Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Сельское хозяйство латышей
Этнография - Народы Европейской части СССР

На протяжении многих веков основными занятиями латышей были земледелие и животноводство. В период феодализма земля была собственностью немецких помещиков. Латышские крестьяне обязаны были работать на барщине, а также уплачивать помещику оброк натурой. Основной частью натуральной ренты было зерно. Кроме того, в счет ренты шел скот, масло, домашняя птица, мед, кожи, меха, ремесленные изделия и т. д. Во второй половине XV в. оформились разнообразные денежные повинности, например поземельный денежный взнос «с сохи», т. е. в зависимости от величины надела, так называемые вакковые деньги, и прежде уплачиваемые каждым крестьянским хозяйством в виде взноса на угощение должностных лиц, приезжавших для сбора дани или феодальной ренты.

латышиПоля обрабатывались по трехпольной системе. Однако наряду с ней в Видземе и местами в Латгалии еще в начале XIX в. существовал лесной перелог и жгли кубыши (tyuteli, fyutes, sutyi). В конце XVIII в. высевались главным образом рожь, ячмень, овес, гречиха, лен, конопля, горох и бобы. На суглинистых почвах Курземе и Земгале сеяли и пшеницу. Урожаи были низкими (в среднем сам-3—5), только подсеки давали в первые годы урожай сам-10—12. Причиной низких урожаев были недостаток удобрений и примитивность орудий — вспахивались поля сохой, бороновались деревянной бороной. Соха (ярЦи arkls) по всей Латвии имела почти одинаковую конструкцию, различия наблюдались только в деталях. Так, сохи различались по форме рукоятки (ibalsts). На большей части Латвии (в Видземе, Земгалии и Латгалии) рукоятка — круглой, изогнутой формы, но в Курземе — прямоугольная, с отверстиями на концах для рук пахаря. Известные различия наблюдаются и в размерах клешней рассохи. В Латгалии, Видземе, Земгале длина клешней — около 50 см, а в северной Курземе — 78—93 см. Различия в форме лемехов определялись характером почв. На Земгальской низменности с ее глинистыми почвами применялись сохи с перовыми лемехами, а в остальных частях Латвии, где преобладают суглинки,— с коловыми лемехами. На севере Курземе и в Видземе в деталях сохи и соответствующей терминологии заметны некоторые ливско-эстонские элементы — здесь применялись длинные оглобли (ilksis), кольцеобразные подтяжки (gredzens), которые в остальной Латвии изготовлялись из одного или двух крестообразно сложенных железных прутьев (в XVIII в. такие же подтяжки изготовлялись из прутьев рябины, березы или ивы). В Латгалии же заметно восточнославянское влияние. Здесь применялась соха с короткими оглоблями; в северо-восточной части Латгалии подтяжки назывались matjugi, matigi (русск. матюги, матыги)\ аналогичные термины известны у русских быв. Псковской и Тверской губерний. В'юго-восточной части Латгалии и в восточной части Аугшземе название подтяжек (zem~ lenkas, zem\akas) родственно белорусскому названию — «землянки».

При поднятии целины для резания дерна употреблялась так называемая подсечная соха, или резак. Он имеет один лемех, по форме похожий на нож, лезвие которого направлено вперед.

Для размельчения почвы после пахоты применялись различные виды деревянных борон. Самый древний тип бороны — суковатка. Еще в первой половине XIX в. она была распространена в Видземе, Латгалии и в Аугшземе. В,Курземе и Земгалии в связи с более быстрым развитием земледелия суковатка исчезла уже в XVII в. На смену ей пришла плетеная борона, которая в первой половине XIX в. применялась в Земгалии, южной части Видземе и на юго-востоке Латгалии. В Курземе ее быстро вытеснила рамная борона с деревянными зубьями.

Сев производился из лукошка, на севере Видземе сеяли из передника.

Сено в рассматриваемый период косили косой с длинным косовищем (garkate). Косы по количеству и форме ручек на косовище различались двух типов. Косы первого типа, распространенные и у русских, имели одну рукоятку, представляющую собою дужку (balziens), .огибающую косовище. Косы второго типа имели две напоминающие по виду пальцы рукоятки, расположенные на значительном расстоянии друг от друга и в разных плоскостях. Коса первого типа характерна в основном для Латгалии и востока Аугшземе, коса второго типа применялась преимущественно в Видземе, Курземе и Земгалии. В западной части Аугшземе, а также в смежных волостях Видземе и Латгалии встречались оба типа кос. В этой зоне нередко встречалась и коса, сочетавшая признаки обоих типов. Она имела две рукоятки, как у второго типа, но нижняя рукоятка представляла собой дужку, характерную для первого типа кос.

Для уборки урожая до конца XIX в. применяли серп с зубчатым рабочим краем (sirpis) и полукосу (vienroces). Полукоса отличается от косы формой и размерами. Длина косовища около 70 см, верхний его конец имеет естественный крючок. При работе полукосу держали за этот крючок, а другой рукой при помощи маленьких грабель придерживали и собирали в снопы скашиваемый хлеб. При уборке ржи и яровых пользовались и длинной косой.

Распространение описанных орудий уборки имело локальный характер. Так, в конце XVIII — начале XIX в. ^длинная коса применялась главным образом в Курземе. В Латгалии, в Аугшземе, в восточной и северной частях Видземе был обычен зубчатый серп, а на западе Видземе и в Земгалии — полукоса.

После уборки крестьяне приступали к молотьбе, которой в связи с влажным климатом предшествовала сушка снопов в специально предназначенных для этого помещениях — ригах. Главными орудиями молотьбы в Латвии в XVIII — начале XIX в. были цепы и била. По способу прикрепления головки к рукоятке различаются два вида цепов: цеп с желобком и цеп с отверстием, просверленным в верхней части головки. Било представляло собою изогнутую палку. В Латвии в XIX в. были распространены била двух видов: длинные (примерно 125 см) и короткие (около 50 см). Первые применялись в основном в Курземе и Земгале, короткие — в Латгалии. Для вымолачивания льняных семян в Курземе использовали короткие била. Било, несомненно, более древнее орудие, чем цеп. В XIX в. била применяли главным образом в тех случаях, когда надо было сохранить солому для покрытия крыш. Снопы оббивали также об скамейку или об стену. Яровые, а иногда и озимые вытаптывали лошадьми.

После обмолота для отделения мякины пользовались прямоугольным решетом (kratamas restes), сплетенным из лозы. Длинную мякину отсевали при помощи особых вил (pelavu daksas, kriza), напоминающих грабли с длинными плоскими зубьями (31—42 см). Для провеивания применялись также круглые и овальные решета (kretuls) разных размеров и частоты плетения.

Чтобы отделить и очистить от сорняков зерно на семена, его бросали совком (laiskina, supllte). Однако нищета латышских крестьян была столь велика, что обычно они намеренно оставляли в зерне часть мякины, которая оставалась потом и в муке. «Мякинного хлеба», о котором поется во многих народных песнях, зачастую все же не хватало до нового урожая, поэтому весной крестьяне голодали.

Применение тех или иных орудий для веяния также связано с определенной территорией. Так, решета, овальные сита и специальные вилы распространены в западной части Латвии — в Курземе и Земгалии. Круглые сита и совки применялись в восточной части Латвии: в Видземе, Аугшземе, Латгалии.

Латышские крестьяне занимались и льноводством; лен был практически единственной товарной культурой. Обработка льна имела локальные особенности. Так, в Курземе лен после чесания расстилали на поле для беления, тогда как в остальных частях Латвии сначала несколько недель его вымачивали в мочиле, а затем уже расстилали для беления. Чесание льна также производилось по-разному: в Латгалии несколько связок льна укрепляли в козлах и затем прочесывали с помощью драчки, в других местах каждую связку в отдельности оббивали о неподвижно укрепленную драчку.

По типам земледельческих орудий и терминологии территорию Латвии можно разделить на три подобласти: западную, центральную и восточную.

Для западной подобласти (Курземе) характерны: особая форма рукоятки у сохи (прямоугольная рама с двумя отверстиями для рук), длинная коса для уборки урожая, длительное сохранение била для молотьбы и веяние при помощи овальных решет и специальных вил. У курземских ливов сохраняется обычай брать на сенокос с собой для каждого косовища несколько отточенных дома лезвий кос. В южной части Курземе как в форме орудий труда, так и в терминологии отмечается общность с западной частью Литвы — Жемайтией.

В восточной (Латгалия и восточная часть Аугшземе) имеются отличия в типе косы (косовище с одной ручкой в виде дужки), в форме цепа (в головке цепа отверстие для веревки), в деталях сохи (короткие оглобли), в способе чесания льна и особенно — в терминологии. Все эти характерные черты сближают восточную латышскую сельскохозяйственную технику с русскими, белорусскими и литовскими земледельческими орудиями феодальной эпохи.

Центральная подобласть (Видземе и Земгале) отличается применением полукосы и способом веяния зерна (через два или три решета), а также некоторыми деталями сохи (длинные оглобли, кольцеобразные подтяжки). Вместе с тем одни особенности сельскохозяйственных орудий этой области сближают ее с западной подобластью (головку цепа прикрепляли к рукоятке, обматывая ее веревкой по желобку; на косовище длинной косы имеются две ручки, одинаков способ чесания льна), другие — с восточной (форма рукояток сохи, типы бороны). Северная часть Видземе по терминологии и форме деталей близка к южным районам Эстонии и эстонским островам.

Локальные особенности сельскохозяйственных орудий устойчиво сохранялись в период феодализма благодаря тому, что крестьяне сами изготовляли орудия труда, и навыки и опыт в этом деле переходили от отца к сыну. В возникновении отличий существенную роль играли система земледелия и почвы. Так, сохранению бороны-суковатки в Видземе и Латгалии способствовало то обстоятельство, что здесь наряду с трехпольной системой вплоть до начала XIX в. встречалась подсека, а также то, что почва в Видземе песчаная. В Курземе и Земгале, где почва глинистая и мало лесов, суковатку уже в XVII в. заменила плетеная борона.

Хотя формы земледельческих орудий в общем определяются социально- экономическими условиями и господствующей системой земледелия, все же во внешнем их виде, деталях, а также в терминологии проявляются определенная этническая специфика и заимствования у соседних народов (ливская форма подтяжек и длинные оглобли сохи, свидетельствующие об .эстонском'влиянии на севере Видземе, и более короткие, чем в остальных частях Латвии, оглобли в Латгалии, где имело место сильное восточнославянское влияние и т. д.).

Земледельческие орудия в период феодализма в целом отличались стабильностью и стали заметно меняться лишь в эпоху разложения феодализма — с конца XVIII в.

Развитие капитализма в Западной Европе, расширение внутреннего и внешнего рынка России привели к тому, что помещики Латвии оказались в значительной степени втянутыми в рыночные отношения. Стремясь увеличить товарность своего хозяйства, помещики все больше расширяли барскую запашку, присоединяя к ней крестьянские поля, запахивая пастбища и луга, используя лесной перелог. Вместе с тем помещики искали путей интенсификации сельского хозяйства. Прежде всего были предприняты попытки усовершенствовать трехпольную систему, главным образом путем применения различных местных видов удобрения, лучшей обработки почвы, внедрения новых культур (клевера и картофеля), а также использования занятых паров. Все эти усовершенствования осуществлялись трудом латышских крестьян и означали увеличение барщины.

В связи с тем, что усиленная эксплуатация крестьян еще обеспечивала помещикам сравнительно высокие доходы, они воздерживались от более или менее крупных затрат на улучшение производства, например на приобретение более совершенных земледельческих орудий. Поэтому в конце XVIII—начале XIX в, делаются попытки усовершенствовать прежние орудия труда.

Помещики старались усовершенствовать соху, причем главное внимание обращалось на выковку такого отвала, который отваливал бы пласт на всю глубину вспашки. Некоторые помещики в начале XIX в. рекомендовали изготовлять соху с широким отвалом, а также делать сошники более широкими, с заостренными краями, чтобы облегчить перевертывание дерна и перерезание корней сорняков. В связи с этим сельские кузнецы начали ковать для крестьянских сох более широкие отвалы и сошники, чем во второй половине XVIII в. В целях ускорения обмолота Лифляндское общеполезное экономическое общество рекомендовало помещикам молотильный каток. В первой половине XIX в. как в имениях, так и в крестьянских хозяйствах широко применялся молотильный каток с планками и каток с втулками (шипами).

В связи с дальнейшим развитием товарно-денежных отношений наблюдалась определенная порайонная специализация в производстве тех или иных продуктов. Так, лен на продажу выращивался в Видземе и Латгалии, а зерновые — в Курземе и Земгале. В Видземе в большей степени, чем в других районах, рожь перерабатывалась на водку.

Падение в 20-х годах XIX в. цен на зерно на внешнем и внутреннем рынках побудило помещиков обратить внимание на животноводство, особенно овцеводство, поскольку удерживались высокие цены на шерсть. В Латвию начали ввозить мериносных овец. Крестьяне мериносов не держали, так как они были дороги и изнежены. Разведение мериносов все же привело к некоторому улучшению местных пород овец. Были улучшены и местные породы крупного рогатого скота. Потребности животноводства вызвали в помещичьих хозяйствах переход к плодосмену.

30—50-е годы XIX в. были переломными в сельском хозяйстве Латвии: произошел переход к денежной ренте и началось внедрение в имениях машин (молотилки, веялки, механические, ручные и конные льномялки и др.)- В это время сложилась новая значительная группа сельского населения, часть сельского пролетариата — мызные батраки, усилилась дифференциация крестьянства, все шире становилась пропасть между батраками и «хозяевами» — арендаторами.

Значительно позднее стали приобретать новые орудия труда крестьяне. Старые земледельческие орудия не утрачивали своего значения в бедняцких крестьянских хозяйствах и во многих хозяйствах середняков вплоть до конца XIX в. и даже позднее. Так, соха использовалась при посадке и окучивании картофеля; деревянные бороны, более легкие, чем железные, применялись весной при бороновании картофельных полей. Для уборки сена и зерновых широко применялись длинная коса, полукоса и серп. Старинными молотильными орудиями перестали пользоваться только в начале XX в.

Использование в земледелии машин и наемной рабочей силы означало начало капиталистического развития сельского хозяйства. Поскольку применение машин в земледелии выгодно лишь при крупных масштабах хозяйства, то помещики, стремясь расширить собственное производство, сотнями сгоняли крестьян с земли. Капитал, необходимый для создания, рационализации и специализации крупных хозяйств, помещики получали, продавая часть земель не только крестьянам, но и представителям других сословий. Земля продавалась крупными участками и за высокую цену и приобретать ее могли только зажиточные крестьяне. Большая часть неимущих крестьян оказалась в рядах безземельных: «месте с тем из среды латышского крестьянства выделился слой богатых крестьян — «серых баронов», которые не менее жестоко, чем немецкие бароны, эксплуатировали батраков и бедноту.

Хозяйства имений и зажиточных крестьян развивались по пути рационализации. Широкое применение машин и использование минеральных удобрений, а также внедрение многопольных севооборотов способствовали росту урожайности. Благодаря выгодному географическому положению Латвии и благоприятной рыночной конъюнктуре все большее значение приобретало животноводство. В начале XX в. породистый скот появился уже и в крупных крестьянских хозяйствах.

Военные действия в годы первой мировой войны и иностранной военной интервенции причинили сельскому хозяйству Латвии очень большой ущерб. Пашня в первые послевоенные годы занимала лишь одну шестую земельной площади, причем лишь две трети ее были засеяны. Резко упала урожайность, в тяжелом положении оказалось и животноводство.

Латышская буржуазия всячески стремилась укрепить свое экономическое и политическое господство, но при этом она не могла не считаться с тем огромным влиянием, которое оказала Великая Октябрьская социалистическая революция и победа Советской власти в Латвии в 1917—

1919  гг., поскольку тогда была осуществлена национализация земли, ликвидировано помещичье землевладение. Массовое революционное движение и требование крестьян предоставить им землю, стремление облегчить крупным дворохозяевам получение помещичьей земли, а главное уменьшить накал классовой борьбы заставили буржуазию в сентябре 1920         г. приступить к аграрной реформе. Буржуазная аграрная реформа имела четко выраженный контрреволюционный характер, ибо она восстановила частную собственность на землю и в определенной степени — также помещичью собственность. Немецким баронам было оставлено их движимое и недвижимое имущество в городах, а земельные владения помещиков и пасторов ограничены 50—100 га. Хозяйства сельской буржуазии аграрная реформа не затронула, хотя площадь некоторых из них превышала 100 и даже 200 га. Большая часть батраков и безземельных земли не получила. За время осуществления реформы были созданы 54 тыс. новых хозяйств, которые должны были выкупить выделенную им землю в течение 41 года. После реформы число мелких хозяйств (до 2 га) не уменьшилось, поскольку буржуазия была заинтересована в сохранении их как источника дешевой рабочей силы. Тысячи крестьянских хозяйств (особенно владевших земельной площадью до 10 га) разорились, тогда как хозяйства сельской буржуазии процветали, получая от государства кредиты, всякого рода премии и дотации.

Сельское хозяйство буржуазной Латвии имело ярко выраженное животноводческое направление, причем основную роль играло молочное животноводство и свиноводство. В целях стимулирования производства для сельской буржуазии была установлена доплата из государственных средств за производство масла и разведение беконных свиней. После введения в 1930 г. зерновой монополии государство закупало зерно по твердым ценам. Неимущее крестьянство не получало этих доплат, так как в большинстве случаев оно не только не производило товарной продукции, но даже не могло обеспечить себя хлебом.

Концентрация сельскохозяйственного производства способствовала применению в деревне техники, хотя буржуазная Латвия продолжала сильно отставать в этом отношении от Западной Европы. Во второй половине 30-х годов в Дании один механический двигатель приходился на 20 га пашни, а в Латвии — только на 370 га; в 1936 г. в Дании (при меньшей площади сельскохозяйственного пользования, чем в Латвии) было 6650 тракторов, а в Латвии в 1937 г. — 617.

Параллельно росту богатств латышской сельской буржуазии ухудшалась жизнь сельскохозяйственных рабочих. Их рабочий день длился летом 18 часов, жили они часто по нескольку семей в одной комнате, а заработной платы их, даже по мнению буржуазных авторов, едва хватало для того, чтобы свести концы с концами. Трудовое крестьянство под руководством Коммунистической партии Латвии вело борьбу за свои жизненные интересы. VIII съезд КПЛ в 1931 г. подчеркнул, что только Советская власть может спасти их от нищеты и бедствий, связанных с кризисом.

После свержения диктатуры буржуазии в Латвии в июне 1940 г. была проведена национализация земли. Предельный размер участка на одну семью был установлен в 30 га. Остальная земля была передана в государственный земельный фонд, из которого для 75 тысяч безземельных и малоземельных крестьян было выделено в общей сложности около 600 тыс. га земли. Чтобы помочь крестьянам обработать землю своевременно, в хорошие агротехнические сроки, в Латвии при содействии братских республик было организовано 50 МТС, а также 500 машинно-конно-прокатных пунктов (МКПП). В 1941 г. посевная площадь превысила уровень 1940 г.

В годы Великой Отечественной войны оккупанты отняли землю, которую дала трудовому крестьянству Советская власть, и вновь превратили его в батраков «серых баронов». Были уничтожены или вывезены в Германию сотни сельскохозяйственных машин, многие тысячи голов скота. Посевные площади сократились.

В 1944 г. с освобождением первых районов Латвии в республике началась работа по восстановлению народного хозяйства. Были восстановлены права трудовых крестьян на землю, полученную в результате аграрной реформы в 1940 г. Всего в 1944—1945 гг. 69 770 хозяйств получили 696 тыс. га земли. Были восстановлены МТС и МКПП, к 1946 г. восстановили 15 и вновь создали 26 совхозов, в распоряжении которых было 37 200 га земли.

Тем не менее сельское хозяйство Латвийской ССР в первые послевоенные годы развивалось медленно. Мелким единоличным хозяйствам было трудно рационально использовать новую технику, основная отрасль сельского хозяйства республики — животноводство — не могло сразу оправиться от огромных потерь, причиненных оккупантами. Чтобы обеспечить развитие и укрепление сельского хозяйства, крестьяне объединялись в кооперативы, совместно покупали машины, создавали животноводческие и птицеводческие фермы, а также кредитные и мелиоративные товарищества. В 1948 г. различные кооперации объединяли 70% всех трудовых крестьян. В 1946 г. близ местечка Добеле была организована сельскохозяйственная артель «Накотне». Вскоре появилось еще три колхоза: «Селия» в Екабпилсском уезде, «Узвара» близ Смилтене и «Дзиркстеле» в Даугавпилсском уезде. Кулацкие элементы всячески пытались вредить колхозам. Борьба с вредительством сплотила колхозников. Большую роль в идеологическом воспитании трудового крестьянства сыграли партийные организации, объединявшие вокруг себя сельский актив.

1949 год стал годом массовой коллективизации. К осени 1950 г. она в целом была завершена. Социалистический способ производства победил и в сельском хозяйстве.

Большое значение для развития сельского хозяйства, особенно животноводства, имели решения сентябрьского Пленума ЦК КПСС 1953 г., а также последующие решения Коммунистической партии и Советского правительства по вопросам сельского хозяйства. В ходе их осуществления в республике были освоены несколько тысяч гектаров целинных и залежных земель, повысились урожаи зерновых. Решения партии и правительства привели к значительному увеличению заинтересованности колхозников в развитии общественного хозяйства.

Установление новых, выгодных для колхозов государственных закупочных цен на сельскохозяйственную продукцию способствовало увеличению производства мяса и молока.

В 1960 г. в Латвийской ССР по всем категориям хозяйств на каждые 100 га сельскохозяйственных земель было получено 527 ц молока и 81 ц мяса. Средний удой от одной коровы составил 2559 кг молока. Лучшие доярки получают весьма высокие удои (от 5 до 6 тыс. кг). Таких удоев добиваются в результате укрепления кормовой базы, расширения посевов кукурузы и сахарной свеклы.

На основе учета местных почвенных и природных условий в Латвийской ССР сохранилась специализация отдельных районов по определенным отраслям сельского хозяйства: в Видземе, Курземе и Земгале хорошие результаты дают животноводство и зерновое хозяйство, в Латгалии больше всего развито льноводство.

Важнейшую роль в деле подъема сельского хозяйства Латвии, в том числе животноводства, играет развитие зернового хозяйства. Для получения высоких урожаев нужны не только хорошие семена, но и машины, приспособленные к почвам и климатическим условиям отдельных районов. После XX съезда КПСС в Риге было создано специальное конструкторское бюро, задачей которого является разработка новых типов сельскохозяйственных машин, пригодных для эффективного использования в областях и республиках Северо-Запада СССР, в том числе и в Прибалтике.

В ходе осуществления реорганизации МТС, проведенной в 1957—1958  гг., их техника была продана колхозам, которые получили долгосрочные кредиты для ее приобретения. Техническая база колхозов постоянно обновляется.

Подлинная механизация сельского хозяйства невозможна без электрификации. В буржуазной Латвии деревня была почти полностью лишена электричества, в Советской же Латвии к началу 1963 г. были электрифицированы все совхозы, машинно-мелиоративные станции (ММС) и 838 колхозов.

Значительная часть земель сельскохозяйственного пользования в Латвии страдает от излишнего увлажнения. Без осушения и окультуривания этих земель невозможно в сколько-нибудь значительных размерах поднять культуру полеводства, а также урожайность лугов и пастбищ и создать прочную кормовую базу для быстро развивающегося животноводства.

Партия и правительство оказывают колхозам и совхозам огромную помощь в деле освоения нуждающихся в мелиорации земель, а также земель, выпавших по разным причинам из оборота. В каждом районе Латвийской ССР имеется машинно-мелиоративная станция. ММС республики обеспечены мощной современной техникой. Значительную часть расходов, связанных с мелиорацией, принимает на себя государство. За 1954—1959 гг. осушено в четыре раза больше земель, чем за все двадцатилетие существования буржуазной Латвии. Большое значение для дальнейшего развития сельского хозяйства Латвии имеют решения декабрьского (1963) и февральского (1964) Пленумов ЦК КПСС. Развитие химии и многократное увеличение производства удобрений позволят труженикам социалистической Латвии заложить прочную основу для получения устойчивых и значительно более высоких, чем ныне, урожаев. Интенсификация земледелия в свою очередь послужит мощным рычагом для укрепления и подъема животноводства.

Советское государство уделяет большое внимание подготовке специалистов сельского хозяйства. В буржуазной Латвии имелись всего четыре сельскохозяйственные средние школы, а в Латвийской ССР работает 20 сельскохозяйственных техникумов, которые ежегодно выпускают сотни квалифицированных специалистов земледелия и животноводства.

Наряду с зерновым хозяйством и животноводством в колхозах и совхозах развиваются садоводство и овощеводство. Созданы специализированные овощеводческие хозяйства, например колхозы им. Жданова и «Мару- пе», совхоз «Олайне» Рижского района и др. В хозяйствах, где условия благоприятствуют садоводству, заложены обширные в сто и более га плодовые сады. Всего в республике плодоносящие сады занимают более 20 тыс. га.

Почти в каждом колхозе и совхозе известное место занимает пчеловодство. Чтобы обеспечить полное опыление всех культурных растений, хозяйства стремятся иметь на каждые 100 га посевов не менее восьми пчелосемей. В 1964 г. наибольших успехов добились пчеловоды совхоза «Лиелупе», колхозов «Накотне» Екабпилсского и «Спилве» Рижского района.

Определенных успехов добилось декоративное цветоводство, что свидетельствует о продолжающемся росте народной культуры и высоком уровне материального благосостояния трудящихся. Цветоводы-селекционеры выводят новые ценные сорта цветов и декоративных растений.

Вместе с развитием и укреплением материальной базы колхозов происходит культурный рост села. Самым важным результатом победы социализма на селе является воспитание нового человека — активного и сознательного творца новой жизни.

В Латвийской ССР выросли замечательные кадры передовиков сельского хозяйства. Более чем 30 из них присвоено звание Героя Социалистического Труда, тысячи награждены орденами и медалями. Сельское хозяйство Латвии прочно стало на путь расширенного социалистического воспроизводства. Все эти замечательные успехи наглядно свидетельствуют о полной несостоятельности пропагандировавшейся буржуазными историками и другими апологетами буржуазии теории об «индивидуализме» латышей, об их жажде приобрести «свой уголок, свой клочок земли». Достижения латвийских колхозов показывают, что латыши, так же как и представители других советских народов, стремятся к коллективному труду, который обеспечивает им материальное благосостояние и гсесто- роннее приобщение к культурным ценностям.