Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Развитие капиталистических отношений в сельском хозяйстве
Этнография - Народы Европейской части СССР

В дореволюционной России земледелие было основной отраслью хозяйства у русского населения. С начала XIX в. в связи с развитием капиталистических отношений крепостническое сельское хозяйство России вступает в полосу разложения. По ревизии 1859 г., в России числилось 23 млн. крепостных крестьян, которые находились в собственности 104 тыс. помещиков. В центральных нечерноземных губерниях — Смоленской, Тульской, Тверской— крепостные крестьяне составляли свыше 50% от общего числа населения. В центральных черноземных и южных губерниях — Орловской, Пензенской, Курской, Тамбовской — от 25 до 50%. Кроме того, два миллиона удельных крестьян, т. е. находившихся в собственности царской фамилии, было приписано к дворцовым имениям. Значительную категорию сельского населения составляли государственные, или казенные, крестьяне (16,5 млн. человек). Они преобладали в Сибири, на Севере и в Приуралье.

Для помещичьего хозяйства крепостной эпохи было характерным: наделение крестьян средствами производства и землей, прикрепление крестьян к земле, их личная зависимость от владельца как условие обеспечения помещика рабочим*! руками, натуральный строй хозяйства и низкое рутинное состояние техники.

В центральных и юго-восточных черноземных губерниях и Поволжье в четырех пятых всех имений крестьяне работали на барщине, так как наличие там плодородных земель, близость рынков сбыта побуждали помещиков вести собственное хозяйство. В нечерноземной полосе, где помещикам было невыгодно его вести, преобладала оброчная форма повинностей. При обработке помещичьей земли крестьяне пользовались своим инвентарем, поэтому барщинное хозяйство помещиков целиком зависело от крестьянского л почти не отличалось от него по направлению и уровню техники.

Крестьянские наделы были различны по размерам: от 2,5—3 десятин1 в барщинном черноземном центре2 и до 5 десятин и более в нечерноземных губерниях, где помещики стремились закрепить за крестьянами больше земли для того, чтобы получить больший оброк. Однако неплодородные почвы нечерноземной полосы не обеспечивали уплаты неуклонно возраставших оброчных сумм. В поисках заработка многие крестьяне уходили в города, на фабрики или занимались кустарными промыслами на месте.

Крестьянские и помещичьи пахотные земли были расположены череспо- лосно, что обусловливало «принудительный севооборот», т. е. посев одних и тех же культур. В совместном пользовании крестьян и помещиков находились выгоны и луга (кроме заливных, которыми пользовались только помещики). Лесом обычно владел помещик.

Крестьянская земля, как правило, находилась в пользовании крестьянской общины и распределялась между хозяйствами по числу тягловых душ, поровну на каждую. Все крестьянские повинности определялись тяглом, которое несли мужчины с 17 до 55 лети женщины от замужества до 50 лет. Чтобы увеличить «доходность» хозяйства, помещики часто записывали в тягло даже малолетних и стариков. Крестьяне несли повинности «всем миром» и отвечали за их выполнение круговой порукой. Поэтому общины в XIX в. стремились к тому, чтобы отдельные хозяйства находились на определен' ном экономическом уровне, и систематически проводили земельные переделы на началах «уравнительности». Обычно в эти переделы и переверстки вмешивался и помещик.

Рост товарно-денежных отношений в стране толкал помещиков на улучшение техники сельского хозяйства, повышение производительности крепостного труда. Помещики стремились к замене экстенсивного хозяйства ‘Своих имений интенсивным, вводили плодосменные системы, травосеяние и т. п. Пропаганде интенсивных методов ведения хозяйства уделяло внимание Вольное Экономическое общество в Петербурге и Московское Общество •сельского хозяйства.

Однако подобные усовершенствования в условиях крепостного хозяйства были обречены, как правило, на неудачу.

Сельскохозяйственный всероссийский рынок втягивал крепостное хозяйство в товарное производство. «Производство хлеба помещиками на продажу,—писал В. И. Ленин,— особенно развившееся в последнее время существования крепостного права, было уже предвестником распадения старого режима»3. В середине XIX в. 90% всего хлеба, поступавшего на рынок, поставляли помещики и около 10% — крестьяне.

Наиболее быстро капитализировались хозяйства южных черноземных губерний. С начала XIX в. они становятся основными районами зернового производства. Площади, занятые зерновыми культурами, за первую половину XIX в. увеличились здесь более чем в четыре-шесть раз, в то время как в старых земледельческих районах и нечерноземной полосе оставались стабильными.

Крепостное хозяйство, все более вовлекаемое в рыночный товарооборот, не могло по самой сущности своей приспособиться к рынку и превратиться в товарное хозяйство.

Под давлением ширившегося революционного движения царское правительство, ослабленное вдобавок военным поражением в Крымской войне, вынуждено было в 1861 г. отменить крепостное право. При осуществлении этой реформы правительство прежде всего заботилось о соблюдении интересов помещичьего класса. Крестьяне получили нищенские наделы земли, за которые должны были выплачивать помещикам огромные суммы. Для нечерноземной и черноземной полос устанавливался высший надел от 2,75 до 8 десятин, размер которого был различным по разным губерниям и уездам, и низший, составляющий одну треть высшего. Для степной полосы «указной» надел равнялся 6—12 десятинам. Помещик мог отрезать у крестьян землю, если участок, которым они пользовались, превышал высший надел, или должен был прирезать землю, если эти участки бы л pi меньше. Однако он мог дать крестьянам и меньше указной нормы, если у него оставалось менее трети всех угодий, или выделить бесплатно одну четверть низшего надела, так называемый дарственный надел. В черноземных губерниях крестьянские наделы после реформы уменьшились более чем на 25 %; в Саратовской и Самарской губерниях, где широко применялся дарственный надел,— более чем на 40%. Во многих нечерноземных губерниях крестьянские наделы увеличились, так как помещикам было выгоднее продать землю, чем вести на ней собственное хозяйство.

До окончательной уплаты всех выкупных платежей крестьяне оставались «временнообязанными» и за пользование землей должны были нести повинности в виде барщины или оброка; таким образом, крепостные отношения оставались в силе. По «добровольному» соглашению с помещиками крестьяне могли сразу выкупать землю (по цене, значительно выше продажной), и тогда они становились «крестьянами-собственниками». Далеко не все крестьяне имели средства, чтобы выкупить землю, поэтому и через 20 лет после реформы (в 1881 г.), когда переход на выкуп сделался обязательным, 15% крестьян еще оставались временнообязанными.

На основании Положения 19 февраля 1861 г. было проведено землеустройство и других категорий крестьян. Удельные крестьяне получили в собственность с обязательным выкупом по 4,2 десятины на душу, но и у них были произведены значительные отрезки Государственные крестьяне получили по 5,7 десятины земли на душу за оброчную подать, которая в 1886 г. была превращена в выкупные платежи.

Обманутые в своих ожиданиях, не получившие фактически ни «воли», ни земли крестьяне ответили на реформу массовыми выступлениями, которые жестоко подавлялись властями.

Реформа 1861 г. застала русское сельское хозяйство на низкой ступени развития; 97% посевной площади занимали зерновые хлеба (36% — рожь, 17%— пшеница, 18%— овес, 7% — ячмень, остальные — гречиха, просо и пр.). После реформы развитие земледелия по капиталистическому пути сочеталось с сохранявшимися крепостническими пережитками в деревне.

Развитие капитализма в деревне проходило неравномерно. Ускоренными темпами этот процесс проходил по-прежнему в южных и юго-восточ- ных районах, где в помещичьих и крестьянских хозяйствах применялись вольнонаемный труд и машины и развивались отрасли товарного направления. Особенно увеличивались в этих хозяйствах посевы экспортных культур — пшеницы и ячменя; довольно быстро капиталистическое развитие сельского хозяйства проходило в промышленных губерниях (Московской, Ярославской и др.). Наиболее медленно указанный процесс шел в черноземном центре, Среднём Поволжье и некоторых нечерноземных губерниях, где сильнее сохранялись пережитки крепостничества в виде отработочной системы (особенно в Уфимской, Симбирской, Самарской, Тамбовской, Пензенской, Орловской, Курской, Рязанской, Тульской, Казанской, Нижегородской, Псковской, Новгородской, Костромской, Тверской, Владимирской, Черниговской губерниях *. Эти губернии поставляли главным образом серые хлеба (рожь, овес) на внутренний рынок. Помещики здесь по-прежнему использовали в своем хозяйстве крестьянский труд, крестьянский сельскохозяйственный инвентарь и рабочий скот. Крестьяне, стесненные уменьшением наделов и «отрезками» земли, вынуждены были арендовать эти отрезки на кабальных условиях за отработку, что было по существу продолжением барщины. Постепенно отработки заменялись наймом рабочих, обрабатывавших землю инвентарем владельца. Отработки и наем рабочих часто переплетались и применялись одновременно в одних и тех же хозяйствах.

В конце XIX в. общая площадь арендуемой крестьянами земли по России составляла 20 % их надела, а в некоторых губерниях, например в Саратовской и Самарской, доходила почти до 50%. «...Если в чисто русских губерниях,— отмечал В. И. Ленин,— преобладают отработки, то вообще по Евр. России капиталистическая система помещичьего хозяйства должна быть признана в настоящее время преобладающей» 2.

В результате развития капитализма к началу XX в. резко увеличилась сельскохозяйственная продукция и интенсификация производства, что, в частности, выразилось в росте посевных площадей, занятых техническими культурами, корнеплодами, травами, требующими значительно большего вложения капитала, чем зерновые хлеба. Возросла товарность сельского хозяйства и его «экспортность». Почти весь хлебный экспорт страны монополизировали крупные хлеботорговые компании. Развились специальные виды крестьянской кооперации по переработке и сбыту сельскохозяйственных продуктов. С 900-х годов экспортная торговля России (особенно хлебом, яйцами, маслом) стала подпадать под влияние банковского иностранного капитала. В XX в. иностранный капитал держал в своих руках экспорт многих сельскохозяйственных продуктов, особенно тех из них, которые требовали крупных капитальных вложений в оборудование складского хозяйства, транспорта и пр.

Важнейшим последствием развития капиталистических отношений в деревне было усиленное «раскрестьянивание», расслоение крестьян внутри общины. Принцип уравнительности становился все менее характерным для русской деревни, которая все более расслаивалась на кулаков — капитализирующуюся верхушку, и бедноту — класс наемных рабочих с наделом 3.

Анализируя земско-статистические данные по различным губерниям Европейской России, В. И. Ленин показал, что они говорят о разложении крестьян. В 80-х годах XIX в. 20% всех крестьянских дворов сосредоточивало в своих руках от 29 до 34,1% надельной земли, от 59,7 до 99% всей «купчей» земли и 49,2—83,7% арендованной, от 38 до 62% рабочего скота и от 70,1 до 86,1% улучшенных сельскохозяйственных орудий 4. Разоряющиеся крестьяне, продавая свою рабочую силу, поступали в батраки на месте или шли в отход. В конце XIX в. более 6 млн. крестьян были заняты отхожими промыслами. В некоторых селениях нечерноземных губерний (Калужской, Костромской, Ярославской, Тверской и др.) взрослое мужское население уходило на заработки, а дома оставались только женщины, старики и дети. Отходники шли в промышленные районы, в Петербург, в Москву и^в промышленные губернии, на сельскохозяйственные работы в районы, где в сельском хозяйстве интенсивно развивались капиталистические отношения, на портовые работы, на разработку торфа, рыбные промыслы, транспортные, главным образом железнодорожные работы, на вырубку и сплав леса и др.1 Наибольшее число земледельческих рабочих шло на южные и восточные окраины страны. Здесь создались целые рынки рабочей силы, куда съезжались наниматели и собирались рабочие из числа наиболее бедных крестьян Орловской, Курской, Воронежской, Рязанской, Казанской, Симбирской, Пензенской, Тамбовской губерний. В черноземные губернии приходили земледельческие рабочие из северных областей, так как плата за труд здесь была выше, чем в северных губерниях. Из среднечерноземных и отчасти северных губерний отходники шли в район торгового скотоводства: Московскую, Петербургскую, Ярославскую, Владимирскую и отчасти Новгородскую и Нижегородскую губернии. Многие крестьяне забрасывали наделы и уходил!х на постоянную работу в города, большое число крестьян переселялось в Сибирь, Казахстан и Среднюю Азию.

Расслоение крестьянства обостряло борьбу в деревне, ярко проявившуюся в период революции 1905 г. После подавления революции царское правительство начинает проводить новую аграрную политику. Оно стремится разрешить аграрный вопрос, сущность которого состояла в остром противоречии между капиталистическим развитием сельского хозяйства и полуфеодальной формой помещичьего и крестьянско-надельного землевладения. Правительство переходит от политики сохранения полуфеодального строя деревни — общинного землевладения, сословной обособленности крестьян, неотчуждаемости надельных земель — к политике насильственной ломки общины, насаждению крепкого кулацкого хозяйства и частной собственности на землю, от стеснения крестьянских переселений — к их форсированию. Этим самым правительство рассчитывало расширить свою социальную базу (опора на «крепкого» мужика), оградить себя от дальнейших революционных выступлений, приспособиться к буржуазному развитию страны. Стремясь «успокоить» крестьян, требовавших земли, царское правительство принимает ряд «чрезвычайных» законов: были отменены выкупные платежи (1905 г.), фактически уже выплаченные крестьянами к этому времени, расширена деятельность Крестьянского банка, введены новые правила землеустройства и т. п. 9 ноября 1906 г. председатель совета министров П. А. Столыпин провел указ о свободном выходе крестьян из общины и закреплении в личную собственность надельной земли.

По столыпинскому указу, крестьяне единолично или целыми обществами могли выделиться из общины, которая должна была предоставить им землю в одном месте (хутор или отруб). «Третья Дума и столыпинская аграрная политика,— указывал В. И. Ленин,— есть вторая буржуазная реформа, проводимая крепостниками»2. Она была обусловлена тем, что деревня в России развивалась капиталистически, внутри ее складывались элементы, «...с которыми самодержавие могло начать заигрывать, которым оно могло сказать: «обогащайтесь!», «грабь общину, но поддержи меня!» 3

Сословное дворянское землевладение постепенно заменялось капиталистическим — купеческим и частно-кулацким. За 1861—1906 гг. дворяне продали 26 млн. десятин земли. В то же время экономически сильные группы дворян не продавали, а скупали землю и организовывали хозяйство на капиталистических началах. После 1906 г. процесс расслоения крестьян пошел еще быстрее. За 1907—1915 гг. около 2,5 млн. крестьян вышли из общины и закрепили за собой почти 17 млн. десятин земли. За это же время около 1,2 млн. крестьян продали свою землю. Несмотря на все эти изменения, земля по-прежнему находилась в руках небольшого числа лиц: 30 тыс. владельцев имели 70 млн. десятин земли, а 10,5 млн. крестьян — 75 млн. десятин.

В ходе осуществления столыпинской реформы значительно увеличивается переселенческое движение в Сибирь, Степной край и Среднюю Азию, особенно из малоземельных центральных черноземных губерний х.

«И эти «слабые» пасынки земельной политики,— отмечает В. И. Ленин,— .•.целыми тучами сплавляются в Сибирь в неприспособленных скотских вагонах...»2. «Претерпевая такие мытарства по пути, «в землю обетованную», беднейшие переселенцы не находят счастья и в Сибири»3. Процент переселенцев, вернувшихся назад, все время увеличивался, и в голодный 1911 г. достиг 64%.

Переселенцы оседали главным образом в южных уездах Тобольской и Томской губерний, в Акмолинской и Семипалатинской, Семиреченской, Сыр-Дарьинской, Ферганской, Уральской областях.

В Западной Сибири за 1906—1915 гг. было освоено около 30 млн. новых земель. Здесь были особенно сильно развиты кулацкие старожильческие хозяйства, которые широко применяли наемный труд и сельскохозяйственные машины. Потребление сельскохозяйственных машин и число лошадей в этих хозяйствах было большим, чем в Европейской России. На одно хозяйство в Сибири приходилось 2,25 сельскохозяйственного орудия, а в Европейской России — 1,8.

Февральская революция всколыхнула в крестьянстве давние надежды на получение помещичьей земли. Временное правительство, стремясь прекратить крестьянское движение, учредило 21 апреля 1917 г. Главный я местные земельные комитеты по разработке земельного закона для Учредительного собрания. Комитеты исходили из старых столыпинских законов и являлись органами защиты помещичьих интересов. К концу лета того же года, когда широкие слои крестьянства убедились в бесплодности своих надежд, начались открытые выступления крестьян против помещиков — разгром и поджоги усадеб, раздел скота, инвентаря, своз урожая.