Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Водь, ижора, финны: народы Карельского перешейка
Этнография - Народы Европейской части СССР

На южном побережье Финского залива от Нарвы до Ленинграда и на Карельском перешейке жили — до недавних пор еще сравнительно многочисленные—группы говорящего на различных прибалтийско-финских языках населения: водь, ижора, финны (савакот я эвримейсет), а также эстонцы и карелы.

В прошлом изучению этнографических особенностей финноязычны х групп населения (особенно финнов), проживавших на территории Ленинградской обл., уделялось недостаточно внимания, а в настоящее время отличавшие их особенности почти бесследно исчезли. Поэтому и описание этих групп населения может быть дано весьма неполно.

Древнейшим населением этого края была водь. Самоназвание води vad'd'alain. В русских источниках она, видимо, первоначально упоминается в числе других финноязычных племен под именем чуди, а с XI в. как водь, вадь, вожане \ в немецких — как W attainder, Woter, в шведских — voter. Надо заметить, что местное русское население называло водь чудью, чудинами, а их язык — чудейским еще в XIX и XX вв.

Водь отделилась от североэстонских племен не позже, чем в I тысячелетии н. э. В этот же период и язык води выделился из североэстонских диалектов и сформировался как самостоятельный прибалтийско-финский язык. Водь называет свой язык maaceeli, т. е. «язык [своей] земли».

Водский язык настолько близок к североэстонскому диалекту, что эстонцы могут его понимать. Следует заметить, что в одном из говоров эстонского языка — кодаверском—встречается много элементов водского языка. Он сложился на территории бывшего прихода Кодаверэ (северо-восточная часть Эстонии) в результате переселений в эти места води, происходивших, видимо, уже после выделения ее в особую племенную группу и формирования самостоятельного водского языка.

К середине I тысячелетия н. э. водь занимала, очевидно, обширную территорию между Нарвой и Невой, от берегов Финского залива на севере до северной границы расселения славян на юге (т. е. верховьев Плюссы и Луги, района озер Черемнецкого и Врево). Позже, начиная с IX в.н. э., территория расселения води сокращается из-за продвижения на северо- запад славян. Водь не вся отступала под натиском славян — часть ее оставалась на прежней территории среди славянского населения. И ранее существовавшие связи водских племен со славянами в начале II тысячелетия н. э. усиливаются, о чем свидетельствуют как лингвистические, так и археологические материалы. С этого времени началась постепенная славянизация води. С XII в. история води неразрывно связана с историей славян, поскольку водь вошла в Новгородское государство как его органическая часть. Одна из пятин Новгорода называлась Вотской — границы ее проходили по Луге, Нарве, Финскому заливу и на востоке по Волхову. В документах того времени водь выступает в основном в качестве страдательного объекта исторических событий: она терпела тяжкий и многократный урон от набегов неприятелей, в походах, восстаниях, от голода и эпидемий. «О велика бяше сеця Вожанам! И паде их бесчисленное число», «а вожане помроша, а останьке разъидеся» — таковы стереотипные обстоятельства, при которых упоминается водь в русских летописях.

На рубеже I и II тысячелетий н. э. на территорию расселения води с востока вторгается одна из ветвей карельских племен. Она занимает бассейн р. Ижоры и становится известной под именем ижоры. Ижорцы до сих пор называют себя карелами и язык свой карельским (karjalan keeli). Только население нижнелужских деревень, в прошлом говорившее по-вод- ски и недавно перешедшее на ижорский язык, употребляет выражение maa keeli — «язык [своей] земли», т. е. то же, что и водь. Теперь используется и термин izoran keeli («ижорский язык»). Водь зовет ижорцев карелами и язык их карельским, так же называли их раньше эстонцы, хотя теперь последние пользуются словом «ижорцы» (isurid, isurlased).

Ижорский язык рассматривается советскими лингвистами как самостоятельный. В нем различается несколько диалектов: сойкинский, хе~ ваский, нижне- и верхнелужский. Последний, распространенный у ижоры Оредежского района Ленинградской обл., отличается большей близостью к карельскому языку и не испытал в отличие от остальных диалектов влияния финского языка* Говоры той части ижор, которая жила на север от Невы и с течением времени растворилась среди местного карельского, финского и русского населения, остались неизвестными.

Ижора, так же как и водь, вошла в состав Новгородского государства. Первоначально название Ижорская земля относилось лишь к территории от Ладожского озера до Невы. Однако ижора постепенно проникала все дальше на запад по южному берегу Финского залива и расселялась среди води и русских. Вместе с тем расширялось и понятие Ижорской земли (или Ингерманландии) — в XVII в. так называли уже всю территорию от Невы до Нарвы, т. е. частично и водские земли.

Несомненно, сближению води и ижоры со славянами способствовала и общность религии. Нет возможности точно установить время, когда водь и ижора были обращены в православие. Вероятно, крещение их началось вскоре после проникновения новгородцев в глубь водской территории и основания там укреплений. Видимо, распространение христианства шло не особенно успешно, так как в 1534 г. архиепископ Новгородский и Псковский Макарий доносил в Москву, что в Вотской пятине «в Чюди и в Ижоре» встречается и язычество и что «Суть же скверные молбища их лес и камение, и реки, и блата, и источники, и горы, и холми, солнце, и месяц, и звезда, и езера» и что жрецы их (арбуи) приносят кровавые жертвоприношения. В эти же годы (1549) Нарвский магистрат просит прислать католического проповедника, знающего «ненемецкий язык», иначе де у них в городе местная паства из русской води (rusche wathen) может разбежаться и вернуться к православию. Можно полагать, что языческие верования и в этот период сосуществовали с православием, которое не могло сразу вытеснить старой религии, тем более, что обращение в христианство велось насильственно. Многие элементы дохристианских верований сохранялись у води и ижоры, по имеющимся сведениям, и в XVIII—XIX вв.

В составе Новгородского государства водь и ижора жили чересполос- но с русскими, причем русское население этого края было многочисленно и уже по писцовым книгам XV в. составляло основную часть местных жителей. Общность территории, экономики, государственных интересовг борьба с общими внешними врагами привели к тому, что водь и ижора ста- ли органической частью Русского государства.

Прочность этого слияния выявилась после Столбовского мира 1617 г., когда Ижорская земля отошла к Швеции. Наряду с русскими значительная часть водского и ижорского населения устремилась через вновь установленную границу на юг, на земли Русского государства. По некоторым данным, в 1641 г. на Ижорской земле оставалось 63,4% коренного населения, а в 1695 г. — лишь 26,2%.

Ижорская земля обезлюдела, и шведское правительство стремилось заселить пустующие земли финскими колонистами. Несомненно, именно к этому времени относится появление на южном побережье Финского залива основной массы финнов, хотя не исключено, что некоторая часть их переселялась и раньше, и позже. Переселенцы происходили, видимо, от присайминской и привыборгской карелы, которая в XI—XII вв. пришла из Приладожья на территорию Финляндии и приняла участие в формировании финской народности. Среди переселенцев выделялись две большие группы — савакот и эвримейсет (самоназвания savakot и aiiramdiset). В этих терминах, видимо, отразились названия мест, из которых шло переселение (Саво и Эуряпя). Эвримейсет жили преимущественно на Карельском перешейке и по южному берегу Финского залива от Невы до дер. Коваши (Hevaa). Савакот расселились на юг от них. В языке ленинградских финнов чувствуется заметный карельский субстрат. Диалектные различия савакот и эвримейсет были невелики и постепенно стирались. Судя по некоторым данным, отличия этих групп были скорее этнографического, чем лингвистического характера. Кроме савакот и эвримейсет, среди финнов Ленинградской обл. есть группы, вообще не знающие этого деления и называющие себя просто финнами (suomi).

В годы пребывания под властью шведской короны та часть води и ижоры, которая оставалась на побережье, была, очевидно, насильственно обращена в протестанство и слилась с финнами-переселенцами.

Расселение води и ижоры на стыке трех сильных феодальных государств не способствовало их национальной консолидации и самостоятельному развитию. После заключения Ништадтского мира южт-ое побережье Финского залива снова вошло в состав Русского государства, и в дальнейшем судьба финноязычных групп на этой территории уже непрерывно была связана с судьбами России, что определяло развитие их экономики, социального строя и культуры.

С течением времени смешивались также различные группы финноязычного населения с русскими и между собой. Лингвисты говорят о сильном влиянии финского языка (местных диалектов) на ижорский. Очевидно, влияние ижорского языка на водский вообще, а в отдельных местах (в деревнях по низовьям Луги), судя по лингвистическим данным, водское население целиком перешло на ижорский язык. И тот и другой языки испытали сильное влияние русского.

О численности отдельных групп финноязычного населения в этих местах мы располагаем очень поздними материалами: наиболее ранние данные П. Кеппена относятся к середине прошлого века. Что же касается предшествующего периода, то можно только учитывать, что происходило постепенное сокращение водского и ижорского населения как в результате гибели от войн и голода, так и вследствие переселений — как добровольных, так и насильственных.

Так, например, в 1440—1447 гг. орденские рыцари пригнали большую группу пленной води в Латвию под Бауск. Эта группа долго сохраняла свой язык и некоторые элементы культуры. Она известна под названием «кревинги» (от «криевс»—русский), которое им дало местное латышское население, по-видимому, потому, что пленные были из русских земель и православные. Ассимиляция кревингов шла медленно, они сохранились до второй половины прошлого века, когда были впервые описаны Видеманом (1870 г.). Это позволяет предполагать, что группа пленной води была численно не так уж мала.

Массовой была упоминавшаяся выше миграция населения водско-ижор- ских земель после Столбовского мира. Некоторые группы переселенцев долго жили, не сливаясь с местным населением. Например, ижора, поселившаяся на притоках Оредежа, принадлежала к государственным крестьянам, а окрестные русские — к помещичьим. Это препятствовало заключению браков и предотвращало ассимиляцию. Лишь после отмены крепостного права ижора стала быстро смешиваться с русскими. В 1876 г. ижоры в этом районе насчитывалось 2176 человек, и в 1911 г. ижорский язык еще был там широко распространен, но уже в 1936 г. его помнили лишь старики, а в 1950-х годах и таких оставались считанные единицы.

О численности финноязычного населения на побережье Финского залива мы оасполагаем следующими данными:

 

1848

1897

1926 1929

1959

водь ....

5148

705 694

23*

ижора . . .

17 800

21 700

16 137 нет

1 100

финны . . .

72 323

122 500

125 884 данных

92 700 **

* По полевым материалам П. Аристэ.

 

** В Ленингра]

ценой обл.

и К а рель

ской АССР.

 

Таким образом, численность води и, более медленно, ижоры, на протяжении столетия систематически сокращается. Эти группы были православными, что позволяло им вступать в браки между собой и русскими и способствовало обрусению (они давно уже сами считали себя русскими). С течением времени сближались и культуры: как обряды, обычаи и фольклор, так и материальная культура. Это давало води и ижоре действительное основание говорить, что они «русские, только язык иной».

Процесс слияния с русскими усилился с развитием капитализма. Нарушение старых натуральных форм хозяйства и обезземеливание крестьян гнало их на заработки в соседние районы и в город. Это способствовало распространению знания русского языка и русской культуры. Есть сведения, что в первой половине прошлого века водь не знала русского языка. По некоторым более достоверным литературным данным, русский язык тогда понимала примерно половина водского населения.

Еще в начале нашего века в ряде водских деревень русский язык понимали уже все, но между собой говорили лишь по-водски. Ижора была более многочисленной и менее обрусевшей, чем водь.

Великая Октябрьская социалистическая революция внесла коренные изменения в жизнь води и ижоры. Исключительное значение имела культурная революция. В районах расселения финноязычных народов в Ленинградской обл. были открыты школы на русском, финском и ижорском языках (до этого ижорский язык был бесписьменным). Однако ижорские школы просуществовали недолго, так как ижорцы предпочитали отдавать своих детей в русские школы, после чего было легче продолжать образование, повышать свой культурный и профессиональный уровень. Огромное влияние имели, конечно, кино, радио, печать. Общее повышение культурного уровня, давние культурные связи, облегчавшие стирание межнациональных перегородок, постоянный совместный труд на предприятиях и в колхозах, отсутствие национального и социального гнета — все это, вместе взятое, естественно, повлекло за собой быструю ассимиляцию малочисленной води и ижоры.

Серьезные последствия для финноязычного населения имела Великая Отечественная война.

Часть населения, эвакуированная во внутренние районы Союза, после войны осталась там. Многие пали жертвой фашистского террора, многие были насильно увезены в оккупированные немецко-фашистскими захватчиками районы Прибалтики и Финляндию. В наши дни ижор- ским языком пользуются в быту старшее поколение и женщины средних лет. Есть старухи, почти не знающие русского языка, и старики, говорящие по-русски с акцентом и не различающие грамматического рода. Молодежь здесь говорит между собой по-русски, хотя знает и ижорский. Дети по-ижорски понимают, но говорят по-русски.

В бывших водских деревнях есть старики, еще помнящие язык, но ни среднее поколение, ни тем более молодежь, его не помнят. Хорошо знающих язык, по подсчетам советских лингвистов, всего 23 человека. И водь, и ижора считают себя русскими.

Уменьшению численности финнов в Ленинградской обл. способствовало также то, что часть их переселилась в Карельскую АССР.