Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Городское жилище у русских до революции
Этнография - Народы Европейской части СССР

Огромный приток населения в города после реформы 1861 г. вызвал рост плотности застройки и вместе с тем ухудшение жилищных условий трудящихся. Большие размеры приобрела спекуляция землей. В городах доживали свой век дворянские особняки, иногда выходившие фасадом на улицу и даже сохранявшие передний «парадный» двор и тенистый сад позади дома. Но все больше становилось в промышленных городах особняков буржуазных. Желая превзойти дворян, новые богатеи строили себе роскошные дома, обычно в два этажа. В них, как и в старых дворянских домах, можно было увидеть анфиладу парадных комнат. В конце XIX — начале XX в. стало модным отделывать каждую из них в разном стиле. Одна из зал могла быть отделана в мавританском стиле, другая — в готическом и т. п. В это время привился также и так называемый ложно-русский стиль, подражавший архитектуре XVI—XVII вв. с ее затейливыми кровлями,пузатыми колоннами, отделкой красным кирпичом, белым камнем и изразцами. Многие архитекторы, стремившиеся к развитию национальных архитектурных традиций и не опиравшиеся при этом на достаточно глубокое изучение народного искусства, достигали в своих работах лишь стилизации. Правда, иногда талантливые русские архитекторы, выполняя заказы фабрикантов и заводчиков, даже в ложно-русском стиле создавали прекрасные здания (например, в Москве дом Перцова, построенный по проекту и рисункам художника С. В. Малютина; дом Игумнова, построенный архитектором Н. И. Поздеевым).

В начале XX в. в русскую архитектуру проникло влияние так называемого стиля модерн, эклектического и художественно обезличенного. Этот стиль культивировался представителями крупной промышленной и торговой буржуазии (например, в Москве особняк Рябушинского на б. Малой Никитской, ныне ул. Качалова, и Ярославский вокзал архитектора Ф. О. Шехтеля; гостиница «Метрополь» архитектора В. Валькота).

В больших городах с их развитой торговлей и транспортом при домовладениях, особенно при особняках, уже не требовались разнообразные хозяйственные постройки, которые существовали ранее. Далеко не везде можно было встретить конюшню или каретный сарай (даже не все владельцы особняков держали собственные «выезды»), а тем более — амбары и погреба. В малых городах, где дольше сохранялся замкнутый характер домашнего хозяйства, население по-прежнему держало домашних животных (коров, свиней, коз, птицу), имело на усадьбе для них помещения, а также погреба, где хранили всякие соленья и урожай, снятый с огородов и садов.

В результате возраставшей плотности городской застройки и дороговизны земельных участков в крупных городах распространялся тип жилых построек с двором-колодцем, который обстраивался с трех, а то и с четырех сторон высокими многоэтажными корпусами с подвалами, заменявшими хозяйственные постройки. В таких домах было множество квартир, сдавав мых владельцами внаем. Буржуазная интеллигенция (крупные инженеры, практикующие врачи, юристы и т. п.) обычно не имели своих домов, а нанимали либо небольшой домик, либо чаще всего благоустроенную квартиру в пять-шесть и более комнат. Там был и кабинет хозяина, и будуар хозяйки, и столовая, и гостиная, и детская, и комната для прислуги. Люди победнее, снимая квартиру, сдавали часть комнат жильцам (иногда со столом). В крупных городах широко была распространена сдача в наем меблированных комнат. Обычно специально строившиеся дома с меблированными комнатами имели коридорную систему.

Типичной усадьбой городского мещанина — ремесленника — является сохранившаяся до наших дней как музей небольшая усадьба деда М. Горького Каширина в Горьком (Нижнем Новгороде).В довольно обширном деревянном на каменном фундаменте доме было несколько комнат и кухня с русской печью, в которых жила и большая хозяйская семья, и подмастерья, и прислуга. Производственные помещения, в данном случае — красильня, находились в надворных постройках. Мещане (в собственном смысле слова) жили в отдельных маленьких домиках или снимали квартиры в две-три комнаты без коммунальных удобств, как и наиболее квалифицированные рабочие.

Исключительно тяжелые жилищные условия были у рабочих — например, текстильщиков центральных губерний, рабочих городов горного Урала и др. Острота жилищного кризиса в крупных городах проявлялась в развитой системе сдачи коек и углов. Приходившие в город на заработки крестьяне заполняли ночлежные дома, коечно-каморочные квартиры. Чаще всего они приходили без семейства и искали даже не комнаты, а углы и каморки. Некоторые рабочие снимали квартиры у домовладельцев, кое-как обставляли их и в свою очередь сдавали комнаты, койки, углы. Такие квартиры были набиты жильцами. При этом многие из квартиронанимателей сами ютились на кухнях, в коридорах, а всю остальную часть квартир сдавали по комнатам. Это превратилось в своего рода промысел и, разумеется, вызывало перенаселенность и ухудшение жилищных условий. В Петербурге в 1899 г. насчитывалось 150 тыс. человек, снимавших углы и койки.

Трудящиеся не только жили в ужасающих жилищных условиях, но и оплачивали свои койки, углы, каморки, землянки и т. д. дороже, чем зажиточные классы благоустроенные квартиры. В Петербурге в 1912 г. площадь в рабочих кварталах без удобств оплачивалась почти в два раза дороже, чем в богатой квартире со всеми удобствами. Расходы на жилье (вместе с отоплением и освещением) составляли значительную часть бюджета дореволюционного рабочего — примерно 15—22% для семейных и 10—16% для одиноких. Часто, не имея возможности нанять квартиру, рабочие вынуждены были жить в казармах при фабриках.

«Покупка мебели и домашней утвари,— писал исследователь рабочего быта И. М. Шапошников,— встречается среди рабочих редко... обыкновенно картина обстановки жилища рабочего убога, особенно у лиц, живущих на вольных квартирах или в казармах; обычно расхода на улучшение ее нет, а встречается лишь покупка самых необходимых предметов обихода; это явление находит объяснение в недостатке средств» *. Еще более яркое свидетельство о жилищных условиях большинства московского трудового люда принадлежит JI. Н. Толстому, принимавшему участие в переписи населения Москвы 1882 г. Он писал: «Все квартиры были полны, все койки были заняты, и не одним, а часто двумя. Ужасно было зрелище по тесноте, в которой жался этот народ, и по смешению женщин с мужчинами... И, главное, ужасно по тому огромному количеству людей, которое было в этом положении...» 2

Часть рабочего населения жила при фабричных помещениях, в рабочих казармах.В одной комнате в таких казармах ютились часто семь-восемь человек.В небольших семейных комнатах Прохоровской мануфактуры,например, помещалось по девять-десять человек с детьми. Часто в одной комнате проживало по два семейства. Койки завешивались материей. Но даже и эти отвратительные, но более или менее постоянные квартиры были доступны далеко не всем. В больших городах масса люмпен-пролетариев и разного рода пришлого люда, искавшего случайного заработка, вынуждена была пользоваться ночлежными домами, которые (в особенности московская трущоба «Хитровка») находились в ужасном состоянии.

В книге «Современное хозяйство города Москвы», изданной городским управлением в 1913 г., констатировалось, что «Вопреки всяким правилам, во всех ночлежных квартирах мужчины ночуют вместе с женщинами, и открытый разврат царит повсюду. Десятки тысяч работников ежегодно проходят через Хитров рынок, заражаясь здесь и физически и нравственно и унося эту заразу с собою. Множество честных работников утопает в раскинутых тенетах эксплуатирующей части Хитрова рынка, превращаясь в пропойц и тунеядцев»х. Робкие попытки Московской думы бороться с этим злом не увенчались успехом. «Хитровка» была ликвидирована лишь после Октябрьской революции. В несколько лучшем состоянии, нежели частные, находились городские ночлежные дома. До 1906 г. в Москве был только один такой дом им. К. В. Морозова в Нижне-Гончарном переулке. До 1917 г. было открыто еще пять ночлежных домов. В них в этом году побывало 1 866 304 человек, в среднем 5 ИЗ человек ежедневно. Всего же в то время в Москве насчитывалось до 13 тыс. ночлежников.

Думский врач М. И. Покровская писала, что в жилищах петербургской бедноты в конце XIX в. «...темнота, мрак и их неизбежный спутник — грязь. Очень часто у квартиранта нет кухни, где он мог бы приготовить себе горячую пищу... Очень часто в его квартире нет прихожей, где он мог бы оставить грязь, приносимую им с улицы; нет водопровода, который необходим для поддержания чистоты, нет ватер-клозета, составляющего необходимую принадлежность здорового жилища. Неудивительно поэтому, что в этих антигигиенических жилищах постоянно свирепствуют различные заразные болезни» 2. Антисанитарные жилищные условия порождали высокую заболеваемость и смертность, разврат, алкоголизм и преступность. Смертность населения в Петербурге в конце XIX в., например, была семь- восемь человек на 1000 жителей в центральных аристократических кварталах и 29,3 человека — в рабочем Коломенском районе. Особенно высокой была смертность среди детей фабрично-заводских рабочих. Это явление, помимо жилищных условий, было результатом низкого уровня заработной платы, продолжительности рабочего дня, почти полного отсутствия охраны тРУДа и общей тяжелой санитарной обстановки городских окраин. Несмотря на немалое количество земских врачей-энтузиастов, медицинское обслуживание было низким. Поэтому в первые десятилетия после реформы 1861 г. в городах наблюдался слабый естественный прирост населения, а в некоторых наиболее крупных городах была даже убыль населения. Такое положение сохранилось и во второй половине 80-х годов 3. Рост населения городов шел в основном путем притока из деревни. В конце 90-х годов, например, в Москве было свыше 1 млн. жителей, причем 73% жителей состояло из пришлого, главным образом крестьянского, населения ближайших губерний.

Развитие капитализма, таким образом, способствовало развитию русских городов, вызвало громадные изменения в количественном и качественном составе городского населения. Еще более резко обозначилась противоположность между деловыми центрами и буржуазными жилыми районами, с одной стороны, и рабочими окраинами — с другой. На внешний облик городов накладывал заметный отпечаток упадок городской архитектуры. Все это являлось выражением противоречий развития городов в капиталистическую эпоху, противоречий, устранение которых стало возможным лишь с изменением всего общественного строя страны.