Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Антропологический очерк народов европейской части СССР. Восточнославянские народы
Этнография - Народы Европейской части СССР

В истории формирования антропологического состава современных народов Европейской части СССР важнейшую роль играло смешение (метисация) больших рас. Это относится ко всем народам, принадлежащим к разным языковым семьям: индоевропейской (славянские, балтийские и другие языки), угро-финской, алтайской (тюркские и монгольские), т. е. как к народам, образовавшимся в самой Восточной Европе, так и пришедшим туда в различные исторические периоды. Процесс смешения начался еще^в период мезолита и с тех пор непрерывно усиливался и углублялся вплоть до наших дней.

Для Европейской части СССР особенно большое значение имело сме" шение всегда преобладавших здесь европеоидов с проникавшими с востока сибирскими и центральноазиатскими монголоидами. В результате на северо-востоке и востоке Европы образовались различные группы, занимающие в антропологическом отношении промежуточное место между европеоидами и монголоидами.

Наряду со смешением между большими расами существенное значение для формирования антропологического состава восточноевропейских народов имели сложные процессы изменения расовых признаков во времени.

Одним из таких процессов, начавшимся, вероятно, еще в позднем палеолите, была депигментация, т. е. постепенное уменьшение красящего вещества (пигмента) в коже, радужине глаз и волосах у тех групп населения, которые жили у окраин ледника и постепенно продвигались на север по мере его отступания.

Можно предполагать, что темная пигментация, характерная для народов экваториальных стран, способствовала защите организма от воздействия ультрафиолетовых лучей. Однако в известной ограниченной мере эти лучи все же необходимы для развития организма. В тех областях, где солнца бывает мало, темная пигментация становится неблагоприятным фактором. Она препятствует воздействию ультрафиолетовых лучей в той мере, в какой оно необходимо. Поэтому светлая пигментация в приледниковой области играла такую же положительную роль, как темная пигментация в экваториальных областях.

Отсутствие резких границ между климатическими поясами было одной из причин того, что такие границы не образовались также между блондинами Балтийского и Северного морей, с одной стороны, и брюнетами Средиземноморья, с другой. Между теми и другими пролегает широкий пояс промежуточных по пигментации групп (шатенов).

Различные степени депигментации и разные пропорции европеоидных и монголоидных компонентов образуют у народов Европейской части СССР различные сочетания антропологических признаков. Эти сочетания в специальной литературе называются антропологическими типами, которые в свою очередь могут объединяться в группы типов.

В зоне наибольшей депигментации, охватывающей Северную Европу, примесь древних монголоидных элементов постепенно увеличивается к востоку от Балтийского моря. Это дало основание представителям советской антропологической науки выделить в пределах пояса блондинов («ксанто- хроев», по Т. Гекели) две группы типов: западную (атланто-балтийскую), в которой примесь монголоидного элемента практически отсутствует, и восточную (беломоро-балтийскую) — немного менее депигментированную, со следами небольшой монголоидной примеси. Среди шатенов, широко распространенных среди большинства народов Восточной Европы, небольшая примесь монголоидного элемента также проявляется на востоке несколько более отчетливо, чем на западе.

В западной зоне пояса шатенов условно выделяется атланто-черномор- ская группа типов, на востоке собственно восточноевропейская. По окраске глаз и волос к поясу шатенов может быть отнесена урало-лапоноид- ная группа, тоже смешанная по происхождению, но уже с более значительной долей монголоидных компонентов. Настоящие европеоидные брюнеты («меланохрои») большой роли в истории антропологического состава народов Европейской части СССР не играли, однако с юго-запада сюда проникали с древнейших времен элементы средиземно-балканской группы (через бас- сейн Дуная), а с юго-востока — переднеазиатской и, может быть, индопамирской групп (через Кавказ и Среднюю Азию).

Возникновение различий между тремя последними меланохройными группами в значительной степени объясняется процессом грацилизации, который, согласно исследованиям советского антрополога Г. Ф. Дебеца* начался еще в неолите одновременно с постепенным переходом людей сначала на юге, а затем и на севере к земледелию. Этот переход обусловил глубокие изменения всего образа жизни, пищевого режима и демографической структуры населения, в результата чего происходило уменьшение общей массивности скелета, наклона лба, выраженности надбровья, продольного и отчасти высотного диаметров черепа, ширины лица, степени выступания носа. В различных районах Европейской части СССР темпы этих процессов были, естественно, разными. Поэтому, например, строение тела северных светлых европеоидов во многих случаях оказывалось более массивным, чем южных европеоидов, более интенсивно пигментированных. В переходном поясе шатенов сложилось много местных типов, у которых цвет волос и глаз различным образом сочетается со строением тела.

Значительно позднее, чем депигментация и грацилизация, начался третий процесс изменения расовых признаков во времени — брахикефализа- ция (повышение головного указателя)х. Брахикефализация проявляется как в укорочении, так и в расширении черепа. По мнению некоторых ученых (например, В. В. Бунака), брахикефализация вызывается интенсивным смешением ранее изолированных групп. Отдельные мезобрахикефальные расовые типы возникли еще в мезолите и неолите. Наибольшей интенсивности процесс брахикефализации в Восточной Европе достиг в позднем средневековье (XIV—XVII вв. н. э.) после этнических перемен, переселений и смешений, вызванных монголо-татарским нашествием в XIII в.

Таким образом, в пределах Европейской части СССР (как и во всем мире) в результате длительного смешения больших рас, депигментации, грацили- зации, брахикеф лизации и некоторых других недостаточно еще изученных процессов (например, вековых колебаний роста) складывались различные сочетания расовых признаков («типы»), всегда связанные с теми или иными конкретными этническими общностями, хотя и никогда не совпадающие с ними полностью. Конкретная история формирования антропологического состава всех народов определяется в конечном счете общественными явлениями — хозяйственно-культурной деятельностью и образом жизни народов в различной естественно-географической среде, их передвижениями, контактами и смешениями.

В начале нашей эры восточнославянские, балтийские (летто-литовские) и финские племена, составлявшие вместе с позднее исчезнувшими фракийцами и иранцами абсолютное большинство населения Европейской части СССР, были уже антропологически неоднородными и в различных пропорциях отражали почти все перечисленные выше группы расовых типов: атланто-балтийскую (преимущественно на северо-западе среди прибалтийских финнов, летто-литовцев и, быть может, восточных славян верхнего Поднепровья), беломорско-балтийскую (у тех же прибалтийских и частично у северных групп пермских финнов, а также, вероятно, у живших между ними в бассейне Северной Двины предков летописной «чуди заволоцкой»), атланто-черноморскую (у большинства восточных славян, фракийцев и иранцев Причерноморья), восточноевропейскую (у наиболее продвинувшихся на восток славянских племен и соседних с ними финнов главным образом в области распространения дьяковской культуры), уральскую (у большинства финнов и угров Волго-Камья и Приуралья). С проникновением, начиная с IV в. н. э., в Восточную Европу тюркоязычных кочевников здесь появились типы, относящиеся к монголоидной большой расе.

Восточнославянские народы

Изучение антропологического состава ближайших предков восточных славян первых веков н. э. сильно затрудняется, с одной стороны, широко распространенным в это время обычаем трупосожжения, с другой — сложностью вопроса об этнической принадлежности археологических культур этого периода (например, Черняховская культура, распространенная на юго-западе Европейской части LLLP, по-видимому, принадлежала различным племенным группам).

С конца I — начала II тысячелетия н. э. трупосожжения у восточных славян постепенно уступают свое место трупоположениям в курганных могильниках. К VIII—XIV вв н. э. относится большое количество краниологических серий из курганов, оставленных различными восточнославянскими племенными группами, хорошо известными по летописным данным. Среди славян того времени процесс грацилизации протекал несколько различными темпами в более южных и более северных районах. Более узкое лицо, такое же как у людей Черняховской культуры, отмечено в первую очередь у полян и северян, у южных дреговичей, у некоторых групп радимичей. Череп у них несколько менее массивный. Более широкое лицо и более массивное строение черепа характерно для полоцких кривичей, северных дреговичей, большинства древлян и радимичей. По форме мозгового черепа все перечисленные славянские племена характеризуются длинноголо- востью..............

У северо-западных, групп восточных славян конца I — начала II тысячелетия н. э., живших главным образом на территории Ленинградской, Новгородской и Псковской областей, а также в соседних районах Эстонии и Латвии, форма мозгового черепа более округлая.

В некоторых славянских группах северо-запада Европейской части СССР наблюдается иногда тенденция к уплощенности лица и к слабому выступанию носа. Эти признаки, свидетельствующие о небольшой примеси монголоидных элементов, проникших сюда из Сибири еще в каменном веке в эпоху первоначального заселения этой территории, еще более заметны в строении черепов из «чудских» (главным образом водьских, южноэстонских и вепсских) могильников рассматриваемого района, археологически часто трудно отделимых от славянских памятников. Очевидно, восточные славяне, в частности новгородские словене и некоторые группы кривичей, продвигаясь на север, вступили в тесное взаимодействие с жившими там финнами. В физическом типе последних в более западных группах (например, у предков эстонцев и отчасти води) издавна (со времени культуры «боевых топоров») преобладали европеоиды, более или менее сохранившие массивное строение тела, свойственное древнейшему населению Европы. В более восточных группах (в том числе у веси и, вероятно, «чуди заволоцкой») были распространены грацилизированные европеоидные типы, издавна смешанные с древними монголоидными элементами. Мезобрахикефалия большинства словенских и некоторых кривичских групп северо-запада объясняется скорее всего смешением различных европеоидных и промежуточных компонентов.

К востоку и юго-востоку от словен, в бассейне верхней Волги и Оки, были расселены многочисленные племенные группы кривичей и витячей. В XI—XIV вв. н. э. среди этих племен на всей территории их расселения были широко распространены длинноголовые, преимущественно узколицые европеоиды, возможно, продвинувшиеся сюда с юго-запада, из среднего Поднепровья в период усиленного заселения Северо-Восточной Руси славянами до и после татарского нашествия. Среди части кривичей, обитавших к западу от Москвы, по данным Т. А. Трофимовой, прослеживаются и широколицый долихокефальиый европеоидный тип, характерный также для полоцких кривичей и, возможно, связанный со славянизированными восточными балтийцами-яя’вягами (судавами) и голядью (галиндами) — потомками западных «фатьяновцев». Палеоантропологические материалы хорошо согласуются, таким образом, с гипотезой X. А. Моора и других советских археологов о былом широком распространении древних балтийцев на восток и об их значительной роли в этнической истории восточно- славянских народов, в особенности русских и белорусов.

Формы, во многом сходные с промежуточными типами уральской, или урало- лапоноидной группы, присутствуют в мезобрахикефалъ- ных вариантах среди смоленских и восточных кривичей Верхнего Поволжья, частично смешанных с финским!г племенами мери и муромы. Еще более отчетливо особенности урало-лапоноидной группы (уплощенное лицо, слабо выступающий нос, невысокое переносье и др.) выступают (в сочетании с долихокефалией) у различных групп вятичей, живших к югу от Москвы до бассейна Оки. Можно, таким образом, предполагать, что на востоке тесный контакт вятичей и кривичей с поволжскими финнами привел к смешению узколицых европеоидов с различными вариантами урало-лапоноидной группы, распространенными в Волго-Окском междуречье еще с неолитических времен. Среди вятичей и, быть может, юго-западных (ельнинских) кривичей преобладали более длинноголовые (субуральские) формы урало-лапоноидной группы, а среди восточных кривичей — более короткоголовые (сублапоноидные) варианты.

Судя по скудным упоминаниям античных и средневековых авторов, а также по остаткам волос в курганах, можно предполагать, что славяне, как и их западные соседи (германцы и кельты), были значительно хотя и не крайне депигментированы. Наиболее вероятно, что большинство восточно- славянских племен в антропологическом смысле относилось к поясу шатенов. Более южные племена славян Поднепровья входили на рубеже I и II тысячелетия н. э. в состав атланто-черноморской группы шатенов, точнее, в состав ее восточного черноморского, или «понтийского» (по терминологии В. В. Бунака),крыла. Более северные славянские группы Поднепровья и северо-запада, особенно смешанные с балтийцами, отличались, вероятно., не только более массивным строением тела, но и более интенсивной депигментацией. Среди них возможно присутствие типов атланто-балтийской группы блондинов. Резкого перехода между атланто-черноморской и атланто-балтийской группами тогда (как и теперь), конечно, не было, и восточноевропейские шатены (понтийцы) были генетически тесно связаны с восточноевропейскими же блондинами (балтийцами).

Сравнительно грациальный мезобрахикефальный тип ильменских еловен, отдельных групп кривичей и соседних с ними балтийских финнов может рассматриваться в качестве древней формы беломорско-балтийской группы депигментированных типов, характеризующихся преобладанием признаков европеоидной расы, но несущих следы древнего воздействия монголоидных форм. Возможно, что в конце I — начале II тысячелетия н. э. в составе этой группы уже выделились более длинноголовые (беломорские) и более короткоголовые (восточнобалтийские) формы. Так как современное русское население северо-запада, Карелии и бассейна Северной Двины обычно оказывается темнее соседних финнов (вепсов, карел, даже коми-зырян), следует допустить, что славяне, заселявшие лесную полосу Восточной Европы, были несколько более пигментированы по сравнению с той прибалтийской и «заволоцкой» чудью, которую они недаром прозвали «белоглазой». Быть может, «чудь белоглазая» представляла отдаленных потомков финнизированных по языку «палеоевропейцев», едва ли не самых депигментированных людей на земле. Восточные кривичи и вятичи относились, вероятно, к тому же поясу шатенов, что и славяне Поднепровья. Однако наличие уральских расовых компонентов в составе этих наиболее восточных групп славянства отличает их от днепровских соплеменников. В начале II тысячелетия н. э. у славянского населения Волго-Окского междуречья урало-лапоноидные черты, связанные с недавно еще жившими там финнами, были выражены, естественно, гораздо сильнее, чем у современ-з ных русских той же области, население которой постоянно пополнялось славянскими переселенцами из более западных районов в период консолидации русского народа вокруг Москвы.

Дальнейшая история формирования антропологического облика восточнославянских народов тесно связана с продолжавшимися процессами изменения расовых признаков (в особенности с брахикефализацией), а также с перемещениями и взаимодействиями разных этнических групп населения. У русских северо-западных областей, включивших в свой состав, помимо потомков словен и кривичей, некоторые летто-литовские и прибалто-фин- ские группы, сложилось сочетание следующих характерных черт. Рост выше среднего (166—168 см у взрослых мужчин), волосы преимущественно темнорусые, прямые или широковолнистые, третичный волосяной покров на лице и теле умеренный, глаза светлые (серые и голубые) или реже смешанные. Размеры лица средние, скулы выступают слабо, складки верхнего века обычно имеются, но развиты незначительно. Нос узкий и выступающий с высоким или средним переносьем, большей частью прямой спинкой, горизонтально расположенными кончиком и основанием.

Эта комбинация признаков сочетается с различными пропорциями мозговой коробки; у русских Приильменья, а также у некоторых приднепровских групп белорусов она сочетается с мезокефалией («ильменско-днепровский» тип со средними индексами 79—81), а у большинства русских верховьев Волги, Валдайской возвышенности, Пскова и районов, расположенных от него к северу, с брахикефалией («валдайский» тип с указателями 82—84). По остальным признакам население этих областей очень сходно. В общем русские северных областей по физическому типу стоят гораздо ближе к другим славянским группам Восточной Европы (северопонтийским шатенам), чем к народам Северной Европы (атланто-балтийским блондинам), гораздо более светлым (особенно по цвету волос) и, как правило, отличающимся более массивным строением тела. Вряд ли можно сомневаться, что население русского Севера сложилось в процессе продвижения из среднего Поднепровья на север словен и кривичей, бывших преимущественно узколицыми шатенами, и их внедрения в среду летто-литовцев и прибалто- финнов, принадлежавших к атланто-балтийской группе.

Выдающийся русский антрополог начала XX в. Е. М. Чепурковский считал валдайский тип одним из основных расовых типов ^русского народа (преимущественно в области кривичской колонизации и окающих севернорусских говоров). Другим главным расовым компонентом русских Е. М. Чепурковский считал «тип восточного великоруса» (иначе «рязанский»), более темный, мезокефалькый (78—80) и высокорослый (168— 169 см). По мнению Чепурковского, этот тип, распространенный в области акающих южнорусских говоров, а также в Среднем и Нижнем Поволжье, связан преимущественно с вятичской и, может быть, с северянской колонизацией. По своему происхождению «восточный великорус» связан с древним европеоидным, относительно длинноголовым и умеренно депиг- ментированным населением северного Причерноморья. К русским области «восточного великоруса» близки некоторые группы мордвы-мокши, впитавшей, по-видимому, южные (скифо-сарматские) элементы.

Однако русские Валдайской возвышенности и области «восточного великоруса» не только связываются между собой целым рядом переходов, но и по большинству важных диагностических признаков мало отличаются друг от друга. По цвету глаз, например, «восточные великорусы» лишь немного темнее валдайцев, но по цвету волос различия между теми и другими совершенно ничтожны. По существу все перечисленные «типы», начиная с ильменско-днепровского и кончая рязанским, представляют собой лишь местные варианты севернопонтийских шатенов.

При общем европеоидном облике у русских центральных областей намечается (особенно в восточных районах) небольшая, но определенная тенденция к уменьшению третичного волосяного покрова, выступанию скул, развитию складки верхнего века, уменьшению высоты переносья. В этом проявляется небольшая примесь монголоидного элемента, отмеченная у восточных кривичей и вятичей. В. В. Бунак выделяет здесь особый «центрально-восточноевропейский» тип, который, по его географической локализации, можно было бы назвать также и «волго-окским». Это и есть представители, упомянутой выше «восточноевропейской группы типов».

Для русских северной половины Европейской части СССР, в бассейнах Белого и Баренцова морей, т. е. в зоне первоначальной новгородской колонизации, характерно сочетание светлых волос и глаз, значительной степени грацилизации и других признаков беломорско-балтийской группы. Беломорский вариант этой группы, характеризующийся мезокефалией (79—80) и ростом выше среднего (166—168 см), ярко выражен у русских северной Карелии, Поморья и нижнего Подвинья. Возможно, что в этом проявляется связь с теми группами севернорусского населения, в формировании которых роль новгородцев была наиболее велика.

Многие группы русских Белозерья, Прионежья и древнего Заволочья на Онеге, Сухоне, Ваге, Вычегде, Пинеге, Мезени отличаются более высоким головным указателем (81—82), меньшим ростом (163—165), несколько большей степенью депигментации, грацилизации и выраженности урало- лапоноидных особенностей. Это сочетание признаков известно под именем «восточнобалтийского» типа. «Беломорские» группы впитали большее количество связанных с новгородскими словенами ильменско-днепровских элементов, а «восточнобалтийские» в значительной мере сохранили облик «чуди белоглазой». В настоящее время особенности восточнобалтийского типа наиболее ярко выражены у трех групп севернорусского населения, которые по своему происхождению являются наполовину «чудскими» (соседи южных карел и вепсов в Карелии). В некоторых случаях (на средней Мезени или на Печоре) лапоноидные черты у русских оказываются сильно выраженными и сочетаются с более интенсивной пигментацией волос и глаз, что указывает на вероятное смешение с соседними ненцами, среди которых в Канинско-Тименской и Малоземельской тундре доля лапоноидных элементов очень велика.

В истории формирования антропологического облика белорусов, как и русских, главную роль играли процессы грацилизации и брахикефализа- ции северопонтийских европеоидов Поднепровья, продвигавшихся к северу и смешивавшихся с «атланто-балтийцами», а частично и с сохранившимися в лесной полосе со времени неолита урало-лапоноидами. Современное население центральной Белоруссии в массе обнаруживает те же антропологические особенности, что и соседние с ними русские Валдайской возвышенности и соседних областей. В целом для белорусов характерно сочетание общего европеоидного облика с русыми волосами, светлыми или смешанными глазами, брахикефалией (82—83), ростом выше среднего (166— 168). Сходство центральных белорусов с «валдайцами» настолько сильно, что можно прямо говорить о преобладании валдайского типа на территории БССР или о широком распространении у обоих восточнославянских народов одного и того же «валдайско-днепровского» компонента. У некоторых групп белорусов в верхнем Поднепровье (район Могилева) головной указатель несколько ниже, что сближает их с русскими Приильменья и дает основание говорить о едином «ильменско-днепровском» типе.

У северных белорусов, обитающих в районах, непосредственно примыкающих к Литве и Латвии, рост несколько выше (168—170 см) и строение тела более массивное, что проявляется, в частности, в увеличении ширины лица. В этом проявляется родство с соседними латышами и отчасти литовцами. На западе Белорусской ССР, в бассейне верхнего Немана, а также на юге, в Полесье выступает тенденция к более темной окраске волос и глаз в сочетании со значительной брахикефалией (83—84), ослабленным третичным волосяным покровом, некоторой скуластостью и очень низким, но широким лицом. Эта комбинация, описанная под именем «полесского», или «южнобелорусского» варианта, напоминает сочетание, описанное выше у русских восточноевропейской группы. В формировании южных белорусов принимали, вероятно, известное, хотя и очень небольшое, участие монголоидные элементы, с глубокой древности (едва ли не с мезолита) проникавшие далеко на запад.

На белорусов Полесья похожи и украинские «полещуки», отличающиеся умеренной депигментацией волос и глаз, пониженным третичным волосяным покровом, ростом выше среднего (167—168 см), брахикефалией (82— 84), очень широким, но низким лицом. Общность этнической истории украинского и белорусского населения Полесья — в массе потомков древлян — хорошо подтверждается, таким образом, и антропологическими данными. Украинцы восточного (черниговского) Полесья, расселенные главным образом в бассейне Десны, отличаются от западных полещуков более светлой окраской волос и глаз, меньшим ростом (167 см), не столь широким и низким лицом, отсутствием черт «лапоноидности». Выделенный здесь В. Д. Дяченко «деснянский тип» по существу почти не отличается от валдайского типа русских. Таким образом, валдайский тип оказывается одним из основных расовых компонентов всех трех восточнославянских народов.

Украинцы центральных областей отличаются от черниговских главным образом несколько более интенсивной пигментацией волос и глаз, более развитым третичным волосяным покровом, повышенным ростом (169—171 см). На огромной территории, включающей Киевскую и Полтавскую области, Слободскую Украину, восточную и среднюю Подолию, южную и западную Волынь, ряд районов степной Украины, антропологические особенности варьируются очень мало, на основании чего здесь может быть выделен единый центрально-украинский тип. По своему происхождению украинцы этих областей связаны с теми древними европеоидами, которые были основой развития большинства расовых компонентов восточнославянских народов. Однако темпы брахикефализации у украинцев были выше, чем у других восточнославянских народов. В формировании физического типа центральных украинцев известное участие приняли сравнительно темнопигментированные группы населения Прикарпатья, которые в большом количестве проникли в среднее Поднепровье с запада после татарского нашествия. В связи с заселением Слободской Украины ареал центрально-украинского типа в XVI—XVII вв. значительно расширился на восток, а в XVIII в.— на юг вплоть до Черного моря. Естественно, что на таком обширном пространстве рассматриваемый тип образует ряд местных вариантов, связанных как между собой, так и с соседними расовыми типами.

Украинцы нижнего Поднепровья отличаются наиболее сильно развитым третичным волосяным покровом, несколько более темными волосами и глазами и высоким ростом (169—170 см). Головной указатель здесь несколько ниже (81—82). Украинцы этих областей во многом близки, с одной стороны, к «восточным великоруссам», с другой — к некоторым группам молдаван, румын и болгар. В их формировании принимали, вероятно, участие южные интенсивно-пигментированные элементы, входившие в состав сар- мато-алан и других кочевников, частично ассимилированных восточными славянами еще в период Киевской Руси. Многие черты сходства, сближающие украинцев с русскими и белорусами, свидетельствуют о единстве их этнического развития и убедительно опровергают реакционные концепции украинских националистов о якобы едином украинском расовом типе, о «расовой специфичности» украинцев, и их резких отличиях от других восточнославянских народов.

Украинцы Прикарпатья отличаются от остальных восточнославянских групп наиболее темной пигментацией волос и глаз. Рост у них средний (165—167 см), голова очень брахикефальная (84—85). Карпатский тип, отчетливо выделяющийся здесь исследователями, имеет ближайшие аналогии на юге Центральной Европы и на севере Балканского полуострова, в бассейне Дуная и в Альпо-Динарской горной области, среди словаков, чехов, южных поляков, словенцев, хорватов, сербов, венгров и румын. Географически и морфологически карпатский тип является связующим звеном между атланто-черноморскими шатенамии средиземно-балканскими брюнетами.

По своему происхождению карпатский тип (как и ближайшие к нему короткоголовые формы Центральной Европы) произошел в результате брахикефализации древних, преимущественно грациальных европеоидов неолита и бронзового века, среди которых уже тогда имелись как долихокефальные,так и брахикефальные варианты.

Археологические данные показывают, что иллирийцы и близкие к ним по культуре и языку северные фракийцы (даки или геты) в первых веках нашей эры играли видную роль в истории юго-западной группы восточных славян, в частности белых хорватов, на территории былого расселения которых локализуется на Украине карпатский тип. Как известно, древний этноним «хорват», возможно связанный с наименованием Карпат, был распространен также среди западных и южных славян (в Чехии и Югославии).

Наблюдаемый по данным антропологии постепенный морфологический . переход от восточных славян к западным и южным служит веским доказательством общности происхождения всех славянских народов, наличия во все периоды истории тесных этнических связей между ними. Антропологический тип юго-западных украинцев является важнейшим звеном в этом переходе, историческая реальность которого именно в области Карпат устанавливается также по данным этнографии и языкознания.