетельствует ряд данных. 1) Известно, что саамы еще в сравнительно недавнее время жили значительно южнее, населяя, в частности, Прионежье. Зафиксирован факт переселения части коми и ненцев с восточного побережья Белого моря на Кольский полуостров в середине XIX в. Аналогичное движение могло происходить и в предшествующие эпохи. 2) Старое название ненцев — самоеды — наиболее вероятно произошло от сочетания слов саамэ-една (земля саамов). К этому склоняется сейчас большинство ученых. 3) До сих пор в западных районах современного расселения ненцев русские и коми иногда называют ненцев русским названием для саамов — лопари. 4) Близость ненецкого языка и языка сихиртя, которая отражена в преданиях, может быть объяснена тем, что, по мнению ряда ученых, протосаамы некогда говорили на самодийском языке. 5) Сихиртя — охотники и рыболовы; эти же основные занятия характерны для саамов. 6) Низкий рост сихиртя также является подтверждением указанного выше предположения, так как саамы — самый низкорослый народ на севере. Интересно, что единственный скелет мужчины, обнаруженный В. Н. Чернецовым на севере Ямала в жилище сихиртя, имеет рост 159 см, головной указатель 82, что соответствует лопарским. 7) Некоторые описания путешественников, в частности ван-Линсхотена, дают интересные материалы, например, пятиконечная звезда из пестрой шерстяной тряпки у пожилого самоеда (?) с Югорского шара напоминает головной убор саамов (ничего похожего нет у других северцых народов). Можно бы было продлить перечень соответствий.

Что касается Зауралья, то было бы несколько смело утверждать, будто протосаамы обитали и там, хотя такая точка зрения была высказана Г. К. Панкрушевым. Однако несомненна древняя связь предков саамов, палеоазиатов и угров. И сихиртя, следы которых находят в Зауралье, могли быть какими-то протоуральцами, включавшими в качестве компонентов черты многих, впоследствии выделившихся народов.         ,

Расселившись за много веков до н. э. в низовьях Оби, протоуральцы продвинулись на запад, образовав впоследствии саамов, и на восток — в виде предков юкагиров или иных палеоазиатов. Какая-то их часть, включавшая угорские элементы, осела в низовьях Оби, дав основу группе народов, которые позднее предки ненцев, выйдя к северу, назвали хаб и. Сейчас ненцами различаются саля’хаби (ханты), сия’ хаби (манси), тасу’хаби (селькупы), енся’ хаби (кеты). Таким образом, сихиртя — не саамы, не палеоазиаты и не угры, а их далекие предки, оставшиеся с того периода, когда их этнические особенности не проступали достаточно четко из уральской общности древних охотников и рыболовов. Не исключено, что в состав сихиртя вошли какие-то группы протосамоедов, ушедших раньше других на север. Возможно, последние приняли участие в образовании нганасанов.

Для устранения многих неясностей, которые еще остаются и мешают более четкому решению вопроса об этнической природе сихиртя, совершенно необходимы археологические раскопки на всей территории современного расселения ненцев, дальнейшая запись ва'ал о сихиртя, а также сбор о них других сведений. В частности, необходимо продолжить усилия по выяснению значения этнонима сихиртя (сиртя) и термина ва'ал. Интересно было бы проследить источник представлений о бытовании у сихиртя украшений, предметов с красивой отделкой, так как в ва'ал этому уделяется значительное место.

Л. В. ХОМИЧ