Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Дореволюционная русская крестьянская и рабочая семья
Этнография - Народы Европейской части СССР

Характерной особенностью русского народного быта в прошлом являлось длительное существование так называемой большой семьи1. Русская большая семья в тех ее формах, в которых она бытовала у сельского населения еще в XIX в., представляла собой соединение нескольких близко родственных брачных пар, как правило, различных поколений, объединенных общим имуществом и хозяйством. Во главе такой семьи стоял большак, набольший хозяин, обычно старший по возрасту и положению в семье мужчина. Он обладал патриархальной властью над другими членами семьи; по отношению к семейному имуществу власть его носила ограниченный характер. После смерти большака имущество, являвшееся общей собственностью семьи, обыкновенно не делилось, а переходило в распоряжение его преемника. Преемником бывал либо брат умершего, либо старший из его сыновей. При разделе между дядей и детьми покойного имущество делилось, причем на долю сыновей умершего приходилась половина, составлявшая часть их отца.

Степень изученности источников не позволяет судить о русской большой семье на раннем этапе ее развития. Слабо прослежен и общий ход развития крестьянской семьи в период феодально-крепостнического строя.

Подворные описи крестьянских хозяйств XVIII — первой половины Х1Хв., содержащие материал о структуре и численности крестьянской семьи, свидетельствуют о глубоких изменениях, происходивших в крестьянской семье в связи с развитием товарно-денежных отношений. В земле^ дельческих районах, где преобладала барщинная система хозяйства и крайне низкий технический уровень его ведения, большая семья еще накануне реформы была широко распространена; в промышленно более развитых районах преобладали малые семьи. Так, в с. Калитееве Владимирского уезда, где крестьяне Голицыных находились на оброке и постоянно уходили на заработки, в 1808 г. малые семьи (родители и дети, родители с женатым сыном и неженатыми детьми) составляли около 70% всех семей и наполовину состояли только из двух поколений. По численному составу они были невелики: преобладали семьи в три-семь человек, численность наиболее крупных не превышала 15 человек. В том же селе на протяжении 1808—1827 гг. малые семьи с течением времени вновь разрастались: братья, сколько бы их ни было, женившись, не отделялись и продолжали жить общим хозяйством, что вызывалось экономическим преимуществом неразделенной семьи. В целом среди крестьянства нечерноземной промышленной полосы процесс разложения большой семьи начался задолго до реформы 1861 г. Он был вызван разорением и обнищанием крестьянских масс. Большие неразделенные семьи сохранялись там у зажиточных крестьян, а также в середняцких слоях, вынужденных сочетать сельское хозяйство с побочными заработками на стороне.

Однако большая семья в этих районах численно и, что особенно важно, по своей структуре принципиально отличалась от большой семьи в чисто земледельческих районах.

Большие семьи центральной промышленной полосы, как правило, состояли из родителей с несколькими женатыми сыновьями или из нескольких женатых братьев с их семьями. Структура же больших семей черноземных районов была более сложна. Еще накануне реформы 1861 г. здесь решительно преобладали семьи, включавшие, помимо родственников по прямой нисходящей и родственников по боковой линии: двоюродных (в некоторых случаях троюродных) братьев, племянников и т. п. Типичными были случаи принятия в дом зятя (иногда и двух) при наличии женатых сыновей и племянников. После смерти родителей нередко женатый брат продолжал жить с семьей замужней или овдовевшей сестры. Нередки были также случаи принятия в дом посторонних лиц, приемышей, а также целых семей, не связанных узами родства с принявшей их семьей. Можно полагать, что большие семьи сложного типа были распространены в первой половине XVIII  в. территориально значительно шире, чем в последующее время. Так, например, в деревнях Касимовского уезда Уланова гора, Ермолово и сельцо Селище, поданным 1723 г., большие семьи сложного типа составляли 100%.

Разложение большой семьи, начавшееся задолго до реформы, сопровождалось глубокими внутренними противоречиями в крестьянских семьях. Вотчинная переписка крепостной эпохи содержит немало указаний на крайнюю обостренность семейных взаимоотношений. Из числа наиболее обездоленных членов семей (родственников-сирот по боковой линии) и бедняцких крестьянских дворов формировался на первых порах пролетариат. Из подворной описи с. Голунь Тульской губ. 1819 г. видно, что семьи «выбрасывали» на местную суконную фабрику солдаток, которые и жили при ней, в то время, как их дети оставались в семье. Не случайно горькая участь вдов и солдаток в больших семьях явилась центральной темой одного из жанров народного поэтического творчества — причитаний. В причетах знаменитой олонецкой вопленицы И. Федосовой изображается типичная вдовья доля того времени. Со смертью мужа вдова становилась в семье братьев мужа «подворницей», т. е. батрачкой, которую кормили из милости. Так же изображает Федосова и участь солдатки, а судьба рекрута осмысливается ею как история вытеснения его братьями из общей семейной доли.

Тот же порядок отчетливо раскрывался практикой обычного права: солдаты по возвращении со службы обычно не получали доли наследства и выделение им части зависело от доброй воли родственников.

Процесс распада патриархальной семьи искусственно задерживался специальными мерами феодального государства и часто самими помещиками, препятствовавшими дроблению больших семей в целях сохранения их платежеспособности. С отменой крепостного права и устранением искусственных преград разделы больших семей приняли массовый характер. Однако крестьянский мир — община — препятствовал разделу, если этого не хотел большак. Крестьянский мир в условиях капитализировавшейся деревни охранял большую семью не только как источник и гарантию хозяйственной целостности семьи, но защищал и поддерживал большака как представителя социально близкой ему классовой прослойки.

К концу XIX в. малая семья становится типичной формой семьи. Совместное проживание родителей с несколькими женатыми сыновьями было, как правило, кратковременным, длилось не более трех-пяти, реже — до восьми лет и обусловливалось главным образом отсутствием средств для образования отдельных хозяйств. Почти повсюду редким явлением стало и совместное проживание женатых братьев. Распад большой семьи происходил даже в старообрядческом Заволжье (Нижегородская губ.), что объяснялось развитием там ремесла как основного источника существования населения.

Тем не менее большая неразделенная семья просуществовала в ряде районов России вплоть до Октябрьской революции. Длительно держались большесемейные традиции в губерниях средне-черноземной полосы, где тормозящее влияние пережитков крепостничества сказывалось во всех областях жизни (Рязанская и Тамбовская губ.). То же было отмечено и в северных лесных уездах Тверской губ. и в Белозерском крае (Новгородской губ.), где еще в начале XX в. крестьяне нередко жили большими семьями (родители с тремя, четырьмя женатыми сыновьями). И даже отходничество, которое в целом подрывало патриархальные устои крестьянской большой семьи, играло известную роль в замедлении темпов ее распада, так как неразделенная семья давала возможность сочетать сельское хозяйство с отходом и использовать заработанные на стороне средства для укрепления своего хозяйства. Особенно стойко держался патриархальный семейный строй на окраинах страны (в Сибири, на юго-востоке Европейской России, среди различных групп казачества). Большие семьи в ряде селений Приангарья и Забайкалья (особенно в среде «семейских») сохранились до 30-х годов текущего века и распались уже в связи с коллективизацией сельского хозяйства. У казачества процесс распада большой семьи начался с 80-х годов XIX в. главным образом после введения уравнительного распределения земли и сокращения сроков строевой службы, но его сдерживала трудность обработки больших казачьих наделов силами небольшой по составу семьи. Большая семья просуществовала в ряде казачьих районов (в верховых районах области Войска Донского, среди казачества Кубани) вплоть до революции, а в отдельных случаях распалась, как и в Сибири, в ходе коллективизации сельского хозяйства.

Семейный строй у русского крестьянства в условиях развития капиталистических отношений

С развитием капитализма во внутреннем строе крестьянской семьи произошли существенные сдвиги. Большую роль в этом играл отход крестьян в города и промышленные центры. Влияние города, общение кре- стьянина-отходника с кадровыми рабочими расширяли кругозор крестьян/дна, способствовали повышению общего уровня его культуры, что особенно ярко проявилось у представителей младшего поколения. Все это изменяло взаимоотношения в семье и ослабляло патриархальные устои и наиболее ярко сказывалось на укладе малой семьи, где женщина становилась более самостоятельной. Это обстоятельство отмечено многими бытописателями прошлого века. «Привыкшая обходиться одна, без мужской власти и помощи, — писал один из них,— солигаличанка вовсе не похожа на забитую крестьянку земледельческой полосы: она независима и самостоятельна, полная хозяйка в доме не только без мужа, но и при нем... Побои и истязания жен — здесь редкие исключения» г. Однако в целом в крестьянской среде господствовало убеждение, что жена — раба мужа и что он властен над нею. Этот взгляд находил опору в юридическом неравноправии женщины в царской России и поддерживался авторитетом церкви. Продолжали оказывать отрицательное действие и укоренившиеся в крестьянском быту традиции и нравы большой семьи.

Большая семья в России вплоть до революции продолжала сохранять характерные черты своего уклада. Семье принадлежало все крестьянское имущество: двор, хозяйство и разная движимость, как перешедшая по на следству, так и нажитая общими силами. В общую кассу поступали и все заработки членов семьи от отхода и различных промыслов; исключение составляли лишь «бабьи» заработки. Общее семейное хозяйство числилось за главой семьи, и он как домохозяин отвечал за все повинности и руководил хозяйством. За ним признавалось право приобретения и отчуждения имущества, но с согласия остальных взрослых членов семьи мужского пола. Во всех этих особенностях большой семьи отчетливо выступало ее общинное начало. Как ни было велико право главы семьи распоряжаться имуществом, оно «всегда оставалось ограниченным требованием общего согласия или хотя бы соображениями пользы для семьи; семейное имущество продолжало признаваться семейной собственностью. На этой позиции стояла как сама семья, так и «мир», так и практика волостного суда» 2. Дети (сыновья) при жизни отца не могли распоряжаться общесемейным имуществом; выдел, точно так же как и размер выделяемой доли, зависел всецело от воли отца. Однако к концу XIX в. во многих, особенно промышленно развитых областях выдел женатых сыновей стал обычным явлением, и родители редко препятствовали этому. Особенно распространен был полный раздел, который происходил по преимуществу со смертью главы семьи (деда или отца).

Внутренние взаимоотношения, права и обязанности членов семьи были строго регламентированы. Глава семьи (отец, дед, брат-большак) являлся блюстителем ее бытового уклада. Он руководил полевыми работами, распределял обязанности между членами семьи, главным образом мужчинами, в частности, устанавливал очередность отхода сыновей и внуков на сторонние заработки. Положение в семье взрослых (в том числе и женатых) сыновей было зависимым, особенно в зажиточных семьях. В случае неповиновения отец мог лишить сына права на выдел и получение имущества. К концу XIX в. власть старшего в семье значительно ослабла. Заработки молодежи делали ее более самостоятельной. Большаку зачастую приходилось идти на значительные уступки молодежи. Предвидя в будущем выдел и подготавливая для этого почву, сыновья начинали вмешиваться в хозяйственную деятельность отца (покупка и аренда земли,продажа продуктов и т.п.), стали чаще сами выбирать невест.

Всеми домашними делами распоряжалась хозяйка, обычно жена главы семьи или, в случае ее смерти или дряхлости, старшая из снох.

Для крестьянских семей было характерно устойчивое половозрастное разделение труда в семье, связанное с патриархальным укладом. Специально мужской работой по домашнему хозяйству была подвозка топлива и кормов для скотины, уборка хлевов, уход за лошадьми, а также основные сель- ско-хозяйственные работы: сев, пахота, сенокос и т. д. В обязанности женщин входил, кроме полевых работ, уход за «избяной» скотиной, корм для которой шел из избы (телята, коровы, овцы, свиньи и домашняя птица). Помимо ухода за скотиной и изрядной части полевых работ, на женщинах лежала вся работа по дому: приготовление пищи, уборка, стирка, уход за детьми, подноска воды; последнее почти повсеместно считалось делом зазорным для мужчин. В осенне-зимний сезон женщины все свободное от другой работы время пряли и ткали. Основные работы по дому падали на замужних женщин, но и девушкам приходилось много работать, особенно прясть. Более самостоятельным было положение в семье женщины-хозяйки. При хороших отношениях с мужем она была его советчицей во всех делах. Свекровь (болыиуха) была относительно свободной и в хозяйствовании: кое-что из продуктов она могла продавать без ведома мужа (яйца, излишки пряжи, а в некоторых местах молочные продукты). Под ее контролем находились хлеб и съестные припасы. По народному выражению: «У кого квашня в руках, та и хозяйка в доме». Этим и объясняется, почему свекровь так держалась обычно за свое право «стоять у печи». Иным было положение снох. Они находились в зависимости не только от свекра и свекрови, но и от других старших членов семьи. При распределении обязанностей между замужними женщинами учитывалась и необходимость удовлетворения нужд личной семьи (детей, мужа). В выполнении основных домашних работ между невестками и свекровью устанавливалась строгая очередность. Каждой женщине выделялся определенный день, когда она в качестве стряпухи выполняла все работы по дому.

В условиях большесемейного уклада положение женщины в семье было связано с ее имущественными правами. Повсеместно существовало отдельное женское имущество, на которое семья могла претендовать лишь в исключительных случаях. В первую очередь оно состояло из приданого, которое было одним из источников ее личных доходов (например продажа шерсти и приплод овцы, данной в приданое). Личной собственностью снохи были также имущество и денежные средства, полученные по наследству. На свои средства сноха должна была удовлетворять все потребности свои и своих детей, так как по традиции из общесемейных средств, находившихся в ведении главы семьи, на них не тратилось ни копейки. Ей выделяли лишь пай из общего семейного запаса шерсти и конопли (или льна). В некоторых льноводческих районах (например в Тверской губ.) снохам выделяли из общих посевов по полоске льна. Часто в семьях само приданое дочери в основном изготовлялось на «бабьи заработки»; общесемейные средства тратились только на свадьбу. С развитием товарно-денежных отношений и с появлением новых потребностей (в частности покупного приданого) эта традиция ложилась тяжелым бременем на плечи женщин, вынуждая их к поиску различных сторонних заработков. После смерти жены приданое возвращалось ее родителям или поступало в собственность дочери. Особенно тяжелым было положение овдовевшей снохи. По обычному праву жена не наследовала имущества мужа. Исключение делалось только для старой вдовы. Размер вдовьей части в разных местностях колебался. В тех случаях, когда вдова оставалась с детьми (сыновьями), пай покойного мужа переходил его семье, и вдова обычно продолжала жить в мужниной семье. При общем семейном разделе ее дети (сыновья) получали пай на равных началах с братьями покойного мужа. Если же у вдовы к моменту раздела не было детей, ей оставалось либо вторично выйти замуж, либо возвратиться в родительский дом. При уходе она могла взять свое личное имущество и одежду покойного мужа. Если у вдовы были лишь незамужние дочери, ей полагался пай, однако его размер зависел от отношения к ней свекра, а случаи произвола были очень часты. При возникавших конфликтах жалобы женщин в волостные суды почти всегда кончались неудачей. Как правило, подобные дела передавались на рассмотрение сельского схода, а тот неизменно решал их в пользу свекра. Положение женщины в малой семье было иным. После смерти мужа она оставалась полной хозяйкой дома. В случае притязания на ее имущество со стороны деверей, она могла через волостной суд отстоять свое право.

Широко распространенным в русском семейном быту было примачество. Большею частью зять (приймак) принимался в семью, где не было сыновей. При переходе в дом тестя земельный пай зятя оставался у его родителей. В некоторых местностях зятя-примака шутливо называли «молодухой», за ним давалось «приданое». Если зять принимался в семью, то соответственно менялся и порядок свадебного ритуала, в частности, свататься шли родители невесты. В зятья обычно шли бедняки или сироты. При вступлении в дом тестя, зять заключал обычно письменное условие, которое состояло в определении его прав на имущество тестя. «Без письменного вида, на одну совесть, — как говорили крестьяне, — никто жить не пойдет». Наиболее распространено было наследование зятем на правах сына, т. е. на равных с ним долях. При жизни тестя зять получал половину дома, но всем хозяйством и имуществом распоряжался тесть, что делало положение зятя крайне зависимым. После смерти тестя зять становился главой дома. Положение приймака в большой семье, особенно в зажиточной, было приниженным. Недаром в народе сложились пословицы: «Зятьева шуба всегда под лавкой»; по поводу бесхвостой собаки говорили — «Должно быть в зятьях была, что хвост сбыла» и т. д.

Все эти черты семейного быта и патриархальных нравов с наибольшей силой проявлялись и дольше сохранялись в семьях, экономически сильных. В кулацких семьях, где вся жизнь подчинялась умножению семейного богатства, семейные нравы были подчас крайне жестоки. В семьях хозяйственно слабых традиционный порядок ослаблялся быстрее. Весь строй семейных взаимоотношений в 90— 900-е годы стал значительно проще, свободнее, без тех проявлений забитости и робости младшего поколения, которые были так характерны ранее для крестьянской семьи. Домашний уклад крестьянской семьи, ее обычаи и обряды были подчинены общим принципам и нормам жизни деревенского коллектива. Сила общественного мнения играла огромную роль в консервации быта, сохранении в нем ряда пережиточных моментов. Чередование работ, характер проведения досуга, формы питания определялись датами народного, аграрного по своей сути, календаря.