Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Семья у молдаван
Этнография - Народы Европейской части СССР

Основным типом молдавской семьи в XIX — начале XX в. была малая семья, состоявшая из двух или трех поколений. Обычно женатые сыновья старались отделиться от родителей. Этому способствовал и порядок наделения землей, установленный царской администрацией для колонистов и государственных крестьян, при котором земля предоставлялась в посемейное владение независимо от числа членов семьи. Созданию новых семей в первой половине XIX в. способствовало и наличие свободных земель.Но в последующие десятилетия с ростом помещичьего и кулацкого землевладения свободных земель становилось все меньше. Выделить детей и обеспечить их землей могли лишь имущие крестьяне. Молодая семья могла получить усадьбу под дом только на общественной толоке; для этого было необходимо разрешение сельского общества. Если же общество не давало участка, новая семья строила дом на усадьбе родителей.

Низкий уровень жизни крестьян в .Бессарабии тормозил создание новых семей. В семье существовала очередность на вступление в брак, поэтому не всегда он заключался в молодые годы. Иногда часть детей была совсем лишена возможности создать свою семью. Патриархальные устои сдерживали фактический раздел семьи. Взрослые дети, имея свою семью, даже получив на нее землю, жили в одном дворе с родителями и часто вели с ними общее хозяйство.

Характерной чертой семьи в досоветское время было неравенство ее членов; внутрисемейные отношения обусловливались экономическим положением того или иного ее члена. Наибольшей властью пользовался глава семьи, являвшийся законным владельцем земли, дома и сельскохозяйственного инвентаря, остальные находились в зависимости от него как в силу экономических причин, так и по неписаным законам обычного права, требовавшего безусловного подчинения главе семьи. Отца почитала и уважала вся семья. После обеда по старинному обычаю жена и дети, помолясь, подходили к нему и целовали руку. Дети в обращении к отцу и в разговоре о нем называли его на «вы». Жена в разговоре с мужем употребляла вежливую форму обращения — мята (нечто среднее между «вы» и «ты»).

Глава семьи определял порядок работы по хозяйству, ведал ее доходами и расходами. Свое положение он сохранял до глубокой старости даже в том случае, если хозяйство фактически вел уже один из его сыновей. Но для этого он все же должен был принимать участие в основных работах. Если же по болезни или старости он не мог этого делать, то власть в доме переходила к фактическому кормильцу семьи — взрослому сыну.

В некоторых семьях глава семьи вел хозяйство совместно с братьями. В случае смерти мужа положение вдовы в такой семье было очень тяжелым. Оставаться в доме братьев мужа она чаще всего не могла и была вынуждена или возвратиться в дом своих родителей, или, вытребовав (иногда судом) долю мужа из общего хозяйства, поселиться отдельно.

Семьи, в которых не было сыновей, но имелись взрослые дочери, принимали к себе в дом зятя. Ему ставили условие, чтобы он помогал вести хозяйство, почитал тестя как родного отца, а тещу как мать. Зять- примак, находясь в экономической зависимости от родителей своей жены, был вынужден подчиняться им во всем и жил в доме на положении основного работника. Если он вел даже все хозяйство, то до смерти тестя его не считали хозяином и по первому требованию тестя зять-примак должен был покинуть дом. Считалось, что если мужчина вошел в дом жены, то он не женился, а «вышел замуж». В народе это так и называли а мэрита.

Главными в семье были интересы накопления собственности, порождавшие эгоизм и взаимное недоверие, что часто вызывало раздоры. Большинство тяжб было связано с разделом отцовского имущества.

По обычному праву наследником считался младший сын. После смерти отца в случае отсутствия завещания все имущество переходило к нему. Старшие сыновья оставались с теми небольшими отрезками земли, которые им были выделены еще при жизни отца. Часто и в завещании отец, руководствуясь традицией, передавал дом и весь земельный надел младшему сыну и лишь остальное имущество делил между старшими детьми. В конце XIX в. в связи с уменьшением количества земли у крестьян этот обычай стал изживаться, дети требовали равного раздела земли между ними. Волостные суды в последней четверти XIX в. были переполнены тяжбами родных братьев из-за отцовских наделов.

Дочери обычно не наследовали землю, кроме той части, которая давалась им в качестве приданого. По древнему молдавскому письменному праву, каким являлось Шестикнижие Арменопуло, составленное в XIV в. (практически применялось извлечение из Шестикнижия, сделанное Анд- ронакием Доничем), дочь, выходящая замуж, обязательно должна была получить приданое. Такую же обязанность наделения детей приданым знало и обычное крестьянское право.

Приданое считалось собственностью женщины на протяжении всей ее жизни, но доходы от него (с земельного участка, от скота и т. д.) принадлежали мужу. В случае ухода от мужа жена забирала свое приданое и могла судиться с мужем, если он не соглашался его вернуть или выплатить его стоимость.

Подчиненное и приниженное положение женщины продолжало сохраняться в Молдавии вплоть до установления Советской власти. Труд ее оплачивался намного дешевле труда мужчины.

Приниженное положение женщины отразилось и в обрядности. По старинному обычаю в первую брачную ночь жена снимала с мужа сапоги, в одном из них была заложена плеть, которую она подавала мужу в знак признания его власти.

На долю женщины падала двойная тяжелая работа. Она помогала мужу во время полевых работ и вместе с тем вела домашнее хозяйство: обрабатывала огород, ухаживала за скотом, готовила пищу, занималась ткачеством и изготовлением одежды. О ее безрадостной жизни сложилось в народе много песен.

Антисанитарные условия быта и материальная необеспеченность отрицательно сказывались на здоровье детей. Грудные дети часто не получали достаточного количества молока. Голодному ребенку давали сосать хлебный мякиш, обернутый тряпкой. Плохое питание и отсутствие медицинской помощи приводили к высокой детской смертности.

Об умершем ребенке не очень горевали, утешаясь поговоркой: «бог дал — бог взял». Больше заботы проявляла семья по отношению к ребенку после пяти лет. В этом возрасте мальчику уже поручали пасти скот и рассматривали его как будущего работника в семье.

Крестьянская семья в период капитализма, хотя и считалась формально независимой и самостоятельной ячейкой общества, фактически была бесправной и беззащитной перед гнетом государства, помещиков и кулаков. Социально-экономическое положение семьи накладывало отпечаток на все стороны семейного быта. Прежде всего это способствовало стойкому сохранению старого патриархального уклада. Замкнутый семейный мирок и слабые производственные связи с обществом благоприятствовали развитию стремления укрепить и расширить родственные отношения, которые считались особенно важными. Все основные события в жизни крестьянской семьи — женитьба, рождение ребенка, праздники, дальний отъезд — не обходились без участия родственников. Большое значение придавалось связям по кумовству, поэтому стремились породниться с наиболее уважаемыми или богатыми людьми. Отношения, установившиеся с посаженными отцом и матерью, старались укрепить, приглашая этих же людей крестить детей. Породнившиеся таким образом семьи были связаны дружескими узами в течение всей жизни и оказывали друг другу экономическую и моральную поддержку.

Среди родственников широко практиковалась трудовая взаимопомощь при постройке дома, уборке урожая, пахоте и т. д. Наиболее распространенной была коллективная помощь родственников при постройке дома — клакэ, или пе рынд. Коллективно дом строился в короткий срок. Женщины месили ногами глину и лепили саманный кирпич, мужчины возводили стены. После окончания основной работы хозяин угощал вином всех принимавших участие в работе, иногда по этому случаю нанимали оркестр и устраивались танцы. Но этот древний обычай родственной взаимопомощи в прошлом часто использовался в целях эксплуатации менее богатых сородичей более зажиточными.

Высокий уровень жизни современной молдавской семьи наряду с другими факторами обусловил изменение ее численности и структуры. В новых социально-экономических условиях исчезла прежняя ограниченность числа заключаемых браков и устранились препятствия для выделения взрослых детей из семьи родителей. Колхоз помогает молодоженам строительными материалами, выделяет приусадебный участок, предоставляет денежные ссуды.

Теперь наиболее распространенным типом является семья из двух поколений — родителей и их детей. Встречаются и семьи из трех поколений, но значительно реже. Отмирающей формой в настоящее время является семья, состоящая из супругов, их братьев и сестер.

Отличительной чертой современной молдавской семьи является ее активное участие в коллективном производстве. Равный труд всех членов семьи ликвидировал их прежнее экономическое неравенство. Исчезло такое явление прошлого, как отработка зятем за проживание в доме тестя. Старейших колхозников почитают и заботятся о них. Во многих колхозах Молдавии они с конца 1950-х годов уже получали пенсии. Теперь все колхозники, достигшие установленного возраста, обеспечены пенсиями.

Семья по-прежнему строится на принципе уважения старших, но при этом учитываются интересы всех ее членов. В наши дни всякое проявление произвола в семье встречает осуждение общества. Каждый член семьи, ощущая себя частью коллектива, сознает всю полноту своих прав и опирается в этом на поддержку общества.

Большую роль в изменении внутрисемейных отношений сыграло равноправное положение женщины. Колхозный строй дал возможность молдаванке творчески трудиться. В 1959 г. из общего числа колхозников трудоспособного возраста 54% составляли трудящиеся женщины.

Характерной чертой семейного быта в досоветское время было длительное сохранение черт старого уклада. В быту семьи большое значение уделялось исполнению многочисленных обычаев и обрядов как церковных, так и не связанных с христианской религией. Молитвы по нескольку раз в день, посещение церкви, соблюдение постов, строгое исполнение обрядов, многочисленные праздники, посвященные различным святым,— все это занимало большую часть времени крестьян и отвлекало их от работы. Например, в понедельник нельзя было предпринимать никаких важных работ, так как считалось, что все, начатое в этот день, могло окончиться неудачей; в пятницу женщинам нельзя стирать, иначе «их не будут любить мужчины», и т. д.

Наиболее важные семейные события — рождение ребенка, свадьба, похороны также сопровождались определенными обрядами.

Особенно торжественно праздновалась свадьба, с которой было связано множество обычаев и обрядов.

«Неженатый человек — как отшельник в пустыне» — в этой поговорке выразилось народное представление о необходимости для каждого человека иметь свою семью.

Вступившими в брачный возраст считались лица, достигшие 16—18 лет. С 14—15 лет юноши и девушки начинали принимать участие в сельских танцах и посиделках. Во время таких встреч между ними устанавливались дружеские отношения. В некоторых районах Молдавии было распространено добрачное сожительство, например в южных приднестровских селах. В селах Рышканского района часто устраивали свадьбу лишь через год после того, как невеста перешла жить в дом к жениху.

Родители, стараясь устроить выгодный брак, мало считались с мнением своих детей. Эти явления нашли отражение в молдавском песенном творчестве. Многие лирические песни посвящены тяжелой судьбе женщины, насильно выданной замуж за богатого.

Наряду с традиционным сватовством бытовала форма заключения брака путем похищения невесты. Эта форма, некогда распространенная у всех народов мира, к XIX—XX вв. уже редко встречалась. В прошлом похищали насильственно, об этом свидетельствуют господарские грамоты XV в., в которых «волочение девок» рассматривается как большое преступление. В XIX —начале XX в. характер похищения изменился — оно превратилось в тайный увод невесты с ее согласия. Жених решался на это крайнее средство в случае, когда родители невесты отказывались выдать за него свою дочь. Как правило, причиной такого отказа была бедность жениха. С помощью нескольких товарищей жених увозил невесту в соседнее село, и оттуда через несколько дней к родителям невесты посылался гонец с просьбой дать согласие на брак.

В дальнейшем обычай тайного увода невесты настолько упрочился, что нередко совершался без всякой основательной причины. Утратив драматическую основу, кража невесты приобрела характер одного из традиционных обрядов в свадебном цикле.

Для получения вынужденного согласия родителей применялся и обычай «прийти на печь» (а вени пе пуптьор). Если родители жениха, будучи более обеспеченными, чем родители невесты, не давали согласия на брак, по договоренности с женихом девушка прибегала к нему в дом и садилась на печь. После этого в силу сельских обычаев родители жениха были вынуждены посылать сватов в дом невесты. На печь в дом парня приходила и брошенная им девушка, тогда родители заставляли его жениться на ней.

Подобные формы заключения брака, хотя и были распространенными, все же считались позорными, и каждая крестьянская семья стремилась женить своих детей «по порядку», соблюдая традиционное сватовство.

Свадьбе предшествовала длинная процедура, которая в своем классическом виде состояла из трех актов: сватовства, помолвки и «ответа».

Задумав жениться, парень выбирал из своих родственников одного или нескольких сватов (старосте, или пецитор), В некоторых селах вместо сватов парень сам приходил к родителям невесты со своими родственниками.

Прежде чем отправиться к родителям невесты, сваты старались узнать их отношение к предполагаемому браку, так как отказ считался большим позором. Если жених и невеста были из разных сел, то родители невесты также избирали себе сватов, чтобы узнать, «кто таков женкх и из какого он рода».

Свататься согласно традиции должны были в определенные дни недели, так как не все дни считались счастливыми.

Предложение о браке высказывали чаще всего в образно аллегорической форме. Если родители невесты были согласны на брак своей дочери, то отвечали сватам согласием, и совместно назначался день помолвки (логодна). К началу XX в. в связи с упрощением свадебных обрядов сватовство совпадало с помолвкой. Во время помолвки юноша и девушка обменивались «залогом» — символом их согласия на брак. Юноша дарил девушке кольцо, а невеста ему косынку.

Но и после помолвки соглашение могло быть расторгнуто. Окончательное согласие на брак давалось во время рэспунс (ответ) — вечера, который устраивался в доме невесты.

Свадьбу обычно справляли осенью, после окончания земледельческих работ. Продолжительность торжеств и их пышность зависели от благосостояния жениха и невесты. Как правило, свадьба крестьянина среднего достатка длилась два-три дня. У богатых крестьян она могла продолжаться всю неделю. Пировали и в доме жениха, и в доме невесты, поэтому готовились к свадьбе в обоих домах. Пекли хлеб, калачи и готовили закуски. Для участников свадьбы ткали полотенца, которые повязывали через плечо приглашенным гостям, и готовили особые свадебные значки. Для невесты изготовляли венок и свадебное покрывало.

Свадьба начиналась обычно в субботу у жениха. Затем жених ехал за невестой. Этот этап свадьбы наиболее насыщен исполнением всевозможных обрядов с декламациями, песнями и танцами. Прежде чем войти в дом, жених высылал вперед своего посланца, который обращался к невесте и ее гостям со стихотворным приветствием (конокэрия). После этого следовал обмен калачами, при этом один калач разламывали на куски, которые раздавали гостям —«на счастье». Только тогда жених входил в дом невесты, и начиналось гулянье. Церковное венчание происходило на другой день, в воскресенье.

Торжественными моментами были повязывание гостей полотенцем, благословение невесты родителями,* вынос приданого и отъезд свадебного поезда в дом жениха, куда в дальнейшем перемещались свадебные гулянья. Здесь устраивался торжественный вечер маса маре, на котором гости одаривали молодых. Последний день свадьбы в различных местностях Молдавии назывался по-разному: легэтоаре, колак, ункроп. Молодой в этот день под пение дружек и родственниц надевали женский головной убор.

В свадебных обрядах XIX — начала XX в. сохранилось много пережитков древнемолдавского свадебного ритуала, который характеризовался преобладанием драматических действий и магических приемов. Пережитком древнего магического обряда являлся танец гостей, во время которого они трижды обходили стол, приговаривая, чтобы зло покинуло дом и осталось добро. В свадебных декламациях жених представлялся как император, собравший войско для охоты на козочку, под которой подразумевалась невеста. Этот мотив являлся поэтическим отражением обрядовой борьбы между родами жениха и невесты, возникшей на основе древнего обычая похищения женщин.

Однако старая феодальная символика: жених-император, невеста- царевна, гости-бояре теперь получила пародийное звучание. В конце декламации сообщается, что жених беден, ленив и т. д.

Свадебный фольклор и магическая обрядность, превратившись в анахронизм, постепенно начали забываться. Все ухудшавшееся материальное положение большей части бессарабского крестьянства приводило к быстрому сокращению свадебной обрядности. В 20—30-е годы XX в. свадебные гулянья, ранее продолжавшиеся целую неделю, даже у зажиточных оканчивались в два-три дня.

В дореволюционной деревне женщина рожала дома. До последних дней она работала: занималась уборкой, мазала глиной пол, пекла хлеб. Роды принимала повивальная бабка (моаше). Перед родами женщину купали в теплой воде, настоенной на травах, затем натирали ей живот подсолнечным маслом и обвязывали полотенцем. На другой день после родов справляли родит, в котором принимали участие только женщины. Через некоторое время устраивали крестины (кумэтрие). Считалось, что некрещеные дети несчастливы в жизни и рано умирают. Дети, умершие до крещения, по распространенному верованию, превращались в злые существа (мавки).

До крестин муж и жена определяли, кого они пригласят в восприемники ребенку. Приглашение в кумовья считалось почетным и связывало кумовьев с крестником и его родителями узами уважения и взаимопомощи. В случае смерти родителей ребенка крестные должны были взять его к себе.

В кумовья в первую очередь приглашали тех, кто был посаженными на свадьбе родителей ребенка. Если раньше их, как посаженных, называли — пун, пунь, то после того, как они принимали участие в обряде крещения ребенка, их звали кумэтру, кумэтрэ. Ребенок в дальнейшем называл своих крестных нэнаш и нэнаше.

Число приглашенных в кумовья зависело от благосостояния родителей ребенка —в некоторых селах оно доходило до 20 человек. Часто это были родственники, среди которых могли быть и дети. Приглашать в кумовья отправлялись с графином вина и калачом, а приглашенные в ответ давали горсть соли и немного кукурузной муки.

Ребенка крестили в церкви, а по возвращении домой его вручали матери. По обычаю, мать встречала прибывших, сидя на печи. Принимая ребенка, она благодарила крестных и целовала им руки. Кумовья преподносили матери отрез ткани и другие подарки.

Вечером на празднование ‘кумэтрие собирались гости, приносившие с собой калачи, виной подарки. По обычаю, принятому в некоторых селах, отцу ребенка не полагалось участвовать в общем торжестве, его угощали отдельно в конце вечера. Гости дарили ребенку деньги, в свою очередь хозяева одаривали гостей калачами. В качестве ритуального блюда в некоторых районах податзали борщ.

В обрядах, исполнявшихся во время кумэтрие, значительное место занимали пожелания счастья новорожденному, основанные на пережитках древней символики. Так, в воду, приготовленную для купанья, добавляли зерна пшеницы, сахар, птичье перо, приговаривая: «чтобы ребенок имел свою долю хлеба, когда станет хозяином»,' «чтобы был легок, как перо» и т. д. Чтобы ребенок был веселым, кумовья кричали: «ух, ух!».

Соблюдались также различные охранительные обычаи (не тушили лампу на ночь, не выносили ничего из дома после захода солнца и т. д.), с целью якобы защитить мать и ребенка от влияния злых сил.

В похоронных обрядах удерживались наиболее древние традиции, с покойниками было связано множество суеверий.

Скоропостижная смерть (моартя нэпрасникэ) считалась в народе божьим наказанием. Если человек умирал долго и тяжело, говорили, что он расплачивается за грехи. Легкая смерть означала, что умерший вел праведную жизнь.

Умершего переносили с кровати на пол и клали на разостланное полотно. После обмывания и одевания покойника укладывали на стол в горнице головой под образа и покрывали его с ног до головы белым холстом. Из комнаты выносили все зеркала. Рядом ставили сосуд с водой. В некоторых селах, кроме того, вешали полотенце. По одним представлениям, душа умершего умывалась водой, а по другим — пила воду. Умершего облачали в лучшую одежду. Обычно старики заранее заготовляли так называемую смертную одежду, чаще всего — праздничную. По обычаю ее полагалось шить * только из домотканого материала. Умерших девушек одевали в наряд невесты и обряжали как на свадьбу. Молодым неженатым мужчинам клали на грудь букет цветов, «как жениху». По народным представлениям о загробной жизни бракосочетание умершему так же необходимо, как еда и питье, и родственники снабжали покойника тем, что ему требовалось при жизни.

Гости, входившие в дом, не здоровались и не прощались при уходе. Все время, пока в доме находился покойник, пищу приготовлял кто-нибудь из соседей или родных, не живущих в доме умершего. Считалось, что если еду приготовит кто-либо из живущих в доме, то o:ia будет горькой от слез.

По народным традициям принято было причитать над покойником. Умершего оплакивали как в день похорон, так и на 3-й, 9-й и 40-й день после смерти, а также в общие поминальные дни.

Был распространен обычай привег — ночные игры при покойнике, чтобы отогнать от него злую силу. В комнате, где лежал умерший, собирались девушки и юноши и проводили там всю ночь, разговаривая, шутя и устраивая различные игры.

Пока умерший находился в доме, не отдавали вещь, занятую у соседей, «чтобы не умер у них кто-нибудь». Этот обычай связан с народным представлением о том, что смерть, пришедшая в дом, еще не покинула его. На этом же был основан и запрет подметать в доме, пока там находится покойник.

Существовало поверье, что в течение всего времени, пока покойник находится в доме и по дороге на кладбище, он все видит и слышит. В связи с этим в гробу с правой стороны делали отверстие — окошечко, через которое покойник якобы мог смотреть. Этот обычай основан на древнем веровании в бессмертие души, впоследствии закрепившемся в народном сознании христианской религией. Покойного отпевали в церкви, затем его везли хоронить. Одним из древних элементов молдавской похоронной обрядности был обычай выстилания впереди похоронной процессии полотна — так называемых мостов, по которым, согласно верованиям, душа возносилась на небо. Во время похорон принято было подавать милостыню, перебрасывая ее через могилу. Обычно так перебрасывали курицу или петуха какому-нибудь бедняку. В некоторых селах Молдавии в качестве милостыни через могилу перебрасывали сумку, ковер или деревцо, к ветвям которого были подвешены калачи, конфеты и т. д.

После погребения устраивали поминки, на которые приглашали родственников и знакомых умершего. Поминали покойника в Молдавии на 3-й, 9-й и 40-й день после смерти. Иногда в эти дни приглашенные родственники общими силами строили в память умершего колодец или мост. На таком сооружении делали надпись, указывавшую, в честь кого оно выстроено.

В советское время семейная обрядность претерпела большие изменения. Прежде всего она утратила религиозную окраску — венчание в церкви, крещение ребенка, отпевание покойника стали редким явлением. Появились новые формы обрядности, отражающие социалистические отношения. Так, наряду со свадьбой, сохраняющей старинные традиции, распространились комсомольские свадьбы. Если в прошлом свадьба была праздником родственных групп, то отличительной чертой комсомольских свадеб является широкое участие в них общественности. Достоинства жениха и невесты оцениваются не по богатству или знатности происхождения, а по их участию в производстве и общественной жизни. Взамен старых обрядов, не отвечающих современным представлениям, создаются новые, например, вручение в торжественной обстановке жениху и невесте подарков от общественных организаций. Участились браки с представителями других национальностей.

Рождение ребенка теперь отмечается часто с участием в семейном торжестве представителей коллектива, в котором работают родители. Старый похоронный обряд с выстиланием полотен, калачами, иконами и свечами постепенно забывается. Современные похороны сопровождает оркестр, иногда впереди процессии несут красное знамя.