Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Фольклорные материалы об истоках этнических и культурных связей народов нижнего Амура и Сахалина
Этнография - Фольклор и этнография народов мира

Фольклорные материалы об истоках этнических и культурных связей народов нижнего Амура и Сахалина

Этническая история малых народов Дальнего Востока, а также их историко-культурные связи в прошлом еще недостаточно изучены. Это в основном объяснялось отсутствием необходимых материалов и усугублялось также тем, что малые народы в прошлом не имели своей письменности.

В последние годы советские ученые стали обращаться к новым источникам — народному орнаменту, одежде, шаманским и культовым предметам. Широко стал использоваться и фольклор. Были опубликованы материалы по историческому фольклору малых народов севера (работы Г. М. Василевич, Б. О. Долгих, В. А. Аврорина и Е. П. Лебедевой, 3. Н. Куприяновой). К сожалению, нужно отметить, что текстов исторического фольклора северных народов опубликовано пока мало: большинство материалов хранится в личных и институтских архивах. Надо предпринять все возможное, чтобы опубликовать богатейшие фольклорные материалы, собранные учеными в разные годы, и пустить их в научный оборот.

В настоящем кратком сообщении мы остановимся лишь на одном вопросе: как фольклорные материалы оказывают помощь в исследовании этнической истории и культурных связей малых народов Нижнего Амура и Сахалина.

В указанных районах проживают народы, относящиеся к трем различным языковым группам: нивхи, айны и тупгусо маньчжурские народы (ороки, орочи, негидальцы, ульчи, нанайцы и эвенки).

Эти народности заселили Нижний Амур и Сахалин и разное время. По имеющимся данным, древнейшими жителями Мижпого Амура и Сахалина являются нивхи, ранними жителями южного Сахалина были айны. Тунгусские народы поселились по соседству с этими народами в разные исторические периоды: раньше всего осели ульчи, ороки и орочи, затем — негидальцы и тунгусы. На Сахалине нанайцы появились лишь в 1947 г. К сожалению, до сих пор мы плохо знаем раннюю этническую историю этих народов, их историко-культурные связи. Кое-какие сведения в этом плане содержит фольклор вышеперечисленных народов.

Во время поездки к негидальдам бассейна Амгуни в 1926—1927 гг. К. М. Мыльникова и В. И. Цинциус записали и опубликовали ряд текстов негидальского фольклора. Среди них особенно привлек внимание текст со следующим содержанием.

У одной женщины было трое сыновей. Они жили вчетвером. Потом, когда сыновья этой женщины выросли, говорят они: «Что мы здесь будем жить, народу никакого не видим, пойдем туда, куда вода в реке (Амгуни) бежит». Пошли — бежит вода в реке вниз, собрались и поехали вниз с матерью. По дороге вспомнили, что забыли палку матери, на которую опиралась старуха при ходьбе: «Нехорошо, говорят, одна мать старуха у нас, а мы ее палку позабыли. Одному из нас обязательно вернуться надо, палку эту привезти». Отправился за пайкой младший брат, и при этом сговорились, что когда братья его свернут с прямого пути, поставят они веху и нагнут ее в том направлении, куда сами поедут, чтобы знал младший брат, куда ему ехать. Так и сделали. Но сильным ветром отклонило веху в другую сторону. Дошел до нее посланный за палкой матери млаший брат, удивляется, почему братья свернули в сторону, но делать нечего — перевалил через сопку и попал на Горин, где и остался. Прожив там несколько лет, он потом поселился на Амуре. Старшие же братья добрались до низовьев Амгуни; потом один из них остался в Дальчже, а другой пошел дальше на Амур. Добрался до Кальминской горы, говорит: «Как это место похоже на то, где брат мой остался на Дальчжу», и решил остаться в Кальме. Младший брат, живший на Амуре выше, убил однажды птицу (кдуй) с железными лапами и железным клювом. В это время проезжали мимо купцы из Кули и Мачулы, направляясь в китайский город. Когда они возвращались обратно, младший брат, узнав от них о братьях, просил их передать по пакету, завернутому крепко-накрепко в бересту: в одном был язык для кальминского брата, в другом сердце — для дальчжинского. По дороге купцы из любопытства развернули пакет с сердцем и, удивившись его величине, решили немного попробовать. Затем передали сердце и язык по назначению. От этого у дальчжинских «сердце крепкое» стало, стали славиться они своей храбростью (а также жители Куль и Мачула — потомки купцов, отведавших сердца), кальминские же краснобайством и красноречием: придет к дим человек — долг обратцо требовать, но они так его заговорят, что он не только старого долга не получит, а еще в долг им же даст.

Л. Я. Штернберг записал предание о происхождении рода тапкал. «Род пшпкал давно-давно с Горина пришел, там родились два человека от хими. Они выехали потом на Амур. Один, старший, выехав в устье Гарина, убил хой (самую большую утку), насторожил птицу по направлению вверх по Амуру, а ветер перевернул голову в обратную сторону. Второй брат так и поехал по ложному направлению, вниз по Амуру и поехал прямо в Дальчжу. Здесь жили гиляки, переселившиеся в Сабах. Гиляки перешли в Вайды. Они гилякам подарили медведя, и гиляки научили их собачьей запряжке. Медвежий праздник справлять сами от себя научились. Войны (waamariwi) были между родами. С гиляками тоже войны были, все из-за женщин.

Вариант следующего предания был записан нами в сел. Кальма от А. И. Гуданя в 1956 г. Раньше у озера Удыль жили три брата. Старший сказал: «Здесь плохо жить, поедемте на Амур». И, таким образом, пришли к Амгуни. Один из братьей остался на Удыли, другой в пути сказал: «Я подожду отставшего, а ты иди. (На пути сделай пометку из стружек. Я пойду но твоему следу». Стружки должны указать, куда он пошел. Но ветер сдул и повернул стружки вверх по Амуру. Второй брат пошел по ложному направлению и пришел обратно в Удыль. Так они вдвоем остались жить. Братья убили какое-то животное под названием цалъм-ца и послали своему брату, который поселился в Кальме, сердце и язык этого животного. Путник, который вез гостинец, по ошибке сердце отдал жителям эллинским негидальцам, а язык — кальминским. С тех пор эулинские славятся храбростью, а кальминские стали болтливые, языкастые.

Эти предания сохранили исторические сведении о поселении членов одного негидальского рода среди иинхои сел. Дальжи и Кальмы. К. М. Мыльникова и В. И. Цпициус считают, что это были представители негидальского рода таикал. Л. Я. Штернберг также склонен считать, что, тот род был неги-дальским. Мы хотели бы, привлекая кое-какой дополнительный материал, внести некоторую ясность в этот вопрос.

Предания усть-амгуньских негидальцев и кальминских нивхов правильно отражают историю проникновения нижне-амгуньских негидальцев. Действительно, первоначально в Дальжу пришли три брата негидальца из рода Аюмкан.

Поселившись в Дальже, они вступили в брак с женщинами нивхского рода тапцал («род бабочек»). Часть членов смешанных негидальско-нивхских семей, оставшаяся жить в Дальже и Усть-Амгуни, считали себя негидальцами, а те, кто поселился в Кальме, стали считать себя нивхами.

Нивхи-старики сел. Кальма хорошо помнят об этих смешанных браках. Некоторые из них и произошли от таких смешанных семей. Позднее, когда в Дальже и в Усть-Амгуни поселились новые семьи негидальцев, часть нивхских семей покинула богатые места на Амгуни и поселилась среди своих сородичей на Амуре.

Большинство нивхов от смешанных нивхско-негидальских браков, проживавшие в сел. Кальма, хорошо владели как нивхским, так и негидальским языками. Но члены таких семей, проживавшие среди негидальцев, не знали нивхского языка.

В этих негидальских семьях сохраняется много элементов нивхской культуры: орудия и способы рыболовства, лодки, собачий упряж, медвежий праздник, обряд кормления Амура и др. От них частично перешла нивхская культура к другим негидальским группам, поселившимся с ними по соседству позднее.

Мы счцтаем, что некоторые исследователи, кроме рода ггіапцал, ошибочно причисляют к негидальцам хатхил (хаткал) и чомощогил. Эти роды, так же как и т'апал, являются смешанными. Пришедшие негидальцы были женаты на нивхских женщинах.

На Сахалине от нивхов Поронайского района мы записали небольшой рассказ «Лягушка и крыса» («Удала и атиы»). Нивхи сообщили мне, что это орокская сказка о животных. Содержание ее следующее. У лягушки было много детей и у крысы тоже. Каждый жил в своем доме. Однажды лягушка и крыса поехали за черемухой на лодке: крыса сидела за рулем, а лягушка — на веслах. Ехали долго, затем пристали к высокому берегу. Крыса быстро сошла на берег, собрала ягоды и вернулась обратно. Лягушка же в это время пыталась подняться на крутой берег. Крыса привезла много ягод, а лягушка — ничего. Лягушка послала своих детей к крысам попросить немного черемухи. Но крыса избила детей лягушки и не дала им ягод. Затем лягушке с детьми удалось убить лося. Крыса попросила немного мяса, но лягушка не дала ей. Тогда крыса решила украсть мясо. Но лягушка, подкарулив, ударила ее палкой. С тех пор крыса ходит горбатая и писклявая.

Мною были записаны от нивхов и некоторые другие орокские сказки о животных: о кабарге, о выдре, о росомахе и синичке и др. Нивхи сообщили, что эти сказки их предками были услышаны также от народов, которых нивхи называли тозунгу. Этим словом, как мы знаем, нивхи называют орочей Татарского пролива.

В 1966 г. в г. Новосибирске вышла книга «Орочские сказки и мифы», составленная В. А. Аврориным и Е. П. Лебедевой. В этой книге мы нашли варианты нескольких сказок о животных, записанных нами у сахалинских нивхов. Среди них сказка «Лягушка и мышь» полностью совпадает с приведенной нами выше сказкой «Лягушка и крыса».

Сюжеты сказок о животных распространены у всех тунгусоманьчжурских народностей. Но в данном случае полное совпадение не только сюжетов, но и действующих лиц в орокской и орочской сказке наталкивает на более глубокую мысль о близости орочской и орокской культур. В личной беседе К. А. Новиковой, занимающейся изучением языка и этнографии ороков, высказана мысль, что в прошлом ороки и орочи составляли единую тунгусскую группу. В районы Нижнего Амура и Сахалина они пришли в то далекое время, когда такого подразделения еще не было. Она склонна предположить также, что вместе с орочами и ороками двигались и эвены, составляя единую группу. В этом плане интересен факт наличия у ороков сказки, близкой по сюжету к эвенскому «Птичка и мышка».

Тозунгу-тпозюнгу — нивхское слово и означает «люди, переправившиеся через водное пространство» (происходим от глагола тпоздъ — «переехать»). Может быть, орочи не только двигались вместе с ороками на восток, но и вместе достигли сахалинской земли. Затем они отделились от ороков и с острова переехали через Татарский пролив на своих долбленках и поселились на морском побережье. Это дало повод нивхам, свидетелям этих событий, назвать нынешних орочей пгозюнгами — «переехавшими». Интересно отметить, что исследователь народов Сахалина Б. О. Пилсудский в конце XIX в. — начале XX и. писал, что язык пьозюн схож с орокским.

Непосредственными соседями ороков на Южном Сахалине были айны. Судя по фольклорным материалам ороков и айнов, отношения между ними были враждебными.

Исторический интерес представляют предания о приходе ороков на Сахалин и о столкновениях их с айнами. «В этих преданиях, — пишет К. А. Новикова, — рассказывается, что в старину южная часть Сахалина была заселена айнами. Ороки проходили на их землю отдельными семьями и родами и поселялись рядом с айнами. Ороки относились к айнам дружелюбно, проявляли по отношению к ним гостеприимство. Айны же при первой возможности ночью нападали на ороков и убивали их. Те, кому удавалось спастись, обычно дети, убегали со своими оленями в северную часть острова. Когда вырастали, отправлялись на Южный Сахалин мстить айнам за своих родителей. Они убивали их стрелами из луков, зимой топили в прорубях, в которых айны ловили рыбу, а их соломенные дома сжигали. Убивали всех, даже стариков и детей, молодых женщин брали в жены». Возникает вопрос, были ли какие-либо причины для вражды между ороками и айнами, что служило поводом для столкновений, и действительно ли были эти войны столь жестокими, как описывается выше.

Нам кажется, что на эти вопросы в какой-то степени дает исчерпывающий ответ предание ороков, которое записал автор статьи осенью 1961 г. в пос. Речное Поронайского района (южная часть Сахалина). В этом предании говорится: первыми около залива Терпения поселилось всего несколько семей ороков. После этого ороки, будучи гостеприимными, зарезали несколько оленей и устроили угощение в честь айнов. Айны полакомились оленьим мясом, кровяной колбасой и внутренностями. Из-за непривычной пищи у айнов заболели желудки. Подумав, что ороки решили их отравить, айны перебили всех ороков. От расправы уцелел только один орок, который сумел пробраться н? своим на север. В эту же зиму он привез вооруженных ороков, которые, застав в заливе рыбачущих айнов, перебили их. После этого пришло много айнов, котрые хотели перерезать ороков. Путем гадания айны пытались предугадать исход сражения. Гадание предсказало неблагоприятный для айнов исход, решено было не начинать войны. С тех пор установились мирные отношения между этими двумя народами.

Длительное общение ороков с айнами в ряде случаев привело к заключению брачных союзов и взаимопроникновению культур. Например, от айнов ороки заимствовали культ ильлау (инау) — употребление палочек со стружками при культовых обрядах.

Известный исследователь народов Приамурья Л. Я. Штернберг опубликовал целый том гиляцкого эпоса (поэмы и сказания) в 1908 г. В этой работе есть миф о том, как айны заблудились во время охоты на тюленя. Шесть айнов с Южного Сахалина отправились на охоту за тюленями. Во время сильного тумана они заблудились и приплыли» к берегу материка (очевидно, это был район Де-Кастри). Они долго скитались, пока не прибыли в одно селение, где жила добрая старушка. Она послала их в другое селение к своему сыну, который помог вернуться им домой на Сахалин.

Эго предание отражает историческую действительность. По свидетельству нивхов и айнов, действительно многие сахалинские айны, занимаясь промыслом, уплывали на своих долбленках в незнакомые места — на материк. Некоторые из них возвращались обратно на Сахалин, как показано в легенде, но многие вынуждены были поселяться на материке. Здесь айны вступали в контакт с местными жителями — с нивхами, создавали смешанные айно- нивхские семьи. Эти айны адаптировались среди нивхского населения. Надо заметить, что таким образом вынуждено было поселиться на Амурском лимане и на побережье Татарского пролива какое-то число айнов.

Вышеприведенные материалы свидетельствуют о том, что в прошлом у малых народов, населявших Нижний Амур и о. Сахалин, имели место довольно широкие контакты, которые способствовали взаимопроникновению их древних культур.

Ч. М. ТАКСАМИ