Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Баски: исторический очерк
Этнография - Народы Зарубежной Европы

В западной части Пиренеев, по обоим склонам Кантабрийских гор и по южному побережью Бискайского залива живет немногочисленный народ — баски. Франко-испанская граница, проходящая по гребню Пиренеев, режет баскскую территорию на две неравные части: южную — большую часть, которая находится в пределах Испании, и меньшую — северную, принадлежащую Франции. Баски населяют в Испании четыре провинции: Бискайя (главный город Бильбао), Гипускоа (главный город Сан-Себастьян), Алава (главный город Витория), Наварра (главный город Памплона). Во Франции баски населяют районы Лабур, Суль, Нижняя Наварра, входящие в департамент Нижние Пиренеи с главным центром Байонной. По административному делению Испании провинции Бискайя, Гипускоа и Алава составляют область, именуемую Страной Басков. Однако в обиходной речи и в специальной литературе все баскские земли в Испании и во Франции также называют Страной Басков или Басконией.

Всего басков насчитывается в Испании 700 тыс. человек, во Франции — 130 тыс. человек (по данным 1959 г.). С XVI — XVII вв. и до нашего времени из Басконии направлялось очень большое число эмигрантов, главным образом в Америку. Потомки давних эмигрантов считаются натурализованными и переписями не учитываются, более поздних эмигрантов на Американском континенте насчитывается десятки тысяч. Они расселены главным образом в Аргентине (50 тыс. человек) и Бразилии (30 тыс. человек), а также в других странах Южной Америки, в Мексике (10 тыс. человек) и США (10 тыс. человек).

В испанских провинциях Басконии сельское население в большинстве баскское по национальной принадлежности. Национальный состав рабочих в этих провинциях довольно разнообразен: басков среди них около 40%, остальные — выходцы из Галисии, Андалусии и других районов Испании и Португалии. Плотность населения в испанской Басконии неравномерна: наиболее населены приморский промышленный район Бильбао и провинция Гипускоа.

Приморская полоса французской Басконии имеет большую, по сравнению с горной, плотность населения и более разнообразный национальный со став: приезжие составляют 14—20% населения, большинство из них испан цы и швейцарцы.

Самоназвание басков — euskaldunak — в буквальном переводе означает «люди, говорящие по-баскски» (баскский язык называется «euskcira», «euske- га», «euskuara» и т. п.). Французы употребляют для обозначения языка и народа термин «Basque», испанцы называют страну «Vasconia», «Las Pro- vincias» или просто «Provincias», население — «los vascos», <dos vascongados», язык — «vascuence» или «vasco». Диалектное членение языка достигает большой дробности: насчитывают 8 основных диалектов и 25 наречий. Диалекты распределяются по двум основным группам: западнобискайская (центр Бильбао) и центрально-восточная, охватывающая восточную часть испанской территории и всю французскую. Главными диалектами считаются нижне- и верхненаваррские, лабурский, сулетинский, гипускоанский и бискайский. В словарном составе баскского языка немало заимствованных слов, в большинстве французских и испанских, много латинизмов, как сохранившихся со времен Римской империи, так и внесенных католической церковью; имеется небольшой процент кельтских, германских и арабских корней.

Область распространения языка эускара с течением времени сокращается. На испанской земле это сокращение стало особенно заметным с конца XVIII и в течение XIX в. О более широком распространении в прошлом языка эускара свидетельствуют топонимы почти всей Пиренейской области. Подавляющее большинство населения испанской и французской Басконии двуязычно. Внутри этой двуязычной зоны в городах, в промышленных центрах и на курортах местное население говорит по-испански или по-французски.

Исторический очерк

Вопрос о происхождении басков до сих пор нельзя признать полностью решенным. Баскский язык, флективно-агглютинативный по своему строю, является, несомненно, единственным живым свидетелем и пережитком того древнейшего языкового слоя Западной Европы, который предшествовал в ней появлению индоевропейских языков. Большинство языков этого слоя было, по-видимому, родственно языку басков, как об этом свидетельствует древнейшая топонимика, распространенная в Испании и во Франции (особенно в прилегающих к Пиренеям областях), а также в Северной Италии.

Несмотря на баскский характер значительного числа топонимов иберийских районов, большинство лингвистов считают баскский и иберийский языки неродственными: основной аргумент тот, что иберийские тексты не поддаются дешифровке с помощью баскского языка. Антрополог Т. Арансади, археолог и этнограф П. Боек Джимпера (или Бош Гимпера) также не считают возможным отождествить культуру и физический тип басков с культурой и типом иберов (первая культура именуется пиренейской, вторая — альмерий- ской). При этом П. Боек Джимпера и ряд других ученых вслед за А. Шуль- теном давно склоняются к мысли о лигурийском происхождении басков. Согласно этой теории, лигурийские племена, к числу которых принадлежали предки басков, населяли в бронзовом веке область Западного Средиземноморья и были впоследствии вытеснены из южной и юго-восточной части этих областей пришедшими из Африки иберами. Это примерно совпадает с той картиной расселения народов, родственных баскам, которую можно нарисовать на основании топонимики. Но трудно сказать, был ли родствен баскскому язык тех лигуров, которые нам известны по археологическим находкам, например, в Италии. Хотя между Лигурией (Северной Италией), Южной Францией и Страной Басков имеется топонимическая общность, но памятников лигурийского языка нет, а археологические раскопки не подтверждают пребывания италийских лигуров на Пиренейском полуострове.

Что касается попыток связать баскский язык с другими языковыми семьями, то несмотря на неудачи прежних исследователей (Н. Я. Марр, Г. Шу- хардт и др.), в настоящее время все более утверждается, как наиболее вероятная, версия баскско-кавказского родства, высказанная в 1930-х годах Р. Лафоном. Однако ряд ученых полагает, что это родство остается еще гипотетичным. Есть мнение, исключающее столь широкие этногенетиче- ские связи и ограничивающее ареал обитания древних басков областью их современного расселения. К такому мнению склоняется, например, уже упомянутый антрополог Т. Арансади, который, исследовав костный материал из раскопок на Пиренейском полуострове, пришел к выводу, что современные баски — это потомки энеолитического западнопиренейского населения.

Баски не подверглись романизации, как все остальное население Пиренейского полуострова. Очевидно, здесь действовали причины не столько географические, сколько исторические: старая рознь басков с иберами и обычная римская политика опоры на одних, менее опасных, в данном случае басков, в борьбе с другими противниками, оказывающими более решительное сопротивление, в данном случае — иберами. Это положение было довольно длительным и успело стабилизироваться. После римского завоевания, на протяжении I тыс. н. э. баски отстаивали свою независимость от аланов и свевов (V—VI вв.), вестготов (V—VIII вв.), франков (VIII—X вв.) и мавров. Кантабрийские горы не только не были захвачены маврами, но служили убежищем для беглецов из других областей полуострова.

Нижняя Наварра и северные баскские провинции на протяжении средних веков были связаны политически с Францией: ими владели то одни, то другие французские феодалы, то короли Капетинги; с 1154 по 1453 г. провинции Лабур и Суль, входившие в состав Гийского герцогства, принадлежали Англии.

Южные области басков вошли в политический союз с королевством Кастилией: Алава и Гипускоа в начале XIII в., Бискайя в конце XIV в. Но и после политической унии (королю Кастилии был присвоен титул правителя Бискайи) баски сохранили фактическую самостоятельность: их страна именовалась «Особыми провинциями», и они до второй половины XIX в. сохраняли свои фуэрос (буквально — права), известные уже в IX—X вв. В средние века каждая баскская провинция имела свои фуэрос и управлялась Генеральными хунтами, для участия в которых от городов, селений и сеньорий общим народным голосованием избирались депутации. Для решения важных дел, касающихся всех провинций, созывалось Национальное собрание в городе Гернике, где под священным дубом — «деревом фуэрос, чести и молитвы»— в отдаленные времена собирался совет старейшин.

Фуэрос в разное время менялись в деталях, а в общих чертах сводились к следующему: король не имел права на земельные владения и на строительство в Басконии, на содержание там армии и флота; баски освобождались от рекрутского набора, а во время войны несли военную службу на определенных условиях; налоги взимались преимущественно для внутренних нужд; в Басконии не должно было быть испанских чиновников, все административные функции бесплатно несли выборные лица из местного населения; местные муниципалитеты не зависели от центрального правительства и могли свободно распоряжаться финансами страны; в торговле были запрещены монополии; еще в XIX в. в области басков существовала своя таможенная система. Каждый новый испанский король, вступая на престол, должен был приезжать в Басконию и клятвенно подтверждать фуэрос.

В XVI в. Северная (Нижняя) Наварра отошла во владение французских королей династии Бурбонов. В начале того же века кастильский король Фердинанд Католик завоевал Южную (Верхнюю) Наварру (она еще с X в. образовала самостоятельное королевство и всегда в политическом отношении стояла несколько особняком от баскских провинций). Так область басков была окончательно разделена между Францией и Испанией.

Во Франции экономическое развитие страны вовлекло в орбиту производства и торговли все малые национальности. Этнические границы внутри страны стирались. В XVIII в. был произведен раздел общинных угодий басков. После революции 1789 г. были отменены их фуэрос, общинные порядки удерживались только в Суле, но и там к середине прошлого века они исчезли. Политическая жизнь провинций Суль, Лабур и Наварра, объединенных в департамент Нижние Пиренеи, с тех пор не отличается от политической жизни всей Франции.

В баскских провинциях Испании общественное устройство существенно отличалось от общественного устройства других частей страны. Еще в конце XVIII  в. практиковались переделы пахотной земли, а столетие спустя сохранялся обычай превращать убранные поля в общественные пастбища. До конца XVIII в. пастбища, леса, пустоши и другие угодья были исключительно общинной собственностью. Позднее были установлены различные системы разделов и переделов этих угодий между общинниками. В общину (bale, balle — буквально «долина») были объединены группы сел, а иногда и города, связанные административно и экономически с окрестными селами.

Западные историки обычно рисуют такую картину жизни басков: свободный народ, живущий по своим законам в автономных областях, где все граждане равны между собой, народ, в среде которого нет деления на благородных и низкорожденных, каждый представитель которого за пределами своей области пользуется правами идальго (испанского дворянина).

В действительности испанская Баскония не была, конечно, свободна от классовых противоречий; ее специфика в этом отношении состоит лишь в известной замедленности и осложненности вызревания классов и классовых противоречий, в том, что эти противоречия облекались в несколько патриархальные формы, что связано с характером эксплуататорской верхушки, которую по преимуществу составляли зажиточные крестьяне (помещичья Верхняя Наварра стоит несколько особняком и меньше отличается в этом отношении от остальной Испании). В отличие от остальных областей страны, прошедших через римское завоевание, а позднее — германское и арабское, положившее начало наследственной аристократии, в Басконии феодальный класс складывался в рамках родовой общины и был связан с ней. Этот процесс получил отражение в самом названии баскского феодала — «pariente mayor», буквально «старший родственник».

Имеет значение и то обстоятельство, что длительный процесс Реконкисты, усиливший феодализм в Наварре, вместе с тем принес баскским крестьянам дворянские гербы, сознание освободителей Испании, дал им фуэрос, которые отнюдь не способствовали внутреннему расслоению и надолго поставили басков в независимое, по существу, положение по отношению к государственной власти.

И позже, в XIX в., в Басконии господствовал антагонизм по отношению к мадридскому правительству. Основной силой национальной борьбы было крестьянство. Опутанное сетью феодальных пережитков, политически отсталое, оно боролось с правительством под руководством местной аристократии, крупной буржуазии и духовенства, под сильным влиянием которого оно находилось.

Католическая церковь сыграла известную роль в формировании национального самосознания басков: мелкое духовенство — небогатое, крестьянское по происхождению (в священники шла значительная часть тех молодых людей, которые по майоратному праву не получали земельного наследства от родителей), находилось в постоянном противоречии с высшим кастильским духовенством и возглавляло борьбу басков за национальную независимость, проходившую под лозунгом: «За бога и вольности!».

Особенно остро идеологическая борьба басков проявилась в их участии в реакционном карлистском движении (первая карлистская война — в 1834—1840 гг., вторая — в 1873—1876 гг.). Суть дела заключалась в том, что наступление на басков со стороны испанского буржуазного государства началось с наступления на их фуэрос. Последние были частью феодальных порядков, но в то же время они были гарантией самого существования баскского национального меньшинства. Движение в защиту фуэрос было началом национального движения и в то же время составляло часть общеиспанского движения за старые, феодальные порядки.

Карлисты проиграли войну. Баски утратили административную самостоятельность, фуэрос были отменены, Баскония подчинена общеиспанской конституции. За баскскими провинциями сохранилось лишь право самостоятельно распределять прямые налоги.

Стремление к национальной независимости не только не угасло в связи с этими репрессиями, но еще более возросло. В 1906 г. на баскском национальном съезде была принята программа возвращения «древних законов» баскам Испании и Франции.

Во второй половине XIX в. в испанской Басконии стала складываться местная национальная буржуазия, которая на первых порах выступала против земельной аристократии, но действия ее всегда были нерешительны, половинчаты. К моменту провозглашения Испанской республики (1931 г.) в баскском национальном движении взяла верх партия горнопромышленников и помещиков, которая сделала неудачную попытку объявить самостоятельное баскское государство.

С начала XX в. на арену классовой борьбы вышел пролетариат. Быстро развивающаяся промышленность Бискайи вызывала приток рабочих из различных мест Испании. Внутри рабочего класса возникали национальные трения, ослаблявшие борьбу за классовые интересы. Однако наиболее сознательная часть рабочих сумела преодолеть эти трения, с 1930-х годов рабочий класс Басконии политически сплотился и выступил как единая сила в борьбе за свои классовые интересы. В июне 1935 г. состоялся учредительный съезд Коммунистической партии Басконии, которая входит в Коммунистическую партию Испании.

В октябре 1936 г. Кортесы торжественно провозгласили автономию Страны Басков. На собрании представителей 400 баскских муниципалитетов у традиционного дуба в Гернике было избрано Временное правительство. Баскский язык стал официальным языком.

С момента фашистского мятежа 1936 г. общественное движение в Басконии резко разделилось на профашистов, центром которых стала отсталая помещичья Наварра, и на сторонников Народного фронта, к которым примкнуло большинство баскского народа, руководимого коммунистической и другими прогрессивными партиями. Пролетариат Басконии, объединясь с баскскими крестьянами, выступил единым фронтом с рабочими, крестьянами, прогрессивной частью мелкой буржуазии и интеллигенции всей Испании против фашизма. Сопротивление баскского народа дало Республике опыт сотрудничества католиков и коммунистов.

Правительство Басконии, которое состояло из промышленников, проявило инертность. Оно ожидало помощи из Мадрида и боялось активизации народных масс. В начале 1937 г. враги двинулись на Бильбао. Несмотря на героическое сопротивление населения, которое бок о бок с Народной армией до последнего момента обороняло город, в июле 1937 г. он был сдан.

Фашисты объявили об уничтожении автономии Басконии. Было запрещено употребление родного языка (так же, как в Каталонии) в общественных местах. Церковь осталась единственным местом, где оратор может выступать на баскском языке. Улицы в баскских городах переименованы по-испански. Верхом издевательства было требование уничтожить на могильных плитах надписи на языке эускара.

Католическая церковь и сейчас пользуется большим влиянием в баскских провинциях и Франции и Испании. Место церковников в общественной жизни басков нелегко определить: наиболее реакционные католические деятели поддерживают Франко и организацию «Опус деи»; другая часть духовенства пытается отмежеваться от франкистского режима. Баскские священники обращаются к епископам Страны Басков, подымая голос протеста против политики централизма, за права любой этнической группы страны на самоопределение.

Трудящиеся испанской Басконии вместе со всем рабочим классом Испании не прекращают борьбу за свои жизненные права. Забастовочное движение прокатилось по основным промышленным районам: по Стране Басков, Каталонии, району Мадрида в 1951 г., в конце 1950-х годов, в 1960 г. Особенно ожесточенная забастовочная борьба, носившая не только экономический, но и политический характер, развернулась в 1962 г.