Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Статистическая изученность стран земного шара и определение численности народов
Этнография - Численность и расселение народов мира

При работе над томом были использованы разнообразные источники, содержащие сведения о национальном составе стран мира и о чис­ленности отдельных народов. Все эти источники можно объединить в три основные группы.

В первую группу входят материалы переписей населения, содержащие сведения об этнической принадлежности (национальности) или о языке (родной язык, разговорный язык и др.), а также переписей, содержащих косвенные сведения о национальном составе населения (о происхождении, месте (рождения, подданстве, религии, расе).

Ко второй группе относятся официальные материалы правительствен­ных органов, международных организаций и учреждений, содержащие оценочные данные по национальному составу, неофициальные материалы различных учреждений, исчисления и оценки отдельных специалистов (этнографов, географов, демографов) и путешественников.

Третью группу составляют текстовые и картографические материалы, не содержащие непосредственных цифровых данных (прямых или косвен­ных) о численности народов, но позволяющие дать приближенную оценку ее (при помощи сведений о расселении народов, плотности населения в связи с его хозяйственной деятельностью и т. д.).

При пользовании всеми этими источниками важнейшей проблемой яв­ляется установление правильных критериев, необходимых для выделения того или иного народа. Неправильное выделение народов, употребление термина «народ» для обозначения религиозных, расовых или этнографиче­ских групп какого-либо одного народа или, напротив, для обозначения це­лой группы самостоятельных народов встречается очень часто, особенно в зарубежной буржуазной литературе и статистике.

Этностатистические материалы переписей населения, содержащие сведения о национальной принадлежности и родном языке, являются основной и наибо­лее надежной базой определения численности народов, все остальные ме­тоды ее определения сводятся в конечном счете к оценкам, достоверность которых всегда может вызвать сомнения.

Несмотря на то, что подавляющее большинство населения мира в на­стоящее время охвачено переписями, далеко не все страны включали в за­дачу этих переписей определение национального состава. В ряде стран отсутствие этого показателя в переписи было связано оо сравнительной однородностью этнического состава, при которой вопрос о национальной

принадлежности или языке не имеет существенного значения (например, для таких стран Европы, как Португалия или Исландия). Однако во мно­гих других случаях это связана со стремлением правящих кругов затуше­вать факт наличия национальных меньшинств и связанных с ним нацио­нальных проблем и представить свою страну монолитной в национальном отношении (например, Испания, Франция).

Следует учесть также, что в капиталистических странах воцрос о на­циональной принадлежности населения (как и вопрос о классово-социаль­ной принадлежности) часто дается в искаженном виде.

Исторически сложившиеся этнические образования — нации, народно­сти — не находят своего адекватного выражения в принятой в буржуазной литературе и статистике терминологии. Чаще всего встречающийся в анг­лийской и французской литературе термин «гасе» применяется для обо­значения одновременно расовых типов, племенных общностей и государ­ственной принадлежности тех или иных групп населения; термин «minori­ty», «minorite» обозначает как национальные, так и религиозные, а иногда расовые и другие меньшинства; термин «nationality», «nationalite» в стати­стике включает только подданство, в литературе иногда применяется и в более широком, но весьма расплывчатом смысле. Наиболее близко к наше­му понятию национальной принадлежности населения стоит термин «ethnic nationality», «nationalite ethnique», применяющийся в некоторых изданиях международных организаций наряду с термином «legal nationality», «na­tionalite legale», служащим для обозначения подданства. В переписях на­селения эти последние термины не применяются.

Этническая статистика имеет сравнительно недавнее происхождение, причем в первое время, в связи с полной неопределенностью понятия «на­циональность», она сводилась главным образом к учету языкового и рели­гиозного состава населения. Первыми странами, применившими сплошной учет этнического состава населения, были многонациональные государства Европы — Бельгия и Швейцария. Программа переписи населения Бельгии еще в 1846 г. включила вопрос о разговорном языке, а в 1856 г.— вопрос о знании основных языков страны (французского, фламандского и немец­кого) ; перепись 1850 г. Швейцарии учитывала разговорный язык и рели­гию. Первая перепись населения Пруссии, проведенная в 1856—4861 гг., включала вопрос о родном языке («Muttersprache»); первые переписи Греции (1856 г.) и Австро-Венгрии (1857 г.) учитывали лишь религиоз­ный состав, однако впоследствии (в конце XIX в.) в их программы был включен и вопрос о языке. Из внеевропейских стран (во второй половине XIX в.) учет этнического состава населения ввели Соединенные Штаты Америки (с 1850 г.— вопрос о стране происхождения иммигрантов и их детей, с 1880 г^—вопрос о родном языке), затем Индия и Бирма (с 1871 г.— вопрос о родном языке и о племенной и кастовой принадлеж­ности) , Цейлон и др.

Некоторая ясность в вопрос о том, что такое этническая (националь­ная) общность и каким образом следует определять национальную принад­лежность при проведении переписей населения, была внесена работой Пе- Tqp6yprcKoro международного статистического конгресса 1872 г. Именно здесь впервые была достаточно отчетливо выражена мысль о том, что на­циональная принадлежность не тождественна языковой и государственной принадлежности и что определение национальной принадлежности должно основываться, прежде всего, на самосознании опрашиваемого. К сожале­нию, рекомендации этого конгресса были практически проведены в жизнь лишь после первой мировой войны, когда в переписях населения Советской России (il920 г.), Венгрии (1920 г.), а затем и других стран был включен вопрос о национальности (народности), либо в сочетании с вопросом о род­ном языке, либо как единственный этнический вопрос.

Прямой вопрос об этнической принадлежности включен в программу переписей населения в сравнительно немногих странах мира, в число ко­торых входят страны социалистического лагеря, имеющие сложный нацио­нальный состав (СССР, Китай, Румыния и др.), Цейлон, а также бывшие и современные британские владения Восточной и Южной Африки и За­падного Судана.

Рассмотрим основные этнические показатели или показатели, близкие к ним, содержащиеся в различных переписях населения.

Национальность и язык. Существуют различные точки зре­ния на воіпрор, какому из двух основных этнических определителей —«на­циональности» или «родному языку» — должно быть отдано предпочтение. Большинство исследователей считает, что объективная картина этнического состава точнее всего отражается понятием «национальность». Язык, как известно, является хотя и очень важным, но лишь одним из элементов эт­нической общности. Житель Великобритании, считающий своим родным языком английский, может оказаться и англичанином, и шотландцем, и ирландцем, и ольстерцом, и иностранцем, переселившимся в детстве в Анг­лию. Во многих странах мира наблюдается сильная языковая ассимиляция переход групп национальных меньшинств на язык, численно преобладаю­щей (и во многих случаях — более развитой) нации. Ответ на вопрос о на­циональной принадлежности, в отличие от ответа о родном языке, являет­ся, если можно так выразиться, синтезом всех элементов, образующих этническую общность, преломленных в самосознании опрашиваемого, вы­ражением этнической связи данного лица с другими людьми — связи, без которой не мыслится само существование национальности.

Отдельные исследователи, отмечая важность показателя национально­сти в статистике населения, вместе с тем указывают и на его некоторую ограниченность и субъективность. Так, П. И. Кушнер пишет, что «...для правильного ответа на вопрос о национальности необходимы следующие основные условия, которые устанавливаются логически:

1) отчетливое представление опрашиваемого о характере его этнической общности с дру­гими людьми, т. е. наличие развитого национального самосознания;

2) возможность открыто и свободно высказать свое убеждение об этом». И дальше, рассматривая процесс развития этнических общностей в странах Европы, П. И. Кушнер отмечает ряд случаев, когда в связи с недостаточ­ной развитостью национального самосознания оно подменялось сознанием религиозной или государственной принадлежности, а также указывает ряд политических, моральных и экономических препятствий свободному выявлению национального самосознания. «Отсюда можно сделать вывод,— заключает он— что в капиталистическом обществе свободное выявление национального самосознания сопряжено с такими трудностями для пред­ставителей «неполноправных» народностей и этнических групп, что поль­зоваться национальным самосознанием как основным этническим опреде­лителем при народных переписях и массовых опросах было бы крайне опрометчиво. Поэтому употребляющийся в европейских переписях второй этнический определитель — родной язык — при всех его недостатках все же является наименьшим злом».

Так как высказанные П. И. Кушнером положения чрезвычайно важны для методологии наших исчислений, кратко рассмотрим их. Начнем с того, что на земном шаре действительно существовали и существуют группы лю­дей, не имеющих четкого национального или, говоря шире, этнического са­мосознания. В от-оху первобытнообщинного строя этническое племенное самосознание выступало в особенно четкой форме — в виде чувства кровно­родственной связи, а сами племена слабо общались (между собой. Возник­новение с развитием общества новых типов этнических общностей —» народностей и наций — сопровождалось и эволюцией этнического само­сознания. Замена кровнородственных связей связями территориальными, дробление и смешение прежде устойчивых этнических групп, возникно­вение новых видов общности людей — государственных, религиозных и др., а также соответствующих им новых форм общественного сознания, оказы­вающих огромное влияние на жизнь людей,— все это сильно усложнило вопрос об этническом самосознании.

В настоящее время отсутствие у отдельных групп людей отчетливо вы­раженного национального самосознания, а также существование народов с «родоплеменными» формами этнического самосознания, сохраняющихся иногда наряду с пониманием принадлежности к определенной народности и даже нации, объясняется двумя основными причинами.

В первом случае, который имеет в виду П. И. Кушнер, это обусловлено главным образом изолированностью таких групп, их слабыми экономиче­скими и культурными связями с центрами национальной консолидации, низким уровнем экономического и культурного развития. Такие группы населения обычно говорят на особых диалектах, их названия нередко отли­чаются от принятого названия языка, поэтому применение для определен ния их национальной принадлежности вопроса о родном языке не всегда вносит необходимую ясность. П. И. Кушнер в этой связи рекомендует при­нять другие признаки (особенности материальной культуры и т. п.), одна­ко в этом 'случае отнесение данной группы лиц к тому или иному народу приобретает уж слишком субъективный характер (исследователю предо­ставляется возможность самому выбирать признаки и давать им истолко­вание) .

Во втором, очень часто встречающемся случае «нечеткость» нацио­нального самосознания связана с развитием процессов этнической асси­миляции. Поскольку, однако, эти процессы обычно сопровождаются утратой родного языка, а часто и начинаются с этой утраты, применение признака родного языка становится чаще всего вообще невозможным.

Что же касается препятствий для свободного выявления националь­ного самосознания, тоследует учесть, что показатель языка, который П. И. Кушнер считает «объективным», в условиях национального гнета и национальных конфликтов приобретает не менее субъективный харак­тер, чем самый признак национальности, а при ответе на вопрос о языке, как показывает практика некоторых переписей населения (например, в Турции), оказывается столь же сильное давление на опрашиваемых, как в других странах при ответе на вопрос о национальности. Нельзя забы­вать, что в условиях капитализма данные по любому этническому показа­телю могут в ряде случаев подвергаться искажению, однако сопоставле­ние материалов переписей тех капиталистических стран, где учитывались и национальность и родной язык (перепись населения Румынии 1930 г. и др.), показывает, что прямой вопрос о национальной принадлежности может давать весьма надежные результаты и что, напротив, именно во­прос о языке является наиболее гибким, особенно легко поддающимся по­литическому, экономическому и моральному воздействию со стороны правящих классов.

Таким образом, имеющиеся примеры искажений данных при приме­нении показателя национальности не являются достаточно веским аргументом, чтобы при учете национального состава населения капиталисти­ческих стран придавать этому признаку меньшее значение, нежели при­знаку родного языка.

Из сказанного следует, что показатель национальности должен счи­таться в большинстве случаев основным этническим определителем, по от­ношению к которому все остальные показатели, в том числе и родной язык, имеют подчиненное значение и могут применяться лишь для кор­ректировки, когда показатель национальности {по указанным выше при­чинам) требует уточнения.

При отсутствии показателей о национальности важнейшее значение имеют данные о родном языке или по существу совпадающем с ним «материнском», «отцовском» языке, «языке колыбели» и т. д. Родной язык — один из основных объективных признаков национальной принад­лежности — тесно связан с этническим происхождением, поэтому лишь в редких случаях название языка не совпадает с общим названием наро­да. Разговорный язык (а также «обиходный язык», «язык в быту» и т. д.) в основном — язык общения с окружающим населением, в меньшей сте­пени связан с понятием национальности, так как он подвержен быстрым изменениям. Применение показателя разговорного языка неизбежно ведет к резкому преувеличению численности основной или господствующей на­циональности страны.

Другие вопросы о языке в переписях населения — знание языка, уме­ние говорить на определенном языке и пр.— могут быть использованы только в тех случаях, когда учитывается знание языка национальных меньшинств (знание уэльского языка в Уэльсе, знание местных диа­лектов немецкого языка в трех восточных департаментах Франции и т. д.). В большинстве случаев знание таких языков обнаруживается только у представителей соответствующих народов и свидетельствует о сохране­нии ими прежних этнических связей. То же самое относится и к знанию индейских языков в американских странах. При наличии данных о дву­язычии почти всегда знание неосновного языка государства говорит о принадлежности опрашиваемого к тоїму или иному национальному мень­шинству.

Как видно из прилагаемой картосхемы этностатической изученности стран мира, показатель языка применяется в переписях многих стран, где имеется показатель национальности (за исключением Китая, Цейлона и др.). Сопоставление обоих показателей позволяет с большой степенью достоверности определить национальный состав и численность народов той или иной страны.

В значительной группе стран в переписях содержится только вопрос о языке, но не о национальности. К ним относятся такие страны, как Австрия, Бельгия, Венгрия, Греция, Финляндия, Швейцария, Турция, Пакистан, Индия, Бирма, Канада, Мексика, Гватемала и др. Следует, од­нако, отметить постепенное сокращение числа стран, включающих в свои переписи населения вопрос о языке.

Как уже отмечалось выше, данные о языке во многих случаях являются недостаточными для определения национального состава страны и требуют корректировки. В первую очередь это связано с теми случаями, когда несколько соседних народов говорят на одном и том же языке. В Америке языковый показатель пригоден лишь для выделения некоторых пришлых групп — иммигрантов, не успевших ассимилироваться (италь­янцев, норвежцев и т. д.), а также крупных индейских народов. В отно­шении многих народов Америки данные о языке не могут быть использо­ваны, так как ,в пределах каждого государства разные народы пользуются одним и тем же языком (например, в США говорят по-английски аме­риканцы, англичане, шотландцы, ирландцы, евреи, часть мексиканцев и др.; по-испански — большинство мексиканцев, пуэрториканцы, испанцы и др.; по-немецки—немцы, австрийцы, германо-швейцарцы).

Необходимо также учитывать явления языковой ассимиляции, когда группы лиц одного народа переходят на язык другого народа (обычно более развитого или численно преобладающего), сохраняя, однако, со­знание принадлежности к своему народу. Очень характерно это для евреев различных стран мира, в своем большинстве говорящих на языках окру­жающих народов. Интересные данные о языковой ассимиляции содержат­ся в переписи населения СССР 1959 г.; согласно данным этой переписи, свыше 10 млн. человек показали своим родным языком язык другой национальности; в большинстве случаев таким языком оказался русский. Процент лиц, сменивших свой родной язык, наиболее высок у групп, расселенных среди других народов и составляющих во многих районах своего обитания меньшинство населения (процент лиц со своим родным языком у евреев — 20,8, башкиров — 61,8, карелов — 71,3, малых народ­ностей Севера — 75,2, мордвы — 78,1 и т. п.).

Большинство основных национальностей союзных республик сохраня­ет свой родной язык, а їв некоторых случаях (белорусы, грузины и др.)> по сравнению с предыдущими переписями населения, отмечено даже не­большое увеличение процента лиц, показавших родным языком язык сво­ей национальности.

Наконец, следует отметить, что переписи, учитывающие родной язык, иногда содержат чрезвычайно дробные показатели, так как они .выделяют не только самостоятельные языки, но и диалекты и говоры, входящие в состав этих языко<в. Особенно это относится к переписям населения Индии, Пакистана и Бирмы. В таких случаях требуется использование дополнительных этнографических и лингвистических сведений для соответствую­щей группировки языковых показателей. В переписях этих же стран в ряде случаев показатель языка на практике подменяется показателем ка­стовой, религиозной или племенной принадлежности.

Подданство. Страна рождения. Страна происхож­дения. Почти во всех странах мира в программах переписей населения имеется вопрос о подданстве или стране рождения. Эти данные можно использовать для определения численности национальных меньшинств. В некоторых странах (Великобритания, большинство государств Цент­ральной Америки) ставятся оба эти вопроса. Данные о подданстве и о стране рождения довольно тесно связаны друг с другом, так как по зако­нам многих стран все рожденные в данной стране считаются ее поддан­ными. Однако обычно численность иноземцев по данным о стране рожде­ния превышает численность их по подданству, так как в последнее число не входят натурализовавшиеся лица, т. е. лица, принявшие новое под­данство. Бывает, однако, и обратное соотношение, хотя и очень редко. В странах, где натурализация ограничена или регламентирована жесткими правилам^ и поэтому не все уроженцы данной страны считаются ее под­данными, численность иностранных подданных за счет детей, родившихся уже в новой стране обитания, может превышать число «рожденных за границей».

Данные о подданстве или о стране рождения оказывались весьма цен­ными для выделения инонациональных групп населения в случае, если они относились к выходцам из однонациональных стран; можно с полным основанием считать, что все (или за ничтожно малым исключением) уро­женцы Португалии — португальцы, Дании — датчане, Японии — японцы, Кореи — корейцы и т. д. Однако все эти данные оказываются мало удов­летворительными в случае происхождения пришлого населения из много­национальных государств: выходцы из Югославии могут быть и сербами, и хорватами, и словенцами; выходцы из Индии — тамилами, хиндустанцами, бенгальцами, маратхами и т. д. Существенную помощь при рас­членении данных об уроженцах многонациональных стран оказывает про­водимый в некоторых странах иммиграции (например, в США в 1899— 1924 гг.) учет этнического состава («race or people») иммигрантов. При отсутствии таких материалов приходится исходить из численного соотно­шения народов в многонациональных государствах, учитывая, однако, степень участия их в эмиграции.

Следует учесть также, что при переселении в другую страну чувство принадлежности к своему народу ослабевает и нередко заменяется более общим чувством принадлежности к государству или даже к соседнему родственному более крупному и развитому народу. Таким образом, находя­щийся вдали от родины бретонец может считать себя французом, белорус — русским, а тамил — индийцем. В ряде случаев мы были вынуждены для выходцев из многоциональных государств применять собирательное понятие — «индийцы» (или «выходцы из Индии и Пакистана»), «индоне­зийцы»* «африканцы» и т. д.

В некоторых странах, например в США и Канаде, где много иммигран­тов и проблема их интеграции с основным населением имеет особо важное значение, в программах переписей населения содержится вопрос о проис­хождении (стране рождения родителей или одного из них — в США, или вообще стране происхождения дальних предков — в Канаде). В ряде слу­чаев такие данные оказываются более ценными, чем показатели поддан­ства или страны рождения, для определения численности лиц той или иной национальности, так как известно, что многие народы после прибы­тия их в новую страну обитания не ассимилируются во втором; а иногда и в более отдаленных поколениях. Быстрота ассимиляционных процессов зависит от близости языка и культуры иммигрантов и коренных жителей, степени национальной сплоченности, сохранения политических и культур­ных связей со страной происхождения, характера расселения в стране иммиграции (компактное или разбросанное расселение) и ряда других факторов, в частности и от расовых различий. Все эти факторы оказывают влияние на распространенность смешанных браков, которые наи­более резко ломают прежние этнические связи, а также на степень усвоения иммигрантами и их детьми и внуками языка, обычаев и различных элементов культуры основного народа страны вселения. Таким образом, в США, Канаде, Австралии и Новой Зеландии англичане, несомненно, ассимилируются быстрее, чем ирландцы или немцы, а последние — быстрее, чем различные славянские народы; почти не ассимилируются там японцы и китайцы.

Изучение большого количества материалов и сопоставление различных показателей позволили прийти к выводу, что в США, Канаде, Австралии и Новой Зеландии к неассимилировавшемуся англоязычному населению можно отнести, по-видимому, лишь выходцев из других англоязычных стран в первом поколении. В то же время для некоторых национально­стей, труднее поддающихся ассимиляции (немцы, итальянцы и др.), не ассимилировавшимися, по-видимому, следует считать выходцев из других стран и во втором поколении. Именно таким путем и проведены в настоящей работе подсчеты численности отдельных народов.

Религиозная принадлежность. Религиозная принадлеж­ность совпадает с национальной лишь в тех сравнительно немногочислен­ных в современном мире случаях, когда церковь является национальной, возникшей среди определенного народа, оказавшей заметное влияние на формирование общего этнического самосознания и в дальнейшем ограни­чивающей свое влияние главным образом данным народом. Поэтому рас- пространенные в переписях населения показатели религиозного состава использованы сравнительно мало. Это сделано, в первую очередь, для выделения в зарубежных странах евреев, исповедующих иудаизм, в неко­торых случаях армян (армяно-грегорианская и армяно-католическая церковь), ассирийцев (несторианство и якобитство) и др. Сравнение дан­ных о религиозной принадлежности с данными о национальности евреев (например, перепись населения Румынии 1930 г.) показывает их большую оовпадаемость. Показатели численности евреев по родному языку (напри­мер, перепись населения Турции 1955 г.) намного ниже, чем показатели по религии, и резко преуменьшают численность евреев в стране; объяс­няется это тем, что в условиях развития ассимиляционных процессов религия более устойчивая категория, чем язык.

Ряд стран, в первую очередь мусульманских, в Азии и Африке учиты­вает население только по религиозному признаку. Наличие весьма подроб­ных показателей не только по основным религиям, но и по отдельным сектам и толкам, позволяет выделить некоторые национальные мень­шинства.

Данные о религиозной принадлежности оказываются весьма полезными и в ряде других случаев, особенно при расчленении национальностей внутри какой-либо одной страны (ольстерцы — ирландцы, англичане — шотландцы и т. д.).

Расовая принадлежность учитывается переписями главным образом в странах, где сравнительно недавно произошло или происходит и по сей день смешение всех трех больших рас человечества — европео­идной, монголоидной и экваториальной (ряд стран Америки), а также там, где господствует политика жестокой расовой дискриминации (США, Южно-Африканская Республика, португальские колонии в Африке и Азии).

Следует отметить, что учет расовой принадлежности в научном антро­пологическом понимании этого термина нигде не встречается. Наиболее близки к такому учету переписи Населения Бразилии, где делается по­пытка учесть население по цвету кожи. В переписях других стран применяется смешанная этно-расовая группировка, обычно с выделени­ем аборигенного и пришлого населения (Аляска — белые, индейцы, эскимосы) или с выделением групп, слабо поддающихся ассимиляции (в США — японцы, китайцы).

Связано это не только с отмеченными выше случаями сознательного или случайного искажения показателей национального состава, но главным образом с тем, что выде­ление народов и их классификация, принятые во многих зарубежных источниках, не совпадают с принятыми в настоящей работе. Так, напри­мер, переписи населения отдельных африканских стран, в которых учи­тывалась этническая принадлежность (Нигерия, Уганда и др.)» содержат очень дробные сведения о племенах, являющихся в действительности ча­стями формирующихся крупных народностей. Роль различных описатель­ных и картографических материалов особенно велика, если этностатисти- ческие данные переписей имеются лишь по части населения той или иной страны; при полном же отсутствии таких данных эти материалы стано­вятся единственным источником для определения этнического состава и численности народов.

Во многих странах мира издаются статистические справочники, в ко­торых, кроме материалов переписей населения, печатаются данные теку­щего учета населения, материалы специальных экспедиционных обследо­ваний и другие материалы об этническом составе. Очень подробные дан­ные имеются, например, в «газеттирах» по отдельным провинциям и округам Индии и Бирмы. Географические словари Ирана, Афганистана и некоторых других стран содержат данные q6 этническом составе каж­дого населенного пункта.

Существенную помощь в изучении этнического состава оказали работы по лингвистике, которые дали возможность составить научно обоснован­ную классификацию народов. Подробное описание распространения тех или иных языков и диалектов дает возможность уточнить численность и границы расселения отдельных народов. Из числа лингвистических работ следует в первую очередь отметить труд коллектива авторов во главе с Мейе по языкам всего мира, Грирсона — по языкам Индии, Вестермана, Такера и Брайан — по языкам Африки и др.

Особенно ценные лингвистические материалы собраны по Африке. Они основываются на материалах экспедиционных обследований и в значив тельной мере заменяют официальные переписи населения. Такие мате­риалы часто содержат весьма подробные данные по всем языкам в разрезе мелких административных единиц. В первую очередь необходимо отме­тить многотомную лингвистическую и этнографическую серии Междуна­родного Африканского института и публикации Французского инсти­тута «Черной Африки».

Большую помощь для уточнения численности народов, особенно живу­щих в малоисследованных областях земного шара, оказали труды путеше­ственников — этнографов и географов. Во многих таких работах содер­жится подробная характеристика народностей и племен с указанием их численности и размещения по населенным пунктам или мелким админи­стративным единицам; по некоторым районам со смешанным населением даются сведения о процентном соотношении отдельных народов и т. д.

Для небольшого числа народов вообще отсутствуют какие-либо данные об их численности. В этом случае численность приходилось определять по размерам занимаемой тем или иным народом территории, способу хозяй­ства, предположительной плотности населения и т.д. Попятно, что полу­ченные таким образом данные весьма приближенны. Такими приемами была определена численность племенных групп индейцев Бразилии, наци­ональных меньшинств Йемена и Саудовской Аравии и т. д.

Определение других источников по различным этническим численности народов и составление показателям и на разные даты, включены в этностатистические таблицы по странам, помещенные в гла­вах IV—IX, после их текстовой части и сводных таблиц численности народов по континенту в целом и частям континента.

Каждой стране посвящена одна статистическая таблица, включающая колонки с исходными цифровыми данными по имеющимся различным показателям (национальность, язык, подданство и пр.) и заключительную колонку с данными, пересчитанными на один показатель (национальная принадлежность) и на одну дату (середина 1959 г.). При всей сложности, а в некоторых случаях несовершенности таких исчислений, именно полу­чение единообразных данных по всем странам мира позволило составить сводки по группам стран и по миру в целом и определить общую числен­ность и расселение народов мира. В каждой из этих таблиц все цифровые данные по разным показателям условно отнесены к одному и тому же народу, соответственно принятому нами списку.

Следует подчеркнуть, что колонки исходных статистических данных носят рабочий характер д вследствие своего различного содержания, объ­яснение которого дано в примечаниях к таблицам, не предназначены для непосредственного сопоставления друг с другом. Может оказаться, напри­мер, что в таблице под рубрикой «испанцы» в одной колонке стоит цифра, означающая всех подданных Испании (включая каталонцев, галисийцев и басков), а в соседней колонке — цифра, означающая число всех лиц с родным или разговорным испанским языком (включая мексиканцев, аргентинцев и др.). Случаи наиболее резких расхождений между нашей терминологией и показателем используемого нами источника мы оговари­вали в сносках. В сноски в ряде случаев выносились данные по показа­телям, имеющим прямое отношение к нашей теме, но совершенно не укла­дывающиеся в нашу номенклатуру (например, данные о расовом составе ряда американских стран), а также некоторые единичные данные по от­дельным народам.

Первым этапом работы по определению численности народов (не на­шедшем своего отражения в этностатистических таблицах по странам), была корректировка исходных данных, приведение их к понятию «нацио­нальной принадлежности» на те же даты, к которым они относятся. Этот пересчет (суммирование дробных данных по племенам, диалектам и т. д.) проводился в соответствии с изложенными в начале этой главы принци­пами и для каждой страны носил индивидуальный характер. Имелись, однако, и некоторые общие черты. Так, например, в большинстве стран определение численности национальных меньшинств предшествовало опре­делению основной национальности страны; основная национальность опре­делялась путем исключения численности национальных меньшинств из общей численности населения и давалась с округлением.

Второй этап работы был связан с тем обстоятельством, что в большин­стве случаев исходный материал и результаты его корректировки относи­лись к более ранним датам, чем принятая нами для исчислений (середина 1959 г.), поэтому было необходимо провести экстраполяцию имеющихся данных. Пересчет проводился в основном пропорционально общему при­росту населения в каждой стране, однако в ряде случаев учитывались особенности динамики численности данного народа, которая устанавли­валась при сопоставлении материалов нескольких переписей или по дру­гим данным.

Динамика численности народов той или иной страны складывается под влиянием трех основных факторов: естественного движения, миграций и этнических процессов.

Выше, при характеристике естественного движения населения, отмеча­лась большая разница основных показателей естественного движения по странам мира. Довольно велики различия в этих показателях и между народами, живущими в пределах одного и того же государства. Так, на­пример, естественный прирост у эстонцев примерно в пять раз ниже, чем у азербайджанцев, а у черногорцев Югославии — вдвое выше, чем у хор­ватов или словенцев.

Миграции населения из страны в страну играют существенную роль в формировании национального состава как страй эмиграции, так и стран иммиграции, и оказывают значительное влияние на динамику числен­ности отдельных народов в соответствующих странах. В первую очередь это относится к странам оседания иммигрантов, таким, как США, Канада, Бразилия, Австралия, Франция и др. Учет этих миграций тем более важен, что последние переписные данные по большинству таких стран имеются лишь на начало 1950-х годов. Учет миграций населения за годы, следую­щие за последними переписями, производился на основании имеющихся данных миграционной статистики, хотя в некоторых случаях она носит однобокий характер (отсутствие данных об обратной миграции и т. д.). Влияние эмиграции учитывалось в основном .там, где она по своим разме­рам приближалась к естественному приросту или даже превышала его, что вело к уменьшению численности национальности в данной стране (ирландцев в Ирлацдии, евреев в Польше и Румынии, армян в странах Юго-Восточной Европы и т. д.).

Что касается этнических процессов (консолидации и ассимиляции), то их влияние сказывается, в первую очередь, на малых народах, числен­ность которых при интенсивно проходящей ассимиляции растет медлен­нее, чем крупных, а иногда даже уменьшается. Особенно это относится к странам, где правящие круги проводят ассимиляторскую политику.

Чрезвычайно показательно сравнение данных переписей населения Турции за 1927 и 1955 гг. За 28 лет общая численность населения Турции увеличилась на 77%, а число турок — на 86%; в то же время численность курдов увеличилась всего на 27%, а других народов даже уменьшилась; таким образом, процент турок по отношению ко всему населению увеличился с 86,6 до 90,5. Это объясняется тяжелыми условиями жизни национальных меньшинств, высокой смертностью, а также ассимиляцией значительных групп их.