Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Основные занятия и материальная культура славянских племен
Этнография - Народы Европейской части СССР

Основным занятием населения Древнерусского государства было земледелие. Период X—XIII вв. характеризуется дальнейшим развитием пашенного земледелия с применением на юге Руси плуга и рала, на севере — сохи (по всей вероятности, сначала многозубои, позже трех-и двузубой с перекладной полицей и однозубой). Древнее рало, как и соха, не переворачивало пласт, а только разрыхляло землю, в отличие от плуга. На каменистых почвах русского севера соха была более пригодна. Вспаханная почва разрыхлялась бороной. Жали с помощью железных зазубренных серпов, траву косили косой. В крестьянских курганах серпы находят только в женских погребениях, что указывает на существовавшее уже в ту пору разделение труда, при котором пахота была в основном мужским, а жатва — женским делом. Сжатый хлеб вязали в снопы, складывали в суслоны. Уже тогда была известна сушка хлГеба в овинах, хотя, очевидно, преобладала сушка хлеба в поле. Молотили на току цепами. Зерно хранили обычно в ямах, мололи ручными жерновами. Основными зерновыми культурами были пшеница, рожь, ячмень, просо, овес. В большом количестве сеяли репу, которая в те времена употреблялась в пищу в вареном виде, как гораздо позже — картофель. Разводили также горох, бобы, чечевицу, хмель, из технических культур — лен и коноплю. Анализ найденных при раскопках злаков показал, что большинство их происходит со старопахотных земель. Видимо, подсека, лесной и степной перелог в большинстве земель постепенно уступали место паровой зерновой системе, при которой часть земли каждый год отдыхала (в основном двухполье, кое-где трехполье). Важным подспорьем в хозяйстве являлось огородничество. Главной огородной культурой была капуста, отчего нередко огород называли «капустником»; разводили также лук, огурцы.

Скотоводство находилось в тесной связи с земледелием. Обработка почвы требовала применения тягловой силы скота (на юге главным образом — волов, на севере — лошадей), а паровая система земледелия, в особенности трехполье, предполагает систематическое удобрение почвы навозом. Разведение коров, мелкого рогатого скота и свиней обеспечивало население основной молочной и мясной пищей. Серьезное хозяйственное значение* имела охота лишь на пушного зверя, развившаяся преимущественно в лесных северных областях. Немалое значение имело рыболовство, которое было распространено повсеместно. Рыбу ловили сетями и удочками, били острогой, ставили заколы. Бортничество — собирание меда диких пчел — было одним из древнейших занятий славян. В Киевской Руси оно развивалось путем создания искусственных бортей и приближалось к познейшему пчеловодству. Добывание меда было тем более необходимо, что в ту пору это был единственный способ получения столь необходимого для питания человека сахара.

Развитие производительных сил, рост производительности и углубление разделения труда обусловили появление и развитие в Древнерусском государстве разнообразных ремесел.

Археологические памятники IX—X вв. показывают, что в составе населения восточнославянских княжений были специалисты-ремесленники, изготовлявшие ряд вещей для окрестных крестьян и питавшиеся продуктами, получаемыми за этот труд. В славянских деревнях жили гончары, изготовлявшие на ручном гончарном круге глиняную посуду, кричники, добывавшие из руды железо, кузнецы, выковывавшие из него разнообразные изделия (орудия труда, оружие, утварь), ювелиры-литейщики, делавшие украшения, камнерезы, изготовлявшие жернова, прясла для веретен и иные предметы. Сопоставление и картографирование находок древних вещей позволило Б. А. Рыбакову установить, что один деревенский ремесленник обслуживал округу радиусом 10—15 км1.

Сельская община — в ее специфической форме вервь, или мир, — в эпоху создания Древнерусского государства вступила в период распада. Древнейший памятник русского права — Русская Правда знает еще вервь как общественно-территориальную единицу. По-видимому, община считалась коллективным владельцем определенной территории, включавшей землю, участки выгона и леса.Она несла уголовную ответственность за совершенные на ее территории преступления и выполняла по отношению к своим членам функции первой судебной инстанции по незначительным делам. Эти функции постепенно отпадали по мере выделения зажиточных членов общины и закабаления рядовых общинников феодалами (не исключены случаи, когда вервь попадала в феодальную зависимость целиком). Повесть временных лет знает уже как единицу обложения податью «дым», «плуг», «рало», т. е. более мелкие хозяйства, обрабатывавшие землю самостоятельно. Значительная часть свободных крестьян — смердов — попадала в зависимость от феодалов. Увеличилось число рядовичей, закупов, отрабатывавших иногда всю жизнь полученную ссуду (купу), и холопов, бывших на положении домашних рабов.

Таким образом, непосредственные производители-крестьяне попадали в зависимость от владельцев земли; складывалась основа феодализма как системы производственных отношений, основанных на эксплуатации собственниками земли производителей, имеющих свои средства производства.

Исследователи предполагают, что в этот период сельская община не представляла собой единого большого поселения соседей, как это было еще незадолго перед тем. Принадлежащая общине территория осваивалась отдельными, обычно родственными группами — «патронимиями», как их называют исследователи, «выдиравшими» себе пашню зачастую из целины. Поселки таких семей были невелики. К XI в., когда основу хозяйства составляла уже обработка старопахотных земель, они включали обычно от четырех до десяти дворов. Центром же общины могло быть более крупное поселение — погост, имевшее 10—20 дворов и иногда находившееся на месте старого укрепленного поселка — городища. По мере утраты общиной самостоятельности погосты превращались в административные центры сельской округи, где мог жить староста, иногда — ремесленники, где была церковь и при ней кладбище (отсюда и сохранившееся до наших дней значение слова «погост» — кладбище). К XIII в. в погосте (как территориальной единицеJ значилось от 150 до 300 семей. Наряду с деревнями и погостами, ведущими свое происхождение от старых поселений, еще связанных с сосед- ской общиной, появляются поселения нового типа — села, которые летопись упоминает уже в X в. Селами всегда были поселения, находившиеся во владении феодалов — бояр, князей, позднее — монастырей. О том, что представляло собой село крупного землевладельца в XII в., можно судить по летописным описаниям феодальных войн, во время которых подвергались разграблению княжеские и боярские села. В селах на гумнах бывали сотни стогов, на пастбищах — табуны лошадей в тысячи голов, в погребах — огромные запасы вина, меда, в кладовых — множество «тяжкого товару» (железа и изготовленного из него оружия — копий, стрел и т. п.), который враги вывозили целыми обозами. В селе обычно находился «большой» двор, т. е. двор владельца. Были в селе также дворы челяди, обслуживавшей все это хозяйство, а иногда — и церковь. Челяди (холопов) и иных зависимых людей в некоторых случаях бывало до нескольких сотен человек. Землевладельцы, нуждавшиеся для обработки своих огромных владений в рабочих руках, нередко привлекали новых поселенцев, давая им на первых порах льготы в несении феодальных повинностей.

Большинство сельских поселений располагалось по берегам небольших речек или оврагов, на первой террасе возвышенного берега. Крестьянские усадьбы вытягивались в один или два ряда вдоль берега. Реже они располагались без определенного плана (кучевая планировка). Последняя, видимо, была более древней и вела свое начало еще от родовых поселков. Уже к XIII в. поселения кучевой планировки, например в Смоленской земле, встречались редко.

Свою резиденцию феодал стремился защищать от возможных нападений внешних врагов и восстаний крестьян. К концу I — началу II тысячелетия н. э. повсюду на территории, издревле занятой восточнославянскими племенами, появляются усадьбы-замки — небольшие по площади, но сильно укрепленные, с глубоким рвом и высоким земляным валом, на котором находились еще деревянные укрепления. Такие феодальные замки строились в естественно укрепленных местах (большей частью на мысах, в устьях небольших речек и оврагов). Более крупные усадьбы окружались деревянными рублеными стенами. За этими укреплениями, которые иногда дополняла высокая сторожевая башня — вежа, находился господский дом, хозяйственные постройки, сад и огород, иногда — церковь и по большей части еще несколько дворов слуг и зависимых людей. Городом у славян называлось первоначально именно укрепление. Вероятно, эти замки и имел в виду один географ IX в., отметивший, что в земле бужан тогда было 230 городов, у волынян (дулебов) — 70, у уличей — 318, у тиверцев — 148 городов.

Развитие экономики привело уже в VIII—IX вв. к появлению первых настоящих русских городов, т.е. поселений, не только имевших укрепления, но бывших центрами ремесла и торговли и административными центрами округи. В IX—X вв. летописи упоминают свыше двух десятков русских городов. Такие города могли образоваться различными путями: и из сельской общины, и из феодального замка, и из промышленного поселка. По мере того, как ремесла все больше отделялись от сельского хозяйства и развивалась торговля, число городов быстро росло. В XI в. на Руси их было более 90, а в XII            — 224г. Города способствовали созданию устойчивых общностей в экономической жизни, материальной и духовной культуре народа, далеко выходивших за рамки летописных княжений. «Город,— писали К. Маркс и Ф. Энгельс,— уже представляет собой факт концентрации населения, орудий производства, капитала, наслаждений, потребностей, между тем как в деревне наблюдается диаметрально противоположный факт — изолированность и разобщенность»1. Именно эта особенность городов делала их важнейшим фактором укрепления древнерусской народности и ликвидации остатков племенной обособленности.

Город обычно располагался на берегу какой-либо реки, причем для постройки центрального укрепления (кремля или детинца) выбирался, как и для усадьбы-замка, защищенный мыс. С конца X в. центральное место в детинце обычно занимал собор. Рядом с ним стояли княжеские хоромы, кругом — остальные здания. Застройка этой части города была, как правило, беспорядочной, кучевой. Ремесленно-торговый посад лишь в самых крупных городах имел вторую линию укреплений. В этом сказывался классовый феодальный характер города, противоположность интересов большинства населения и феодальных владельцев (князя, наместника, архиепископа и их приближенных), защищавших себя не только от внешних врагов, но и от восстаний горожан (а такие восстания в XI—XII вв. не были на Руси редкостью). Экономическим центром города был торг — торговая площадь, располагавшаяся обычно под стенами, недалеко от пристани. Здесь были «ряды» и лавки, торговые дворы приезжих купцов. Здесь же собиралось и городское вече — собрание горожан. Застройка посада была чаще всего уличной; узкие и часто кривые улицы вели обычно от кремля и торга к окраинам города, на дороги. Между улицами проходили еще более кривые и узкие переулки. Дворы крупных феодалов, если они были в черте города, представляли своеобразные маленькие поселки, окруженные тыном. Дворы же ремесленников и купцов располагались вдоль улиц. Городские усадьбы обычно стояли вплотную друг к другу, иногда с полосой «ничьей земли» шириной в два-три метра между ними.

Жилой дом рядового горожанина в X—XIII вв. находился обычно в глубине двора, а на улицу выходили заборы с воротами и глухие стены хозяйственных построек. Сам характер усадьбы, включавшей, кроме жилого дома, хлев, амбар, погреб, конюшню (на севере — баню), а у ремесленников зачастую также отдельное производственное помещение, свидетельствовал* о значительной замкнутости каждого хозяйства, которое даже в городах мало пользовалось рынком и держало большие запасы продуктов и скот. Жилище бедного горожанина-ремесленника состояло, как правило, из одной комнаты размером 4 х 4—5 х 5 м, а на юге — порою и меньше. Но были и двухкамерные, а в больших городах (например, в Новгороде) — и трехкамерные дома.

Четко выделяются два типа жилища — северный и южный. Граница между ними примерно совпадала с границей лесостепи и леса. В богатых лесом суровых северных областях дом строился из добротных срубов, иногда на подклете, или же с земляной завалинкой, досчатым полом, с двухскатной тесовой или же драночной крышей, каменной или глинобитной печью и с маленькими волоковыми оконцами. В южных землях, более теплых, но бедных лесом, жилище представляло собой несколько углубленную в грунт полуземлянку, с земляным или глинобитным полом, стенами из деревянного каркаса или плетня, обмазанного глиной, с соломенной крышей и глинобитной или прямо вырезанной в почве печью. Эти жилища часто имели яму для зерна, в то время как на севере погреб и амбар стояли отдельно.

Хоромы знати, судя по известиям письменных источников и материалам раскопок, и на севере, и на юге строились из добротных срубов, а с XII в.— также из камня, на высоких подклетах, с верандами-сенями, высокими башнями — повалушами, жилыми комнатами и хозяйственными кладовыми. Их богато украшали снаружи затейливыми кровлями и резными деталями, изнутри — росписью (на сюжеты из жизни княжеского двора или с аллегорическими изображениями звездного и солнечного неба — «солнце на небе — солнце и в тереме, звезды на небе — звезды и в тереме»).

Но и в богатых домах отапливались сравнительно немногие помещения (истолки, отсюда изба). В наиболее роскошныхпо томувремени дворцах существовали примитивные устройства для вывода дыма, но большинство жилищ топилось «по-черному». Разница в условиях жизни богатых и бедных вызвала горький упрек современника: «Ты же жив в дому, повалуше исписав, а убогый не имат къде главы подъклонити»1.

Одежда восточных славян (для которой существовало общее название порты) в X—XII вв. может быть восстановлена по археологическим находкам и древним изображениям. Крестьянские женщины носили длинные рубахи (сорочица). Рубахи могли достигать земли (отсюда и слово — подол — «до низу»), рукава спускались ниже кистей рук, ворот (ожерелье) был низким. Пояс (вероятно, тканый) позволял подбирать рубаху несколько выше (до щиколоток), а рукава также собирались в поперечные складки и у кистей придерживались запястьями — браслетами. Рубахи шили из домотканого холста; подол, ожерелье и запястья украшали вышивками. Рубаха дополнялась набедренной одеждой типа поневы из пестрой шерстяной ткани. Эта одежда была распространена тогда значительно шире, чем понева в XIX в., охватывая не только южные области, но и земли вятичей и кривичей. Мужчины носили рубахи навыпуск, немного не достающие до колен, с низким (по-видимому, с прямым и косым разрезом) воротом и рукавами до запястий, длинные, довольно узкие штаны (порты-ногавицы). Рубаху подпоясывали тканым или кожаным поясом с бронзовой пряжкой, а иногда и с целым набором бляшек. На поясе на специальных кольцах подвешивали огниво, нож, гребенку и иные предметы, как это наблюдалось в русской деревне и в XIX в. На ногах мужчины и женщины носили лапти, преимущественно косого плетения. Изредка в курганах находят остатки кожаной обуви — мягких туфель или башмаков, разрезанных спереди, в единичных случаях — сапоги до колен.

Головные уборы мужчин восстановить трудно, но можно предполагать, что это были шапки из войлока или материи, на которые любили нашивать металлические украшения. У женщин убранство головы было разнообразным и зависело как от возраста, так и от принадлежности женщин к тому или иному древнему племенному союзу. Девушки могли ходить вовсе без головного убора, иногда даже с распущенными волосами. Замужние женщины носили обязательно платок (повой), скрывавший волосы, и пышные головные уборы. Эти головные уборы бывали с бахромой из шерстяных нитей, напоминавшие известные впоследствии в Рязанской губ. увивки, или ширинки, или шитые из материи (иногда из дорогих золотных тканей) на жесткой берестяной основе типа позднейшей кики, или сороки; носили также различные металлические венчики. Этот убор дополнялся украшениями, набор которых сохранил еще ряд особенностей древнего племенного наряда. Характерную черту убранства славянских женщин составляло наличие привесок (височные кольца), которые прикреплялись к головному убору или венчику, вплетались в волосы около висков (непосредственно или с помощью ремешков), наконец, продевались в мочки ушей как серьги. В XI—XIII вв. племенные особенности сказывались и в других украшениях — ожерельях, браслетах, перстнях. Набор праздничных украшений восточнославянской крестьянки дополнялся гривнами—серебряными или бронзовыми шейными обручами,плоскими или витыми из проволоки запястьями, бубенчиками (в более раннее время гривны носили и мужчины).

О верхней одежде крестьян и рядовых горожан X—XIII вв. сохранилось совсем мало материалов. В это время, вероятно, уже не носили плащей, так как ни в могильниках, ни в поселениях не находят застежек для плащей — фибул. Верхняя зимняя одежда, возможно, была распашной. Кре стьянин ходил в шубе из овчины или иной шкуры мехом внутрь (от не покрытой ничем нагольной ее поверхности и произошло слово кожух). Была и более легкая верхняя одежда из грубой шерстяной ткани — свита. Впоследствии это название удержалось для обозначения верхней суконной мужской одежды преимущественно у украинцев и белорусов, а у русских оно было вытеснено названиями кафтан, зипун и сермяга. О мужской одежде XIII в. дает представление одна из новгородских грамот, в которой упомянуты кожух, свита, сорочица, сапоги и шапка.

Одежда рядовых горожан в рассматриваемый нами период мало отличалась от крестьянской. Однако височные кольца встречались в городах довольно редко, а с XII в. широко распространилась мода на стеклянные браслеты различных цветов, гладкие и витые.

Зажиточные люди одевались с большей роскошью и тратили на одежду значительные средства. По словам арабского путешественника X в. Ибн-Фадлана, на изготовление роскошной одежды, в которой погребали в Булгарах знатного руса, была потрачена треть всего его имущества. На покойника надели «шаровары и гетры, и сапоги, и куртку, и кафтан парчовый с пуговицами из золота, и шапку из парчи соболевую»1. Видимо, порты и рубаха были для крестьянина основной, а для знати — только нижней одеждой, поверх которой надевались еще распашные куртка и кафтан. Сапоги и парчовая шапка с собольей опушкой дополняли наряд. Драгоценные застежки распашного кафтана известны по археологическим находкам. О них говорят и русские былины, описывая наряд знатных щеголей — Чурилы Пленковича и Дюка Степановича,—в котором большую роль играли смыкающиеся фигурные застежки. Поверх кафтана знатный человек носил еще длинный плащ— корзно, застегивавшийся на правом плече драгоценной пряжкой — фибулой. Корзно, как и прочую одежду, шили из дорогих привозных тканей — парчи, оксамита. Вероятно, и сорочка знатного человека бывала не только полотняной, как у крестьянина, но и шелковой. «Старцы градские» (т. е. представители городской верхущки, как их изображают древнерусские миниатюры) носили длиннополые распашные кафтаны.

Знатные и богатые женщины также одевались во множество дорогих одежд. Так, княгиня, изображенная на миниатюре знаменитого Изборника Святослава, одета в два роскошных платья — нижнее длинное с узкими рукавами и верхнее короткое с широкими рукавами. Оба платья подпоясаны золотым поясом. Иногда поверх платья надевали также плащ. Голову замужней горожанки, так же как в деревне, всегда прикрывал платок—повой с длинными концами. В Новгороде в XII в. назначался большой штраф «за сором» тому, кто осмелится сорвать с посторонней женщины повой. Поверх повоя богатые горожанки носили иногда высокие головные уборы, напоминавшие позднейшую кику, со спускающимися от верха убора цепочками, на которых подвешивались художественной работы металлические медальоны — колты. Украшения богатой женщины поражают богатством и изяществом отделки. По своему характеру они в известной мере связаны с народными украшениями (гривны, браслеты, некоторые виды серег).

Основную пищу населения Древней Руси составляли продукты земледелия и скотоводства. В зависимости от тщательности помола зерна изготовлялись различные сорта хлеба. «Пшеница бо, много мучима чист хлеб являет»,— писал в XII в. Даниил Заточник. «Белой крупитчатой хлеб» — непременный атрибут княжеского пира, описываемого былинами. Восточные славяне приготовляли «кислый» хлеб на закваске и пекли его в домашних печах. Различные виды печеных хлебов — коврига, колач, хлебец, упоминающиеся письменными источниками, говорят о разнообразии этих изделий. Обнаруженные при раскопках игрушечные хлебцы изображают обычно круглый подовый хлеб, иногда с нарезками на поверхности для лучшего вкуса корки. Тесто, замешанное на меду, давало сладкий хлеб. Широко распространены были различные каши и кисели. Кашу варили из овса, гречихи, проса, гороха и чечевицы. Эта еда была, видимо, и обрядовой (на свадьбе, тризне и т. п.). Распространенной пищей была также вареная репа. Мясная пища приготовлялась главным образом из мяса домашнего скота, но лошадиное мясо употреблялось в пищу лишь в крайних случаях. Мясо диких зверей и птиц чаще подавалось за столом феодалов. Рыба была значительным подспорьем, в пище бедняков. Важцую роль играло также молоко и молочные продукты — сыр (как в значении «творог», так и в современном значении), сливки, сметана и масло. Источники различают масло коровье и семенное, т. е. растительное, приготовлявшееся из семян конопли и льна. Огородные овощи — капуста, огурцы, лук и чеснок также играли важную роль в питании восточных славян. Само же слово «овощи» обозначало в Древней Руси фрукты. Среди них уже с древнейших времен упоминаются яблоки. Распространенным питьем были различные квасы и меды; последние, как и хмельное пиво, употреблялись в качестве крепких напитков.

Пища знатных и богатых людей дополнялась привозными пряностями, винами, фруктами и орехами.

В самом процессе приготовления пищи также можно проследить социальные различия. Металлические котлы для варки пищи, подвешивавшиеся над огнем, встречались только в богатых жилищах и погребениях, между тем как глиняные кухонные горшки были распространены повсюду. Горшок, обогреваемый сбоку, в качестве основного кухонного сосуда являлся характерной особенностью славянских народов, в то время как большинство- других народов употребляли подвесные или вмазанные в печь котлы, которые обогревались снизу. Крупные горшки со сливом у верхнего краяз употреблялись для отделения сливок, а сосуды с отверстиями в днище — для приготовления творога. Широкие низкие глиняные сосуды, иногда с ручками, служили для жарения пищи; эти своеобразные сковороды назывались латками. Ели из глиняных мисок и деревянных тарелок, пили из деревянных кубков и чаш. Большое блюдо, в котором подавали пищу на стол, называлось солило.

Древнейшая деревянная посуда взрезывалась вручную, позже стали вытачивать ее на токарном станке (ложки для еды;, черпаки и ковши — корцы для питья). У горожан и феодалов бытовала также металлическая, а изредка — и стеклянная посуда. Весьма характерен рассказ в Повести временных лет о дружинниках князя Владимира, которым показалось зазорным есть деревянными ложками, когда у дружинников варяжского наемника Свенелда /были ложки серебряные. Большие серебряные чары, употреблявшиеся на княжеских и боярских пирах, сохранились в отдельных случаях до нашего времени. «А се чара князя Володимирова Давыдовича, кто из нее пьет, тому и здоровье, а хваля бога своего и господаря великого князя»,— можно прочесть на чаше черниговского князя XII в. Видимо, это была «круговая» чаша, из которой пили по очереди собравшиеся за княжеским столом.

Из древнерусской утвари нужно упомянуть также глиняные/кувшины и деревянные клепаные ведра с металлическими дужками-ручками, а также различные бочки, кадки и боченки, в которых хранили не только различны жидкости, но и соленья и зерно. Недаром мерой сыпучих тел тогда были коробъи — корзины, кади и оковы.