Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Типы русских городов и состав их населения в дореволюционный период. Внешний облик городов и их благоустройство
Этнография - Народы Европейской части СССР

Во второй половине XIX — начале XX в. в России проходил процесс быстрого роста и развития городов промышленно-капиталистического типа с их ярко выраженной противоположностью центра и окраин, отражавшей социальные противоречия, свойственные капиталистическому обществу. В. И. Ленин писал: «...рост индустриального населения за счет земледельческого есть явление, необходимое во всяком капиталистическом обществе... Самым наглядным выражением рассматриваемого процесса является рост городов» г. Многообразный городской быт был гораздо сложнее, чем быт деревни, в которой дольше сохранялись присущие ей патриархальные черты. Среди горожан можно проследить многочисленные социальные прослойки, уклад жизни которых был весьма различен в городах разного типа.

Города — крупные индустриальные и культурные центры, в жизни которых отражались основные черты общественного и культурного развития страны, имели свою специфику в зависимости от того района, к которому принадлежали. Москва, Иваново-Вознесенск, Ярославль и другие крупные города Центрально-промышленного района, где преобладали предприятия легкой промышленности, во многом отличались от Петербурга — столицы и крупного центра машиностроения. Особенности развития горнопромышленного Урала и прилегающих к нему областей наложили свой отпечаток на Пермь, Екатеринбург, Ижевск и другие города. Общим для этих городов было преобладание рабочего населения, что отражалось на внешнем облике города и на его общественном быте. Другой тип городов составляли крупные торговые центры, стоявшие на речных, железнодорожных и гужевых путях и не имевшие значительной промышленности (Нижний Новгород, Самара, Тамбов и др.)- К ним же следует отнести и портовые города (Владивосток и др.) с их своеобразным составом населения, среди которого значительную роль играли крупные и мелкие торговцы и люмпен-пролетариат. Наиболее многочисленными, но не имевшими большого значения в экономической и социальной жизни, были города с некрупной торговлей и промышленностью, рассчитанной на обслуживание сравнительно небольшого района (Серпухов, Козлов, Калуга). Наконец, губернские города (Тверь, Рязань, Курск и др.) с незначительной промышленностью и торговлей имели преимущественно значение административных центров и отчасти — центров культуры и просвещения.

Еще в дореформенное время (до 1861 г.) в сельских местностях в результате развития фабрично-заводской промышленности сложился особый тип поселений — кустарные, фабричные и торгово-промышленные села, значение которых в процессе капиталистического развития подчеркивал В. И. Ленин1. Жители их, будучи рабочими, продолжали сохранять связь с сельским хозяйством. С течением времени промышленные и торговые занятия все более отвлекали жителей от хлебопашества. Такие поселения продолжали сохранять в значительной мере свой деревенский облик, но по характеру своей производственной деятельности и экономическому значению большинство из них являлось поселениями городского типа. Особенно они были распространены в центрально-промышленном районе Европейской части России (Московской, Тверской, Владимирской, Нижегородской, Ярославской губ.), а также в Вятской, Костромской губерниях и на Урале. Такие села, как Кимры (Тверской губ.), Орехово-Зуево (под Москвой), Павлово (под Нижним Новгородом) походили, по свидетельству современников, на небольшие города. В. И. Ленин писал, что жизнь в промышленных селах складывалась по-городскому и выработала «...несравненно более развитые потребности, более культурную обстановку, одежду, образ жизни и т. д., чем у окрестных «серых» земледельцев»2. Правительства

весьма медленно и неохотно переводило их на положение городов. Иваново- Вознесенск, например, лишь в 1871 г. был объявлен городом, хотя задолго до того он стал крупнейшим центром текстильной промышленности.

По своему темпу рост городского населения в конце XIX — начале XX в. опережал рост населения страны в целом. За 50 лет, с 1863 по 1914 г., городское население Европейской части России увеличилось с 6,1 до 18,6 млн. человек. Прирост населения отдельных городов был весьма неравномерным. Концентрация городского населения проходила в наиболее крупных промышленных и торговых центрах — Петербурге, Москве, Харькове, Нижнем Новгороде, Самаре. В 1897 г. четвертая часть всего городского населения России проживала в семи крупнейших городах, имевших каждый свыше 200 тыс. жителей; на 55 городов среднего размера (50—200 тыс. жителей) приходилось около половины населения, а в 314 мелких городах (менее 5 тыс. человек в каждом) жило всего пять процентов горожан России.

После реформы 1861 г. постепенно, особенно в крупных промышленных центрах, менялось социальное лицо города. Дворянство все более оттеснялось на второй план, а на первый выдвигалась торгово-промышленная буржуазия — фабриканты, банкиры, владельцы крупных торговых предприятий. Среди трудовых слоев все большее место стал занимать пролетариат. По данным переписи 1897 г., мещане составляли 44,3%, крестьяне — 38,8%, дворяне — 6,2% к общей численности населения городов. Таким образом, наиболее многочисленными городскими сословиями были мещане и «крестьяне». Остальное население составляли духовенство, купечество и пр. Данные правительственной статистики, в которых население группировалось по сословному принципу, недостаточны для определения подлинного социального облика городов. Среди мещан были торговцы, домовладельцы, ремесленники и рабочие. Крестьяне, которые жили в городе, также принадлежали к различным социальным группировкам. Прежде всего крестьяне были основным источником формирования кадров фабрично-заводских рабочих. Часто крестьянство, притекавшее в города, обосновывалось в пригородах и других ближних к городам селениях, по большей части не входивших официально в городскую черту.

Качественные изменения после реформы происходили и в социальнопрофессиональном составе городского населения. Основываясь на методике, примененной В. И. Лениным при обработке данных переписи 1897 г., можно заключить, что в промышленности было занято 30,9%, а в торговле — 17,0% от общей численности городского населения; поденщики, прислуга и другие лица, находившиеся в частном услужении, составляли 14,5 % . Довольно высоким был удельный вес городских жителей, занятых в сельском хозяйстве — 9,4% г. Эта группа горожан была сосредоточена преимущественно в маленьких, не имевших развитой промышленности, городах.

По переписи 1897 г., среди горожан Европейской части России на 1000 мужчин приходилось 906 женщин, в то время как среди сельского населения — 1064, что объяснялось притоком значительной части мужского населения в города. По этой же причине в городах преобладали лица рабочего возраста, а процент детей и стариков был ниже, чем среди сельского населения. В дальнейшем, в ходе пролетаризации крестьяне все чаще оставались в городах с семьями, что приводило к постепенному уравниванию соотношения числа мужчин и женщин и соотношения различных возрастных групп.

Быстрое развитие капитализма во второй половине XIX в. вело к разрушению феодальных сословий и к замене их классами буржуазного общества. Незначительное меньшинство крестьянства, вливавшегося в среду городского населения, становилось мелкими и средними буржуа, а подавляющее большинство пополняло ряды рабочего класса и постепенно теряло связь с деревней.

В пореформенное время быстро разлагалось и сословие мещан: частично мещане переходили в класс] буржуазии (домовладельцы, фабриканты и заводчики), а основная их масса разорялась и пополняла ряды рабочего класса или промежуточные прослойки. Дворянство, сохраняя свои сословные привилегии, поставляло основные кадры для военно-бюрократического аппарата царской России, кроме того, оно вливалось в класс буржуазии, а некоторые его представители даже деклассировались и оказывались на дне капиталистического общества. В целом же основная часть дворян служила в государственных учреждениях или занималась интеллигентным трудом. Купечество начало завоевывать свои позиции еще в недрах феодального строя. В пореформенное время купцы составили ядро крупной буржуазии, являясь главным образом хозяевами фабрик, заводов и торговых заведений, а также крупными домовладельцами. Духовенство (а в Москве, например, оно было довольно многочисленно) также испытывало влияние капиталистического развития.

Таким образом, из элементов прежних классов-сословий феодального общества в городах складывались классы капиталистического общества — буржуазия и рабочий класс, прослойка интеллигенции, а также деклассированные элементы люмпен-пролетариата.

В процессе капиталистического развития городов происходила перестройка городского управления. В 1870 г. царское правительство вынуждено было провести буржуазную городскую реформу. По Городовому положению 1870 г. в городах выбирались бессословные органы местного управления городским хозяйством. Распорядительными органами являлись городские думы, которые избирали городские управы как исполнительные -органы. Члены городских дум назывались «гласными». Срок полномочий «гласных» устанавливался в четыре года; число их колебалось от 30 до 72 в зависимости от числа жителей города. Исключение составляли Петербург (250 гласных) и Москва (180 гласных). Городские управы состояли из городского головы, который одновременно являлся председателем думы, и не менее, чем из двух членов. В основу избирательной системы был положен принцип имущественного ценза. Правом голоса пользовались только владельцы недвижимого имущества, платившие городские налоги, что обеспечивало господство в городском управлении домовладельцев и крупной буржуазии. Трудовое население городов было совершенно лишено избирательных прав. В Москве, например, 97% населения не имели избирательных прав.

Круг деятельности дум и городских управ был ограничен хозяйственными вопросами жизни города (благоустройство, рынки, городская торговля, «попечение» о промышленности, здравоохранение, народное образование, пожарная охрана и проч.). Городская реформа давала городам некоторое самоуправление и наряду с другими реформами 60—70-х годов содействовала капиталистическому развитию России. Никакой принудительнойвла- стью думы и управы не обладали. По существу они были подсобными органами правительства по вопросам городского хозяйства. Они подчинялись губернаторам и министру внутренних дел, которые осуществляли надзор за «законностью» их постановлений. Однако и в таком виде органы городского управления представлялись царизму опасными. В период контрреформ было принято новое Городовое положение (1892 г.) у которое еще более урезало права городских учреждений. Избирательный ценз был повышен, и поэтому лишь около 1 % жителей городов получили избирательное право.

Бюджеты городов носили ярко выраженный классовый характер. Через городские думы буржуазия проводила свою антинародную классовую политику.

Основные средства расходовались на благоустройство кварталов, населенных буржуазией и зажиточными элементами. В то же время рабочие кварталы и окраины тонули в грязи, были лишены света, воды, канализации, мостовых и самых элементарных удобств. В Москве, например, был введен так называемый «больничный сбор» — специальный налог на чернорабочих для обеспечения им права на лечение в городских больницах, но ни с каких других категорий населения о в не взимался. Обязательные расходы на содержание полиции, тюрем, казарм и пожарной охраны в некоторых городах даже превышали городские доходы. На благоустройство, здравоохранение и народное образование оставались мизерные средства, так как только после покрытия обязательных расходов городские управления имели право тратить остающиеся средства на эти цели. В Петербурге в 70—80-х годах XIX в. обязательные расходы составляли одну треть городского бюджета.

Внешний облик городов и их благоустройство

С развитием капитализма менялся внешний облик русских городов. В результате строительства новых фабрик и заводов, создания железнодорожных узлов и пристаней, быстрого роста населения застраивались пустующие территории в черте города и происходило расширение границ городов за счет поглощения пригородов. В Москве, например, за 40 лет после отмены крепостного права общее количество жилых, торговых и промышленных строений увеличилось почти в пять раз. В первую очередь застраивалась монументальными зданиями центральная часть города. Тогда были построены здания Исторического и Политехнического музеев, Биржи, Городской думы, Верхних и Средних торговых рядов, Петровского пассажа, магазина Мюра и Мерилиза и др. Почти сплошной стеной каменных благоустроенных' зданий был застроен ряд оживленных улиц между Бульварным и Садовым кольцом. Тихие окраины Москвы превращались в оживленные фабрично-заводские районы с многочисленным населением. Плотность населения повышалась от центра к окраинам. В конце XIX в. (1897 г.) .за Садовым кольцом проживала большая часть всего населения города — почти 700 тыс. из 1038,6 Тыс. В центре, в пределах Бульварного кольца, проживало немногим более девяти процентов москвичей. В 1912 г. в пределах Садового кольца Москвы в благоустроенных кварталах проживало 395 412 человек, а на окраинах и в пригородах 1 258 288 человек, т. е. 76% всего населения города. Многие подмосковные села и слободы также превратились в фабрично-заводские районы. Они быстро расширялись и фактически сливались с городом (села Кожухово, Преображенское, Ростокино, Семеновское, Измайлово, Черкизово, Сущево, деревни Дубровка, Бутырки, Марьина и др., слободы Даниловская, Потылиха, Симоново и др.).

Большой отпечаток на внешний облик города и его застройку накладывало превращение Москвы в крупный железнодорожный узел. В пригородах возводились железнодорожные мастерские, склады, росли жилые кварталы. Бывшее Каланчевское поле превратилось в площадь трех вокзалов. Один из современников так описывал изменения, происшедшие в этом районе Москвы: «Теперь все это поле застроено станциями железных дорог и там, где почти беспрерывно, в продолжение суток, слышится адский визг локомотивов, тогда невозмутимая тишина ночей нарушалась только изредка протяжными криками часовых у Полевого двора, криком дергача в густой траве, да гармоническим кваканьем болотных лягушек».

Уходила в прошлое старая дворянская Москва. Только кое-где в кварталах Поварской улицы и в переулках Арбата и Пречистенки сохранялся облик начала XIX в. Сохранился и феодальный центр города — Кремль, но рядом с ним, на Красной площади, вместо выдержанного в стиле барокко здания Главной аптеки и построенного в классических канонах здания Торговых рядов выросли новые торговые ряды и здание Исторического музея, построенные в вошедшем тогда в моду ложно-русском стиле.

Значительные изменения происходили и в других городах. Развивавшийся железнодорожный и речной транспорт являлся одним из важнейших градообразующих факторов, в частности для Самары, которая начала бурно развиваться и во второй половине XIX в. стала крупнейшим пунктом хлебной торговли. Купеческие амбары, лабазы, лавки, магазины заняли весь берег Волги и р. Самары в пределах города. Одно за другим возникали промышленные предприятия (паровые мельницы, маслобойный завод, макаронная фабрика и др.). В 1916 г. на Новохлебной площади было закончено строительство второго по величине в России элеватора вместимостью 3,5 млн. пудов. Строились «доходные» дома, на окраинах вокруг фабрик стали возникать рабочие поселки. Развивался район города, прилегавший к железнодорожной станции, одной из крупнейшей для того времени в России.

Развитие Иванова-Вознесенска — пример начавшегося еще в дореформенное время превращения земледельческого населенного пункта в крупный промышленный центр. Хлопчатобумажная промышленность, пришедшая на смену рассеянной мануфактуре, притягивала ранее проживавших по деревням ткачей, которые интенсивно заселяли рабочие поселки, формально не вошедшие в черту города Иванова-Вознесенска. Поселки были ску

ченными, густо застроенными маленькими домишками. Длинные корпуса фабрик и многочисленные фабричные трубы, дым из которых обволакивал весь город, стали характерными для внешнего облика этого крупнейшего центра русской хлопчатобумажной промышленности. «...Вознесенский посад, составляющий, так сказать, предместье русского Манчестера,— отмечал в начале 70-х годов писатель-народник Ф. Д. Нефедов,— ...поразительно походит на обыкновенное село... Самое Иваново еще больше поражает непривычный глаз жителя столицы: изрытое оврагами, оно состоит из множества кривых и неправильно расположенных улиц, пересекаемых узенькими переулками; постройки большей частью деревянные, целые улицы сплошь состоят из черных изб, и только местами, рядом с какой-нибудь разваленной хижиной крестьянина, встречается громадная фабрика с пыхтящими паровиками или большой каменный дом богача-фабриканта с штофными драпри на окнах. Прибавьте ко всему этому базарную площадь с торговыми лавками, трактиры и бесчисленное множество кабаков,попадающихся чуть ли не на каждом шагу,— и перед вами налицо весь русский Манчестер с его внешней стороны» *.

Ту же картину представлял центр промышленного Урала — Екатеринбург. Только за 10 лет, с 1878 по 1887 г., число домов в городе увеличилось с 3755 до 5492. Возникли новые улицы и кварталы. Во второй половине XIX в. изменился и характер застройки города. Купцы и заводчики строили деревянные или полукаменные дома, часть которых приспосабливалась под склады, лавки и производственные помещения. Возникавшие поселки не увязывались с ранее сложившейся застройкой улиц города. Они резко отличались от центральной части города. В них строились одноэтажные бревенчатые или дощатые с засыпными наружными стенами дома. Писатель Д. Н. Мамин-Сибиряк писал о Екатеринбурге: «...на него со всех сторон надвигаются пригородные селения, как Уктус, Шарташ, и особенно Верх- Исетский завод. Ряд заимок, дач, мельниц, заводов составляет отдельные звенья одной живой цепи, которая тянется на десять верст по течению р. Исети. Не нужно особенной проницательности, чтобы сказать, что вся эта широко раскинувшаяся селитьба составляет одно органическое целое и что центром служит Екатеринбург в его настоящем виде» 2.

Частная собственность на землю и высокие цены на нее стимулировали строительство в центральных районах городов, где участки стоили дороже всего, многоэтажных жилых домов со множеством дорогих квартир со всеми удобствами. За такие квартиры в начале XX в. платили до тысячи рублей в год — примерно треть годового жалованья высокооплачиваемого чиновника. Дома эти приносили большие доходы, почему и назывались «доходными». Однако в целом в русских городах преобладали малоэтажные жилые здания. Даже в Москве в 1912 г. из всех жилых зданий (их было около 52 тыс.) одноэтажных был 51%, двухэтажных — 40%, в три и более этажей — только 9% 3. В маленьких городках, вроде Каширы или Дмитрова, почти все дома были одноэтажными.«Доходные» дома в больших городах выстраивались в ряд вдоль улицы вплотную друг к другу.Одноэтажные домики маленьких городков, как правило, утопали в зелени садов. В рабочих поселках и на окраинах промышленных городов сады были непозволительной р оскошью.

Стихийно возникавшие вокруг фабрик, заводов, угольных шахт и больших городов рабочие поселки влачили жалкое существование. В наскоро сколоченных хибарках или землянках, беспорядочно раскинутых на бросовых землях, без элементарных бытовых удобств ютились рабочие. Скученность людей, непролазная грязь, копоть, дым, антисанитарное состояние жилищ и >лиц вызывали массовые заболевания и большую смертность среди жителей этих мрачных поселений.

В живописных окрестностях, за пределами городов, строились загородные дома наиболее богатых купцов и крупных чиновников, стремившихся не уступать в роскоши старым дворянским усадьбам. Среди городской интеллигенции и чиновничества распространился обычай снимать на лето загородные дачи. Благодаря этому вокруг больших городов возникли целые дачные поселки, жители которых сдавали дачи внаем.

Коммунальное хозяйство русских городов было развито слабо. Частные предпринимательство и владение препятствовали сосредоточению в руках городского управления местного хозяйства, что задерживало его развитие. Предприятий коммунального обслуживания до последних лет XIX в. почти не было. По всей России до 1917 г. водопровод имели только 35% городов, канализацию — 26%, трамвай — 5,5%. Водопровода не было даже в таких крупных городах, как Иваново-Вознесенск, Екатеринбург, Златоуст, Ижевск и др. Там, где водопровод был, пользовались им всего около 10% домовладений центральных частей городов. Канализация также отсутствовала в большинстве крупных городов, а если и была, то крайне примитивная. Даже в Петербурге примитивная канализация приводила к загрязнению нечистотами рек и каналов. В 1916 г. в Москве к канализации было присоединено всего 27 % домовладений, расположенных в центре города. В начале XX в. судебный деятель Н. В. Давыдов писал о Москве: «Чистоты на улицах, и в настоящее время далеко не достигнутой, не было вовсе, мостовые были отвратительны, тротуарные столбы, кое-где даже деревянные, считались еще почему-то и кому-то нужными, зимой снег и накапливавшийся мерзлый навоз не свозились, и к весне Москва бывала вся в ухабах, которые, когда начиналось энергичное таяние, превращались в зажоры, и наступал момент, когда благоразумный обыватель сидел дома, ибо проезда не было ни на колясках, ни в санях» *. Во всех городах России было замощено менее одной пятой всех улиц. Окраины городов, заселенные в основном рабочими, не только утопали в грязи, но и тонули во тьме. Вся территория Москвы, например, между Садовым кольцом и границей города освещалась редкими керосиновыми фонарями. В центре газовое освещение лишь постепенно вытеснялось электрическим. В 1894 г. на улицах и площадях Москвы было 19 245 фонарей. В 1915 г., т. е. более чем через 20 лет, их насчитывалось 20 630. В 1912 г. во всем Нижнем Новгороде было лишь 2644 обыкновенных и 67 керосинокалильных ламп. Во второй половине

XIX  в. в ряде городов (Петербург, Москва, Самара, Нижний Новгород и др.) были построены конно-железные дороги. Конную платформу тянула по рельсам пара лошадей, а иногда и одна лошадь. Скорость движения не превышала 4—5 км в час, так что пассажиры часто сходили с конки на ходу и обгоняли ее. Вначале XX в. в Москве, Петербурге, Казани вместо «конок» были пущены первые электрические трамваи. Самарские городские власти, собравшиеся пустить трамвай, натолкнулись на сопротивление бельгийских владельцев конки, которые имели пятидесятилетний контракт на ее. эксплуатацию. В 1915 г. трамвай в Самаре был все же пущен.

В связи с устройством в 1896 г. Всероссийской торгово-промышленной и художественной выставки некоторое благоустройство получил древний Нижний Новгород.В нем был пущен трамвай, устроены подъемники—лифты на возвышенную часть города, перевозно-пароходное сообщение через Оку, электрическое освещение на некоторых улицах. Нижегородец-старожил Д. Смирнов так описывал трамвай того времени: «Небольшие вагончики по узкому рельсовому пути «бегали» из Кремля по Большой и Малой Покровкам, Похвалинской улице до Смирновского сада, а в нижней части города — от начала Зеленского съезда до плашкоутного моста. Быстрота движения десять верст в час, ной эта «скорость» казалась горожанам опасной для проходящих по улицам... При начале функционирования электрички постоянно происходили недоразумения между кондукторами и публикой, которая требовала, чтобы вагон останавливался всякий раз там, где любому пассажиру нужно выйти... Вагоны часто соскакивали с рельсов.

Публика, вышедшая из вагона, дружно, общими силами, ставила вагон на место... На поворотах.^ вагон частенько опрокидывался набок, но это, обыкновенно, обходилось без несчастных случаев» 1.

Здания высших учебных заведений и гимназий строились зачастую с большой роскошью и рассматривались как одно из лучших украшений городов. В большинстве городов появились постоянные или временные общественные здания для театральных представлений и концертов.

Почти в каждом городе, большом или малом, был городской сад — место гуляний, отдыха и увеселений горожан. В нем по вечерам молодежь танцевала под звуки духового оркестра, кружилась карусель, раздавался веселый смех посетителей сада у балаганов и различных аттракционов, городские модницы демонстрировали свои наряды. Часто,особенно в поволжских и приокских городах, городские сады разбивались на высоких берегах рек. В старых городах при устройстве городских садов использовались валы и рвы заброшенных древних укреплений. Основная масса горожан, проживавших в крупных центрах, была лишена зелени. В средних и малых городах с незначительной промышленностью зелени было больше. Жители в значительной мере занимались садоводством и огородничеством. Сады имелись почти при каждом доме. Это, естественно, придавало таким городам благоприятный внешний облик.

Общую характеристику облика Москвы, данную в постановлении СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 10 июля 1935 г., с полным основанием можно отнести к большинству городов дореволюционной России: «Стихийно развивавшаяся на протяжении многих веков Москва отражала даже в лучшие годы своего развития характер варварского российского капитализма.Узкие и кривые улицы, изрезанность кварталов множеством переулков и тупиков, неравномерная застройка центра и периферии, загроможденность центра складами и мелкими предприятиями, низкая этажность и ветхость домов при крайней их скученности, беспорядочное размещение промышленных предприятий, железнодорожного транспорта и других отраслей хозяйства и быта мешают нормальной жизни бурно развивающегося города, в особенности городскому движению, и требуют коренного и планомерного переустройства»