Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Сельское хозяйство эстонцев
Этнография - Народы Европейской части СССР

Скотоводство и земледелие появляются на территории Эстонии примерно в начале II тысячелетия до н. э., когда сюда проникают племена-носители культуры шнуровой керамики. Характерно, что многие древние скотоводческие и земледельческие термины в эстонском языке заимствованы из балтийских, германских и славянских языков. В дальнейшем скотоводство и земледелие в Эстонии и соседних областях лесной полосы развивались в общем одинаково. Однако в связи с некоторыми особенностями почв и климатических условий с течением времени в приемах земледелия и в сельскохозяйственных орудиях возник ряд локальных различий. К началу нашей эры Эстония была одной из самых северных областей Европы, где сельское хозяйство было основным занятием населения.

К XI—XII вв. у эстонцев стало преобладать пашенное земледелие, тогда как залежная и подсечная системы отошли на второй план. Из зерновых сеяли ячмень, яровую и озимую рожь, меньше — пшеницу и овес, из бобовых — горох, конский боб, из технических культур — лен и немного конопли.

В течение последующих столетий и до конца периода феодализма сельское хозяйство у эстонцев развивалось в основном за счет увеличения посевных площадей и поголовья скота. Сельскохозяйственные орудия и система землепользования совершенствовались мало.

В отличие от соседних русских областей в Эстонии сельская община начинает распадаться очень рано. Примерно к XIII в. здесь выработалась система подворного землепользования, при которой наделы принадлежали отдельным дворам и уравнительным переделам не подвергались. Как правило, соблюдался принцип единонаследия. Сенокосы, выпасы, леса и т. п. оставались в общинном пользовании.

Почти единственным источником дохода крестьянской семьи была земля. Если в жизни русского крестьянина большое место занимали разные промыслы, то в Эстонии они носили характер лишь домашней промышленности и были подчинены интересам сельского хозяйства.

По характеру сельского хозяйства территория Эстонии в силу природных и почвенных условий разделяется на несколько районов. Наибольшим своеобразием отличается северо-западная часть и острова, где площади сенокосов и пастбищ в несколько раз превышают пахотные земли. Последние здесь к тому же очень каменисты, почвенный покров тонок.

Основная сельскохозяйственная область материковой Эстонии в свою очередь распадается на северную и южную подобласти. Удельный вес пашни на юге Эстонии значительно выше, чем в других частях страны. Она занимала примерно половину всех крестьянских земель. На севере почвы каменистые и образовались на сланцево-карбонатной основе, тогда как южноэстонские возникли на основе песочно-каменного девона, они малоизвестковы, но имеют более толстый гумусовый слой. Отличия в свойствах почв обусловливали различия в составе выращиваемых полевых культур, а также в агротехнических приемах и в сельскохозяйственных орудиях.

Вплоть до XIX в. в Эстонии, как и во всей Прибалтике, вся обрабатываемая земля делилась на культивировавшиеся из года в год старопахотные поля (pold) и периодически использовавшиеся залежи (soot).

Старопахотные поля, расположенные около деревень, входили в регулярный севооборот, основанный на трехполье, которое распространилось в западной и северной частях Эстонии уже с начала XIII в. В южных же районах Эстонии, как и на севере Латвии, регулярное трехполье стало господствовать несколько позже. В порядке исключения кое-где (например, в малоплодородных прибрежных районах) сохранялось и двухполье.

Урожай в условиях Эстонии в особенно большой мере зависит от удобрений. Удобрением служил навоз, которого обычно не хватало, вследствие невозможности содержать достаточное количество скота. Кое- где на побережье для удобрения применяли морские водоросли. Старопахотное поле пахали и бороновали в зависимости от характера почвы два-три, а на Сааремаа — четыре раза в год. Средний урожай озимых был сам-3—4, в лучшие годы — сам-5.

ралоЗалежи, расположенные обычно далеко от деревни, не входили в регулярный севооборот. Их использовали до пяти лет подряд, затем забрасывали на 10—15 и более лет. Подсеки (ale; южноэст.— soord) разрабатывали главным образом на юге Эстонии. Так, в конце XVII в. в Лифлян- дии (т. е. в южной части Эстонии и на севере Латвии) одну четверть или треть, иногда даже более половины всего урожая получали с подсек. В северных районах Эстонии преобладала так называемая кютица (kiitis), которая возникла, вероятно, из подсечного земледелия. В письменных источниках кютица впервые упоминается в XVI в. Она применялась в основном на залежах или прежних подсеках. По свежевспаханному полю параллельными валами укладывался хворост. Затем его покрывали дерном и сжигали. Кютицу, которая при нерациональном пользовании ею уничтожала гумусовый слой почвы, расценивали как хищнический способ полеводства, поэтому ее время от времени, например в XVIII в., на казенных землях запрещали. Кроме Эстонии, кютица известна и в Финляндии, в пределах Ленинградской и Псковской областей (тютица), а также в северной чаети Латвии (kutes, kuteli) куда она проникла, по всей вероятности, из Эстонии.

Из полевых культур в феодальной Эстонии больше всего выращивали озимую рожь, которая служила основой питания местного населения и главным предметом вывоза. Из яровых сеяли много ячменя. Овса сеяли мало, а посевы пшеницы были ничтожны. Местами на юге Эстонии, где для этого были более подходящие почвы, выращивали гречиху. Рожь, ячмень, овес, а также репа были основными культурами на перелогах. Из бобовых много сеяли гороха, бобов и чечевицы. В первой половине XIX в. картофель вытеснил репу и потеснил бобовые.

Пашенная земля деревни делилась на три больших поля (vali) — озимое, яровое и паровое. Каждое из них в свою очередь делилось подворно на множество полос в зависимости от качества земли, числа и величины хуторов. Участок, принадлежавший одному двору, состоял часто из нескольких десятков разбросанных полос. Земледельческие работы в деревне проводились в одно время и в общем порядке. После уборки урожая на поле выпускали деревенское стадо. Из сенокосов разделены были только ближайшие к деревне, тогда как отдаленные сенокосы и пастбища оставались в общем пользовании.

Для срочных трудоемких работ (вывоз навоза, сенокос и т. д.) крестьяне обычно по традиции устраивали помочи, или толоки (talgud), на которые приглашали соседей.

До середины XIX в. эстонские крестьяне пользовались почти исключительно традиционными земледельческими орудиями.

Пахотные орудия (ader—в северной части Эстонии, кое-где и sahk) имели существенные местные различия. На островах и на западе материка, где почвенный покров допускает только мелкую вспашку, было в употреблении однозубое пахотное орудие типа рала. Рала встречались двух подтипов. Один из них, так называемый ляэнемаский, в XIX в. сохранился в узкой полосе на северо-западе Эстонии. Его наиболее старинный и примитивный вариант представляет собой массивное рало с дышлом из корневища, предназначенным для запряжки волами. В прошлом этот тип, видимо, встречался на более обширной территории: в Литве, Белоруссии (полесская соха) и др. Второй подтип рала (так называемый сааремааский или seanina-^«свиное рыло») отличался небольшими размерами и легкостью, его вели одной рукой. Такое рало было распространено на островах и на северозападном побережье. Этот подтип известен также в Швеции и на юго-западе Финляндии.

В преобладающей части материковой Эстонии, где почвенные условия позволяют более глубокую вспашку, распространена была восточноевропейская coxa (harkader). У североэстонской сохи задние концы обжей, так называемые журавли (kured), были изогнуты кверху и на высоте 20— 70 см соединялись между собой рукоятью. Ввиду необходимости пахать поля с неглубоким слоем гумуса, рассоха при пахоте имела такой сильный наклон, что задние концы обжей почти касались земли. Этим практически объясняется потребность в «журавлях» и высокое положение рукоятки. Соха с «журавлями» имела длинные (до 3 м) обжи, которые придавали ей устойчивость. Лошадь запрягали в нее или с дугой (на севере Эстонии) или при помощи гужей (в центральных районах). На юге Эстонии соха имела короткие и прямые обжи, подобно русской и латышской сохам, и припрягалась при помощи постромок или, как у русских, длинных веревочных гужей. Сошники эстонских сох были втуль- чатые. Палица для отваливания пласта имела узкий наконечник.

На подсеках употребляли соху без палицы, с короткой и отвесно поставленной рассохой. Плотную дерновую залежь прорезали резаком, переделанным из обычной сохи.

Древнейшие типы бороны, вершалина и суковатка (кагиаке), в северной части Эстонии применялись только на подсеках и кютице, в южной же—также на старопахотных полях. На островах и на северо-западе материка суковатки не помнят. На старопахатных полях северной части Эстонии и островов обычной была коленчатая борона (раккаке) из двухтрех подвижно соединенных рядов брусков с зубьями. Такая борона широко известна в Скандинавии и в Финляндии, а также местами и в некоторых северных районах Советского Союза (около Архангельска, в Карелии и др.)* В Эстонии коленчатая борона распространилась не позже XVII в. Ддя разбивки комьев земли вручную служила деревянная дубинка.

Севалка представляла собой круглый или овальный гнутый короб, который, как показывает и его название (kiilimit — мера посева), использовался также в качестве меры для зерна; на западе острова Сааремаа и кое-где на юге Эстонии сохранились севалки, плетеные из коры или корней, реже из соломы, сходные со старыми латышскими и литовскими. Кроме того, в южной части Эстонии, как и на севере Латвии, было известно сеяние из передника.

В феодальной Эстонии рожь и яровые жали как на мызном, так и на крестьянском поле серпом (sirp). Серпы были двух типов. Более старый массивный серп с гладким лезвием и с длинной изогнутой рукояткой бытовал на островах и на западе материковой Эстонии. На остальной же части материка применялся узкий серп с прямой ручкой и с зубчатым лезвием, такой же как у русских и латышей. В конце XVIII в. яровые стали косить обычной косой, хотя в мызах требовали уборки серпом. Сжатую рожь вязали в снопы и ставили конусообразными бабками (hakk) по 10—25 снопов и по 1—3 снопа сверху. Яровые, сжатые серпом, после вязки снопов складывали сохнуть длинными грядами (аип). Скошенные яровые на севере Эстонии, как правило, сушили несвязанными на жердях, поставленных шалашеобразно под углом друг к другу (karbis, гдик), на юге — на озеродах (sard).

Обмолоту хлеба предшествовала сушйа его в риге. Благодаря этому эстонское зерно хорошо сохранялось и в средние века высоко ценилось на западноевропейских рынках.

Основным способом обмолота ржи было оббивание снопов в риге об стену или специальную скамью. Затем Снопы выбрасывали в гумно, развязывали и молотили билами или цепами.

Древним орудием обмолота служило изогнутое деревянное било или кичига (vart), которое еще в конце XIX в. использовалось на островах и в северо-западной части материка. Более производительный цеп (koot, pint) появился (сначала на юге Эстонии), очевидно, уже в средние века. По способу соединения била и рукоятки в Эстонии можно выделить четыре типа цепов, которые имеют более или менее определенную территорию р аспр остр анения.

Яровые ранее вытаптывали ногами или молотили билами и цепами. В XIX в. обмолот яровых производился уже главным образом при помощи лошадей, которых гоняли по кругу. Этот широко известный в Европе способ распространился в Эстонии с юга и применялся вначале в мызах.

Зерно провеивали обычно на ветру сначала через редкое, затем через частое решето (sari), подвешенное в открытых воротах гумна. В западной части Эстонии и на островах, кроме решет, известны особые вилы с широкими зубьями, которыми зерно вместе с мякиной подбрасывали вверх против ветра. На островах Сааремаа и Рухну знали еще более примитивный способ веяния: во дворе зерно просто пересыпали из севалки на расстеленную ткань. На востоке, особенно юго-востоке Эстонии (у сету), сохранилось провеивание зерна, как у русских, путем бросания его небольшим совком.

Зерно хранили в клетях, в ларях, больших долбленых или бондарных бочках и в закромах. Бочки сохранялись дольше в западных районах Эстонии и на островах, где урожаи были невелики.

Овощей эстонские крестьяне в прошлом выращивали мало, главным образом капусту, брюкву и репу. На эстонское огородничество заметное влияние оказали русские огородники, жившие под Таллином, Тарту и другими городами. Этим объясняется заимствование из русского языка ряда названий овощей — kapsas (капуста), porgand (морковь, диал.— боркан) и др. Лук и огурцы в большом количестве выращивали русские крестьяне побережья Чудского озера, которые ходили по всей материковой Эстонии, продавая и меняя лук на зерно.

Животноводство в феодальной Эстонии было в основном подчинено земледелию. Скот служил тягловой силой и давал крайне необходимое для земледелия удобрение. Местный рогатый скот был мелкий и малоудойный, но выносливый. Относительно много скота держали в западной части Эстонии и на островах. Однако сенокосы и пастбища там скудные, пашни малоплодородны, поблизости не было рынка для сбыта сельско-хозяйственной продукции, поэтому животноводство оставалось на низком уровне развития.

Больше всего ценилась лошадь. В северных и западных районах Эстонии ее использовали по преимуществу для дальних перевозок и поездок, в южной — на пахотных работах. Лошади старой местной породы были низкорослые, но выносливые и неприхотливые. Сравнительно много держали овец для получения шерсти и шкур. Коз и свиней разводили немного. За свиньями не было почти никакого ухода, их держали круглый год на открытом дворе. Из домашней птицы разводили в небольшом количестве кур, на берегах водоемов также уток и гусей.

Пчеловодство как подсобное занятие существовало главным образом в богатой вереском юго-восточной части Эстонии, где до XVI—XVII вв. господствовало бортничество. Затем стало развиваться и пасечное пчеловодство. Старинные ульи-колоды стояли вертикально, а у сету — обычно наклонно.

Пастбищный период в условиях Эстонии продолжался почти полгода. На островах, а также в западной, северной и частично центральной частях Эстонии, где имелись обширные пастбища, до XIX в. была обычной общинная пастьба. За деревенским стадом следил коллективно оплачиваемый пастух, обычно старик, которому каждый двор по очереди посылал помощника.

На юге Эстонии, где преобладали поселения рассеянного типа и маленькие разбросанные пастбища, пастухами, как правило, были дети самого дворохозяина, часто и нанятые дети бедняков.

Овец пасли вместе с крупным рогатым скотом, а на западе Эстонии и на островах — отдельно. Лошадей гоняли в ночное, где за ними следили молодые парни или подростки, которых по одному выставлял каждый двор и которые подчинялись своему «ночному старосте».

Уход за скотом в течение длинного зимнего стойлового содержания был весьма примитивным. Основным кормом служили сено и солома. Солома при сушке в риге теряла большую часть своих кормовых качеств. К тому же часто кормов не хватало, и к весне рогатому скоту приходилось скармливать трухлявую солому с крыши. Лучшее сено приберегали для лошадей и овец. Во время тяжелых работ лошадям давали пойло с мукой.

Хлева для рогатого скота и овец были тесные, темные и холодные, поэтому зимой скот нередко держали в жилой риге, в гумне.

Важной летней работой был сенокос. Старые косы (vikat), сделанные местными кузнецами, имели твердые и закаленные лезвия. Такие косы еще в XX в. сохранялись на островах и в северо-западной части Эстонии, где они подходили для косьбы редкой и жесткой травы на сухих сенокосах. Косовища в Эстонии длинные, с двумя ручками, как и в большей части Латвии, Финляндии, Скандинавии и Северо-западном крае России. В XIX в. в южных и восточных частях Эстонии распространилась коса с лезвием фабричного производства, косовище которой имело одну гнутую ручку, сходную с русскими и латгальскими. Эта коса в народе местами называлась «русской». Скошенное и просушенное на земле сено сгребали граблями и складывали копнами (saad, ruga).

Копну складывали на длинных ветвях и увозили к стогу или сараю.

Начиная с 1860-х годов в эстонской деревне побеждают капиталистические отношения. Проводится размежевание деревенских земель и происходит выкуп их крестьянами в собственность, сопровождавшийся огромным ростом крестьянской задолженности. В это время осуществляется переход к многополью (4—7-полье). Однако в отсталых сельскохозяйственных районах, на западе Эстонии и на островах, а также на перенаселенной территории сету долго сохранялось трехполье.

В южной части Эстонии, где и раньше выращивали сравнительно много льна, в 1860—1880 гг. льноводство приобрело товарный характер.

Здесь лен стал основной статьей дохода крестьян, как и в соседних северной части Латвии и Псковской губ. На севере Эстонии важнейшей товарной культурой стал картофель, который сбывали главным образом на мызные спирт зав оды.

В конце XIX в. в крестьянских хозяйствах все большее значение приобретает животноводство. В мызах молочное животноводство стало развиваться уже с 1860—1870 гг. Этому способствовал близкий и относительно емкий петербургский рынок. Крестьяне, обремененные долгами по выкупу дворов, долго не имели материальных возможностей для продуктивного молочного животноводства и ограничивались выращиванием мясного скота. С первых десятилетий XX в. молочное животноводство распространяется и в деревнях. Эстония превратилась, как и другие страны Прибалтики, в район развитого молочно-товарного животноводства.

Ряд новых земледельческих орудий и агрономических приемов крестьяне восприняли от мыз. Развитию крестьянского сельского хозяйства на новых основах содействовали агрономические консультации в газетах и журналах и земледельческие общества, которые начали возникать с 70-х годов. Позднее эти общества, служившие в первую очередь интересам деревенской буржуазии, стали организовывать сельскохозяйственные выставки, а также создавать кооперативы (потребительские, машинные, молочные и др.).

Уже в середине XIX в. некоторые крестьяне начали использовать плуг, дающий более глубокую вспашку. На рубеже XIX и XX вв. массовое распространение получают фабричные железные плуги, запрягавшиеся одной-двумя лошадьми. Во второй половине XIX в. появляются деревянные коленчатые бороны с железными зубьями, на юге Эстонии рамная борона с железными зубьями. В конце XIX в. в крестьянских хозяйствах кое-где применялись экстирпаторы, но скоро они были вытеснены фабричными пружинными боронами и культиваторами. Старые деревянные бороны сохранялись вплоть до наших дней для обработки картофельного поля. Для выравнивания засеянных яровых полей во второй половине XIX в. использовался каток.

Яровые хлеба уже в середине прошлого века повсюду убирали косой. К концу века в южной части Эстонии и рожь стали косить или обычной длинной косой (литовкой), или заимствованной у латышей полукосой (rauts, кое-где и lati vikat — латышская коса) с маленькими граблями. В начале XX в. последняя распространилась и в центральных районах. В северной и западной частях Эстонии до конца XIX в. и даже позже рожь продолжали жать серпом. Однако техника жатвы при этом изменилась. Новый способ, который напоминал косьбу, был намного производительнее, чем прежний способ резания. Уборка зерновых машинами началась в отдельных зажиточных хозяйствах юга Эстонии в конце XIX в.

Старый способ обмолота ржи в северных и западных районах Эстонии сохранялся в основном до начала XX в. В центральных же и южных, где сравнительно больше сеяли зерна, распространился более быстрый способ ручного обмолота: в риге снопы оббивали об скамью колосом, затем в гумне их оббивали вторично, но уже комлем. Цеп применялся только для обмолота рассыпавшихся колосьев. По примеру мыз яровые стали обмолачивать катком с конной тягой (tamp).

Некоторые зажиточные хозяйства уже в 1870—1880 гг. использовали ручные или конные молотилки и ручные веялки. В конце XIX в. возникают первые кооперативы, которые покупали большие паровые молотилки. В XX в. на больших молотилках с механическим двигателем за определенную плату уже повсеместно обмолачивали хлеб всей деревни или даже ряда деревень. При машинной молотьбе применялся старый обычай коллективной работы — толока. Ручная молотьба (для получения немятой кровельной соломы, а также на отдаленных хуторах и т. д.) сохранялась кое-где, в особенности на севере и западе Эстонии, вплоть до коллективизации.

В связи с развитием товарного животноводства в прошлом столетии в мызах, а с начала XX в. и в более зажиточных крестьянских хозяйствах стали заботиться об улучшении племенного состава стада и с течением времени были созданы новые более продуктивные и хорошо акклиматизировавшиеся породы крупного рогатого скота: в северной части Эстонии эстонская черно-пестрая, а в южной — эстонская красная. На западе разводили безрогую светло-рыжую, так называемую эстонскую крестьянскую породу коров.

В конце XIX в. производство молочных продуктов сосредоточивалось в руках помещиков. Крестьяне перерабатывали молоко в основном примитивным домашним способом, хотя в некоторых хозяйствах применялись сепараторы. Ряд крестьянских маслобоен на кооперативных началах возник в начале XX в., но более массовое их создание относится к 20-м годам.

Наряду с молочным животноводством занимались разведением и мясного скота на продажу. В северной и центральной частях Эстонии откармливали на продажу быков, в южной — свиней. Начиная с середины XIX    в. в Эстонии развивается и коневодство. В центральных районах Эстонии разводили крупных и сильных рабочих лошадей. В 1856 г. был основан конный завод в Тори (близ Пярну), где была выведена прославленная порода торийских лошадей. Овец в крестьянских хозяйствах держали по-прежнему главным образом лишь для своих нужд. Козы в связи с развитием молочного животноводства почти исчезли.

Межевание земли положило конец существованию общинных пастбищ. Скот каждого двора стал пасти отдельный пастух.

После выкупа земель на хуторах появились маленькие фруктовые сады с яблонями и ягодными кустами. В садах часто ставились и ульи. С начала XX в. старинные колоды были вытеснены различными новыми типами рамных ульев (в особенности так называемым тартуским ульем). Однако пчеловодство не получило широкого развития.

На рубеже XIX—XX вв. в крестьянских огородах стали больше сажать овощей — наряду с капустой и брюквой понемногу и лук, морковь, огурцы и свеклу, а с 1930-х годов помидоры.

С переходом крестьянских хозяйств к капиталистическому товарному производству сельскохозяйственные работы стали более интенсивными и в то же время продуктивными благодаря применению новых орудий труда и методов работы. Новые сельскохозяйственные орудия и машины, однако, не облегчили человеческого труда, они привели главным образом лишь к уменьшению числа занятых в хозяйствах людей. Большинство хозяйств, в особенности мелкие и средние, старались обойтись без наемной рабочей силы и нанимали людей со стороны только в крайних случаях в страдную пору. В крупных хозяйствах резко уменьшилось число батраков и батрачек, но зато усилилась их эксплуатация. Особенно увеличилась физическая нагрузка женщин, поскольку на их плечи, помимо обслуживания домашнего хозяйства, падала в течение года работа во все расширяющемся животноводстве.

В период буржуазной диктатуры сельское хозяйство продолжало развиваться по линии молочного животноводства. В этой области были достигнуты определенные успехи. Заметно выросло число организованных на кооперативных началах маслозаводов. Широкий размах получило выращивание беконных свиней. На рынки Западной Европы вывозились главным образом масло и бекон. Крупные кулацкие хозяйства давали основную часть сельскохозяйственной продукции страны. Районами товарного сельского хозяйства были центральные и южные области Эстонии. Уровень механизации сельского хозяйства в буржуазный период был довольно ограничен. Хотя в Эстонии в 1939 г. насчитывалось 1792 трактора и несколько небольших комбайнов, преобладали все же маленькие машины на конной тяге, например конные грабли, сенокосилки и др. Молотили почти повсеместно молотилками. Сев, сенокос и уборка зерновых производились в бедняцких и большинстве середняцких хозяйств в основном вручную. Часто крестьяне одалживали более совершенные сельскохозяйственные орудия у зажиточных хозяев за отработку.

Восстановление Советской власти в Эстонии в 1940 г. принесло с собой в числе других коренных изменений также и преобразование сельского хозяйства. Из страны с мелкими капиталистическими хуторскими хозяйствами Эстония превратилась в республику с крупным, планомерно развивающимся социалистическим сельскохозяйственным производством.

Успешно начатое в 1940 г. переустройство сельского хозяйства было временно прервано немецко-фашистской оккупацией в 1941—1944 гг. В 1947 г. эстонское крестьянство начало объединяться в колхозы, организация которых стала массовой в 1949 г. В 1950—1951 гг. мелкие колхозы объединились в более крупные. Вследствие разбросанности земельных угодий эстонские колхозы по площади и числу рабочих рук меньше латышских и литовских.

После коллективизации значительная часть посевных площадей остается под зерновыми, но при этом большое внимание уделяется и кормовой базе животноводства. В последние годы в структуре севооборота все большее место занимают пропашные культуры. Удельный вес посевов полевых трав и овса уменьшается, тогда как посевы сахарной свеклы, зерновых (ячмень), а также бобовых культур возрастают. Большие площади в северной части Эстонии занимает картофель.

За время Советской власти в Эстонии внедрен ряд новых кормовых культур: донник (используется и как зеленое удобрение), кормовая капуста, подсолнечник и сахарная свекла. Лен сеют в традиционных районах льноводства на юге Эстонии, где для его обработки имеется несколько фабрик. Овощи выращивают главным образом около больших городов и промышленных центров. Старые традиции овощеводства сохраняются на побережье Чудского озера. В совхозах и колхозах уделяется большое внимание садоводству.

Переход к социалистическому крупному хозяйству создал все условия для механизации производственных процессов, что во много раз облегчило труд работников сельского хозяйства. В первые годы колхозного строительства в Эстонии большую роль сыграли государственные машинно-тракторные станции. В 1958 г. МТС были реорганизованы в ремонтнотехнические станции, а затем заменены районными отделениями «Эст- сельхозтехники». Колхозы теперь располагают собственным тракторным парком и всем нужным сельскохозяйственным инвентарем.

Если в последние годы буржуазной диктатуры один 15-сильный трактор приходился на 650 га земли, то в Советской Эстонии в 1962 г.— на 63 га. Из земледельческих работ в 1962 г. обработка земли и сев были механизированы на 100%, уборка зерновых — на 74%, уборка картофеля машинами — на 62%.

Электроэнергия в сельском хозяйстве буржуазной Эстонии использовалась ничтожно мало. В Советской Эстонии проведена широкая электрификация сельского хозяйства. К концу 1962 г. электрической энергией были снабжены все совхозы и 94,2% колхозов. Полная электрификация сельского хозяйства в Эстонии завершится в ближайшие годы.

Большое внимание уделяется мелиоративным работам, которые, учитывая каменистость и чрезмерную влажность почвы, имеют исключительно большое значение. В условиях частной собственности на землю мелиорация проводилась лишь в весьма ограниченных масштабах. Теперь мелиоративные работы ведутся государственными организациями планомерно. В результате работ по землеустройству и мелиорации в ряде районов республики значительно расширилась площадь полей и культурных сенокосов.

Основная отрасль эстонского сельского хозяйства — продуктивное животноводство, по преимуществу молочное племенное скотоводство и беконное свиноводство. В республике развиваются также овцеводство, пушное звероводство, птицеводство и пчеловодство. Значение конной тяги в условиях механизированного сельского хозяйства сильно уменьшилось. Характерной чертой животноводства является обилие племенного скота, который выращивают и для продажи за пределами республики.

Рогатый скот и свиней разводят во всех колхозах, домашнюю птицу и овец — в большинстве. Совхозы, как правило, специализируются на племенном молочном животноводстве, в меньшей степени — на выращивании овощей, зерновых, разведении птицы и на пушном звероводстве.

Летом общественный скот держат в основном на культивированных выгонах. Практикуется также содержание скота на цепях на отаве кормовых трав. Массовое силосование корма (зеленой массы кукурузы, кормовых трав, зеленой ржи и других культур) распространилось лишь после коллективизации сельского хозяйства.

Всеобщая электрификация позволяет все больше механизировать трудоемкие процессы и в животноводстве. С 1961 г. широко внедряется электрическое доение коров.

Основным источником доходов колхозников и работников совхозов является ежемесячная денежная оплата труда в коллективном хозяйстве. До конца 50-х годов в колхозах господствовала денежная и натуральная оплата трудодня. Переход к ежемесячному окладу происходит начиная с 1957 г.

Кроме того, каждая колхозная семья имеет приусадебный участок размером 0,15—0,6 га, у работников совхозов — 0,15 га. На приусадебном участке обычно имеются маленький фруктовый сад и огород, где‘ выращивают картофель и овощи для собственного потребления, часто также травы или зерновые на корм скоту (держат корову с теленком, свиноматку с поросятами или две свиньи, несколько овец, десяток кур и часто несколько ульев). Для скота, находящегося в личном пользовании колхозников, выделяются пастбища.

Приусадебный участок обрабатывают тягловой силой, нередко и рабочим инвентарем колхоза. Обычно в распоряжении колхозника имеется собственный мелкий инвентарь — косы, грабли, вилы, а также традиционная соха и борона для обработки картофеля на приусадебном участке. С ростом общественного богатства роль личного хозяйства, которое требует от колхозной семьи много забот и времени, постепенно уменьшается.

По сравнению с условиями ведения прежнего единоличного хозяйства колхозный строй принес эстонскому крестьянину несравненно лучшие условия жизни и труда. Рабочий день в коллективном хозяйстве нормирован. С 1961 г. в совхозах введен 7-часовой рабочий день. На полевых и садовых работах, естественно, сохраняется сезонность работ — летний рабочий день длиннее, чем зимний.

В совхозах и колхозах имеется много специалистов с высшим и средним образованием — агрономы, зоотехники, электрики, комбайнеры, трактористы и др. Многие из них — женщины. Примерно три четверти женщин заняты в животноводстве (доярки, свинарки, ветсанитарки, лаборантки и др.). Мужчины заняты в первую очередь на работах, требующих специальных технических знаний (механизаторы, шоферы и др.) и большей физической силы.

Хотя женщина в колхозе освободилась от многих тяжелых работ на поле и в животноводстве, в целом ее нагрузка еще велика. Помимо труда в коллективном хозяйстве, женщина пока еще ведет домашнее хозяйство, ухаживает за скотом и т. п.

Однако нагрузка женщины заметно уменьшится уже в недалеком будущем. В настоящее время почти во всех совхозах и колхозах есть общественные столовые, детские сады и ясли, которые облегчают домашний труд женщин.

В наши дни перед работниками сельского хозяйства стоят огромные новые задачи. В ближайшие годы работники эстонского сельского хозяйства должны всемерно повышать культуру производства, добиваться максимального увеличения продукции на единицу площади путем внедрения новейших достижений агрономии и зоотехнии.

Нет сомнения, что принятый партией и правительством курс на химизацию позволит обеспечить сельское хозяйство Эстонии достаточным количеством удобрений, гербицидов и т. д. Это позволит добиться устойчивого изобилия всех видов сельскохозяйственной продукции.