Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Общественная жизнь белорусских трудящихся до Великой Октябрьской революции
Этнография - Народы Европейской части СССР

Быт деревни Белоруссии ограничивался рамками частнособственнических отношений, обусловливался угнетенным положением преобладающей массы крестьянства Белоруссии и его борьбой против социального гнета.

Дореволюционная общественная жизнь деревни

В начале XX в. в белорусской деревне, как и во всей России, сохранялись пережитки общинного быта. На сельских «сходах» решались основные общественные и хозяйственные вопросы: о земельных разделах, о найме пастухов, о выполнении повинностей. Сход выбирал старосту деревни (грамадй, вббчаства — мира), сотского и десятских. Несколько обществ составляли волость, управлял которой старшина. Правом голоса в деревне пользовались только главы семей—хозяева (гаспадары). К решению общественных дел не допускались молодежь и женщины, за исключением вдов, оставшихся главами семей. При выборах должностных лиц местные помещики, кулаки и волостная царская администрация, поддерживаемые попом или ксендзом, навязывали угодных им людей. Специального помещения для мирских сходок в дореволюционной белорусской деревне не было. Нередко для крестьянских сходок, а также iгрыщ молодежи использовалась корчма.

На сельских сходах обычно сталкивались противоположные интересы различных имущественных групп, поэтому они проходили в ожесточенной борьбе. Особенно бурно проходили крестьянские сходы в период первой русской революции 1905—1907 гг. На сходах часто выступали городские рабочие, приезжие агитаторы местных организаций РСДРП, к голосу которых чутко прислушивалась крестьянская масса. В активную революционную борьбу втягивались передовые крестьяне. Повсеместно происходили самовольные порубки, покосы, захваты помещичьей земли, разгром имений, отказ от уплаты податей и налогов.

В общественной жизни белорусской деревни довольно явственно выступало деление на отдельные половозрастные группы, характеризовавшиеся кругом своих специфических интересов. Так, хозяйственные дела решались обычно мужчинами-хозяевами. Им же принадлежала основная роль в выполнении некоторых обрядов земледельческого календаря (заклинание мароза, первый выгон скота и др.). Женщины были главными исполнительницами многих обрядов семейно-бытового круга (крестины, свадебный ритуал, особенно коровайный обряд), основными участницами зажы- нак и дажынак. Особо выделялась группа холостой молодежи, достигшей брачного возраста. В ее общественной жизни важное место занимали совместные игрища и забавы (весенне-летние хороводы и зимние игры).

В крестьянском быту стойко сохранялись пережитки обычного права, которым руководствовались в разных случаях общественной и семейной жизни. Обычай, покоящийся на опыте многих поколений, устанавливал неписаные правила поведения и нравственности, отношения к собственности, к тем или иным проступкам. Эти нормы требовали от молодежи послушания и почтительного отношения к родителям и к старшим, регулировали добрачные отношения молодежи.

С общественным бытом были неразрывно связаны многие обряды, праздники и производственная деятельность белорусских крестьян. Широко была распространена талака (бесплатная взаимная помощь). «Гра- мадой», например, совершали обряды призывания (гукання) весны и проводов зимы. Коллективно справляли хрэеъбты, свадебные обряды, погребение умершего. Общественный характер имели многие религиозные и бытовые праздники: купалле, дажынт, мтолъшчына или свяча и др.

К характерным явлениям общественного быта белорусской дореволюционной деревни относится обычай собираться осенними и зимними вечерами в хате для совместной работы, главным образом прясть (вячорт, попрадт, супрадт).

Видное место в общественном быту занимала корчма, которая была язвой старого сельского быта. Она служила для спаивания крестьянина, местом, где «гарэлкай» можно было залить свое горе.

Общественный быт крестьян носил на себе значительный отпечаток религиозности. А. М. Горький писал: «Церковность действовала на людей подобно туману и угару. Праздники, крестные ходы, «чудотворные» иконы, крестины, свадьбы, похороны и все, чем влияла церковь на воображение людей, чем она пьянила разум,— все это играло более значительную роль в процессе «угашения разума», в деле борьбы с критической мыслью, играло большую роль, чем принято думать»1.

Царское правительство привлекало для борьбы с революционными настроениями белорусского народа церковь и духовенство, призванные охранять строй помещиков и капиталистов. После крестьянского восстания 1863 г. в Белоруссии развертывается усиленное строительство церквей. Многие сельские священники, в частности при помощи юродивых и кликуш, используя исповеди, выслеживали «крамолу», служили осведомителями царской охранки. Религиозный дурман, проповеди (казант) попов и ксендзов являлись тем оружием, с помощью которого они стремились удержать трудящиеся массы в безропотном служении господствующим классам и царизму.

В то же время в народе развивался процесс стихийного роста атеизма. Еще в период усиленного окатоличивания в XVI в. мозырянин С. Лован объявил, что «бога на небе и души у человека, рая и ада нет»1. Антирелигиозные настроения особенно ширились во второй половине XIX —начале XX в. В архивах Белоруссии сохранилось много документов, отражающих рост стихийного атеизма. Так, например, 2 мая 1879 г. кобринский уездный исправник доносил, что учитель Бульковского народного училища этого уезда Осип Гижевский сказал своим ученикам: «Бога нет и ничего святого, а мир устроил разумно человек»2.

Дореволюционные исследователи быта белорусского народа Е. Р. Романов, П. В. Шейн, Н. Я. Никифоровский и другие отмечали, что религиозные чувства не имели глубоких корней в народе, что народ нередко критически относился к религии и служителям церкви. «Отношение здешнего белоруса к религии,— сообщалось в одном описании быта крестьян Витебского уезда,— очень трудно определить; вернее всего будет сказать, что она его вовсе не интересует. В церковь белорусы ходят только для препровождения времени; крестят детей, венчаются в церкви потому только, что без этого нельзя, но внутренняя, духовная сторона религии, кажется, их вовсе не занимает» 3. Несмотря на строгую царскую цензуру, в старых этнографических сборниках можно найти немало произведений устного народного творчества, в которых отображается развитие атеизма в народе. Е. Р. Романов, публикуя в «Белорусском сборнике» образцы фольклора с антиклерикальными мотивами, говорил, что подобных фольклорных произведений имеется большое количество и все они «более или менее сатирического содержания, подчас кощунственного» х.

Классовая ненависть народа к угнетателям распространялась и на служителей церкви. Белорусская пословица «Поп, цар i кат — адзш ад- наму родны брат» ставит попа в один ряд с ненавистними фигурами царя и палача.

Социальный протест трудящихся Белоруссии приобрел новую силу в конце XIX — начале XX в., когда на арену классовой борьбы выступил пролетариат. 30 января 1903 г. начальник минского губернского жандармского управления доносил в департамент полиции: «Все молодое поколение крестьян деревни Блони церкви не посещает, православной религии не признает, а относится ко всем обрядам православной церкви насмешливо и с полным пренебрежением и находится в том убеждении, что бога не существует... Кроме того, вся молодежь деревни Блонь пропитана социально-революционным духом, который с течением времени растет все больше и больше»2.

В ходе классовой борьбы рос и атеизм среди трудящихся. В период революции 1905—1907 гг. и особенно во время Великой Октябрьской социалистической революции восставший народ с одинаковой ненавистью героически боролся не только против помещиков и капиталистов, ной против их прислужников — духовенства. Таким образом, в годы обостренной классовой борьбы против помещиков в дореформенное и послерефор- менное время и особенно в период первой русской революции общественная жизнь белорусской деревни приобретала более активные формы и выражалась в наступлении на вековых угнетателей.

Несравненно более ограниченным был общественный быт крестьян- хуторян, проживающих в отдельных дворах вдали от деревень и сел.

Общественная жизнь рабочих до Великой Октябрьской революции

Значительно отличался по своему [характеру общественный быт белорусских рабочих до Октябрьской революции. В городах дореволюционной Белоруссии в большей мере, чем в деревне, бросались в глаза резкие социальные контрасты. Рядом с роскошью, в которой жила промышленная и торговая буржуазия, существовала беспросветная нищета трудящихся — рабочих и ремесленников. Города были центрами более высокой культуры, но достижения этой культуры господствующие классы стремились поставить на службу своим интересам.

Рабочий класс дореволюционной Белоруссии не был однородным. В его составе имелись кадровые потомственные рабочие и рабочие, недавно пришедшие из деревни, а потому сохранявшие еще тесные связи с ней; были железнодорожники, фабрично-заводские рабочие и рабочие мелких кустарных и полукустарных мастерских, а также разрозненный по имениям и кулацким хозяйствам сельский пролетариат. Уровень политического сознания, общественной активности и организованности этих категорий рабочих был различным. Наиболее передовой частью рабочего класса Белоруссии были железнодорожники и фабрично-заводские рабочие, сконцентрирован- ные на более крупных предприятиях.

Крайняя нужда и жестокое угнетение сильно влияли на общественную жизнь и общественный быт рабочего класса Белоруссии. Рабочие не имели возможности посещать театр, у них не было своих клубов, библиотек. «Чем же мы занимались в нерабочее время? — вспоминает старый минский железнодорожник.— Нужно сказать, что времеи того у нас было совсем мало. Рабочий день длился ведь 12—13 часов и более. Но все же мы собирались... Играли в карты. Иногда пропивали последние гроши ... Нередко рабочие устраивали прогулки в лес, маевки. Наиболее сознательные труженики читали нелегальную литературу, занимались в подпольных кружках»1.

Постепенно росло политическое сознание белорусских рабочих, выковывалась пролетарская солидарность — одна из самых замечательных черт общественного быта рабочих, их организованности. Солидарность проявлялась в различных формах — в виде помощи своему товарищу и соседу, в организации касс взаимопомощи и стачечных фондов, создававшихся из посильных взносов самих рабочих, в демонстрациях и стачках солидарности с бастующими рабочими других предприятий и других городов, в борьбе с штрейкбрехерством и т. п. «У нас было такое правило,— вспоминает бывший токарь Кошарского завода А. И. Кнюкшто,— во время получки вносить в кассу определенную сумму денег. Вносили кто сколько мог — по пятаку, два, а кто мог и по полтиннику. Из числа рабочих были выбраны специальные доверенные лица, которые собирали эти деньги»2. Празднования 1 Мая, проводившиеся при непосредственном участии социал-демократических организаций, стали революционной традицией белорусских рабочих к концу XIX в.

Наиболее передовые пролетарии уже на раннем этапе развития рабочего движения поняли, что для успеха борьбы за свои права нужна сплоченность, необходимо создание своих организаций. Такие организации возникали в разных городах Белоруссии. В конце XIX в. в Минске, как доносила жандармерия в 1894 г., «организовалось между рабочими всех ремесел тайное сообщество, имевшее целью возбуждать волнение среди рабочих, распространять вражду между рабочими и хозяевами и побуждать рабочих к устройству стачек и забастовок»3. Революционные настроения рабочих проявлялись также при проводах новобранцев. «Особенно удачно прошли у нас проводы рекрутов,— писал из Белоруссии корреспондент газеты «Рабочее дело».— В день их отправки рабочие собрались на вокзал... и в продолжение целого дня шумно праздновали на свой манер отъезд своих товарищей. Были произнесены речи о положении рабочих, об отношении к милитаризму, пелись революционные песни ...»4.

В конце XIX в. рабочий класс Белоруссии включился в активную борьбу против эксплуататоров. «Несмотря на ... сильные стеснения и преследования со стороны властей и хозяев,— сообщалось в корреспонденции «Из Минска»,— рабочие не перестают бороться за лучшую долю. Целым рядом стачек ... они завоевали себе, за малыми исключениями, 12-ти часовой рабочий день и значительное повышение платы» 5.

Рабочим Белоруссии было свойственно высокое чувство интернационализма, воспитанное большевиками. «Политические собрания, — писала газета «Пролетарий»,— на которых присутствуют совместно рабочие христиане и евреи, происходят ... каждую неделю»6.

На новую, высшую ступень поднялось рабочее движение в России и Белоруссии после создания революционной пролетарской партии, основанной и руководимой В. И. Лениным. Революционная марксистская партия российского пролетариата возглавила рабочий класс и повела его к свержению царского самодержавия и буржуазного строя, на борьбу за социальное освобождение трудящихся. Эта борьба определила характер общественного быта рабочих, дала ему содержание, выковала его формы и характерные черты. Все стороны жизни рабочего, все его помыслы, художественное творчество в той или иной мере были пронизаны духом социального протеста и борьбы.

Особой остроты революционное движение достигло в период первой русской революции 1905—1907 гг. Как только стало известно о «кровавом воскресенье» 1905 г., по Белоруссии прокатилась волна забастовок и демонстраций протеста. Мощные демонстрации рабочих проходили под политическим лозунгом «Долой самодержавие !».

В Минске всеобщая стачка продолжалась с 13 по 17 января. Чувство солидарности белорусского пролетариата с героическим русским рабочим классом было выражено в листовке Полесского комитета РСДРП, руководимого ленинцами. «Бросим душные мастерские,— призывала листовка,— оставим фабрики и заводы, объявим забастовки, пойдем на борьбу в ряды наших братьев рабочих всей России за лучшую жизнь, за исполнение наших требований ... Все за одного и один за всех,— и победа тогда за нами»1.

В феврале-марте 1905 г. в забастовках участвовали уже десятки тысяч человек. Рабочие повсеместно выдвигали в первую очередь политические требования. 18 октября 1905 г. минский губернатор Курлов приказал расстрелять мирную рабочую демонстрацию. Было убито свыше 80 и ранено около 300 человек. Новое злодеяние царских властей вызвало гнев рабочего класса всей России. На курловский расстрел рабочие ответили новыми демонстрациями, забастовками, вооруженными столкновениями с полицией, жандармами, войсками. Революция 1905—1907 гг. сплотила рабочих вокруг большевиков. Она уничтожила существовавшую еще у части рабочих веру в «добрые» намерения царя, укрепила революционное самосознание пролетариата.

Вместе с русскими рабочими под руководством большевистской партии рабочий класс Белоруссии принял активное участие в Великой Октябрьской социалистической революции, освободившей трудящихся от ига капитализма.