Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Разложение общинного землепользования. Последовательность сельскохозяйственных работ в сельском хозяйстве
Этнография - Народы Европейской части СССР

После реформы 1861 г. в русской деревне были сохранены общинные порядки землепользования, с помощью которых царское правительство рассчитывало держать крестьян в повиновении. Сельские общины подразделялись на «простые», состоявшие из жителей одного селения, «составные», или «сложные», в которые входили крестьяне нескольких селений, и «раздельные». «Раздельными» назывались общины в том случае, если в одном селении находилось две или несколько общин, или миров 4.

Для поземельной общины великорусского типа были характерны: система открытых полей, принудительный севооборот, нераздельные леса и пастбища, общинный выпас скота и периодические уравнительные переделы земли. Пореформенная поземельная община сохраняла право распоряжения землей, право передела общинной земли и была связана круговой порукой в отбывании податей и повинностей (отмененной только в 1906 г.).

Каждое крестьянское общество имело право заменить общинное пользование наследственно-подворным, а отдельный общинник мог после уплаты выкупных земельных платежей выйти из общины.

Бурное развитие капитализма в России разрушало общинный строй русской деревни. Во второй половине XIX — начале XX в. вокруг общины разгорелась острая политическая борьба. Буржуазные либералы отвергали общину как препятствие на пути капиталистического развития России. Народники идеализировали ее, рассматривая общину как зародыш социализма. Их взгляды были опровергнуты Г. В. Плехановым и В. И. Лениным, которые показали, что не формы землевладения определяют переход к тому или иному общественному способу производства, а способ производства создает соответствующие ему формы владения землей г.

«Нельзя не отметить тут того мечтательного преувеличения значения общины,— указывал В. И. Ленин,— которым всегда грешили народники»2. Народничество,— говорил В. И. Ленин,—«усматривает «главный пункт»— в таких не играющих коренной роли юридических институтах, как формы крестьянского землевладения...» 3 С формами землевладения крестьян непростительно смешивали «форму экономической организации, как будто бы внутри самой «уравнительной общины» не процветало у нас чисто буржуазное разложение крестьянства»4.

Правящие круги России в это время еще считали политически важным предохранить общину ют разложения. С этой целью в 1893 г. было отменено право свободного выхода из общины и ограничены сроки земельных переделов.

Между тем разложение общины сказалось прежде всего в затухании общинно-передельной практики. После 1861 г. промежутки между переделами земли в общинах все более удлинялись, а не менее половины всех общин вообще не производили переделов с 1861 по 1911 г.

Вопрос о переделе земли решался сельским сходом, состоявшим из глав семей или лиц их замещавших. Пахотную землю переделяли различным образом, в зависимости от экономических условий жизни крестьян. Там, где земля была плодородной, разверстка ее производилась по числу наличных душ мужского пола; там же, где земля не приносила необходимого дохода и становилась бременем, она распределялась по числу работников в семье (тяглам). Помимо тягольной и подушной систем разверстки, применялись также смешанные и дробные системы. На женщин обычно земли не давали, и только в редких случаях они получали часть надела.

При переделе каждое из полей принятого севооборота разбивалось на участки по качеству земли (ярусы, коны, трети, загоны, лоскуты). Затем участки делились на паи, соответствующие известному числу членов общины, которые разверстывались по жребию. При жеребьевке земли применялись жеребья — палочки, монеты, камушки с определенной метой домохозяина. Там, где во владении общины находился лес, ежегодно делился определенный участок его на тех же основаниях, что и земля. Поля и коны разделялись межниками — полосами невспаханной земли, а участки отдельных домохозяев — межами и бороздами. Эти пограничные линии отнимали до 15—20% пахотной земли.

В результате переделов и дробления участков (при семейных разделах) в крестьянских хозяйствах господствовала чересполосица, и земельные полосы были сплошь и рядом карликовых размеров. Наибольшая раздробленность была характерна для северных районов, где в среднем на двор приходилось 40—60 полос, в то время как в центральных губерниях — 20—40 полос, а в южных — около 10. Некоторые общины при переделах «равняли» только качество земли, не меняя величины участка, приходящегося на каждый двор; в части общин практиковались только частичные переделы. «Передельная» община сильнее всего удерживалась в центральных земледельческих и средневолжских губерниях, где четыре пятых общин практиковали общие переделы.

По словам одного из исследователей, «Передельная община весьма хорошо уживается в районе наиболее экстенсивного крестьянского хозяйства. Наиболее жизненные ее формы географически совпадают с районом наиболее частых голодовок» х. Чем интенсивнее и доходнее было крестьянское хозяйство, чем ближе оно было к рынку, тем более замирала в этом районе общинно-передельная практика и развивалось землевладение на основе семейно-участкового права.

В ходе проведения столыпинской реформы в некоторых районах распространения подворного владения землей в рамках общины (Петербургская, Псковская, Смоленская, Самарская губернии) происходило развер- стание целых общин на хутора. Наибольшее число выходов из общины наблюдалось в губерниях Самарской, Орловской, Курской, Московской, Псковской, Калужской, Смоленской. Выдел отдельных дворов был характерен также для губерний Пензенской, Симбирской, Саратовской, Ставропольской и др.

Столыпийская реформа еще более ухудшила положение малоземельных крестьян и деревенской бедноты. Усилилась классовая борьба в деревне. Борясь против столыпинского землеустройства, крестьяне выступали не за общину, а против грабежа кулаками общинных земель. В конце XIX в. в общинном владении находилось 80%, в подворном — 20% всей надельной земли, а к 1911 г.— 38% крестьянского населения считались «общинниками» и 62%—«подворниками». Столыпинское землеустройство поколебало общинные устои и ускорило развитие капиталистических отношений в деревне. Однако эта реформа не обеспечила буржуазной эволюции деревни, так как сохранила экономическую основу крепостнических пережитков — помещичье землевладение. Малоземелье по-прежнему заставляло крестьян арендовать землю у помещиков и кулаков за отработки, что до крайности обостряло противоречия в деревне и расширяло фронт классовой борьбы в стране.

Последовательность сельскохозяйственных работ, народный календарь и народная метрология

Весь распорядок крестьянской жизни был определен земледельческими работами, длившимися с апреля по октябрь. В остальное время крестьяне обрабатывали сельскохозяйственные продукты и готовились к новому хозяйственному году, что обусловливало своего рода цикличность, «круговорот» крестьянской жизни. Эта последовательность для Тульской губернии, например, была следующей: в январе крестьяне молотили хлеб, выделывали пеньку, перевозили сено с лугов домой. В феврале эти работы заканчивались, и отходники отправлялись на промыслы. В марте осматривали и чинили сельскохозяйственные орудия и телеги. В апреле крестьяне молотили семенной яровой хлеб и пахали землю под яровое, а в конце месяца сеяли горох, пшеницу, овес. В мае они продолжали сев (овса, конопли, льна, проса, ячменя) и производили огородные работы; в июне сеяли гречиху и поздний ячмень, вывозили навоз на паровое поле, которое запахивалось. В конце месяца сеяли репу и готовились к сенокосу. В июле, после сенокоса, крестьяне начинали двоение и боронование парового клина и уборку ржи и льна. В августе молотили хлеб на семена, сеяли озимые, убирали ячмень, пшеницу, овес, гречиху. В сентябре завершали сев озимого, выбирали и обмолачивали коноплю, затопляли пеньку и начинали молотьбу хлеба, обработку льна и уборку огородных культур.

В октябре крестьяне сушили и обрабатывали пеньку, производили пахоту под зябь и заготовляли дрова. В ноябре и декабре главным образом молотили хлеб, перевозили дрова и заканчивали выделку пеньки.

В декабре крестьяне изготовляли сельскохозяйственные орудия. Аналогичная цикличность работ, лишь несколько видоизмененная по климатическим зонам, была характерна и для крестьянского населения других губерний.

При ведении хозяйства крестьяне использовали вековой опыт многих поколений, благодаря чему они выработали целесообразные формы хозяйственной деятельности и вывели разнообразные сорта полевых и огородных культур, а также домашних животных и птицы. Этот опыт нашел свое отражение в пословицах и поговорках. Русский публицист А. Н. Энгельгардт писал: «Часто, слыша мужицкие поговорки, пословицы, относящиеся до земледелия и скотоводства, я думаю, какой бы великолепный курс агрономии вышел, если бы кто-нибудь, практически изучавший хозяйство, взяв пословицы за темы для глав, написал к ним научные физико-физиологохимические объяснения»1.

Большое значение в жизни русских крестьян имел народный сельскохозяйственный календарь, который на основании наблюдений крестьян над ежегодно повторяющимися явлениями природы давал многочисленные практические указания относительно сроков различных работ, состояния погоды и видов на урожай. Народный календарь был устным. Знатоки его, главным образом старики, пользовались большим уважением крестьян. В календаре в основном правильно фиксировались факты, однако нередко они дополнялись советами, основанными на ошибочных и суеверных представлениях.

Народные приметы и рекомендации были большей частью приурочены к датам христианского календаря. В средней России считалось, например, необходимым «До Петрова дня — взорать пары, до Ильина — заборонить, до Спаса — посеять». Чтобы легче было руководствоваться календарем в производственной жизни, крестьяне давали «святым» соответствующие прозвища. Например, 8 мая — день празднования «святого» Иоанна — назывался Иваном-пшеничником, так как к этому дню приурочивался сев пшеницы, 16 мая назывался Федором-житником (сев ячменя), а 18 мая — Федотом-овсяником (сев овса) и т. д. Для вычисления времени имелись деревянные резные календари, бытовавшие в XIX в. еще на севере и в Сибири. Они представляли собой длинный четырехгранный (реже трех или шестигранный) брусок, на который были нанесены месяцы и числа. Наиболее важные даты выделялись рисунком или условным знаком — крестом, буквой и пр. Например, 18 января — день Афанасия ломоноса («Пришел Афанасий ломонос — береги щеки и нос»)— был изображен санями, так как к этому времени устанавливался хороший санный путь, 1 мая — день Еремы запрягальника, считавшийся началом пахоты — изображениями сохи, сошника или буквы «И»; 29 июня — день Петра и Павла, «покровителей» рыбаков — изображением рыбы, 18 августа — день Флора и Лавра — «покровителей» домашних животных, особенно лошадей — обозначался лошадью, а иногда и серпом, так как в некоторых местах к этому времени начинали жать хлеб, и т. д.

Крестьяне пристально следили за окружающей природой, стремясь по отдельным явлениям предугадать характер предстоящей погоды. О погоде судили, например, по изменению прозрачности и звукопроницаемости воздуха, что зависит от насыщенности его влагой. Отсюда возникали приметы— к ясной погоде видно много звезд на небе, а в лесу далеко слышно эхо. Бла- гойриятное время для сева определяли по различным природным явлениям и состоянию животного и растительного мира. Если весною дружно таял снег, считали, что яровые хлеба нужно сеять рано. На основании прилета птиц, появления насекомых, времени цветения различных растений и т. д. устанавливали сначала время сева вообще, а затем и отдельных культур («Всяко семя знает свое время». «День упустишь, годом не наверстаешь» — говорит народная мудрость). Хорошо были изучены свойства ветров, от которых в значительной степени зависела погода; отсюда пошли специфические названия ветров, например: мокрик (западный и юго-западный), замор озник или рекостав (северо-восточный), зимняк (восточный).

Вековой опыт отразился также в том, что разные сельскохозяйственные работы были приурочены к определенным дням. Многие трудовые процессы сопровождались обрядами. Некоторые из них (например новогодние, мас- ляничные, пасхальные, семицкие, троицкие, купальские и др.), по представлению крестьян, обеспечивали хороший урожай. Аграрная обрядность сохраняла много дохристианских элементов. В отдельных местах Сибири удерживался земледельческий характер масляничной обрядности. Так, у русского населения Приангарья масляничное катание на лошадях сопровождалось инсценировкой всех земледельческих работ (пахоты, сева, бороньбы, мятья льна и т. д.).

В процессе многовековой хозяйственной деятельности русским крестьянством была выработана целая метрологическая система, необходимая для вычисления земельных площадей, определения жидких и сыпучих тел и т. п. При определении и вычислении площадей крестьяне употребляли в различных районах свои собственные меры, которые потом уже переводили на общепринятые: мерную веревку различной длины (вервие), межевой кол, шест и ступню (лапоть).

Старой мерой определения земельных площадей была также обжа (сошные оглобли), равная площади, которую человек с лошадью мог вспахать за один рабочий день1; гоном определялось расстояние, которое лошадь в сохе проходит без передышки, а также длина пашенной полосы или протяженность покоса, проходимого косцом без отдыха2. Помимо этого, земля измерялась четвертями (четверть — площадь, засеваемая четвертью зерна) и десятинами (2400 квадратных саженей).

Старыми русскими мерами длины были пядь, локоть, сажень. Упомянутые меры встречались и у других народов. В основе их лежал антропометрический принцип. Старыми мерами жидких и сыпучих тел были кадь, бочка, ведро, крынки, чаши. Кроме того, мерой зернового хлеба, соли и других продуктов служили мешок и рогожный куль.

В случаях необходимости вести счет часто употреблялись деревянные бирки (палки), на которых делались зарубки, соответствующие числу счетных единиц (линейная зарубка обозначала единицу, крест — десяток). Эти палки разрезались пополам таким образом, что, когда заинтересованные лица складывали половины вместе, зарубки на них совпадали.

Существенным отличием русской народной метрологии от древнегреческой, римской или византийской и западноевропейской является принцип последовательного деления на два, когда меньшие меры получаются путем деления большей на два, на четыре и на восемь. Даже более новая мера — аршин — подразделялась на четверти. Практически эта система мер была наиболее удобной, так как при измерении, например земли веревкой, ее последовательно складывали пополам. Народные меры частично вошли в официально принятую дореволюционную систему мер.