Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Рыболовство, охота и другие промыслы эстонцев
Этнография - Народы Европейской части СССР

Природные условия Эстонии благоприятны для рыболовства: длина морской береговой линии достигает 3400 км, на территории республики расположены два крупных внутренних водоема —Чудское озеро и оз. Выртсъярв, кроме того, много мелких озер и рек.

В море ловят больше всего салаку и кильку. В многочисленных бухтах и проливах западного побережья и архипелага массами нерестится салака — основная рыба, добываемая в прибрежных водах Балтики. Соленая салака в прошлом занимала одно из важнейших мест в пищевом рационе эстонских крестьян. Килька же, главный район лова которой северо-западное побережье, потреблялась по преимуществу городским населением или вывозилась за пределы страны. Третье место в морской ловле занимает камбала, далее следуют треска и угорь; до конца XIX в. крестьяне мало занимались добычей угря, тогда как в настоящее время это один из ценнейших объектов промысла. Из крупных пресноводных рыб промысловое значение имеют сиг, щука, рыбец, судак, лещ, налим. О ловле миног в р. Нарве имеются сведения уже от XIV в. В устьях рек, впадающих в Финский залив, ловят лосося. В Чудском озере вылавливается большое количество ряпушки, снетка, ерша.

До XIII в. прибрежные рыбные угодья принадлежали деревням, находившимся нередко далеко от берега. Сельское население лишь на время путины приходило к морю для коллективного лова рыбы. В XIII в. немецкие феодалы захватили рыбные угодья и обложили их податью.

Рыболовство вплоть до XIX в. играло существенную роль в крестьянском хозяйстве только некоторых особо благоприятных для этого районов: на побережье Пярнуского залива, северо-востоке и кое-где на северном побережье, а также в Причудье. В этих местностях уже в XVI —XVII   вв. существовали немногочисленные профессиональные рыбаки (на Чудском озере главным образом русские), но большая часть улова добывалась крестьянами в порядке побочного сезонного занятия.

Основной лов производился во время весеннего нереста салаки и традиционно оканчивался в Иванов день (24 июня). Нередко рыбаки в весеннюю путину отправлялись к отдаленным берегам, где можно было рассчитывать на лучшие уловы. Известны плавания рыбаков Хийумаа в Пярнуский залив и жителей северного побережья на финские острова и шхеры. Причудские рыбаки, вплоть до начала XX в., ходили ловить рыбу на оз. Выртсъярв, а также в Пярнуский и Финский заливы и даже на Ладожское озеро.

Улов мелкой массовой рыбы (салака, ряпушка, ерш) меняли на зерно, которое привозили на побережье жители внутренних районов. Часто крестьяне прибрежной полосы сами ездили по стране, реализуя рыбу. Эти старые формы меновой торговли в некоторой степени сохранились до конца буржуазного периода. Килька, а также ценные породы рыбы (сиг, судак и др.) уже с начала XIX в. скупались торговцами и рыбопромышленниками. Много эстонской рыбы продавалось в Петербурге.

Орудия рыбной ловли развивались в феодальный период медленно, поэтому до недавнего времени, особенно на внутренних водах, сохранялись архаичные способы лова. Наиболее примитивные из них, широко известные по всей Северной Евразии, например ловля в проруби сачком или мережей, глушение рыбы ударами по льду, применялись только при случайном лове. Чаще практиковалось (до 1920-х годов) лучение острогой, как днем, так и ночью, с берега или с лодки.

В эстонских рыболовецких снастях издавна прослеживается сильное русское влияние, так как в силу исторически сложившихся условий у русских рыболовство значительно раньше приняло промысловый характер и рыболовецкая техника вследствие этого развивалась быстрее. Русские приемы и орудия ловли проникали в Эстонию преимущественно через русских рыбаков Причудья. Некоторое, но значительно меньшее влияние имели в северо-западной части страны шведы, на севере же—и финны.

Крючковый лов, известный с глубокой древности, много раз в течение столетий совершенствовался и не утратил значения до сих пор. При зимней подледной ловле, преимущественно в водах восточной части Эстонии, применяли сикушу (sikuska). В современной форме она заимствована там, очевидно, у русских. На Чудском озере зимой через проруби ловили нерестящегося налима без насадки на крючок со многими зубьями в виде мутовки (lutsumand). На западе Эстонии, на островах и частью на побережье Финского залива распространена оригинальная форма удочки с парным крючком в виде коромыслица (ikeong). До настоящего времени промысловое значение имеет подледная ловля жерлицей (und, русск.— уда).

Древними заградительными снастями в Эстонии были различного типа заколы. Еще в 1930-х годах в юго-восточных районах Эстонии в порядке исключения встречался почковидный котец (kaits) из прутяных щитов — снасть, известная на обширных территориях Евразии. На реках Нарве, Пярну и Эмайыги еще в XX в. были известны заколы, за их устьем помещался плоский сетевой мешок с подборами, которые рыбак держал в руках. До сих пор применяются мелкие верши и мережи.

Сетевой лов в Эстонии известен уже с V тысячелетия до н. э. Издавна как на море, так и во внутренних водах ловили рыбу неводом (noot), состоящим из двух крыльев и мотни. Большие салачные невода в некоторых местах (острова Муху и Кихну) вплоть до начала XX в. изготовляли совместно всей деревенской общиной, и лов велся также коллективно. Своеобразный способ лова неводом, сохранившийся до конца XIX            в., был известен в северо-восточной части Эстонии в районе глинта, высокого обрывистого берега Финского залива. Руководил ловлей так называемый береговой поп (kallaspapp), который стоял на высоком берегу, следя за ходом косяка рыбы, и жестами управлял работой рыбаков.

Из других активных сетевых снастей интересны различные спиральные невода и сети на озерах Выртсъярв и Чудском. Своеобразна применяемая на оз. Выртсъярв kale — мотня из сети, которую тянут за лодкой. По всей стране широко распространена сеть из трех полотнищ, которая . на востоке носит название abar (русск.— обор). В мелких водах использовались ловушки с треугольной призматической рамой, на которую натянута сеть — лийв (liiv), и состоящая из двух сетевых крыльев «курица» (kuurits). Последняя применяется в восточных районах и, видимо, воспринята от русских.

В морском рыболовстве издавна известны ставные, а в северо-западных районах и плавучие сети.

В XVIII—XIX вв. у эстонских берегов ловили рыбу русские артели из Осташкова. У них эстонцы заимствовали более совершенные снасти для ловли в море салаки, кильки и камбалы, а на Чудском озере—снетка, ерша и ряпушки. Широко распространился невод-мутник (muttnoot) русского происхождения, применяемый и по сей день. У мутника сетевые крылья заменены подборами, к которым привязаны пучки соломы и обрывки сетей. В конце XIX в. русские стали первыми в эстонских водах ловить рыбу глубинными мережами, которые на Чудском озере и на оз. Выртсъярв называются sakol (русск.— закол).

Русские предприниматели положили начало капиталистическому рыболовству. Уже существовавший ранее килечно-засолочный промысел в районе Таллина— Палдиски они перевели на промышленные рельсы, основав в 1831 г. в Таллине первую консервную фабрику.

Во второй половине XIX в. с развитием капитализма появляются местные скупщики и растет число безземельных и малоземельных рыбаков, которые подвергались жестокой эксплуатации. Традиционные рыболовецкие коллективы, основанные на совместном труде сельской общины, были вытеснены артелью капиталистического типа, возникшей также по примеру артелей русских рыбаков.

В конце XIX — начале XX в. появились большие глубинные мережи и дешевые фабричные хлопчатобумажные сети, которые постепенно вытеснили салачные и килечные невода; начали распространяться переметы, вошли в употребление парусники с более совершенным такелажем, позволявшим ходить в бейдевинд. В начале XX в. появились первые моторные лодки.

В годы буржуазной диктатуры основная масса рыбаков оставалась по-прежнему самой бедной и угнетенной частью народа. Рыбацкие кооперативы не могли существенно улучшить их участь, так как руководящую роль в них играли местные кулаки и владельцы рыболовных судов. Кооперативы находились в зависимости от капиталистических банков и крупных предприятий.

После образования буржуазной Эстонской республики нарушились торговые связи с Советской Россией, что затормозило развитие рыбной промышленности в Эстонии, килечно-засолочное производство пошло на убыль. Многие рыбаки оставили свое занятие и пытались найти другой заработок. Только увеличившийся лов ценных пород рыб (судак, угорь, сиг), экспортировавшихся в Западную Европу, до некоторой степени стабилизировал положение эстонского рыболовства.

Расцвет рыболовства и коренное улучшение положения рыбаков наступили в советский период. Навсегда исчезли скупщики, нещадно эксплуатировавшие рыбаков. Рыбакам были предоставлены займы для приобретения орудий лова, введено страхование жизни и снастей, чего рыбаки безрезультатно добивались десятки лет, организована государственная закупка рыбы по твердым ценам.

Быстрее, чем другие слои крестьянства, поняли рыбаки преимущества колхозного строя, так как издавна привыкли к коллективному труду. В 1962 г. в республике насчитывалось 55 рыболовецких колхозов. Среди них можно выделить хозяйства трех типов: чисто рыболовецкие (в основном в городах и вблизи них); с подсобным сельскохозяйственным сектором и, наконец, такие, где рыбная ловля играет второстепенную роль по сравнению с сельским хозяйством. Более всего колхозов второго типа. Наблюдается общая тенденция к сокращению роли подсобного хозяйства. В большинстве случаев рыбачат мужчины, а женщины работают в полеводческой бригаде. Часто жены рыбаков являются членами соседних сельскохозяйственных артелей.

Коллективизация позволила гораздо лучше организовать труд рыбаков и оснастить рыболовство новой техникой. Большую роль в этом сыграли МРС (моторно-рыболовецкие станции).

Значительные сдвиги в эстонском морском рыболовстве произошли в связи со снабжением рыболовецких колхозов в начале 50-х годов ставными неводами — какуамами. В результате этого резко увеличились уловы. В 1954 г. улов на каждого рыбака составлял в среднем 95 ц, тогда как в 1949 г.— лишь 46 ц. В районах лова угря растет количество больших угревых мереж — боттенгарнов. Колхозы снабжены надежными в морских условиях моторными лодками.

В последние годы увеличилось число используемых колхозами тральщиков и расширилась траловая ловля, которая была неизвестна в буржуазной Эстонии, а сейчас представляет собой основное направление развития рыболовства. Тральщики позволяют расширить районы лова до открытого моря и океана, ликвидировать сезонность лова и с течением времени окончательно отделят рыболовство от сельского хозяйства.

С ростом производительности труда возросли и доходы колхозников. Уже в 1949 г. годовой доход рыбака в лучших колхозах составлял 10—12 тыс. руб. (в старом масштабе цен), а в 1961 г.-— средний по всем колхозам уже 1321 руб. (в новом масштабе). С ростом доходов поднялся уровень материального благосостояния рыбаков. Обычными в рыбацкой деревне стали мотоциклы, легковые автомашины, телевизоры и т. д.

Изменился и духовный облик рыбаков. Это не прежние придавленные экономической, нуждой, необразованные, опутанные предрассудками крестьяне, а люди, сознательно покоряющие силы природы. В освоении водных богатств рыбакам помогает передовая советская наука. Для них организуются специальные курсы повышения знаний, их посылают в рыболовецкие школы. Особенно способствовало распространению среди рыбаков технических знаний расширение тралового лова, который требует множества квалифицированных мотористов, штурманов, радистов, техников лова и т. д.

Меняется и внешний облик рыболовецких колхозов. Строятся новые современные дома, клубы, стадионы. На побережье создаются новые производственные центры, где в одном комплексе сочетаются причал, механизированный рыбоприемный пункт, засолочные сараи, холодильник, большие сараи для снастей, мастерские и т. д. Колхозные причалы принимают все более индустриальный облик.

Старые малопродуктивные методы лова рыбы и снасти сохраняются лишь кое-где в мелких внутренних водоемах у рыбаков-любителей. Последние объединены в спортивные общества, которые регулируют эксплуатацию запасов рыбы в мелких водоемах, борются против хищнического лова, организуют собрания и соревнования спортсменов-рыболовов и т. п. Для защиты рыбных богатств создана соответствующая инспекция.

Леса Эстонии давно бедны промысловыми животными и поэтому охота не имеет хозяйственного значения. Захватив в числе общинных угодий и леса, феодалы сделали охоту своей привилегией. Эстонские крестьяне до Октябрьской революции могли заниматься по существу только браконьерством. Им запрещалось ставить снасти и ловушки, а также иметь охотничьи ружья и собак. Естественно, что при таких обстоятельствах крестьяне пользовались небольшими малозаметными снастями типа сетей, маленьких ловушек, петель и т. п.

До середины XIX в. применялось ружье с кремневым замком. Пули крестьяне отливали сами, причем свинец зачастую воровали из оконных рам в мызах. В XIX в. ружье оттеснило на задний план все другие способы охоты. Только в северо-восточных и юго-западных богатых лесами районах еще в конце XIX в. пользовались волчьими и оленьими ямами, различными ловушками и снастями. Птиц ловили на намоченное в алкоголе зерно. Для подманивания пользовались чучелами и манками.

В наши дни охотой занимаются только любители, объединенные в спортивные общества. В послевоенные годы в леса республики пущено несколько новых пород пушных зверей. Ряд полезных и редких животных взят под государственную охрану. На некоторых островах (Сааремаа, Хийумаа и в особенности на расположенных в Рижском заливе Кихну и Рухну) в прошлом хозяйственное значение имел тюлений промысел. Тюленей били в основном из-за шкуры и жира, который продавали и меняли на зерно. Основными рынками сбыта тюленьего жира были в старину Швеция, позже г. Пярну, а начиная с прошлого века — Рига и Петербург. Тюленье мясо ели только в семьях самих охотников.

В годы буржуазной республики тюлений промысел в значительной мере уменьшился из-за сокращения рынка сбыта. В настоящее время также промышляют тюленя очень мало, только в интересах защиты рыбных запасов. Государством установлены премии за убитых тюленей.

Другие промыслы и отходничество, столь характерные в прошлом для соседних русских областей, в Эстонии, в особенности в ее центральных сельскохозяйственных районах, существенного значения не имели. Заметное место занимали они лишь в низменных частях страны, главным образом на Сааремаа и Хийумаа, а также в Причудье, где сельское хозяйство было менее доходным. Подсобные занятия стали развиваться с возникновением капиталистического хозяйства.

На островах многие мужчины уходили на работу на торговые суда или в города и мызы материковой части страны. Особенно славились на материке сааремааские прокладчики мелиоративных канав. Летнее отходничество было характерно и для сету, которые ходили на сезонные работы на южноэстонские мызы и крупные хутора.

В лесистых малоплодородных районах, особенно в Алутагузе, на север от Чудского озера и в бассейне р. Пярну на юго-западе Эстонии, немаловажную роль в хозяйственной жизни местных крестьян играли лесные промыслы, в первую очередь лесоразработки, вывоз и сплав лесоматериалов, а также дегте- и смолокурение, углежжение и т. д.

В связи с развитием лесной промышленности, пароходства и т. д. большая часть названных подсобных промыслов исчезла уже в первой половине XX в. Известное значение для местного сельского населения имеют теперь только лесозаготовки, уже почти полностью механизированные.